Зависимый

Раздевалка команды «Грифонов» буквально вибрировала от триумфального гогота. Запах стертой травы на гольфах и тяжелого мужского пота казался сейчас самым лучшим ароматом в мире. Игроки-люди академии «Элиас» — сбрасывали с себя защиту, не переставая обсуждать только что выигранный тренировочный матч с вампирами. — Видели лицо Забини, когда я поймал его крученый? — Вуд, капитан и вратарь, с грохотом бросил свой шлем на скамью. — Ребята, это была не просто игра, это была показательная порка этих вампирских задниц! — Они сегодня двигались по полю как сонные мухи. Даже Малфой сегодня был сам не свой, — хохотнул Рон, разматывая бинты на запястьях. В команде он занимал позицию полузащитника и сегодня выложился на все сто. — Он перемещался как призрак, честное слово. Где их хваленая скорость? Гарри, играющий на позиции защитника, молча стягивал тяжелый нагрудник. Ему сегодня пришлось несладко — на линии атаки противника стоял Крэбб, огромный и тяжеловесный вампир, который провозгласил себя «Гориллой». Каждое столкновение с ним ощущалось как удар бетонной плиты, но Гарри сегодня героически выстоял. Вуд подошел к Поттеру и с размаху хлопнул его по плечу, едва не сбив с ног. — Отличная работа, Гарри! Если на следующей неделе на финале ты будешь так же держать позицию, то школьный кубок наш. — Постараюсь, Оливер, — Гарри коротко улыбнулся, ощущая, как даже мышцы лица ныли от напряжения. Когда «Грифоны» шумной толпой вывалились из раздевалки в узкий коридор спортивного блока, атмосфера мгновенно изменилась. Прямо у противоположной стены, преграждая путь к выходу, стояла команда «Серебряных змей». Вампиры выглядели безупречно, даже после тяжелой и долгой игры. В центре стоял Забини, скрестив руки на груди, а рядом с ним Нотт. — Не радуйся так громко, Вуд, — лениво процедил Блейз, когда команды столкнулись почти вплотную. — Стены в этом крыле старые, твой визг режет нам слух. — Имеем право, Забини. Мы только что размазали твою команду по полю, — Вуд сделал шаг вперед, не собираясь уступать. — Считай, что этот выигрыш мы вам подарили, — Теодор усмехнулся, обнажив край клыка. — Мы решили отдать вам хоть одну победу, ведь на официальном матче ты проиграешь, человек. Пока капитаны обменивались угрозами, Гарри попытался протиснуться сквозь толпу игроков, чтобы просто уйти из этого душного коридора. Он маневрировал между плечами сокомандников и в итоге оказался за спиной того, кто стоял чуть поодаль от всех — Драко Малфой. Он не участвовал в перепалке, он стоял неподвижно, глядя в стену перед собой. Гарри остановился прямо позади него. Поттер только что закончил тренировку — его кожа пылала, от него исходил почти ощутимый жар, а сердце всё еще гнало кровь по венам в бешеном ритме. Он был воплощением агрессивной и горячей жизни. Драко замер. Его плечи напряглись так сильно, что Гарри видел, как вампир буквально перестал дышать — он чувствовал этот невыносимый пожар за своей спиной, чувствовал, как затылок обжигает чужое дыхание. Малфой не шевелился, но Гарри нутром ощущал, как того ведет от этой близости. И поэтому он не уходил. Поттер специально стоял, наслаждаясь тем, как его собственное тепло подавляет этот мертвенный холод, исходящий от Драко. — Подвинься, Малфой, — негромко бросил Гарри, и его голос, низкий от усталости, коснулся самого сознания вампира. Драко вздрогнул, словно от удара током, и резко шагнул в сторону, освобождая проход. Гарри медленно, почти лениво, сделал шаг в сторону, обходя вампира. На мгновение их плечи соприкоснулись — легкое, случайное касание, которое для Малфоя стало коротким замыканием. Поттер на секунду задержал взгляд на его лице — Драко действительно был бледен больше обычного, а в его серых глазах, обычно холодных, как сталь, сейчас плескалось что-то темное и абсолютно голодное. Рон был прав, сказав, что Малфой сегодня похож на призрака. Гарри едва заметно усмехнулся одними уголками губ и прошел дальше, оставив за собой шлейф тепла.

***

Обеденный зал академии встретил их привычным гулом голосов и смеха. Команда людей шумно ввалилась внутрь: ребята тут же обступили Вуда, хлопая его по плечу и наперебой обсуждая матч. — С таким настроем, Оливер, победа за нами! — гремел Финниган, толкая его под бок. Гарри молча прошел к своему привычному столу и сел рядом с Роном. Уизли, как всегда, был воплощением голода — он уже расправился с половиной порции, но выглядел при этом злым и измотанным. Тренировки в паре с вампирами всегда выжимали из него все соки. — Сегодня, и правда, отлично сыграли, Рон, — Гарри небрежно похлопал друга по плечу, пытаясь немного разрядить его состояние. — Ага, — буркнул Уизли, не переставая жевать куриную ножку. Его взгляд был прикован к столам на противоположной стороне зала. — Только какой в этом смысл, если на основной игре они снова будут вести себя так, будто мы — их обед, который случайно научился бегать. Вампиры занимали лучшую часть зала. Они не сидели на стульях — они оккупировали столы группами, бесцеремонно закидывая ноги на скамьи. Это была местная элита — они смеялись слишком громко, и этот смех резал слух своей чистотой, а в руках у каждого был стандартный серебристый пакет с «Синт.Гемо» — синтетическим гемоглобином, который полагался студентам-вампирам по уставу. — Ты посмотри на них, — прошипел Рон, указывая вилкой в сторону Забини и Паркинсон. — Смотрят на нас свысока и строят из себя богов. Это несправедливо, Гарри. У них реакция в два раза быстрее, они не знают усталости… Мы для них просто движущиеся мишени. Гарри ничего не ответил. Он молча накладывал себе салат, стараясь не слушать ворчание Рона. Его собственное тело всё еще гудело, кровь пульсировала в кончиках пальцев. Он не выдержал и мельком, словно случайно, бросил взгляд в дальний, самый темный угол зала. Драко часто сидел там один. В руках он сжимал начатый пакет «Синта», но сам Малфой не сводил глаз с Поттера. Он пил свою долю концентрата — медленно, через тонкую трубочку, как будто это была изысканная пытка, а не ужин. Но Гарри чувствовал в этом иное. Это не был взгляд соперника по лакроссу. И даже не взгляд врага. Драко смотрел на него так, словно Гарри был единственным ярким цветным объектом в серой массе. Гарри ощущал это расстояние между ними и буквально кожей чувствовал, как Драко тошнит от этого пакета в руках. Как он презирает каждую каплю этого состава, пока прямо перед ним, через несколько метров, сидит Гарри — пульсирующий, живой и горячий. Поттер медленно поднес вилку к губам, не разрывая зрительного контакта, и считывал в этом взгляде вампира неприкрытую жажду. — Нет, ну ты посмотри на них, Гарри, — процедил Рон, вырывая его из транса. — Эти «Змеи» сидят, как напыщенные индюки. Не могу избавиться от мысли, что они смотрят на нас как на закуску, даже когда притворяются цивилизованными. Гарри проследил за его взглядом и уперся в игроков противоположной команды, которые присвистывали и нагло бросали осуждающие взгляды на людей. Реакция Рона была предсказуема. Несмотря на все принятые указы и законы о равенстве, мир всё еще расколот надвое. Уизли вырос в семье, где к «ночным охотникам» относились с глубоким подозрением, переходящим в тихую ненависть. Для его отца, работавшего в Министерстве контроля популяций, вампиры всегда оставались хищниками, которых «просто чудом удалось загнать в рамки закона». История этого противостояния была буквально написана кровью: два века назад человечество, уставшее быть живым ресурсом для высших сословий вампиров, подняло глобальный бунт. Именно тогда начали разработки «Синт.Гемо» — синтетического заменителя, который должен был утолить голод монстров, не убивая людей. И со временем вампиры изменились. Постоянное употребление суррогата и эволюция сделали их почти неотличимыми от людей: они больше не сгорали на солнце, их сердца научились биться в замедленном ритме. От древних монстров остались лишь сверхчеловеческая сила, пугающая реакция и врожденная грация, которая до сих пор заставляла простых людей чувствовать себя вторым сортом. — Отец говорит, что это равенство — просто красивая ширма, — продолжал Рон, ковыряя вилкой в тарелке. — Дай им волю, и они мигом вспомнят, какова на вкус настоящая кровь. Посмотри на Малфоя. Бледный, как мел. Спорим, он спит и видит, как бы вскрыть кому-нибудь вену прямо в этой столовой? Гарри лишь пожал плечами. — Не знаю, Рон. Тебе пора научиться проще относиться к этому. Я считаю, что они тоже имеют право на то, чтобы жить нормально. И из-за пары ублюдков не стоит судить о всех так же, — негромко произнес Гарри. — Пары? — Рон фыркнул. — Они все такие, поголовно. Они паразиты, Гарри. Просто теперь им выдали официальную лицензию на законное пропитание. Чистокровные, чтоб их… Драко снова поднес трубочку к губам и сделал глоток. Его кадык болезненно дернулся. Он пил этот «Синт», но Гарри видел, как пальцы Драко судорожно сжимали край стола. Организм Малфоя воспринимал синтетику как яд. И Поттер был единственным, кто понимал причину этого отторжения. Драко резко поставил недопитый пакет, и рывком поднялся со своего места, быстрым, почти беглым шагом направляясь к выходу из зала. — Глянь, — хмыкнул Рон, — у аристократа, кажется, несварение от их элитного пойла. Видно, кисель сегодня несвежий. Гарри резко встал. — Ты куда? — удивился Рон, провожая друга взглядом. — Забыл кое-что в раздевалке, — бросил Гарри, уже не слушая. Он вышел из обеденного зала как раз в тот момент, когда в дальнем конце коридора хлопнула тяжелая дверь мужского туалета. Гарри пошел на звук, чувствуя, как внутри него просыпается то самое темное, тягучее предвкушение. Он знал, что найдет там. Он знал, что сейчас Драко выворачивает наизнанку от химии, потому что его тело — от кончиков клыков до последней клетки — требует только одного. Его. Гарри шел по коридору, и каждый шаг отзывался гулким эхом в тишине. Он чувствовал себя охотником, который идет по следу раненого зверя. Он услышал это еще до того, как приблизился к двери: тяжелое, надрывное дыхание, прерываемое утробными спазмами. Мужская уборная в обеденное время всегда была пуста, поэтому Гарри смело толкнул дверь и, закрывая ее за собой, повернул защелку. Драко склонился над раковиной, судорожно вцепившись пальцами в края. Его безупречные