Всё в порядке, всё хорошо, я всё равно умру (хотя Пьеро этому препятствует)

Первое что бросается в глаза когда начинаешь просыпаться — это необычно большой вес утяжелённого одеяла, которое практически обездвиживает тебя на месте. Второе — это странный холод, кожа покрывается волдырями несмотря на то что одеяло, как ты уверенна, плотно прилегает к телу. Но именно третье заставляет сердце сжаться. Неповторимое ощущение чьего-то дыхания на щеке. Ваши глаза резко распахиваются, и вы видите перед собой две бирюзовые линзы, а неподалеку — маску ворона. Шок настолько резкий, что вы даже не кричите — вы просто замираете, не смея дышать пока фигура наклоняет голову в сторону и выпрямляется. «Хорошо, вы проснулись» — говорят они совершенно спокойным голосом, несмотря на ситуацию. «Я опасался что неправильно рассчитал дозу, необходимую для того чтобы вы потеряли сознание». Вы пытаетесь повернуть голову в сторону, но обнаруживаете что это невозможно, ваши виски зафиксированы чем-то невидимым. Однако то что вы видите, не менее ужасающе. Вы находитесь в палатке куда привели Пьеро, только похоже вас прикрепили к какому-то металлическому столу. А к различным точкам вашего тела прикреплены электроды, что напоминает сцену прямо из фильма ужасов. Вы не можете говорить.Вы не можете произнести ни слова, пока фигура скрывается из виду, напевая какую-то мелодию. Вам приходится прилагать все усилия чтобы выговорить четыре слова, которые как вы надеетесь, спасут вас от страданий, которые несомненно, вас готовят. «Я не причинила Пьеро вреда». В этот момент фигура снова появляется в поле зрения, сидя рядом со столом, за которым судя по всему находятся экран и книга. «Я знаю. Он сам мне об этом сказал, прежде чем я его вколол успокоительное. Через несколько часов с ним всё должно прийти в себя». «Тогда почему я…» В палатке раздаётся смешок. «Я хотел бы провести несколько тестов. Мне нужно собрать некоторые данные, и у меня есть основания полагать что вы идеально подойдете для этого. Надеюсь, это не доставит вам слишком много неудобств — я верну вас по месту жительства, как только буду удовлетворён результатами». Смех вырывающийся из вашего горла, кажется удивляет эту фигуру так же сильно, как и вас самих. Вы сгибаете запястья, пытаясь удержаться на ремне, и как ожидалось, обнаруживаете что он не поддаётся. «Меня накачали наркотиками и похитили... для чего? Для каких-то анализов?» Фигура напевает. «Именно. Ничего болезненного, уверяю вас». Вы снова смеётесь, хотя вероятно скорее потому что почти уверены что вам мерещится, чем потому что ситуация забавная. «Чёрт возьми, конечно. Да какая разница. Я переживал и более странные вещи, мистер Кроумен». В этот момент фигура встает и нежными пальцами поправляет электрод на вашем виске. «Можете называть меня Доктором. И я очень ценю ваше сотрудничество». Чёрт возьми, ты явно что-то под кайфом. Может в твой энергетический напиток на днях подмешали что-то? Кто знает.

...

