Конец осени

Солнца уже неделю не было видно, все дни стояла серая прозрачная дымка моросящего дождя, а над городом висели такие же серые тучи. Ноябрь был самым нелюбимым месяцем Тилла: прослойка между осенью и зимой, когда между сезонами словно чёрная дыра открывается. Снег в этом штате выпадал обычно уже ближе к декабрю и рождественским праздникам, а листва опадала аккурат к концу октября. Из-за мелкой мороси, заменяющей дождь в этот период, бумажный плакат на столбе размок в лучших традициях фильмов ужасов. Плакаты о пропавших людях даже в солнечные дни вызывали в остальных чувство тревоги, особенно в таких маленьких городках. А когда это случалось с кем-то знакомым и вовсе становилось не по себе. Тилл задержался у столба, пытаясь понять, можно ли ещё разобрать буквы на плакате. Клеили на совесть, по всей поверхности, но с нижнего угла, кажется, кто-то пытался сорвать этот плакат, но сдался. Из тревожной красной рамки на Тилла смотрела фотография улыбающегося Ивана. Тилл постоял ещё с минуту и отправился домой, пряча руки в карманах кожаной куртки. Ещё одна причина, по которой ему не нравились переходы от сезона к сезону — у Тилла не было на это время одежды. Осенняя куртка — есть, и до октября она отлично грела. Очень тёплый зимний пуховик ему купили в прошлом году, а на переходный период не было ничего. Он почти не волновался за Ивана. Потому что Иван чёртова звезда школы — спортивный, красивый, высокий, из богатой семьи. Человек, у которого, кажется, всегда и все получается. Тиллу казалось, что Ивану надоело быть хорошим и правильным, и тот решил уехать кутить на несколько дней куда-нибудь в столицу, отключив телефон. Всем нужно иногда выпускать пар, а Иван жил в таком ритме, что наверняка выгорел. Во всяком случае так Тилл себя успокаивал. Да, раньше Иван себе такого не позволял, но все случается в первый раз, тем более в таком возрасте. Тиллу тоже постоянно хотелось сбежать в город побольше, но страшно было оставлять тут маму. Они снимали квартиру на третьем этаже многоэтажного дома. В основном в этом городе жили в частных домах. С другой стороны, некоторые и вовсе жили в трейлерном парке, так что Тилл не жаловался. Он приходил домой раньше матери, она обычно возвращалась только к ночи ближе, и Тилл старался не утруждать её делами: помогал по дому, готовил как умел ужин, из-за этого иногда не успевал с уроками. Но мама и не требовала, чтобы он учился хорошо, да и он не стремился. Семь лет назад, когда Тиллу было десять, они уже сбежали из большого города. И хотя мама никогда не жила в маленьких, они укрылись в этом, и все семь лет прожили тут. В этом городе тоже была своя красота, но Тилла раздражала зашоренность этого места. Он же по праву занимал в школе место чудака, что одевался в чёрное, играл на гитаре в местной группе, красил ногти, рисовал и сидел всегда на последних местах, от учителей подальше. Иван, кстати, тоже собирался присоединиться к их группе, но Тилл считал, что для него это очередное увлечение, которое быстро надоест. Музыка — нечто для таких изгоев как Тилл, а Ивана ждал престижный колледж в крупном городе, карьера в компании отца и, возможно, спортивная карьера ещё. Столько возможностей, лишь бы не петь с неудачниками в подвале частного дома. Когда Тилл открыл дверь в подъезд, он по привычке обернулся, прежде чем войти внутрь. Улица оказалась пустой, вдоль тротуара стояли редкие дешёвые машины. Где-то за домом, достаточно далеко, гулял кто-то из соседей с собакой. Пустота успокоила Тилла, и он вошёл в подъезд. На улице уже начало темнеть. Теперь темнело рано. В квартире, которую они снимали, когда-то было довольно серо и скучно. Из-за выцветших и местами отклеивавшихся обоев, мама разрешила Тиллу заклеить стены плакатами с рок-группами и своими рисунками, но из-за этого вся квартира была похожа на комнату подростка. Впрочем, у них кроме кухни и спальни ничего не было, так что квартира и была комнатой Тилла. Он спал на кухне, маму уговорил заселиться в спальню, все-таки именно она работала и платила за эту квартиру, так было бы честнее. Как же Тиллу хотелось со временем выбраться из этого и купить им что-то более достойное, но с тем, как росли цены на недвижимость, быстрее чем сам Тилл, он уже и перестал надеяться. На кухонном столе мама оставила еду, которую успела приготовить перед работой. Тилл был благодарен, но есть не хотелось. Он так привык к фоновому чувству тревоги, что не понимал, когда