платиновые волосы растрепались, падая на бледное, искаженное болью лицо. Он дышал рвано, через силу, и каждый выдох отзывался хрипом. Лужа розовой жидкости в раковине, перемешанная с водой, была красноречивее любых слов: «Синт», столь тщательно созданный людьми для поддержания вампирской жизни, был отвергнут. Драко выпрямился, и его взгляд поймал отражение Гарри в зеркале. Его глаза, обычно стальные и непроницаемые, сейчас были затуманены болью и лихорадкой. Они горели. И горели жаждой. Гарри не сказал ни слова. Он подошел ближе, его шаги были бесшумными и уверенными. Он встал прямо за спиной Драко, так близко, что вампир ощутил жар его тела на своей коже. Он навис над Драко, и его отражение в зеркале словно поглотило фигуру Малфоя. В зеркале это выглядело жутко: Гарри, огромный и пышущий жизнью, за спиной Драко, который казался призраком. — Все еще плохо? — Голос Гарри был низким и бархатным. Он видел, как зрачки Драко расширяются, а скулы дергаются от сдерживаемого спазма. Драко не мог отвести взгляда от отражения. Он видел, как Гарри поднимает руку. Его пальцы, длинные и сильные, медленно потянулись к его шее. Гарри не касался его, но вампир чувствовал, как воздух вокруг кожи уплотняется, предвкушая прикосновение. Он был готов к боли, к требованию. Гарри наклонился ближе, его горячее дыхание опалило ухо Драко. — Твое тело знает, что ему нужно, Малфой, — прошептал Гарри. — И ты тоже знаешь, что делать… Гарри сократил последние сантиметры расстояния между ними. Его ладони легли на плечи Драко, и тот невольно вздрогнул, но не отстранился — не смог бы, даже если бы захотел. Гарри наклонился и оставил жгучий, долгий поцелуй на шее Драко, прямо у самых корней волос. Малфой судорожно выдохнул, и его пальцы вцепились в сильные руки, обхватившие его за плечи. Он до боли вжался спиной в твердое, горячее тело Поттера, словно пытаясь слиться с ним, впитать этот невыносимый жар каждой клеткой своего мертвого естества. В зеркале Драко видел свое лицо — пугающе бледное, взмокшее от холодного пота, с лихорадочно блестящими глазами. И рядом, на контрасте, он видел обнаженное запястье Гарри. Кожа Поттера казалась золотистой в тусклом свете уборной, и под ней отчетливо пульсировала вена, переполненная жизнью. Драко непроизвольно облизнул клыки, чувствуя, как во рту скапливается вязкая слюна. Его руки, всё еще дрожащие, потянулись к рукаву рубашки Гарри. Он медленно стянул ткань выше, оголяя кожу. Гарри снова поймал взгляд Драко в отражении зеркала. На его губах застыла едва заметная, торжествующая полуулыбка. Свободной рукой он мягко, почти нежно убрал прилипшие влажные пряди со лба Драко, открывая его лицо. Малфой замер, затаив дыхание. Он ждал. Опасно, жалко и преданно — как выученный пес, знающий, что за послушное ожидание получит самую дорогую награду в своей жизни. Гарри наклонился к самому его уху, снова опаляя кожу горячим дыханием, и тихим, властным шепотом почти приказал: — Пей… Сдавленный всхлип вырвался из груди Драко, когда он мертвой хваткой вцепился в руку Гарри, притягивая запястье к своим губам. Гарри резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, потому что это была не просто боль — это электрический разряд, прошивший позвоночник и ударивший в самый низ живота. Драко пил жадно, взахлеб, словно умирающий в пустыне, добравшийся до родника. Его пальцы так сильно впивались в предплечье Гарри, что тот знал, что завтра обнаружит там синяки, но упрямо это игнорировал. Он чувствовал, как его жизнь, теплая и густая, короткими толчками перетекает в это изголодавшееся тело. Он ласкал Драко губами, оставляя влажные поцелуи на его виске, на бледной щеке, спускаясь к шее. Его свободная рука обхватила Драко поперек груди, удерживая, не давая упасть. — Драко, слышишь? Никто никогда не даст тебе того, что даю я. Ты сдохнешь без меня, — Гарри говорил это с какой-то пугающей, болезненной нежностью, и Драко его слышал. Для Малфоя всё превратилось в гул собственной крови, которая наконец-то начала согреваться. В голове шумело, перед глазами расцветали золотые искры. Он был в трансе, в экстазе, который не мог дать ни один «Синт» в мире. Это было чистое блаженство, смешанное с привкусом меди и магического жара Поттера. Наконец, когда голод отступил, оставив после себя лишь тяжелую, вязкую истому, Драко медленно, с трудом отстранился. Его губы были ярко-алыми, а по подбородку, нарушая идеальную бледность кожи, медленно поползла тонкая, горячая струйка крови. Драко замер, глядя на свое отражение невидящим взором. Он медленно поднял руку, подхватил эту струйку длинным бледным пальцем и, не отрывая взгляда от зеркала, жадно слизнул кровь. С тихим вздохом он бессильно откинул голову назад на плечо Гарри. Драко блаженно закрыл глаза, чувствуя, как внутри него разливается тяжелое, ленивое тепло. Он больше не дрожал. Его тело, наполненное жизнью Поттера, наконец-то обрело покой. Гарри смотрел на него в зеркало, не разжимая объятий. На его запястье алели две рваные ранки, но он не спешил их закрывать. Ему нравилось это зрелище: сломленный, сытый и полностью принадлежащий ему Драко Малфой. — Я видел тебя в столовой, — произнес Гарри, и в его голосе проскользнула опасная усмешка. — Видел, как ты давился этим киселем, делая вид, что тебе достаточно. Твои взгляды… Ты ведь буквально раздевал меня глазами, выискивая пульс под кожей. На поле ты едва не свалился с ног. Как ты вообще так долго продержался? Драко резко открыл глаза. Блаженство еще туманило его разум, но слова Поттера подействовали как ледяной душ. Он медленно отстранился от него, восстанавливая дистанцию, хотя в коленях всё еще ощущалась слабость. Он вытер губы тыльной стороной кисти и обернулся к Гарри. — Ты прекрасно знаешь, Поттер, что не без труда, — голос Драко вернул свою привычную хриплую надменность. В одно мгновение маска «послушного пса» исчезла. Драко рывком подался вперед и, прежде чем Гарри успел среагировать, вцепился в его воротник, резко притягивая парня к себе. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Драко оскалился, обнажая клыки, на которых еще поблескивала алая влага. В его стальных глазах вспыхнула ярость хищника, который ненавидит свою зависимость. — Не смей подходить ко мне в коридорах, — прошипел он, едва не задевая губы Гарри своими. — И не смей так смотреть на меня при всех. Если ты хоть раз дашь кому-то повод заподозрить, что происходит в этой комнате… если я еще раз почувствую тебя на глазах у всей команды… — Он сильнее сжал кулаки. — Я лично тебе что-нибудь сломаю. Запомни это. Гарри смотрел на него в упор, не пытаясь высвободиться. Напротив, он улыбался. Он видел, как дрожат руки Драко, несмотря на всю его напускную агрессию. Он знал, что этот оскал — лишь попытка защитить себя. — Как скажешь, мышка, — тихо ответил Гарри. — Значит, днем мы незнакомцы, делаем вид, что не переносим друг друга, а, как только наступает истинный момент, я должен безоговорочно принять тебя в свои объятия… Я все понял, Малфой. Драко фыркнул. С возвращением в вены живой крови к нему вернулась и его сверхъестественная сила. Одним резким, мощным движением он отпихнул Поттера от себя. Гарри, не ожидавший такой внезапной отдачи, отступил на пару шагов, подошвы его кроссовок скрипнули по влажному кафелю, и он спиной впечатался в косяк кабинки. — У Вас, вампиров, какой-то фетиш на силу? Ваша Горилла из меня сегодня чуть весь дух не выбила, — Гарри театрально отряхнул с себя пыль. Малфой даже не взглянул на него. Он встал перед зеркалом, стремительными, отрывистыми движениями поправляя одежду и возвращая себе вид безупречного, холодного аристократа. Ни следа слабости. Ни следа того изможденного существа, которое минуту назад скулило у раковины. — Взвешивай свои человеческие возможности, Поттер. Крэбб не церемонится с людьми в отличие от меня. Драко резко развернулся и направился к выходу, чеканя каждый шаг. Тяжелая дверь уборной распахнулась под его рукой и закрылась с оглушительным хлопком. Гарри усмехнулся, досадно прикусывая нижнюю губу: после интимно чувственных минут этот Малфой всегда оставлял его одного с ощущением недосказанности. Он получал свою дозу, получал удовольствие от обладания над самим собой, но, как только его чувство голода отступало, он снова превращался в вампирского выблядка, и снова смотрел на Поттера как на мусор. Гарри это бесило до дрожи в пальцах — эта зависимость никогда не была односторонней. В слюне Драко содержался секрет, древний природный анальгетик, которым вампиры пользовались для одной цели — подарить жертве наслаждение, чтобы она не сопротивлялась перед смертью. И Гарри впитывал этот яд каждой клеткой своего тела. Это было извращенное, темное наслаждение, которое прошивало его нервную систему насквозь. Поттер подошел к раковине и включил ледяную воду, жадно плеснув её в лицо, пытаясь смыть запах Малфоя со своих губ. Он бросил случайный взгляд вниз, на отчетливый, болезненный бугор в брюках, и прошипел сквозь зубы: — Ублюдок…