«Ваши жизненные показатели немного повышены, но в пределах нормы» — задумчиво произносит доктор, снова садясь и открывая тяжёлую книгу, которую держит в руках. — «Вы прекрасно себя чувствуете». «Итак доктор, — спрашиваете вы, снова проверяя фиксаторы, — зачем именно мне нужно быть обездвиженным для этого?» Он уклоняется от вашего вопроса, бегло пролистывая страниц пока наконец не кладет книгу себе на колени. «Я собираюсь зачитать вам несколько утверждений, и мне нужно будет чтобы вы ответили по шкале от 0 до 3. Насколько вас беспокоила эта проблема в течение последних двух недель». Вы моргаете, глядя в потолок. Всё любопытнее и любопытнее. «Ну ладно, наверное». Он начинает говорить ровным тоном, то переводя взгляд с вас на экран, который держит в руках пока читает. «Почти не получаю никакого удовольствия от дела». Хм. «3, наверное?» «Чувство подавленности, депрессии или безнадёжности». Тебе это не нравится.Тебе это совсем не нравится. «Разве вы не должны проводить тесты? Зачем все эти вопросы?» Он тихонько усмехнулся, хотя этот звук уже не внушал доверия. «Верно». «А не следовало бы, например измерить мне давление или что-то в этом роде? Сдать анализы крови?» «Похоже, вы меня неправильно поняли», — спокойно отвечает доктор. «Ваше физическое состояние, хотя и важно, не является главным предметом нашего интереса». Теперь вы совершенно запутались. «Тогда что же это?» «Ваш разум». Два слова. Два простых слова, которые должны были бы вас успокоить, должны были бы развеять последние остатки тревоги. Вместо этого, впервые с тех пор как вы проснулись в палатке, вы чувствуете настоящий страх. «Слушай чувак, — начинаешь ты, снова дергая за наручники, несмотря на то что они царапают твою открытую кожу, — в моей голове нет ничего интересного, понятно?» «Ваш пульс и артериальное давление значительно участились», — промычал он, постукивая по экрану. «Как странно». «В этом нет ничего странного», — возражаете вы, всё ещё пытаясь что-то сказать. — «Любой на моём месте вёл бы себя так же». Доктор лишь качает головой. «Когда у вас сложилось впечатление, что я буду проводить физические обследования, например: брать кровь, вы были относительно спокойны. Однако сейчас ваша симпатическая нервная система демонстрирует повышенную активность». Он слегка наклоняется ближе, и от этого движения у вас сжимается грудь. «Скажите, почему осмотр тела пугает вас меньше, чем осмотр разума?» «Нет», — отвечаешь ты, стараясь не паниковать. «Просто... просто выпусти меня, хорошо? Я никому не скажу». Доктор, вздохнув встаёт и исчезает из виду. «Какая жалость. Вы так хорошо сотрудничали. Я не думал что мне придется принимать более радикальные меры». В его голосе слышится почти разочарование, но это чувство быстро проходит, и он возвращается к вам со шприцем, синяя жидкость которого темнеет в тусклом свете. «Что это. блять. такое?» «Это, — начинает он, приставляя иглу к вашей руке, несмотря на ваши жалкие попытки отдернуть руку, — одно из моих любимых веществ. Оно повышает готовность испытуемого говорить правду, не оказывая при этом существенного влияния на его когнитивные функции. Удивительно, не правда ли?» Он игнорирует ваши протесты вводя жидкость, холодную жидкость, словно яд в ваши вены. «Я никогда не использовал её для получения информации о психическом состоянии испытуемого, но с другой стороны, я никогда никого таким не испытывал. Вы первый в этом отношении». Его слова уже не кажутся такими пугающими. На самом деле, вы даже не понимаете почему вообще так сопротивлялись. Доктор кажется доволен, потому что просто садится обратно, скрещивает ноги и снова берет книгу. «Гораздо лучше. Давайте попробуем ещё раз, хорошо?» На этот раз вы отвечаете на каждое утверждение, мысль о том чтобы скрыть правду, даже не приходит вам в голову.

...

Когда вы отвечаете на все вопросы, он откидывается на спинку стула, молча проверяет ваши показатели, а затем снова переводит взгляд на вас. «Очень интересно. Всё так, как я и предполагал». Он делает заметки пока вы смотрите в потолок, совершенно довольные собой. Была ли ваша голова когда-нибудь такой спокойной? Вы не уверены.  «Скажите, — спокойно говорит он, — это ваше врожденное расстройство?» «Нет», — говорите вы, наблюдая за мерцающим огоньком на крыше палатки. Похоже на светлячка. Вам нравятся светлячки. «Затем у вас позже в жизни развилась депрессия, верно?» Вы смеётесь, искренне смеётесь, прежде чем ответить ему легким голосом: «Господин доктор, если бы вы достигли пика в социальном, сексуальном и академическом плане в 12 лет, я думаю вы бы тоже были в депрессии». В таких условиях он делает записи быстрее, но вас это особо не беспокоит. В конце концов, это даже довольно забавно.  «Давайте на мгновение остановимся на втором аспекте», — говорит он, контролируя ваши жизненные показатели. «Поправьте меня, если я ошибаюсь. Но это не тот возраст, в котором большинство людей начинают половую жизнь». «О нет, это не то о чём ты думаешь», — поправляешь ты его. Светлячок над тобой умирает. Какая жалость. «В реальной жизни ничего не произошло». Он делает паузу. «Я не совсем уверен, что понимаю». Вы снова смеётесь —смешно,правда? «Скажу так: анонимным взрослым мужчинам в интернете не так уж сложно понять, что если назвать какого-нибудь неблагополучного подростка красивым, он может прислать вам откровенные фотографии. Даже если они знают что комплименты фальшивые». Вы снова смеётесь, чувствуя как слегка кружится голова. «Когда ты так сильно ненавидишь себя, ты берёшь всё что можешь получить, любым способом». Доктор долго молчит, или может быть вам так кажется, потому что вы уверены что парите в воздухе. Но в конце концов, он перестаёт молчать и продолжает задавать вопросы. Вы отвечаете. Он спрашивает о вашей семье, ваших друзьях, вашем прошлом. О том, как одиноко вы себя чувствуете с тех пор как всё это случилось. Вы отвечаете на каждый вопрос. И всё это время он просто пишет, пишет и пишет. Звук карандаша немного похож на музыку, думаете вы. Может быть, вы где-то уже слышали эту мелодию. Вы не можете вспомнить. Непонятно, сколько времени прошло когда Доктор наконец закрывает свой блокнот, напевая себе под нос и снова вставая. Откуда у всех цирковых артистов такой высокий рост? Чем их вообще кормят? «Думаю, я собрал всю необходимую информацию», — говорит он с спокойным тоном, подходя к вам с ещё одним шприцем. «Когда вы проснётесь, вы вернётесь домой и ничего не вспомните». Вы улыбаетесь ему. Вы даже не пытаетесь отстраниться от него, пока он делает вам укол. Вы просто идеальная пациентка.