она усиливалась или уменьшалась. Но что-то определённо беспокоило его. Что-то новое. И, ещё не включив свет на кухне, он достал телефон и написал Ивану: «Завтра репетиция. Успеешь вернуться до неё? Очень надо, в субботу выступаем уже». Перед этим сообщением было ещё с десяток, которые Иван так и не прочитал. Тилл решил, что если этот козел вернется, то нужно будет договориться и выгнать его из группы. И менять программу. В субботу Иван собирался спеть новую песню. Она была классной, и даже Тилл ждал с нетерпением, когда все увидят, как они могут и в лирику, не только в рок, а теперь Иван вот так его подводил. Обидно. Этот город был очень тихим и спокойным. Тут жило много стариков. В местных газетах писали о том, какие новые пончики в кофейне на перекрёстке и какую рыбу поймал местный рыбак. Тилл гнал от себя мысли, что с Иваном что-то серьёзное случилось. Если бы в городе появился убийца, то он начал бы явно не с Ивана, потому что того любили абсолютно все, у него не было врагов или недоброжелателей. И потому что он был спортсменом почти два метра ростом, на такого и случайно напасть было бы нелогично. В городе разные слухи уже ходили, но Тилл продолжал верить, что Иван вернётся, может быть даже не объясняясь, и все снова станет по-прежнему. А ещё Тилл подозревал, почему Ивану понадобился этот перерыв и подумать вдалике от всех, но ни за что и никогда не сказал бы этого вслух. Потому что как-то эгоистично было думать, что Иван сбежал из города из-за самого Тилла. *** Тот день казался холодным, но на следующий стало ещё холоднее. Это из-за того, что усилился дождь, и после школы Тилл шёл уже в капюшоне, но в этот раз не домой. Их группа репетировала обычно в подвале дома Мизи. Она очень просила, чтобы родители уступили им гараж и они репетировали бы как другие группы, но отец Мизи испугался за машины и детям уступили только подвал. Зато у них появилось место репетировать. Более того, многие инструменты тоже купили родители Мизи: микрофоны, барабанную установку, синтезатор, гитару. У Тилла была своя гитара, но дешевле и не такая хорошая, как та, что была в группе. Мизи говорила, что родители потакали её прихотям только из-за успешной учёбы. Иван тоже был из богатой семьи, но его родители не стали бы тратиться на его хобби, которое считали бесполезным. Его семья считала, что призвание Ивана это спорт, и вкладывались в него, а остальное принимали как блажь. Не запрещали, но и не помогали. У них словно не хватало сил поддерживать Ивана во всем. У четвёртой участницы, Суа, родители успешные и богатые, но их в семье было несколько детей, и вкладываться в каждого они не могли, но и не следили пристально за дочерью, не диктовали ей, что делать в жизни, ничего не запрещали. Тилл понимал, что взрослые к подростковой группе относились как к баловству. Даже его мама вряд ли считала, что у них что-то получится, но ей было так приятно, что сын чем-то настолько сильно увлечён. А Тилл в этой группе увлечён был не только музыкой. В доме Мизи днём не закрывали входные двери, если внутри кто-то был, и когда Тилл вошёл — он осмотрелся, нужно ли с кем-то поздороваться. Но дом выглядел пустым, из подвала доносилась ненавязчивая пианинная музыка. Пианино там не было, значит играл магнитофон, но все же это означало, что Мизи там. Тилл сделал шаг вперёд и понял, что натворил — ботинки промокли и оставляли мокрые следы, поэтому он разулся, снял с себя куртку и, приоткрыв дверь, стряхнул с неё воду, как мог. Этот большой просторный дом до сих пор вводил его в ступор и ему казалось, что он тут незванный гость, и его просто терпят, потому что он — ещё одна прихоть дочери. Хотя родители Мизи к нему относились хорошо и никогда никакого презрения не выказывали, но Тиллу все равно было не по себе. Может из-за того, что он в потрёпанной одежде был вхож в дом, выглядевший как декорация к сериалу. А может из-за того, что он был влюблён в Мизи и ничего не мог с этим поделать. Они были из слишком разных миров, но может быть поэтому она так и нравилась ему. По началу Тилл даже думал, что не любит её, а завидует такой вот спокойной богатой жизни, но с возрастом он стал больше ценить их с мамой квартиру, их мир, понимать, что ни на что это не променяет. И тогда осознал, что ему нравится не та жизнь, которой живёт Мизи, а сама девушка. Убедившись, что с него больше не капает, Тилл направился босиком к двери в подвал, открыл и крикнул внутрь: — Мизи, ты