***

Первые сутки после «тайной встречи» Драко чувствовал себя почти богом. В его жилах текла не стерильная химия, а концентрированная жизнь. Он был быстрее всех на поле, его кожа светилась изнутри, а взгляд был острым, как бритва. Он демонстративно игнорировал Поттера, проходя мимо него в коридорах и бросая пренебрежительный взгляд. На вторые сутки наступало затишье. «Синт», выдаваемый утром и вечером, еще удерживал его на плаву, но вкус становился невыносимо горьким. Драко начинал слышать Поттера. Сквозь шум лекций, сквозь гул столовой — он слышал этот проклятый ритм сердца. К исходу третьего дня Драко превращался в руины. Его организм, однажды познавший чистое топливо, начинал бунтовать против суррогата. Его трясло, глаза западали, скулы заострялись, а разум превращался в навязчивую идею: найти, прижаться и выпить. В эти часы он буквально молил о помощи каждым своим взглядом, хотя его губы всё еще кривились в презрительной усмешке. Всё случилось два года назад, во время ежегодного турнира «Кровавого Полнолуния». Это был матч по лакроссу, который закончился дракой в раздевалках. Драко, задыхаясь от ярости, прижал Поттера к стене, сжимая в своих руках запястья обычного человека. Гнев ослепил его: он не замечал, как его собственные пальцы скользят по вскрытому порезу на чужом предплечье. Его интересовал только вызов в глазах Гарри, этот невыносимый блеск превосходства перед высшим существом. Но после того, как их всех раскидали по разным углам комнаты, после того, как Драко заметил кровь Поттера на руках, всё изменилось. Она не была похожа на ту субстанцию, которую он пил каждый день. Она не пахла химией или металлом. От неё исходил пар, едва заметный аромат чего-то такого живого, что у Драко заныли десна. Это пел в нем первобытный инстинкт. То самое древнее проклятие, о котором писали в хрониках, и от которого современные вампиры были избавлены поколениями «Синт.Гемо». Малфой завороженно смотрел на нее. Его зрачки расширились, а разум кричал: «Смой это! Ты не зверь!» Но тело, измученное годами диеты, уже сделало свой выбор. Он медленно, почти благоговейно поднес руку к лицу, и кончик языка коснулся соленой кожи. Мир вокруг Драко на мгновение перестал существовать. Это не было просто едой. Это было электричество. Жар Поттера, его сила, его неуемная энергия мгновенно прошили позвоночник Малфоя. Он издал невольный, надрывный стон, впиваясь губами в собственную ладонь, вылизывая её дочиста, до последней молекулы чужой жизни. Его сердце, которое обычно едва лениво толкало кровь, вдруг дало мощный, болезненный удар о ребра. Когда он наконец оторвался, его лицо в зеркале было неузнаваемым: щеки горели слабым румянцем, а взгляд стал острым, как у хищника. Драко включил ледяную воду и долго смывал невидимые остатки с рук, но он уже знал — пути назад нет. Он попробовал запретный плод, и теперь весь мир, «Синт» и вся его правильная жизнь превратились в прах. С этого момента для него существовал только один источник жизни…

***

Шел вечер третьего дня. Драко сидел в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на тексте, но буквы упрямо расплывались. Его пальцы судорожно сжимали край стола. Он чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой узел. Гарри вошел в библиотеку. Он не брал книг, а просто прошел мимо стола Малфоя, даже не оглянувшись. Он лишь на секунду задержал руку на спинке стула Драко, оставив на дереве едва заметный отпечаток своего тепла. Драко закрыл глаза, сдерживая порыв. Гордость уже давно была мертва. Ему было плевать на статус и изящество аристократа. Ему нужно было это… Сейчас… В такие моменты Гарри не нужно было звать его по имени или присылать записки — он использовал невидимый поводок, который сам же и затянул на шее Малфоя, когда понял и принял его зависимость. Гарри просто проходил мимо. В столовой, в коридоре или, как сегодня, в библиотеке. Он не оборачивался, но оставлял за собой шлейф своего оглушительного, пульсирующего присутствия. Это был безмолвный призыв, который Драко чувствовал костями. Его зрачки лихорадочно расширялись и сужались в такт ударам сердца Поттера, которые он слышал через три ряда стеллажей. Его пальцы, впившиеся в дубовую столешницу, оставили на ней глубокие царапины. Поттер уже скрылся за поворотом к архивным полкам — туда, где не было ни ламп, ни света, ни случайных свидетелей. Драко продержался ровно десять секунд. Затем его сорвало. Он подорвался со стула так резко, что тот с грохотом отлетел назад. Не заботясь о том, как это выглядит со стороны, Малфой почти бегом бросился следом. Его движения были рваными, хищными, он двигался между стеллажами как тень, ведомая инстинктом. Запах Гарри становился всё острее: кожа и этот невыносимый, сладковатый аромат крови, которая сейчас бурлила в венах Поттера. Драко завернул в самый дальний тупик архива. Гарри стоял там, прислонившись спиной к стеллажу. Он ждал. Его лицо было спокойным, но в глазах плясали черти. — Ты совершенно не умеешь сдерживаться, Малфой, — небрежно бросил Гарри, когда Драко, задыхаясь от жажды, замер в паре шагов от него. Малфой выглядел ужасно. Его лихорадило, а клыки уже непроизвольно вышли наружу, терзая нижнюю губу. — Заткнись, Поттер, — прохрипел Драко, делая шаг вперед и сокращая дистанцию до опасного предела. — Просто… замолчи. Гарри медленно вытащил руку из кармана и расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки, обнажая шею. Он видел, как Драко едва не теряет сознание от близости этой пульсирующей жилы. — Скажи это, — прошептал Гарри, делая шаг навстречу и почти прижимаясь к Драко. — Попроси меня… — Пожалуйста… — это слово вырвалось из него как стон, ломая жалкие остатки его гордости. Гарри улыбнулся и сам притянул его голову к своему плечу. Драко прильнул губами к горячей коже Гарри, там, где воротник рубашки был небрежно распахнут. Его язык, влажный и горячий, прошелся по нежной коже снизу от ключиц и вверх — медленная, тягучая ласка, от которой у Гарри по спине пробежала волна колючего жара. Драко вел этот след до самого подбородка Поттера, и замер, тяжело и часто дыша в самые губы — ему еще не дали разрешения… Гарри среагировал мгновенно: он резко, до боли, зарылся пальцами в волосы Драко на затылке и дернул назад, заставляя Малфоя вскрикнуть и запрокинуть голову, при этом требуя смотреть на себя. — Ты ведешь себя как животное, Малфой, — прошептал Гарри. — Единственное различие между тобой и зверем — это то, что ты умеешь говорить. Так что воспользуйся этим. Попроси меня лучше… Драко в ответ оскалился, обнажая клыки, и его ледяная рука метнулась к горлу Поттера. Он не душил, нет, — он обхватил шею Гарри ладонью, а его большой палец с силой надавил прямо на бьющуюся вену, чувствуя каждый толчок крови под кожей. — Поттер… — Драко сглотнул, его голос сорвался на хрип. — Пожалуйста… Дай мне это. Я… я умираю без тебя… Гарри смотрел на него сверху вниз, наслаждаясь каждым мгновением этого унижения. Он видел, как дрожат губы Драко, как он буквально висит на нем, удерживаемый только хваткой за волосы и собственной жаждой. — Хороший мальчик, — выдохнул Гарри, смягчая хватку на затылке. — Пей… Разрешение подействовало как спусковой крючок. Драко вцепился в плечо Гарри свободной рукой, притягивая его к себе с силой, и с яростным, глухим стоном вонзил клыки в плечо. В тишине архива послышался звук первого жадного глотка. Гарри закинул голову назад, упираясь затылком в пыльные полки, и прикрыл глаза. Его рука снова крепко сжала волосы Драко, но на этот раз не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы прижать его к себе еще плотнее. — Полегче, мышка, — прошептал Гарри в пустоту. Драко пил жадно, глубоко, каждый глоток отдавался в венах Гарри волной холода и жара одновременно. Гарри сжимал его в своих руках всё сильнее и сильнее, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы спины вампира. Это было властно, почти жестоко, но Драко не отстранялся. Когда руки Гарри скользнули ниже, на талию, и сгребли его до боли, с такой силой, что, казалось, кости вот-вот хрустнут, Драко издал низкий, хриплый стон. Его ноги невольно подкосились, голова закружилась от переизбытка крови и резкой хватки. Гарри воспользовался этим моментом. Он опустил руки еще ниже, подхватил Драко под бедра, резко закидывая его на себя. Ноги вампира инстинктивно обхватили Поттера, и Гарри грубо прижал того спиной к холодной каменной стене напротив. Драко хрипло выдохнул от неожиданного удара, но не прервал укус. Его ногти царапали плечи Гарри, руки блуждали по спине и выше, зарываясь в густые темные пряди, а зубы терзали плоть, не отрываясь. Гарри сильнее вцепился пальцами в бедра Драко, удерживая его на себе, в полной мере наслаждаясь этой позой, в которой вампир был полностью беспомощен и полностью во власти человека. Драко был пьян от крови. Он издавал низкие, горловые звуки, которые Гарри ощущал каждой клеткой своего тела. Это был звук полного, абсолютного насыщения, смешанного с одержимостью, которую они оба с наслаждением разделяли. Драко отстранился резко, почти судорожно, когда почувствовал, что руки Гарри на его бедрах становятся слишком смелыми. Эти прикосновения не просто удерживали его — они дразнили, возбуждали, превращая физиологический голод во что-то куда более постыдное. Он осторожно соскользнул с Гарри, и его ноги коснулись пола. Драко стоял, тяжело дыша, и смотрел на Поттера снизу вверх. Гарри чуть отступил, прислонившись к стеллажу. Он выглядел победителем: воротник рубашки растерзан, на шее алели свежие отметины, а на лице играла та самая властная улыбка. — Ну и? — небрежно бросил Гарри, поправляя одежду. — Когда же я услышу от тебя хоть слово благодарности, Малфой? Ответ прилетел мгновенно. Драко не стал тратить слова. Его кулак с глухим звуком врезался Гарри прямо в скулу. Поттер дернул головой от удара, отшатнувшись назад. — Лапать меня было обязательно? Людей не учат, что во время приема пищи не стоит баловаться? Гарри зашипел от боли, чувствуя, как кожа на губе лопнула, и по подбородку потекла тонкая, горячая струйка. — Ну, даже не знаю, как ни посмотри, а с едой играешь именно ты, — он поспешил вытереть кровь тыльной стороной ладони, но не успел — Драко буквально подлетел к нему, перехватывая его руку стальной хваткой. Он прижал Гарри к полкам и, не давая опомниться, жадно слизнул кровь прямо с его разбитых губ, пробуя на вкус ту самую свежую рану, которую нанес сам. Это было слишком. Гарри, чей разум и так плыл от кровопотери и слюны Малфоя, в секунду сорвался: он налетел на Драко в ответ и впился в его губы жестким, яростным поцелуем. Гарри кусал его в ответ, безжалостно сминая его губы, заставляя Драко стонать прямо в поцелуй. Он хотел хоть раз отыграться, тоже оставить его со жгучим возбуждением в штанах, а потом уйти, не оборачиваясь Но разве он посмеет?.. Гарри отстранился, тяжело переводя дыхание. — Знаешь, — прошептал он, слизывая остатки металлической сладости со своих губ, — если это твой способ поблагодарить меня, то бить перед этим было вовсе не обязательно. Я бы понял и так. Малфой лишь хмыкнул, отстраняясь. — Это было за то, что ты слишком высокого мнения о себе и своей значимости для меня, Поттер. — Ну, могу себе позволить. — Не можешь… Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Он поправил пиджак одним резким движением, бросил последний, хмурый взгляд на Поттера и, не сказав ни слова, привычно развернулся к нему спиной. Его шаги быстро затихли в лабиринте книжных полок, оставляя Гарри наедине с невыносимым желанием повторить это снова.

