А меня почему так не целуешь?

Морской бриз нёс солёные брызги и приглушённые команды режиссёра, того самого московского напыщенного индюка. Вечернее солнце висело над Коктебелем. Съемочная группа трудилась для кондитерской фабрики семьи Кудиновых. Иван Кислов, стоя у каменной ограды пляжа щурился в сторону площадки. — Смотри-ка, — хрипло прошептал он, не отводя взгляда от режиссера, чья рука вроде бы случайно скользнула по пояснице Анжелы, поправляя складку её съёмочного костюма русалки — Лапает. Нагло так, по-столичному. Мел, стоял сгорбившись, челюсть напряжена до боли. Хэнк тяжело вздохнул, положив ему на плечо ладонь. — Кино же, Мел, это всё для кадра. — Для кадра у него глаз горит, как у кота на сметану, — парировал Киса. Ульяна, стоявшая рядом с Ваней, резко ткнула его локтем в бок. — Кис, да заткнись ты! Видишь, ему и так дурно, не нагнетай. Иван лишь хмыкнул, но замолчал, его взгляд скользнул по профилю Ульяны, освещенному закатом. Ветер играл ее светлыми прядями. Напряжение слегка рассеялось с появлением Риты. Задорная и растрепанная блондинка, со вкусом стиля и грации. Девчонки мгновенно сцепились в оживленном шепоте, их смех был звонким контрастом напряженному молчанию парней. Их звонкие голоса отдавались эхом в ушах Кисы. Он наблюдал, как Рита, уходя, внезапно чмокнула Ульяну прямо в губы — быстро, звонко, по-дружески. — Опа, — вырвалось у Кисы, когда Рита скрылась за углом. Улыбка медленно поползла по его лицу. Он развернулся к Ульяне, которая пыталась сохранить равнодушную маску. — А меня почему так не целуешь при прощании, Уль? Я что, хуже Риты? Она фыркнула, но в её глазах мелькнула искорка. Не говоря ни слова, она подняла руку и слегка ударила ладонью по его кудрявой макушке. — Заткнись, Кислов. Удар был не больной, а теплый. Он встряхнул головой, и его взгляд на миг упал на её губы, чуть тронутые блеском Риты, а затем опустился ниже, к вырезу её чёрного топика, где наметился отчётливый контур грудей. Воздух между ними вдруг стал гуще, солёнее, заряженным молчаливым вопросом, который он не стал задавать вслух — только позволил ему повиснуть, как обещание, в двух шагах от её участия.