дома? Итак было понятно, что она дома. Но Тилл один раз уже влетел вот так, без предупреждения, и потом ему было мучительно больно, потому что он увидел то, чего не должен был, и с тех пор он с порога подвала предупреждал, что пришёл. От двери дома не было слышно, особенно если внизу играла музыка, Тилл уже проверял это. — Да, я внизу, проходи, — отозвалась Мизи. Что-то вроде пароля, к которому оба уже привыкли. Когда Тилл спустился на ступеньку ниже, она прибавила: — Ты не голоден? Ты же сюда из школы пришёл? Если хочешь, можешь пошарить по холодильнику, либо через часик вместе пойдём. — Я с вами, — ответил Тилл, продолжая спускаться без спешки. Вид с лестницы открывался на барабанную установку, микрофон и гитару. Сбоку от лестницы, невидимым от двери, стоял диван, всегда разложенный. Он стоял там на случай гостей, которые пришли бы с ночёвкой. Когда Тилл наконец спустился, Мизи как раз встала с дивана и почти успела застегнуть школьную рубашку, только верхняя пуговица осталась расстёгнутой. — Ты как? — спросила Мизи, заглядывая ему в глаза. Суа даже не собиралась изображать какое-то приличие или поспешно приводить себя в порядок, она по-прежнему лежала на диване, молча наблюдая за третьим участником группы. — В порядке, — не понял Тилл. — Что со мной должно быть не так? — Ну, про Ивана по-прежнему ничего не слышно. Суа говорила, что переживает, а вы с ним были ещё ближе. — Ничего я не переживаю, — возразила Суа, фыркнув и отвернувшись спиной к ним, лицом к стене. Тилл кивнул: — Я тоже не переживаю. Я думаю, на него многое слишком давило. Ещё и мы с этим концертом. Я думаю, Иван не выдержал нагрузки и уехал куда-нибудь, где нет интернета. Он вернётся, но концерт, похоже, пройдёт без него. — Ты сердишься? — спросила Мизи и отправилась за альбомным листком, что лежал на столе. Тилл подумал и признался: — Нет. Я могу его понять. Могу понять желание иногда сбежать от всего этого. В конце концов, они с матерью уже столько лет были в этом затянувшемся побеге. Если бы тогда, много лет назад, у Тилла тоже был выбор: бежать или концерт, то он сбежал бы. — Да, ты прав. Главное, чтобы с ним было все в порядке. Я тут, ну, на всякий случай, переделала программу под отсутствие Ивана. Или ты хочешь на себя взять его песни? — Нет, я думаю, он сам хотел бы их исполнить. Думаю, он расстроится, он же сам их писал. Вернётся и исполнит, мы же его не выгоняли. — Тилл кивнул, забирая у неё листок и пробежав глазами по новому порядку исполнений. — Уверен? — с дивана спросила Суа. Она уже сидела, подперев щеку рукой. К сожалению, Мизи нравилась не только Тиллу. И пока он думал, как признаться девушке (а вдруг он не достоин, а он ей не подходит, а вдруг и группа распадётся после его признания), то ли Мизи сделала свой выбор, то ли Суа оказалась смелее. Тиллу было очень больно в начале, когда он только понял. Но он решил, что ещё не успел все испортить и признаться ей, значит сможет остаться в группе, дальше репетировать с ними и делать вид, что все в порядке. Но ему постоянно казалось, что Суа его раскусила, и что из-за этого она его недолюбливает. Жаль, потому что Тилл к ней не испытывал ненависти или злобы и не понимал, а чего она злится — ведь Мизи уже выбрала её. Но над вопросом Тилл задумался и спустя паузу ответил: — Иван странный, не всегда понятный. Иногда он ведёт себя как-то пугающе, что ли. А теперь и вовсе сбежал накануне концерта, и теперь мы не можем исполнять песни, которые столько времени репетировали. Возможно, когда он вернётся, он решит, что слишком много взял на себя и его призвание и правда спорт или учёба, и покинет группу. Но даже тогда я не думаю, что буду сердиться или захочу его прогнать. Суа негромко посмеялась и наконец поднялась, предупредила: — Я отойду. Начинайте пока без меня. Тилл смотрел, как она без спешки поднималась по лестнице наверх, и когда дверь за Суа закрылась, он осознал, что они с Мизи, пусть и ненадолго, но остались одни. У него тут же предательски вспыхнули щеки, и, чтобы это скрыть, Тилл отвернулся к гитаре, спросил ворчливо: — Чего это с ней? — О, Суа считает, что Иван сбежал из-за тебя. Я так не думаю, — поправилась Мизи. Она старалась говорить шёпотом, но в любом случае, даже если бы Суа слышала их разговор, вряд ли бы разозлилась, просто при ней было все же неудобно это обсуждать. — Я-то опять чего? — вздохнул Тилл. — И, кстати, не замечал, чтобы она как-то сильно за него переживала. — Она бы за