...

Проснувшись и потянувшись под знакомым давлением утяжелённого одеяла, вы чувствуете лёгкое затуманивание сознания, как это часто бывает по утрам после особенно яркого кошмара. Вы зеваете, чувствуя как хрустит спина, когда вы поднимаете руки над головой. Вы с трудом открываете затуманенные глаза, впитывая утреннее солнце, заливающее вашу комнату. И видя распускающийся синяк под локтем. На несколько мгновений вы просто недоумеваете от этой странной картины. Вы открываете телефон и видите сообщения за вчерашний день. «Я бы хотел навестить тебя завтра». Проходит несколько блаженных секунд, прежде чем это происходит. Что всегда случается, когда выпиваете больше чем нужно, или когда изматываете себя, чтобы успокоить разум. Ты помнишь. Ты помнишь всё. Вы едва успеваете добежать до туалета, как вас начинает тошнить, желчь обжигает горло и носовые пазухи и каждое слово, сказанное вами врачу, всплывает в памяти с каждым приступом рвоты. Ты рассказала ему всё. Абсолютно всё. То, о чём не говорила годами. То что держала в себе, потому что разговоры только бередили старые раны. И он всё записал. Теперь есть доказательства. Не просто изображения, спрятанные где-то в интернете, в личных папках фотографии ребёнка, которого ты увековечила, хотя их никогда не должно было быть. Нет, всё это записано. Всё зафиксировано. Это значит, что это больше не просто что-то в твоей голове: это реальность. Вы пытаетесь подавить это желание когда оно возникает, правда пытаетесь. В конце концов, вы потеряли свой канцелярский нож. Вы расхаживаете по квартире, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Вы бросаете тарелку. Вы бьёте по стенам и царапаете кожу, пытаясь избавиться от отвратительного чувства в животе, от ощущения взглядов, которые никогда не оторвались бы от вас. Но ничего не помогает. Вы думаете позвонить Пьеро, но что вы скажете? Что вы снова сходите с ума? Это не его ответственность. Не его бремя нести ваши ошибки. Вы знали, что делаете. Теперь вам придется с этим разбираться. Но вы не можете. Что бы вы ни пытались сделать, чувство нечистоты проникает под кожу по всему телу, изнутри и снаружи. Оно поглощает вас. И именно это заставляет вас пройти мимо телефона, мимо загоревшегося экрана с сообщением которое вы не читаете, и направиться к ящику с кухонной утварью. Направляясь в ванную и спуская штаны чтобы обнажить израненную кожу на внешней стороне бедра, вы вспоминаете что-то прочитанное ранее. Персонаж книги рассуждает об аксиоме равенства. Что x равно x. Базовая истина. Именно это крутится у вас в голове, пока вы снова и снова вонзаете нож в свою кожу. X=X. Кем ты был, тем ты и являешься. Кем ты являешься, тем ты и будешь всегда. И ты нечист. Когда голова начинает кружиться, когда белизна вашей ванны кажется ярче на фоне красной струйки, стекающей по её стенкам, вы выроняете лезвие из руки, и оно с грохотом падает в ванну. X=X. X=X=X. Вы смотрите на это зрелище, руки дрожат. Вы не оборачиваетесь когда слышите, как внезапно открывается дверь ванной, потому что где-то в глубине души вы каким-то образом уже знаете кто это. Кто это останавливается в дверном проёме, рассматривая небольшие ножевые раны на вашем бедре, и слёзы в ваших глазах. И ты ненавидишь себя за это.