***

Стадион академии «Элиас» содрогался от рева трибун. Финальный внутришкольный матч превратился в настоящую охоту за первенство. Солнце клонилось к закату, окрашивая поле в кроваво-красный, и в этом свете преимущество вампиров становилось подавляющим. «Грифоны» давно выбились из сил. Гарри, на позиции защитника, чувствовал, как легкие горят, как ноют места столкновений с Крэббом — огромным, неповоротливым вампиром. Гарри встряхнул головой, игнорируя колющую боль в ребрах. Клюшка для лакросса в руках казалась налитой свинцом. Он тяжело дышал, а его взгляд метался по полю, пытаясь отследить траекторию мяча, но перед глазами всё чаще всплывали темные пятна от боли и усталости. Он надеялся, что это просто последствия удара, а не треснутое ребро. Он на секунду задержал взгляд на противоположном конце поля, где Драко бледной тенью скользил между игроками с той самой показушной легкостью, которая сейчас казалась Гарри издевательством. И эта секундная заминка стала роковой. — Гарри, берегись! — чей-то крик с трибун запоздало полоснул по ушам. Поттер обернулся слишком поздно: на него словно локомотив несся Крэбб — он шел на таран, выставив плечо вперед. Удар был такой силы, что у Гарри мгновенно вышибло дух из легких. Мир перевернулся. Секунду назад под ногами была трава, а в следующую — небо и земля поменялись местами. Гарри полетел кубарем, его тело несколько раз жестко ударилось о землю, шлем со скрежетом прочертил след по траве, а клюшка отлетела далеко в сторону. Он замер, чувствуя, как голову пронзила острая боль. В ушах звенело, а перед глазами плыло. Где-то над ним Крэбб победно взревел, даже не оглянувшись на сбитого противника. Эта игра никогда не была плавной и осторожной, игроки «Грифонов» и «Змей» привыкли к жестким столкновениям. Поэтому поначалу трибуны просто взорвались выкриками и проклятиями в сторону защитника «Змей», ожидая, что Поттер сейчас поднимется и продолжит игру. Но Гарри не двигался. Сквозь сетку шлема его мир сузился до одного единственного пятна. Он видел, как в его сторону несется фигура в серебряной форме. Это был Драко, у которого слетели все защитные инстинкты с предохранителей. Малфой пролетел мимо неподвижного Гарри и на полном ходу, не замедляясь, врезался в Крэбба. Сила удара была такой, что огромный, тяжеловесный вампир отлетел назад, словно тряпичная кукла, и с грохотом рухнул на землю. — Ты что творишь, идиот? Он же человек! Какого хуя ты играешь в полную силу?! Трибуны в момент стихли, а команда «Змей» замерла, ошеломленная тем, что их член команды набросился на своего же. Гарри наблюдал за этой сценой как в замедленной съемке. Звуки начали отдаляться, становясь глухими, словно он находился под водой. Последним, что он запомнил, был Драко — тот резко сорвал с себя шлем и бросился к нему на колени. — Поттер?! Поттер, не смей закрывать глаза, слышишь?! Его лицо, искаженное неподдельным ужасом, было последним ярким кадром. Затем пронзительный, режущий уши свисток судьи разрезал воздух, останавливая игру, и сознание Гарри окончательно погасло, погружая его в темноту. Игроки обеих команд сгрудились вокруг пострадавшего, как вдруг вампиры испуганно попятились и закричали: «Медика! Срочно медика!», едва почуяв резкий, металлический запах. В их мире, где все привыкли к «Синту», запах свежей раны был непривычным и тревожным сигналом опасности. Медсестра подбежала к Гарри, пытаясь привести его в чувство. Когда она осторожно сняла с него шлем, трибуны ахнули. Лоб Гарри был рассечен, и густая, яркая кровь заливала лицо, путаясь в бровях и ресницах. В ту же секунду по стадиону распространился густой, сладковатый аромат. Вампиры вокруг стояли неподвижно. Для них это было просто неприятное происшествие, кровь пахла «неправильно», слишком интенсивно. Но для Драко мир взорвался. Он непроизвольно оскалился. Он хотел броситься на Гарри прямо здесь, при всех, впиться в его плоть до основания. Жажда была такой силы, что в ушах зашумело. Но в следующую секунду его прошиб ледяной пот. Он осознал, насколько бледным был Гарри. Видел, что тот не открывает глаза, а его пульс на шее кажется слишком слабым. Страх — настоящий, человеческий ужас потерять его — пересилил голод. Прибывшие медики тут же опустились на колени рядом с Гарри, отталкивая склонившихся Уизли и Малфоя. Драко видел, как на шею Поттера осторожно накладывают фиксирующий воротник, как его обмякшее тело перекладывают на носилки и уносят прочь с поля. Драко медленно поднялся с колен, а взгляд был прикован к безвольной руке Гарри, свесившейся с края носилок. Малфой обернулся к «Грифонам». Большинство уже сорвали шлемы, и абсолютно каждое лицо было искажено ужасом и страхом. Затем он перевел взгляд на «Змей», которые выглядели не лучше — на их бледных лбах проступил пот, а в глазах читалось смятение. Грань между спортом и межвидовой ненавистью истончилась до предела. Как только минуты шока стали таять, начались первые толчки, взаимные обвинения в расизме и намеренном причинении вреда. — Мне насрать, что я сделал с Поттером, Забини! Это была игра! — раздался среди этого хаоса хриплый и мерзкий голос Крэбба. Он стоял чуть поодаль, вытирая пот с лица, и перекрикивал Блейза, который начал отчитывать его за несдерживаемую силу. — Почему же ты Малфою ничего не говоришь? Он вообще на меня налетел! Какого хрена он позволяет себе это?! Эти слова стали последней каплей. Жажда крови, которую Драко подавлял изо всех сил, внезапно превратилась в чистую, ледяную ярость. Он не просто пошел — он метнулся к Крэббу, словно выпущенная стрела. Удар сбил огромного вампира с ног во второй раз за этот вечер. Драко навалился сверху, его кулаки раз за разом впечатывались в лицо Крэбба. — Он всего лишь человек, гребаный ты ублюдок! — рычал Малфой, не слыша ничего вокруг. Блейз тут же подскочил сзади, пытаясь обхватить Драко поперек груди и оттащить его. — Драко, хватит! Прекрати! Стой! Малфой, не глядя, наотмашь ударил Блейза локтем в грудь, заставив того отшатнуться от себя, и снова вцепился в воротник Крэбба. Это послужило сигналом к полному обрушению порядка: Вуд первым бросился в гущу событий. Люди и вампиры перемешались в единый кричащий клубок. Игроки налетели друг на друга, кто-то пытался разнять дерущихся, кто-то, напротив, ввязывался в драку, выплескивая накопленную годами неприязнь. Драко удалось оттащить от Гориллы далеко не сразу. Рон, забыв о своей неприязни к другому виду, вцепился в плечо Малфоя с одной стороны, пока Нотт мертвой хваткой обхватил его с другой. Вдвоем, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах, они буквально вырвали обезумевшего блондина из этой кровавой схватки. — Господи, да успокойся ты уже! — рычал Нотт. — Возьми себя в руки, Малфой! Драко оскалился, враждебно обнажая клыки и не отрывая яростного взгляда от корчащегося на земле Крэбба. Скула нестерпимо горела от ответных ударов, а разбитая губа пульсировала в такт бешеному ритму сердца. — Не знаю, что с тобой, но хватит! Успокойся! Парни грубо оттолкнули его в сторону, подальше от эпицентра драки, и оставили стоять одного, возвращаясь к своим, чтобы предотвратить новую вспышку насилия. Малфой замер и опустил взгляд на свои дрожащие, разбитые в кровь кулаки. В этот момент мир вокруг него начал кружиться. Воздух стал густым, как свинец. Драко пытался вдохнуть, но легкие словно окаменели. Его накрыла мощная, неуправляемая паника, смешанная с невыносимой перегрузкой от запаха крови, витавшего над полем. Драко резко сорвался с места и побежал, не разбирая дороги, прочь от залитого светом стадиона. Ворвавшись в ближайший туалет, он едва успел захлопнуть дверь, прежде чем его колени подогнулись. Он тяжело прильнул к стене и сполз на пол, обхватив голову руками. Его трясло в крупной, неуправляемой дрожи. Больше всего на свете он сейчас ненавидел не Крэбба, а ненавидел ту часть себя, которая всего несколько минут назад, глядя на разбитый лоб Гарри, первым делом подумала не о его спасении, а о том, чтобы слизнуть каждую каплю с его кожи. — Монстр… — прошептал он, задыхаясь от собственного бессилия. — Какой же я монстр.