всех переживала, — возразила Мизи. Она тоже занялась подготовкой и искала в в стопке бумаг нужные ноты. — С какой начнём? С твоей песни? Тилл понимал, к сожалению, что Суа имела ввиду. Но он знал, что у Ивана не было причин сбегать, ведь тот ещё не натворил глупостей. Иван пришёл в эту группу из-за Тилла. Предполагалось, что ему быстро надоест, что музыка вообще не его, что он банально не справится, но оказалось, что среди многочисленных кружков Ивана в детстве были и музыкальные. И вообще до определённого возраста он казался слабым и мелким, и родители наверняка думали, что он вырастет тщедушным, поэтому в их вариантах его развития и была музыка. Иван отлично пел. Тилл, когда впервые его привёл, считал, что как только этот спортсмен возьмётся за микрофон, то исполнит что-то уровня пьяного караоке в пятницу, они дружно посмеются и не станут принимать его в группу. Но Иван пел хорошо, никогда не опаздывал на репетиции, хотя и был вроде как занят в других кружках, и никогда не стремился уйти пораньше домой. К тому же и выкладывался всегда по полной. Что бы ни привело Ивана в группу, а относился он к этому всему серьёзно. *** Перед занятиями утром Тилл снова проверил в телефоне профиль Ивана. Не было заветного «Был в сети недавно», там стояло все то же число, после которого Ивана больше не видели. На самом деле чем дальше, тем больше Тиллу казалось, что он начинает волноваться. Пропасть на день-два нормально, тем более при таком загруженном графике, как у Ивана. Но как-то его бегство затягивалось. Пора было хотя бы отписаться всем, что живой. С другой стороны, возможно Ивану было стыдно, что он подвёл их группу, и поэтому он предпочитал не выходить на связь. — Тилл? — в дверях стоял Лука, их школьный психолог. Тилл носил пирсинг, кости в качестве принтов, был замечен в нескольких драках, так что с психологом они часто встречались, и никто не удивился тому, что тот снова зовёт проблемного ученика. Никто кроме Тилла, который в последнее время ничего особо не делал. — Можешь отойти на пару слов? — Пять минут до урока, — напомнил Тилл. Лука кивнул: — Я предупредил учителя, что ты задержишься. Все в порядке. В классе стало как-то неестественно тихо, где-то в углу хихикнули. Тиллу было неловко от этого, но он постарался не обращать внимания и выйти спокойно, не оборачиваясь. — Ты мог оставить сумку в классе, — продолжил Лука спокойно. Тилл ничего не ответил. Они дошли до привычного уже кабинета, там оказалось незаперто, и это единственный раз, когда Тилла пропустили первым. Он только задумался о том, как это странно, но ничего подозрительного ему в этом не виделось, пока он не вошёл в кабинет и не увидел на месте, где за столом обычно сидел психолог, двоих полицейских. Тилл выглядел как нарушитель спокойствия, из-за этого ему часто пытались приписать наркоманию, антисоциальное и агрессивное поведение, но он этим не отличался, и уж психолог точно это знал. Тогда зачем полиция? Дверь за спиной Тилла закрылась, в то время как Лука так и не вошёл. Полицейские были довольно фактурные: мускулистые ребята, один с волосами цвета молочной пенки, второй темноволосый и даже с шрамом через лицо. То есть они выглядели так, словно серьёзного преступника пришли задерживать. — Пацан, спокойно, — тут же поднял руки блондин. — Не кипишуй. Мы просто хотели бы поговорить. Можешь считать это опросом. Лады? Садись, мы постараемся быстро. Тилл все ещё стоял в дверях, думая о том, что ему нужно было бы: позвонить матери? Найти срочно адвоката? Проверить, запер ли психолог дверь и если нет то сбежать? А зачем? Что, если они просто выглядят так, а на самом деле правда пришли ему рассказать о проблемах, которые бывают от употребления всякой дряни? Ему лично как потенциально проблемному, который по мнению школы однажды должен и до наркотиков докатиться. Второй мыслью было: что, если их прислал отчим? Если и в самом деле нужно выбить дверь, бежать к матери, хватать вещи и проваливать из города? — Вы от Урака? — спросил Тилл, все ещё стоя в дверях. Полицейских удивил этот вопрос, они переглянулись, оба растерянно пожали плечами и честно ответили почти хором: — Нет. Тилла это успокоило. Не похоже, что они хотя бы знали это имя или были готовы к такому вопросу. Поэтому он наконец сел на кресло напротив стола, засунув руки в карманы и положив ногу на ногу. Он всерьёз уже готовился к лекции о том, что употреблять наркотики вредно, когда опрос начался с внезапного: — Когда в последний раз ты видел Ивана? И Тиллу стало страшно даже не за себя. Он ещё не знал, что за себя стоит бояться. Они с друзьями были уверены, что Иван решил сделать перерыв и от всех отдохнуть, но раз такие вопросы задаёт полиция, то это уже серьёзно. Тилл опустил ногу и сел менее вызывающе, ответил: — В прошлый четверг. У нас музыкальная группа, он заходил репетировать. — Вы вместе пошли домой? — Нет, ему написали из спортивного клуба, и он ушёл раньше. Сказал, что какие-то срочные дела. Мне казалось, что Иван сбежал сам. Что-то не так? О нем есть какие-то новости? Больше всего Тилл боялся, что вот сейчас скажут: Иван мёртв. Казалось, он всего в волоске от этой новости, и очень не хотелось, чтобы это оказалось реальностью. — Нет, но если бы он куда-то уехал, то его данные остались бы на вокзалах. Машина его по-прежнему дома, — ответил полицейский. Тилл ощутил подкатывающую тошноту. Он и раньше чувствовал, что все может оказаться серьёзнее, но отгонял от себя эти мысли. В этом городе ведь ничего не происходило. Так что в таком случае могло случиться с Иваном? — Да, может быть, — подтвердил Тилл. — Но мне казалось, что вдруг он… ушёл в леса? Он сам понимал, какое это глупое предположение. Возможно, у Ивана и в самом деле была палатка. Может, он и правда знал, как её ставить. Но неужели его бы не нашли уже? Насколько далеко надо забрести в леса по туристическим тропам, чтобы тебя там не обнаружила за это время полиция? — Значит, Иван ушёл, а ты остался. Ты же не один оставался, это могут подтвердить? — Да, у нас ещё двое девушек в группе. Мизи и Суа, они из одного класса со мной. — Значит, Иван сказал, что отправится в школу? — Нет, он так не говорил, — быстро помотал головой Тилл. — Он сказал, что у него дела. — А в каких отношениях вы с Иваном были? Они словно распределили между собой, кто какие вопросы будет задавать и произносили их по очереди, из-за чего Тиллу постоянно приходилось крутить головой, и это раздражало. — Я же говорил, играли в одной группе. — А дружили? — Можно и так сказать, — кивнул Тилл. — А если он не сбежал, то какие могут быть варианты? Ну, это же дыра. Тут даже двери в домах не запирают… — Только дружили? — перебил блондин. Тилл едва не прикусил язык от неожиданности. Он нахмурился, когда ответил с нажимом: — Да, только дружили. — Тут по школе прошёл слух, — заговорил брюнет, — что ты, кажется, нравился Ивану. Наверное, это было довольно неприятно? Не пугал он тебя? Он же спортсмен, выше и сильнее. Все слова вдруг в один ком слиплись и застряли в горле, и Тилл не знал, что говорить на это. Что они не правы? Да только слепой бы не заметил, что Иван к нему неровно дышит. Тилл просто пытался не принимать это всерьёз, они же оба парни. Повздыхает и отпустит, ничего серьёзного. — Вы меня подозреваете? А в чем? — не понял Тилл. — С Иваном что-то случилось? — Ну, его неделю уже нет. — Это мы и пытаемся выяснить, — перебил полицейский со шрамом. Тилл опомнился: — Вы, кстати, не представились. И права мои не зачитали. — Да мы же тебя не арестовываем, парень, — тут же возмутился напарник. — Ты прав. Возможно, все не так плохо, как кажется, но на нас тоже давит начальство. А если кого-то так давно нет, то надо априори считать, что тут криминальное что-то. Поэтому всех и опрашиваем. Ты тут даже ни как свидетель, а как помощник. Так что, тебя сильно задевало это? — Мне кажется, Ивану нравилось скорее как я пою, чем я сам. В конце концов, он же не по парням был, — невпопад стал возражать Тилл. — А у него была какая-то девушка, которая ему нравилась? — Мы знаем, — не дав ему ответить, заговорил полицейский со шрамом, — что он очень много времени уделял вашим репетициям. Его родители говорят, что он спал по четыре часа. Они явно не вписывались в его повседневные дела и ему приходилось чем-то жертвовать. Но ведь он, вроде, не так уж сильно увлекался музыкой. В вашей группе же есть и девушки тоже. Может, Иван ради кого-то из них пришёл?.. — Вы не слышали, как он поёт! — Тилл, который только что робел перед этими людьми, тут же ощутил в себе силы возражать. Иван не был из тех легкомысленных парней, что записался бы куда-то только из любовного интереса. Может быть в начале он и казался таким, но он старался, он вкладывал в это силы, эмоции и время, и говорить, что он делал это чтобы к кому бы то ни было яйца подкатить, звучало оскорбительно. И Тилл не мог это просто так оставить. — Для Ивана это было