Часть 48 Битва, которая их не коснулась (и которая коснулась)
4 февраля 2026 г., 10:30
Когда началась история со Стивом Роджерсом и Железным Человеком, Ванда чувствовала напряжение, витавшее в воздухе Академии. Она видела, как Гвен и Пьетро рвались куда-то, как Сисильвана становилась холодной и отстранённой. Она слышала обрывки разговоров о «соглашении», «контроле», «предательстве».
Ей было всё равно. Эти люди — Мстители — были частью мира, который сжёг её дом и назвал её монстром. Пусть дерутся. Пусть разрывают друг друга. Её мир теперь был здесь: библиотека, где пахло старыми книгами и Игнис ворчал на студентов; их комната; тихие беседы с Лираэль о природе боли и памяти.
Но Пьетро… Пьетро волновался. Он видел в Вижене что-то знакомое — искусственное существо, ищущее свою суть. Он видел в Старке не высокомерного миллиардера, а изобретателя, который, как и они, перерос свой старый мир. И когда маги улетели на битву в Лейпциг (в качестве «соломки», как они говорили), Пьетро стоял у окна Башни Пространства, его тело вибрировало от желания двигаться, быть там, где решается что-то важное.
— Ты хочешь присоединиться к ним? — спросила Ванда, подойдя сзади.
— Я хочу… чтобы это кончилось, — ответил он, не оборачиваясь. — И чтобы мы могли просто жить. Без этих войн.
— Здесь нет войны, — сказала Ванда, положив руку ему на плечо. Она почувствовала, как под её пальцами дрожит его мускул. — Здесь есть мы. И наше место — пока здесь.
Когда вернулись те, кто летал в Лейпциг, Пьетро засыпал их вопросами. Гвен, уставшая, но с горящими глазами, рассказывала о барьерах, о том, как они предотвращали катастрофы. В её рассказах не было ненависти ни к Роджерсу, ни к Старку. Была… ответственность. И Ванда впервые подумала, что, может быть, сила может быть не для мести и не для страха. А для того, чтобы не дать упасть очередному балкону. Чтобы подстелить соломку.
Эта мысль была новой. И не такой уж пугающей.