***

Тишина в медпункте была тяжелой. На прикроватной тумбе одиноко горел ночник. Гарри открыл глаза, когда за окном давно опустились сумерки. Голова гудела, ребра горели огнем, а лоб стягивала тугая повязка, но первое, что он почувствовал — это чье-то присутствие. Он долго всматривался в густые тени в углу палаты, пока не различил там неподвижный силуэт. — Долго сидишь? — хрипло произнес Гарри, пытаясь приподняться на подушках. — Ты идиот, — послушалось тихое обращение из темноты. Гарри закрыл глаза и откинул голову назад, понимая, что шевелиться у него сил нет. — Ты… вообще умеешь говорить приятные и ободряющие слова? — Заткнись, Поттер, — голос Драко был сухим, как пергамент. — Почему ты злишься? — Гарри снова открыл глаза и посмотрел на фигуру, что безмолвно поднялась и шагнула в его сторону. — Во всем виноваты эти чертовы правила… Кто вообще решил, что проводить спортивные мероприятия между двумя расами — хорошая идея? — Драко яростно вышептывал слова. — Это не спорт, а настоящая бойня. И сегодня это доказали всем, — Драко остановился у изножья кровати, и Гарри четко различил его силуэт. — Ты мог сегодня сдохнуть просто потому, что какой-то идиот из Министерства решил поиграть в «равенство видов». Гарри слабо улыбнулся и протянул руку в сторону тени: — Подойди ко мне, — но Малфой не шелохнулся. Он стоял и боялся приблизиться больше положенного, чувствуя, как в помещении витает запах крови из-под повязки Гарри. — Драко, я сказал, иди сюда, — настойчивее произнес Гарри. И Малфой вздрогнул. Этот голос, этот невидимый поводок заставил его тело действовать против воли. Он медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой стены, обошел кровать. Свет ночника, тусклый и желтоватый, выхватил из темноты фигуру и лицо Драко. Гарри, чей взгляд до этого был затуманен слабостью, мгновенно сфокусировался. Он нахмурился, и в его глазах промелькнула опасная искра. В резких тенях ночного освещения лицо Малфоя выглядело пугающим. На бледной, почти прозрачной щеке наливался темный, нехороший след от удара, а нижняя губа, припухшая и разбитая, была покрыта тонкой корочкой запекшейся крови. Гарри, игнорируя вспышку боли в собственном боку, резко выбросил руку вперед и мертвой хваткой вцепился в запястье Драко. Его пальцы сомкнулись на тонкой кисти вампира, чувствуя, как тот невольно вздрогнул от прикосновения. — Что с твоим лицом, Драко? — голос Гарри прозвучал низко и хрипло. Он потянул его руку на себя, заставляя Малфоя наклониться ближе к свету, чтобы рассмотреть каждое повреждение. Гарри обхватил второй рукой его лицо и смотрел на разбитую губу с таким выражением, будто это его самого ударили, и это зрелище вызывало у него куда большую ярость, чем собственное падение на поле. Драко попытался отвернуться, спрятаться в тени, но хватка Гарри была непоколебимой. — Кто это сделал? — повторил Гарри, и его большой палец невольно погладил запястье Драко, хотя взгляд оставался жестким. — Крэбб? Забини? Человек бы вряд ли осмелился накинуться на вампира. Драко медленно перевел взгляд на белую повязку на лбу Гарри. Вид этого бинта, под которым скрывалась рана, нанесенная по вине его сородича, окончательно лишил его сил. Ноги словно подкосились, и Малфой тяжело опустился на колени прямо у кровати. Гарри не выпускал его. Он продолжал сжимать его лицо, удерживая за подбородок, заставляя смотреть на себя. Малфой медленно, почти через силу, поднял руку и накрыл ладонь Гарри своей, осторожно стягивая её со своего лица. — Там все передрались между собой, — глухо отозвался Драко, и его голос сорвался. — Вообще не понятно, кто кого бил… Драко не смел признаться, что первым бросился на Крэбба. Не смел сказать, что его собственные разбитые костяшки — это результат ярости за то, что кто-то посмел навредить его человеку. Признать это означало бы выдать свою слабость, свою полную, безоговорочную потребность в нем. Он опустил голову и уткнулся лбом в край матраса. Его плечи мелко дрожали под тонкой тканью рубашки. — На поле начался хаос, Поттер, — продолжал он. — Люди, вампиры… все смешалось. Вуд истерически орал, Забини пытался кого-то растащить. Крэбб получил от всех, и, поверь, это меньшее, что он заслужил. Драко замолчал, чувствуя, как пальцы Гарри, освобожденные из его хватки, теперь путались в его светлых волосах. Это было слишком много — слишком много тепла, слишком много заботы для такого монстра как он. Малфой повернулся лицом к Гарри и уткнулся носом в его плечо. — Неужели ты так испугался, мышка? — тихо спросил Гарри. — Испугался, что лишишься своего единственного пропитания? Драко резко поднялся и с силой вырвал свою руку. Его лицо с секунду исказилось от ярости. — Ты издеваешься?! Ты действительно такой безмозглый, Поттер? — Драко начал закипать изнутри. Его кулаки снова сжались, и разбитые костяшки отозвались резкой болью. — Почему ты опять злишься? — «Пропитание»? Ты думаешь, я здесь только из-за этого? — Драко тяжело сглотнул. — Ты хоть на секунду можешь выключить своего внутреннего эгоиста и включить мозги? Пока медики тащили тебя на носилках, я не о голоде думал! Я смотрел на твое лицо и не понимал, дышишь ты или уже нет! Он приблизился к Гарри, склонившись прям над его лицом, чтобы этот чертов Поттер прочитал в его взгляде всю его боль. — Это я избил Крэбба, — прошептал он. — Я чуть не убил его не потому, что он испортил мне «обед», идиот! И я бил бы его до тех пор, пока руки бы не онемели, потому что он посмел навредить тебе. Потому что это из-за него ты лежишь здесь с этой чертовой повязкой! А ты… — Драко задохнулся от возмущения, и снова резко отстранился, не находя, что добавить в это признание… Гарри замер, и ироничная усмешка сползла, уступив место искреннему шоку. Он подался вперед, морщась от боли в ребрах, и переспросил почти шепотом: — Что ты сделал? Ты… ты избил Крэбба? Из-за меня? — А ты думал, я стоял и аплодировал ему?! — выкрикнул Драко. — Да если бы мне было настолько плевать на тебя, Поттер, я бы не сидел здесь все это время и не ждал бы, пока ты очнешься! Ты хоть понимаешь, через что я прошел на том поле? Когда ты упал и не поднимался… когда запах твоей крови заполнил всё пространство… Малфой зажмурился, и его лицо исказилось в мучительной гримасе. — Моей первой мыслью было — впиться в тебя. Прямо там, на глазах у всех. Я хотел припасть к твоему бездыханному телу и выпить тебя до последней капли, пока ты еще теплый! Зверь внутри меня выл от восторга, чуяв твою слабость! — Он снова открыл глаза, и в них стояли слезы, и голос дрогнул. — Но ты не приходил в себя. Ты лежал, как труп, и этот холод… этот страх во мне, что ты больше никогда не откроешь глаза, быстро отрезвил меня. Неужели ты действительно думаешь, что я настолько безумен в своей зависимости, что мне всё равно, жив ты или мертв? В палате повисла тяжелая, звенящая тишина. Гарри смотрел на Драко так, словно видел его впервые. Весь этот пафос «статуса человека» рассыпался в прах перед этой обнаженной, пугающей искренностью вампира. — Драко… — Гарри неловко протянул руку, пытаясь поймать ладонь Малфоя. — Прости. Я… я никогда не думал, что… у тебя могут быть чувства. Драко горько усмехнулся. — Конечно, я ведь всего лишь бездушный монстр… Я не имею права на какие-либо теплые чувства… — Нет, Драко, не говори так! Ты не монстр! — голос Гарри зазвучал настойчиво, чтобы донести до Малфоя свое искреннее раскаяние. — Я привык к тому, что ты закрываешься от меня сразу, как только получишь свое. Я был уверен, что для тебя это просто… игра. Я не думал, что ты так относишься ко мне. Что тебе действительно… не все равно. Гарри снова потянулся к нему, пытаясь заглянуть в глаза, которые Драко упрямо прятал. И он молчал, отчего было в тысячу раз больнее, потому что за этим молчанием всегда скрывалась оголенная обида и боль. — Не переживай так из-за этого матча, — прошептал Гарри, сжимая холодные пальцы Малфоя. — Я поправлюсь. И я всё равно… я всё равно буду давать тебе свою кровь. Ничего не изменится, Драко. Слышишь? Малфой откинул голову назад, а затем он медленно, почти бережно, высвободил свою руку из хватки Гарри. Решение пришло мгновенно. — Нет, Гарри, — его голос опустился до едва различимого шепота. — Пора все это заканчивать. Гарри нахмурился, не веря своим ушам. — О чем ты? — О… нас? Об этих встречах по углам, об этой… зависимости, — Драко сделал шаг назад, уходя в глубокую тень, где его фигура стала казаться зыбкой и призрачной. — Сегодня я наконец-то увидел, кем я становлюсь рядом с тобой. Я едва не потерял рассудок от одного запаха твоей крови. Я искалечил своего же сородича не из справедливости, а из слепой, животной ревности и ярости. Это больше не «весело», Поттер. — Ты хоть понимаешь, что ты несешь, Малфой?! — Гарри рванулся вперед, забыв о раненой голове, и шипение от боли сорвалось с его губ. — Ты не сможешь без крови. Твой организм уже не принимает синтетику, ты сам это знаешь! Ты же просто медленно будешь… умирать… Драко остановился у самого порога, все еще смотря на Гарри. — А должен, — голос Драко был бесцветным и ровным, лишенным всякой жизни. — Я должен смочь. Это было неправильно с самого начала, Поттер. Он наконец нашел в себе силы отвернуться и взялся за холодную ручку двери. — Вампиры больше не животные. Мы не убийцы. Мы потратили два века на то, чтобы доказать людям, что мы цивилизованный вид. А что сделал я? Скатился к самым истокам. Я стал зависим от твоего пульса. Я превратился в того самого монстра из старых сказок, которыми сейчас пугают детей. Драко горько усмехнулся, и этот звук полоснул Гарри по нервам. — Я прошу тебя, Драко. Это не выход… — Если цена моей «цивилизованности» — это медленное угасание в одиночестве, то пусть будет так. Это лучше, чем однажды проснуться и осознать, что я выпил тебя до дна, потому что мне просто «не хватило сил остановиться». Гарри не мог просто отпустить его. Слова Драко о «правильности» и «цивилизованности» сейчас звучали как бред, и Поттер не собирался стоять в стороне, пока Малфой вбивает последний гвоздь в крышку собственного гроба. Он резко откинул тяжелое больничное одеяло, собираясь спустить ноги на пол, но стоило ему только напрячь мышцы пресса, как тело прошила острая, ослепляющая вспышка боли. Сильно ушибленные ребра отозвались таким протестом, что Гарри согнулся пополам, хватая ртом воздух и невольно прижимая руки к боку. — Черт… — выдохнул он, борясь с тошнотой. Драко, уже взявшийся за ручку двери, замер, но не обернулся — он не мог себе этого позволить, зная, что сорвется, если увидит Гарри в таком состоянии. Но его голос, донесшийся от порога, был пропитан такой горькой решимостью, что в палате, казалось, похолодало: — Оставайся в постели, Поттер, — бросил он. — Если я действительно хоть что-то значу для тебя… если всё это не было для тебя лишь способом потешить свое эго… ты не будешь меня останавливать. Гарри поднял голову, его лицо было бледным от боли, а по лбу катился пот. — Ты, блять, не посмеешь меня оставить, Малфой! — крикнул он в спину уходящему вампиру. — Не смей навязывать мне свое решение через условия! — Это не условия. Это шанс для нас обоих остаться людьми, как бы иронично это не звучало… Пока, Гарри. Дверь тихо закрылась, отсекая Драко от палаты. Гарри так и остался сидеть на краю кровати, согнутый пополам, вцепившись пальцами в простыни. Его ребра ныли, но в груди пекло куда сильнее. Малфой только что поставил ему мат: либо Гарри признает, что ценит Драко и дает ему уйти, либо он идет против его воли, подтверждая, что Драко для него — лишь зависимое существо. Гарри с силой ударил здоровой рукой по матрасу. — Ты же подохнешь без меня, упрямый придурок… — прошептал он в пустоту. Внутри Гарри, прямо под поврежденными ребрами, начало разрастаться нечто более болезненное, чем физическая травма — глухая, обжигающая ярость. Злость закипала в венах, толчками ударяя в виски: как этот чертов вампир посмел решить всё в одиночку? Не один месяц они жили в режиме добровольного безумия, сплетаясь телами в темных углах академии, задыхаясь от зависимости, которая давно вышла за рамки простого обмена биологическими жидкостями. Они были двумя половинками одного порочного круга, до безумия жадными до тепла друг друга, а теперь Малфой так просто оборвал их общую нить жизни. Но страшнее ярости от потери был ледяной, парализующий ужас, внезапно пустивший корни в груди Поттера: если Драко действительно не вернется к нему, если голод станет невыносимым, а принципы дадут трещину… к кому он пойдет? Мысль о том, что Драко может искать забвения и спасения в ком-то другом, впиваться до боли в чужую кожу и пить чужую жизнь, заставила Гарри задохнуться. Он не просто терял своего вампира — он осознавал, что Малфой только что превратил их общую вечность в пепел, оставив Гарри один на один с кровоточащей пустотой.