важно! Так бывает, когда хочется всего и сразу. Я рисую и тоже иногда ложусь поздно! Иван это делал потому, что ему это нравилось, а не потому, что пытался подкатить к кому-то! У Тилла осталось впечатление, что это далеко не все вопросы, которые хотели ему задать полицейские, но после его эмоционального выпада показалось, что опрос пошёл не по плану, дальше его спрашивали только всякую ерунду: куда мог поехать Иван? Есть ли у него ещё друзья, у которых он мог бы остановиться? Не вёл ли себя кто-то подозрительно в последнее время? И после этих вопросов, которые и в самом деле теперь выглядели как дежурные, Тилла отпустили на урок. Когда он вышел, за дверью кроме их школьного психолога стоял ещё один парень. Тилл знал его, но только по имени — это был один из спортсменов, что состоял в одной команде с Иваном. На выходившего он посмотрел как всегда раздраженно, исподлобья, но спортивные ребята Тилла никогда не любили, считая слабаком. Именно с ними чаще всего и получались драки. Даже сейчас, проходя мимо, он отклонился и толкнул Тилла плечом, тут же, словно издеваясь, бросил: «А, извиняюсь» и вошёл в кабинет. Лука, как только дверь закрылась, похвалил: — Ты научился не срываться на них. — Задумался, — проворчал Тилл и отправился в класс. То, что теперь Ивана искала полиция, не давало ему покоя, и он, пока мог, достал телефон и написал сообщение Мизи: «Кажется, сегодня я не смогу прийти на репетицию. У меня появились другие планы». *** Тилл думал вечером одеться потеплее, взять фонарик, телефон и отправиться поискать Ивана в лесу за городом. Лес там был редкий, больше похожий на парк, но из-за этого туда часто ездили на пикники и со скаутскими походами. Конечно, в такое время года туда вряд ли кто-то поехал бы, да ещё в такую погоду, но раз Иван не был на вокзалах и не покупал билетов, то куда ещё он мог деться? Тилл взял с собой компас, обулся в берцы, под осеннюю куртку надел два свитера, а так же взял с собой зажигалку, дождевик и воду. Он не хотел никого напрягать, думал поискать сам, но конечно же на перемене Мизи всю душу из него вытрясла, чтобы понять, куда он собрался. Её можно было понять, один её друг уже ушёл вот так вот, никому не сказавшись, и с тех пор не появлялся. Она не отпустила Тилла одного. Его сердце даже пропустило удар, когда Мизи сказала, что пойдёт с ним. Потому что она переживала за него. Но вместе с Мизи, конечно же, увязалась и Суа, которая не могла оставить подругу одну в лесу с влюблённым в неё человеком. Но так как кроме этого Суа ещё и пыталась сделать так, чтобы они никуда не пошли, то у кромки леса их стояло уже пятеро: сама Суа, которая тоже подготовилась и оделась потеплее; Мизи, которая оделась в яркое, чтобы если что её в лесу не потеряли, и на этом её подготовка закончилась; Тилл с рюкзаком и утеплённый. А так же с ними пришёл Лука, школьный психолог, которому уж точно тут делать было нечего, и он наверное и не появился бы тут, если бы не пятый в их компании — учительница физкультуры Хёна. — Я не могу отпустить учеников одних в лес, — говорила она с улыбкой. Она была одета так, словно они в поход собрались. Лука же выглядел так же, как в школе: рубашка и костюмные штаны, даже галстук. Так самым неподготовленным выглядел он, а не Мизи. — А так я буду с вами, и если что случится, то смогу помочь. — Учитель, но мы не в поход идём, это очень важно, — возразила Мизи, расстроенная их присутствием. Тилл спрашивал себя, насколько она понимает, кто именно сдал их старшим? Хотя наверняка Мизи простила бы ей и это, в конце концов ничего страшного не случилось, им не запретили и даже пришли помогать. С погодой повезло: не было ни измороси, ни тем более дождя, хотя листья под ногами и оставались сырыми. Лес лиственный, и многие деревья там уже облетели, из-за этого видно было дальше. Но скоро начало бы темнеть, это усложнило бы поиски. Даже пятерых было мало, но хоть что-то. Все же Тилл надеялся, что где-то там в палатке сидит Иван, осмысливает свою жизнь, и его нужно только позвать. Может быть, он не возвращался потому, что никто за ним не пришёл? Может, ему одиноко и он ощущает себя брошенным? Именно поэтому Тилл и решил, что надо будет поискать его. — Я останусь тут, — предупредил Лука. — Если вы не вернётесь до девяти вечера, то я позвоню в полицию. — Не пойдёте с нами? — удивилась Мизи. — Но я этот лес знаю, он мне как родной. Мы с родителями сюда в походы ездили. Если кто-то из нас заблудится, то надо выйти к ручью и идти вверх по течению, ничего сложного. — И все же, я подстрахую, — возразил Лука. — Ну и я тут на случай, если вы его найдёте. Тиллу отчего-то не понравилось сказанное. Словно они как-то не так найдут Ивана и психолог им понадобится, чтобы поддержать. Не нравилось, как все пытались все происходящее превратить в драму. Ничего плохого ещё не случилось, дом ещё не загорелся, а они все уже бегают со спасательными растяжками внизу и страхуют на случай, если придётся прыгать. Тилла и так нервировало, что Иван пропал, ещё и полиция, и психолог вокруг этого всего только нагнетали. Чтобы не теряться, они решили не делиться, так было проще и обязанности разделить: основной фонарь, освещавший им дорогу, был у Хёны; Мизи и Тилл звали Ивана, а Суа… Суа просто была рядом. У неё не получалось и звать громко, и дать ей тяжёлый фонарь-прожектор Хёна не решилась, поэтому договорились, что она тут для моральной поддержки. Хотя и моральной от неё было не то чтобы много. Тилл предполагал, что Суа с ними даже не столько ради Ивана, сколько для того, чтобы не отпускать Мизи одну. Сначала им и фонарь не нужен был, но очень скоро стало темнеть, а с заходом солнца и похолодало. — Когда мы его найдём, — ворчал Тилл, — я так его взъебу, чтобы больше так не делал. — Тише, он услышит и не выйдет, — всерьёз переживала Мизи. — Дада, вместе ему устроим, — довольно громко, чтобы Иван уж точно услышал, пообещала Хена. Она, кажется, не мёрзла и все ещё держалась на позитиве. Тилл стал подозревать, что для учителя это просто прогулка в лес и в серьёзность этого мероприятия она изначально не верила. — Не волнуйся, Мизи, — обратилась Суа. — На месте Ивана я бы не испугалась никого из них. Они только бахвалятся. Тиллу даже нечего было возразить, Хёна тем более только посмеялась и себе под нос произнесла: «Нас раскрыли». В лесу после наступления ночи было довольно страшно: в отличие от города или парка, тут не горел ни один из фонарей, зато хватало каких-то шорохов и других звуков. Неужели Иван несколько ночей оставался тут? Тилл надеялся только, что он достаточно тепло оделся. Такой компанией найти его самостоятельно казалось сложно. Одна надежда на то, что Иван отзовётся сам. Скажет: «Чего же вы так долго? Я устал вас ждать» — и тут же получит в челюсть. За то, что заставил всех волноваться. Тиллу казалось, что уже стемнело, но чем дальше, тем больше сгущалась тьма. Они шли по прогулочной тропинке, где и машины могли проехать. Это было гарантией того, что они не потеряются, Хена не позволила бы им свернуть. Но стал бы Иван оставаться близко к тропе? Он же наверняка ушёл как раз с целью потеряться и чтобы потеряли его. У Тилла не было с собой такого хорошего фонаря, как у Хены. Единственное, чем он располагал — это фонарик на телефоне. Света от него ощутимо меньше, но все же есть. — Давайте возвращаться, — предложила Хёна. — Стемнело, никто не отзывается. Ваши родители мне устроят, если вы до ночи домой не вернётесь. По ощущениям, они уже несколько часов бродили, и ещё столько же нужно было, чтобы вернуться. — Ну вот, я думала, что у нас получится, — согласилась Мизи и развернулась уходить. — Может быть, нам стоит попробовать снова в выходные? — Возможно, это уже дело полиции и волонтёров. Ведь он и сам мог уйти и заблудиться или сломать ногу. Странно, что до сих пор никто не организовал поиски… — Может потому, что он достаточно взрослый, чтобы захотеть просто уехать, — предположила Суа. Они втроём шли к свету фонаря поближе, а Тилл отстал. Мизи обернулась осторожно спросить, в порядке ли он, не замёрз ли и не подвернул ли ногу, и убедившись, что все хорошо и Тилл идёт, просто отстаёт, догнала учителя. — Может быть, стоит и на обратном пути его позвать? — предположила Мизи. — Если так сделать, будет ли у тебя голос к выходным? — засомневалась Суа. — Да все в порядке, я хорошо укутала шею! — заверила Мизи и тут же позвала: — Иван! Иваааан! — Я не об этом, — негромко отозвалась Суа. Но Хёна поняла и предложила: — Может, теперь я его позову? — Мы боимся, что он не пойдёт к учителям или родителям, — возразила Мизи. — Поэтому и решили пойти с Тиллом. К нам бы он точно вышел. Что, если правда случилось что-то плохое? Иван! — Он крепкий и выносливый. На моих занятиях всегда впереди всех. К тому же не импульсивный, вряд ли он мог попасть в настоящую беду. К тому же, — продолжала Хена. — Я слышала, что он предупредил родителей. Написал, что