***

Дни в палате медицинского крыла тянулись серой, безрадостной полосой. «Грифоны» заваливались к Гарри шумной толпой, принося с собой последние новости из академии и бесконечные разговоры о лакроссе. Рон торчал у его кровати чаще остальных. Он просто использовал палату как убежище от уроков: разваливался в кресле, закидывал ноги на край матраса и безмятежно дрых, пока мадам Помфри не выставляла его за дверь. Но когда Рон не спал, его болтовня становилась для Гарри невыносимой пыткой. — Сегодня чуть не воткнул вилку в глаз Забини, — Рон лениво жевал яблоко, принесенное с обеда. — Ненавижу, когда они смотрят в мою сторону, как на обед. Когда уже в Министерстве примут закон о разделении? Учиться с ними под одной крышей так себе удовольствие, если честно. Гарри слушал этот пропитанный злобой голос и чувствовал, как внутри него всё сжимается в комок. Он смотрел на Рона — своего лучшего друга — и понимал, что сейчас хочет видеть его меньше всех на свете. Каждое слово Уизли о вампирах было как удар по открытой ране, потому что Драко больше не приходил. Ни в три часа ночи, ни случайным призраком в коридоре. И тишина, оставшаяся после его ухода, была громче любого крика. Спустя неделю Гарри наконец выписали. Когда он вошел в большую столовую, гул голосов на мгновение затих, а затем взорвался приветственными криками. Ученики-люди облепили его со всех сторон, хлопали по плечам, жали руки, засыпали вопросами о самочувствии. Его встречали как героя, вернувшегося с передовой, как единственного выжившего после столкновения с «монстрами». — Поттер! — Оливер Вуд пробился сквозь толпу и стиснул Гарри в медвежьих объятиях. — Рад видеть в строю. Мадам Помфри дала добро: через две недели я допускаю тебя до тренировок. Гарри выдавливал из себя вежливые улыбки, кивал, отвечал на стандартные вопросы, но его сознание было не здесь. Как только выдалась секунда, он метнул лихорадочный, ищущий взгляд в сторону дальнего конца зала. Туда, где под серебряными знаменами всегда сидели «Змеи». Стол вампиров был на месте. Там сидел хмурый Забини, о чем-то шептался с Ноттом, а чуть дальше стоял Крэбб, всё еще со следами синяков на лице. Но привычное место во главе стола пустовало. Драко не было. Пустое пространство между игроками «Змей» зияло, как выбитый зуб. Гарри отвернулся, а в груди болезненно похолодело. Не успел Гарри освободиться от повышенного внимания к себе, как толпа вокруг него нехотя расступилась. К нему приближались Забини и Нотт. В столовой мгновенно повисла напряженная тишина — игроки команд-соперников редко пересекали невидимую границу между столами без веской причины. Блейз остановился прямо перед Гарри. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось нечто похожее на вынужденное уважение. Он протянул руку, и Гарри, помедлив секунду, ответил на рукопожатие. — Поттер, — низко произнес Забини. — От лица команды «Серебряных змей» мы приносим извинения за инцидент на поле. Крэбб перешел черту. В лакроссе есть место жесткости, но не попыткам убийства. Нотт кивнул, тоже пожимая Гарри руку. Его ладонь была сухой и ледяной. — Мы не поощряем подобное. Рады, что ты на ногах. Гарри почувствовал, как внутри него шевельнулась мысль. — Принимается, — ответил он, чуть сузив глаза. — Хотя, насколько я слышал, у вас в раздевалке тоже всё было не совсем гладко. Говорят, Малфой приложил немало усилий, чтобы Крэбб «осознал» свою ошибку… Кстати, где он? Я его что-то не вижу за вашим столом. При упоминании имени друга Блейз и Тео мгновенно изменились в лице. Дружелюбная маска, которую они надели ради приличия, спала. Забини тут же нахмурился. — Это неважно, Поттер, — отрезал Блейз. — То, что происходит внутри нашей команды, касается только нас. Людям совсем не обязательно знать о том, чем занимаются вампиры в свое свободное время. — Мы пришли закрыть вопрос по инциденту, а не обсуждать личную жизнь нашего сородича, — добавил Нотт, делая шаг назад. — Советую тебе сосредоточиться на своем восстановлении. Они одновременно развернулись и направились к своим столам. Гарри смотрел им в спины, и его тревога росла с каждой секундой. Тон Забини не был просто заносчивым — в нем звучала скрытая угроза и… глухое беспокойство. Прошло еще два бесконечных дня. Гарри походил на натянутую струну, которая вот-вот лопнет: он почти не спал, а в любом разговоре, в любом случайном шепоте в коридорах академии его слух лихорадочно выцеплял одну единственную фамилию. — Малфоя нет уже почти неделю, — бросил Оливер во время завтрака, недовольно хмурясь. — «Змеи» выходят на поле без основного нападающего. Его есть кому заменить, но это всё не то. Команда была намного сыгранее с ним. Позже, проходя мимо библиотеки, Гарри наткнулся на Пэнси. Она стояла в окружении своих подруг, и ее обычно самоуверенное лицо выглядело бледным и растерянным. — Нет, сегодня он снова не пришел на утренние занятия, — донесся до Гарри ее сдавленный голос. — Я стучала в его комнату, но он даже не ответил. Я вообще не понимаю, что происходит… Внутри Гарри всё леденело. Информация собиралась в пугающую картину, и последний кусочек пазла добавил Рон во время обеда. — Хочешь услышать свежую сплетню? — Рон с набитым ртом придвинулся ближе, его глаза азартно блестели. — Узнал от отца, что в министерстве переполох: говорят, у нашего аристократа случилась отмена: полная непереносимость «Синта». Я даже не знал, что такое может быть. Он не появляется в столовой, потому что его организм просто выплевывает эту дрянь обратно. Ему там якобы присылают какие-то «особые партии» с измененным составом, пытаются понять, что приживется, прежде чем он окончательно откинет копыта. Рон издал короткий, злой смешок, не заметив, как пальцы Гарри до белизны сжали край стола. — Перестань, Рон, — голос Гарри был тихим, но в нем слышался опасный рокот, от которого Уизли невольно вздрогнул. — Хватит так говорить. — А что? — Рон непонимающе моргнул. — Да брось, Поттер, это же Малфой! Чистокровный выблядок подыхает от того, что его собственная природа его отвергает. Отец говорит, это знак. Род вампиров скоро начнет вымирать, они тупиковая ветвь. И первым в очереди на выход — Малфой. — Хватит… — Гарри начинал терять все остатки самообладания. — Ты чего его защищаешь? Пусть дохнет, миру станет только легче, если одним кровососом станет меньше. Одним больше, одним меньше как говорится… У Гарри с последних слов внутри будто сорвало чеку. Ярость, копившаяся неделю, вспыхнула ослепительным пламенем. — Заткнись уже! — Гарри вскочил, с грохотом опрокидывая тяжелый стул, который с резким лязгом ударился о каменный пол. В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Он в одно мгновение налетел на Рона, мертвой хваткой вцепившись в грудки его школьного джемпера. Рывок был таким сильным, что тарелка Рона с грохотом полетела на пол. — Как ты смеешь?! — прорычал Гарри, и его лицо оказалось в сантиметрах от ошарашенного лица друга. — Ты хоть на секунду можешь вылезти из своей скорлупы и перестать повторять то, что тебе вбили в голову? Кроме своего навязанного мнения, ты вообще способен думать самостоятельно? Перед тобой живое существо, Рон! Он мучается, а ты сидишь здесь и считаешь очереди на кладбище?! Гарри тряхнуло от ярости. Его пальцы побелели, сжимая ткань. Он видел в глазах Рона не просто непонимание, а тот самый холодный фанатизм, который годами подпитывал эту войну видов. — Ты не знаешь его! — кричал Гарри, уже не заботясь о том, что их слышит вся академия. — Ты не имеешь права желать ему смерти только потому, что тебе так удобнее ненавидеть вампиров! — Гарри, остынь! — Оливер Вуд подскочил сзади, обхватывая Поттера за плечи и буквально отрывая его от Рона. — Поттер, прекрати! Что опять случилось? Рон стоял, тяжело дыша, и судорожно поправлял воротник. Его лицо, до этого красное от возмущения, теперь стало мертвенно-бледным. Он смотрел на Гарри так, словно видел перед собой незнакомца. Постепенно шок в его глазах сменился чем-то более острым и подозрительным. В это время за столом «Змей» повисло зловещее напряжение. Забини и Нотт медленно поднялись, не сводя глаз с этой сцены. Весь зал — и люди, и вампиры — замер в ожидании. — Гарри… — Рон наконец обрел дар речи, и его голос дрогнул от обиды и осознания какой-то страшной догадки. — А с какого хуя ты так впрягаешься за Малфоя?! Мы говорим о кровососе, который всю жизнь нас презирал! Откуда такая преданность, Поттер? Что он с тобой сделал?! Вопрос повис в воздухе тяжелым свинцовым грузом. Сотни глаз уставились на Гарри, ожидая ответа, но он только тяжело дышал, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Ему больше нечего было сказать Рону. — Что молчишь, Поттер, правда глаза колет? — Рон оскалился, его голос сорвался на визг. — Неужели этот вампирюга решил лечь под тебя, чтобы спасти свою шкуру? Что, теперь Малфой — твоя личная сучка, которую нужно защищать перед всей школой? Оплату за это тоже натурой с него берешь? Воздух в столовой словно застыл. Оливер, всё еще державший Гарри за плечи, на мгновение ослабил хватку, его лицо исказилось от брезгливости. — Ты что несешь, Уизли? Совсем берега попутал?! — выдавил он, не веря собственным ушам. Но Гарри уже не слышал никого. Фраза Рона стала тем самым детонатором, который окончательно стер все границы: Гарри рванулся вперед с такой силой, что Вуд не удержал его. В следующую секунду Поттер всем телом врезался в Рона, сбивая его с ног. Они покатились по полу, снося скамьи и задевая столы. Гарри, обезумев от ярости, наносил удары один за другим, не заботясь о том, куда они приходятся. Ему было плевать на пронзительную боль в ребрах, которая при каждом движении отдавалась в легких раскаленным железом. Перед глазами стояло только перекошенное лицо Рона, осквернившее то единственное чистое и болезненное, что связывало его с Драко. — Закрой свою пасть! — хрипел Гарри, занося кулак. Рон, придя в себя, начал отбиваться с той же яростью. —Да что вы опять устроили?! Вас же отчислят обоих! — кричал кто-то, пытаясь пробиться сквозь толпу, но парни ничего не слышали. Вокруг них мгновенно образовалось кольцо. С одной стороны напирали «Грифоны», пытаясь растащить своих, с другой — поодаль, но плотной стеной, поднялись вампиры. «Серебряные змеи» во главе с Забини и Ноттом медленно подходили ближе, их лица были бледными и непроницаемыми, но в глазах горел опасный, хищный интерес. Они наблюдали за тем, как Поттер избивает своего лучшего друга из-за одного вампира, и это зрелище ломало все устои академии. — Растаскивайте их! Живо! — гремел голос Вуда, который вместе с Симусом наконец сумел вклиниться между дерущимися. Гарри оттащили назад, он тяжело дышал, сплевывая кровь из разбитой губы. — Если я еще раз услышу его имя из твоего рта, — прохрипел Гарри, глядя на Рона, которого удерживали Невилл и Дин, — ты пожалеешь, что вообще родился. Не смей больше ко мне подходить и тем более разговаривать… Гарри еще раз метнул убийственный взгляд на Уизли и вышел из зала, расталкивая толпу. Рон остался сидеть на полу, тяжело дыша и размазывая кровь по лицу рукавом. Несмотря на разбитый нос и ссадины, на его губах играла кривая, торжествующая ухмылка — он получил подтверждение своим словам, пусть и ценой многолетней дружбы. Гарри не оглядывался. Он вылетел из столовой, игнорируя крики знакомых вслед. Гул собственного сердца в ушах заглушал всё. Он несся по пустым коридорам, не зная куда именно, когда услышал за спиной стремительные шаги. — Поттер! Стой! — голос Блейза эхом отразился от каменных стен. Блейз и Тео преградили ему путь, возникнув перед ним так внезапно, как умели только вампиры. Гарри резко затормозил, едва не врезавшись в них. Его грудь ходила ходуном, а кулаки всё еще были сжаты. — Вам еще что нужно? — выплюнул он, вытирая лицо. — Что с тобой, Поттер? — Тео нахмурился, изучая дикий взгляд Гарри. — Ты только что едва не убил лучшего друга на глазах у всей школы из-за одного плохого слова в сторону Малфоя. — Вам какое дело до того, что я думаю о нем? — Что у вас с Малфоем? — прямо спросил Блейз, делая шаг вперед и блокируя проход. Гарри оскалился, его голос сорвался на хрип: — Это не ваше дело. Дайте пройти. — Ошибаешься, — холодно отрезал Забини. — Это наше общее дело. Ни один человек в этой академии, даже самый святой, не станет защищать честь вампира с такой яростью. Ты явно знаешь что-то, чего не знают остальные. Он замолчал, вглядываясь в глаза Гарри, ища в них то, что подтвердило бы его догадку. Тео нетерпеливо переступал с ноги на ногу: — Если у тебя есть хоть какая-то информация о его состоянии… Может ты можешь помочь ему? Драко почти умирает, понимаешь? Мы, конечно, живучее людей, но без «Синта» или альтернативы он просто не выживет. Его организм отвергает всё, что мы пытаемся ему дать. Гарри почувствовал, как в груди болезненно ёкнуло. Образ угасающего Драко, запертого в четырех стенах, окончательно разбил его щиты. — Он сказал, что не хочет меня больше видеть. Он меня не подпустит к себе… — Но подпустит нас… Ты только ответь: ты сможешь ему помочь? — Блейз настойчиво заглянул в его глаза. — Да, я знаю, как ему помочь, — твердо сказал Гарри. — Только я и могу. Забини и Нотт переглянулись. В их взглядах мелькнуло понимание — опасное, запретное, нарушающее все законы их мира, но единственно верное. — Хорошо, но сначала скажи: голова не кружится? — Гарри недоверчиво мотнул головой. — Идти можешь? — А я по-вашему сюда приполз, блять? — Гарри открыто терял терпение. — Хорошо, иди за нами, — коротко бросил Тео. Они повели его по коридорам прямо в крыло спален для вампиров, куда людям вход был строго заказан. Остановившись у нужной двери, Блейз нажал на ручку двери. — Можно я не буду заходить? — прошептал Нотт. — Я уже не могу без слез смотреть на него… Блейз закатил глаза и открыл дверь. Гарри шагнул внутрь, и первым, что он услышал, был не стон и не приветствие, а надрывные, судорожные звуки, доносящиеся из прилегающей к спальне уборной. Гарри рванулся туда. У кафельной стены, вцепившись побелевшими пальцами в край раковины, стоял Драко. Привычная до боли картина: его сотрясал очередной приступ рвоты — мучительный и пустой, потому что в его желудке уже давно ничего не держалось. Блейз встал рядом, прислонившись к косяку с видом человека, чей запас терпения окончательно исчерпан. Он хмуро наблюдал за другом, скрестив руки на груди. — Нотт, его опять рвет, — бросил Блейз. — Организм выплевывает новую партию суррогата через пять минут после приема. Он истощен до предела… — Убирайся… — прохрипел Драко, не поднимая головы. Его голос был сорван, в нем слышался привкус желчи и отчаяния. — Забини, я сказал… пошел вон отсюда. И забери эту дрянь с соб… Он повернул кран, открывая воду и пытаясь смыть следы своего постыдного бессилия, и в этот момент Гарри подошел вплотную. Запах Поттера — запах живой, горячей, настоящей крови — мгновенно заполнил пространство уборной. Драко застыл. Его плечи, острые и костлявые под тонкой тканью рубашки, мелко задрожали. Он резко вскинул голову к отражению, и Гарри едва не отшатнулся от того, что увидел: глаза Драко были огромными, зрачки от голода расширились так, что серой радужки почти не осталось. — Ты… — Драко рассматривал знакомое лицо, на котором откуда-то были свежие раны, и не мог отвести взгляда. — Уходи, Поттер… Он попытался оттолкнуться от раковины и выпрямиться, чтобы сохранить остатки достоинства, но силы подвели его. Пакет «Синта» выпал из его рук, шлепнувшись в лужу воды и рвоты. Драко начал медленно оседать на пол, продолжая дрожать так сильно, что зубы выбивали дробь. Гарри сделал шаг вперед, и запах его разгоряченного дракой тела, запах его бьющейся жизни мгновенно заполнил тесное пространство. — Я сказал вали отсюда к чертовой матери! — взревел Драко. Блейз нахмурился и тоже шагнул в тесное помещение. — Это мы его привели, Драко. Там в столовой… — Кто вас вообще просил о помощи, а? Ходите сюда, смотрите на меня и что? Еще и этого привел… Гарри стоял неподвижно, сложив руки на груди, и сверху вниз смотрел на то, что осталось от великого Драко Малфоя. Зрелище было омерзительным и прекрасным одновременно: чистокровный вампир, аристократ, который всегда смотрел на мир как на свою собственность, теперь стоял на коленях перед собственной природой. — Выйди, Забини, — потребовал Гарри, а когда тот хотел возразить, метнул в него свой настойчивый взгляд. — Выйди! — Пиздец, — выругался под нос Блейз, но послушно ушел, захлопнув за собой дверь в спальню. Поттер снова посмотрел на Драко. Внутри него всё кричало. Его душа рвалась к нему — он хотел упасть рядом, схватить его в охапку, лично вскрыть свои вены и поить его до тех пор, пока бледные щеки не порозовеют. Но обида и это тёмное, пульсирующее желание власти удерживали его на месте. Драко посмел оттолкнуть его. Он посмел принять решение в одиночку, лишив Гарри того самого беспрекословного подчинения, к которому тот привык. — Посмотри на себя, — голос Гарри прозвучал низко и сухо, разрезая тишину, прерываемую только хрипами Драко. — Великий Малфой. Наследник древнего рода. «Сильнее, быстрее, выше»… так вы говорите? И где же твоя сила сейчас? Ты выглядишь как сломанная кукла, которую забыли выбросить. Гарри медленно обошел его кругом, словно стервятник. — Тебе не кажется забавным, что всё ваше «величие» разбивается о пустой пакет химикатов? Ты беспомощен, Драко. Ты жалок. Без моей крови ты — просто кусок гниющей плоти, который даже не может удержаться на ногах. Ты зависим от меня больше, чем комнатная собачонка от миски с кормом. И самое смешное… ты правда думал, что сможешь просто так уйти? Драко вздрогнул. Он поднял голову, и в его глазах, затуманенных голодом, вспыхнула последняя искра ярости. Он рванулся вперед, вцепляясь пальцами в край раковины, чтобы не упасть окончательно. — Замолчи… — прохрипел Малфой. — Просто, блять, заткнись, Поттер. Он захлебнулся воздухом, его трясло так сильно, что зубы стучали, но он высказался в ответ: — Ты так упиваешься своим превосходством передо мной… Но ты хоть на секунду задумывался, чего это стоит мне? Я не просто пью, Гарри. Я буквально убиваюсь в этом наслаждении. Я считаю каждый миллилитр, который вытягиваю из тебя… я считаю каждый твой вдох, чтобы не сделать лишний глоток. Чтобы ты, чертов герой, не умер в моих руках! Драко сорвался на крик, переходящий в хриплый шепот. — У меня десна ломит, когда я просто смотрю на тебя в коридоре. И каждый раз, когда мои губы касаются твоей кожи, я будто балансирую над бездной. Только остатки здравого смысла, только этот чертов страх убить тебя помогают мне остановиться! Он ткнул дрожащим пальцем себе в грудь, туда, где должно биться живое сердце. — Я люблю тебя этой больной, уродливой любовью, Поттер. И именно поэтому я ушел. Потому что я боюсь, что однажды я просто не захочу останавливаться. Я выпью тебя до остатка, и тогда… тогда я… Драко обессиленно уронил голову на грудь, и его плечи мелко дрожали. Его слова ударили по Гарри сильнее, чем любой таран на поле. Это признание в собственной слабости, в этой жалкой, математически выверенной любви, где каждый глоток был равен страху потери, выжгло в Поттере остатки напускной ярости. Он рванулся вперед, сокращая дистанцию, и рухнул на колени, сгребая Драко в охапку. Он прижал его к себе с такой силой, будто пытался сломать кости, что так отчаянно удерживали вампира в этом состоянии. Гарри уткнулся лицом в изгиб его шеи, позволяя Драко дышать своим теплом, своим запахом, своим бешеным пульсом. Малфой забился в его руках. Его тело выгибалось, его ломало от судорог. Он судорожно раскрывал рот, глотая воздух, и Гарри чувствовал, как он боролся. Он извивался, пытаясь отстраниться от источника своего безумия, чтобы не сорваться, чтобы не стать тем самым монстром, которого так боялся. — Черт бы тебя побрал, Малфой… — прорычал Гарри. Он резко схватил Драко за затылок, наматывая платиновые пряди на кулак, и с силой дернул его голову назад. Драко вскрикнул, его глаза, залитые тьмой, встретились с изумрудным пламенем Поттера. — Какого хрена ты тогда посмел оттолкнуть меня? — прошипел Гарри прямо ему в губы. — Ты думаешь, я не вижу? Ты думаешь, я не чувствую, как ты умираешь? Посмотри на себя! Гарри тряхнул его, заставляя сфокусировать взгляд. — Посмотри, с какой готовностью я открываюсь тебе навстречу. Я здесь. Весь твой. И если я готов сгореть в твоих руках, то какого черта ты решаешь за нас обоих? Гарри перестал говорить — он больше не собирался взывать к разуму Драко; если тот не слышал его слов, то должен был почувствовать его кожей. Гарри рванулся вперед и впился в губы Малфоя жестоким и грубым поцелуем. Он кусал его губы, чувствуя вкус собственной крови, силой заставляя разомкнуть челюсти. Руки Гарри действовали сами по себе. Он вцепился в ворот тонкой футболки, которая висела на исхудавшем теле Драко бесформенным мешком, и с резким треском разорвал ткань сверху донизу. Тряпки полетели на холодный кафель уборной. Драко вскрикнул, но звук утонул в новом поцелуе. Гарри оторвался от его губ лишь для того, чтобы спуститься ниже. Он поцелуями жадно впивался в бледную, почти прозрачную кожу шеи, оставляя за собой яркие, болезненные отметины. Он метил его как свою территорию, как свою единственную ценность, которую не собирался отдавать смерти. — Ты полностью принадлежишь мне, Драко… — выдохнул Гарри, обжигая кожу Драко горячим дыханием. Он приник к его ключицам, чувствуя под губами каждую острую косточку, каждую вену, которая едва пульсировала от истощения. Гарри кусал его плечи, заставляя Драко выгибаться в его руках, чувствуя, как вампир под ним начинает мелко дрожать. Это была мучительная близость: Гарри хотел причинить ему ровно столько боли, сколько было нужно, чтобы Драко наконец почувствовал себя живым. Малфой запрокинул голову, из его горла вырвался надрывный, сдавленный стон. Он больше не отталкивал его. Его пальцы, до этого судорожно сжимавшие край раковины, теперь вплелись в волосы Гарри, отчаянно притягивая его еще ближе к своей истерзанной шее. Запах Гарри, усиленный жаром его тела и яростью, стал невыносимым, заполняя всё пространство и выжигая последние остатки самообладания вампира. И как бы сильно не дрожали его руки и тело, он всё еще не смел выпустить клыки. Он был на грани, на самом краю, но этот проклятый страх за Гарри держал его крепче любых цепей. — Кусай уже, — выдохнул Гарри в его ключицу, оставляя там багровое пятно. — Кусай меня, чертов ты мученик. Я не умру. Я не позволю тебе остаться одному. Малфой лишь сильнее вжался в него, всхлипывая от невыносимой ломоты в деснах. Гарри смотрел на него — на это некогда надменное лицо, которое сейчас превратилось в маску невыносимого страдания. Слёзы, которые Драко даже не замечал, прочерчивали дорожки на его бледных, впалых щеках, а в глазах метался такой голод, что у Гарри щемило сердце. Впервые за всё время Поттер почувствовал, как внутри него умирает желание властвовать. Осталось только одно — оглушительная, болезненная потребность спасти любимого. — Драко… Посмотри на меня, — Гарри коснулся его лица, бережно, почти невесомо, и Малфой послушно вскинул взгляд. — Укуси меня… Слышишь? Я доверяю тебе. И я не боюсь тебя, мышка моя. Пей столько, сколько тебе нужно. Драко издал сдавленный звук — что-то среднее между всхлипом и рычанием и рванулся вперед с такой скоростью, что Гарри не успел моргнуть. Малфой опрокинул его на грязный пол туалета, нещадно разрывая его рубашку и оголяя желанное тело, и навис сверху всей своей тяжестью. Его пальцы впились в пол рядом с головой Гарри, а глаза горели хищным серебром. Он больше не сдерживался. Безжалостно, словно дикий зверь, Драко вонзил клыки в плечо Гарри. Поттер вскрикнул, его тело выгнулось дугой от резкой боли, но он не оттолкнул его — он лишь сильнее обхватил Драко за спину. Малфой был в исступлении. Не отрываясь, он перешел к груди, вгрызаясь в кожу там, где под ребрами бешено колотилось сердце. Он пил так, словно хотел выпить саму душу Гарри. Затем, рывком перехватив руку Поттера, он притянул его запястье к своему рту. Без всякой осторожности он буквально прокусил жилу, чувствуя, как горячая, густая жизнь растекается по его телу. Он прильнул к губам Гарри в коротком, безумном поцелуе, делясь с ним вкусом его же жизни, а затем снова бросился к его шее. Он слизывал каждую каплю, которая выступала на коже, его язык был горячим, он метался по ранам, пытаясь собрать всё до последнего миллилитра. Гарри лежал на холодном кафеле, чувствуя, как по телу разливается слабость, но его пальцы продолжали гладить Драко. Они были созависимы в этом состоянии. Драко — раб своей жажды, а Гарри — раб своей потребности быть спасением и проклятием для другого. Драко начинал жить в его руках. Его сердце, холодное и замершее, начало откликаться на бешеный ритм сердца Гарри. В этот момент они были единым организмом, замкнутой цепью боли и наслаждения. — Еще… — шептал Гарри, чувствуя, как кружится голова. — Не смей останавливаться. И Драко не останавливался, в то время как Гарри постепенно погружался в туман, счастливый от того, что его жизнь наконец-то нашла свое истинное применение. Драко сделал последний, долгий и жадный глоток, слизывая оставшийся жар с разодранной кожи Гарри. Его язык коснулся пульсирующей раны на шее в последний раз, прежде чем силы окончательно покинули его — не от голода, а от оглушительного, пьянящего насыщения. Он бессильно рухнул Гарри на грудь, придавливая его к холодному кафелю своим потяжелевшим телом. В ушах Драко всё еще стоял гул, но сквозь него, прямо под щекой, он услышал самый прекрасный звук во вселенной — глухой, быстрый, но уверенный стук сердца Гарри. Тук-тук. Тук-тук. Жив… Гарри не отпускал его. Его ладони, всё еще неестественно горячие по сравнению с ледяным полом, судорожно сжимали спину и плечи Драко. Каждое это прикосновение отзывалось в теле вампира фантомной болью и острым наслаждением одновременно. Жизнь Поттера теперь текла внутри него, согревая мертвые вены, возвращая зрение и ясность рассудка. Драко заставил себя пошевелиться. С тихим рыком он приподнялся и упер руки в пол по обе стороны от Поттера, глядя на него. Тот выглядел пугающе: бледный, с затуманенным взглядом и побитым лицом, но на его губах блуждала слабая, торжествующая улыбка. — Что это, Гарри? — голос Драко дрожал, и в этой дрожи была мольба. — Что именно? — Гарри поднял руку и провел пальцами по линии скулы Драко. — То, что мы делаем… как это назвать? Это ведь неправильно… Это не то, как живут люди и вампиры. Гарри не ответил сразу. Вместо этого он оторвал лопатки от пола, сокращая те жалкие сантиметры пространства. Его ладонь, горячая и тяжелая, легла на щеку вампира. Большой палец медленно, почти гипнотически, прошелся по нижней губе, стирая каплю крови и размазывая ее по подбородку. — Ты хочешь, чтобы я это сказал, Драко? — Гарри заглянул ему прямо в глаза. Стальной блеск радужки Малфоя сейчас был залит расплавленным серебром из-за возбуждения и насыщения. И Гарри видел в этом отражении себя — одержимого, жадного, ненормального. — Я люблю тебя, — выдохнул Гарри прямо в его губы. Слова прозвучали как смертный приговор. Драко вздрогнул, но Гарри не позволил ему отвернуться, жестко зафиксировав его лицо в своих руках. Его пальцы впились в скулы, заставляя Драко смотреть на свое безумие в упор. — Я люблю тебя этой больной, выжигающей изнутри дрянью, которую ты называешь зависимостью. У меня душу рвет на куски от мысли, что отказавшись от меня, ты однажды посмотришь на кого-то. Что кто-то другой почувствует холод твоей кожи, что ты будешь жаждать чью-то кровь также неистово, как и мою. Хватка Гарри стала почти невыносимой, а его глаза горели темным огнем. — Я хочу испепелить тебя в этих руках, Малфой. Просто чтобы быть уверенным, что ты не достанешься больше ни одному существу в этом или ином мире. Гарри прижался своим лбом к его лбу, их дыхание смешалось — горячее и рваное у одного, ледяное и прерывистое у другого. — Ты мой наркотик, — прошептал Гарри. — А я твой. И я никогда не выпущу тебя из своих рук. Даже если нам обоим придется сгореть от этого безумия. Драко закрыл глаза, поддаваясь этой яростной ласке. Он знал, что это неправильно. Он знал, что это разрушительно. Но в руках Гарри, сжимающих его лицо до боли, он впервые за десятилетия чувствовал, что он — не просто голодное чудовище. Он стал чьим-то божеством. Единственным. Вечным… — Гарри… — голос Драко прозвучал очень тихо. — Не оставляй меня, пожалуйста… Поттер перестал дышать. Он чувствовал, как пальцы вампира слабо, почти неосознанно цепляются за его порванную рубашку, словно утопающий за обломок корабля. — Никогда, слышишь? — Драко прерывисто выдохнул, и его дыхание коснулось груди Гарри. — Я теперь… не выживу без тебя… И это не было преувеличением. В этот момент, когда человеческая кровь согревала сердце Драко, Гарри осознал страшную истину: их связь была подписана кровью. Он отдал слишком много, и теперь пустота внутри него могла быть заполнена только личным присутствием того, кому он это отдал. Он стал зависим от своего зависимого. — Не оставлю, — прошептал Гарри… — Больше никогда..