какое-то время его не будет. Правда не уверена, что это не слухи. — Простите, — обратилась Суа неловко. — А как давно за нами не идёт Тилл? Хена тут же обернулась и осветила дорогу за ними, но в свет переносного прожектора попали только Суа и Мизи, больше никого на тропинке не было. Они даже не услышали, когда Тилл отошёл. Все трое тут же бросились обратно, только теперь звали Тилла. Тот не собирался отходить и правда некоторое время шёл за ними, но в лесу, справа, особенно отчётливо в этой темноте, высветился экран телефона. Первой же мыслью было, что Иван их услышал, но решил и дальше скрываться. Тилл подумал, что может в темноте добраться до него, поймать, и тогда их другу придётся возвращаться домой. Потому что ну чей ещё телефон мог засветиться в лесу, если не Ивана? И Тилл быстро свернул с тропинки, ему казалось, что бежать придётся недолго, раз он смог рассмотреть, что это не просто свет, а чей-то телефон. Более того, в темноте он услышал, как кто-то рванул от него в противоположную сторону, и Тилл бросился догонять. Бежать за кем-то в темноте по лесу не получалось, Тилл передвигался скорее наощупь, шагом, но и тот, кто от него удирал, тоже не мог себе даже дорогу подсветить, потому что тогда он подсказал бы погоне, куда бежать. Но Тилл ориентировался на звук. Он не звал, потому что думал, что довольно глупо кричать, когда от тебя убегают. И был уверен, что это не медведь и не горный лев, ведь те не пользуются телефонами. Вдруг звук пропал, и тогда Тилл ещё больше заторопился, запаниковал. Именно из-за этой паники он не заметил, как его вынесло на край глубокого оврага, и шумно свалился вниз. На дне оврага был небольшой ручей. Ледяной, как успел заметить Тилл, который упал в него на задницу. Он тут же подскочил, пока ещё не сильно промок, попытался поскорее стряхнуть с себя воду, но джинсы уже пропитались ею, его стало трясти от холода. Нужно было скорее возвращаться. И Тилл, когда поднялся на ноги, стал освещать местность вокруг, чтобы напоследок хотя бы кого-то найти. И ему вдруг стало страшно, потому что на противоположной стороне, наверху оврага, у деревьев стоял кто-то, покачиваясь. Этот человек был высоким, и вдруг, на короткий миг, Тилл даже подумал — а вдруг это Урак? Тут, в лесу. Все это время следил и ждал, когда пасынок будет один, чтобы продолжить те издевательства, которые Урак творил в прошлом. Этого хватило, чтобы у Тилла сжало горло и пропал голос. Он выпрямился и ударил себя кулаком в грудь, приказывая голосу вернуться. Нужно было окликнуть этого человека. Там явно просматривалась человеческая фигура, более того — она двигалась. Это не могло быть дерево. Тилл снова попытался окликнуть этого человека, но голос так и не вернулся. Секунды ужаса хватило, чтобы он онемел. Тилл понимал, что это временно, но голос ему нужен был сейчас. Вдруг этот человек просто развернётся и уйдёт, и Тилл никогда не узнает, кто это мог быть? Пришлось выбираться из оврага не в ту сторону, с которой он упал, а в ту, с которой стоял человек. Странно, он тоже молчал, и ещё звук издавал странный, будто что-то негромко поскрипывало. Похожий звук был от самодельных качелей, когда к ветке дерева привязывали верёвкой шину, а потом на ней катались. И Тилл не мог понять, откуда этот звук. Чем ближе он подходил, тем выше ему казался человек. Уже что-то неприятное и жуткое стало подниматься из подсознания, оно уже сопоставило вид и звуки, и сделало правильный вывод. А Тилл до сих пор не хотел в это верить, хотя и ощущал, как бешено забилось сердце, как что-то внутри требовало развернуться и бежать, лишь бы не столкнуться с тем, что ждало его на краю оврага. Ближе к человеку Тилл понял, что тот очень странно покачивался, поворачиваясь то одним, то другим боком. А когда выбрался на расстояние метра, то понял, что человек и не стоял. Он висел на верёвке, тянувшейся к ветке дерева. *** Больше всего бесило, что Лука оказался прав. Правда толку от него все равно было ноль! Он сидел рядом с Тиллом в своей машине, иногда трепал его по плечу и повторял: «ну-ну» с интервалом в десять минут, и больше никак не помогал. Девушки посадили их в машину одних именно потому, что думали: Тиллу нужна помощь. Они были правы: его трясло, он никак не мог прийти в себя, мысли путались, но от этого вот «ну-ну» он ещё и беситься начинал. Тилл не пустил туда девушек и учителя. Он вылетел на них из леса, безошибочно найдя снова дорогу, по которой они шли, сразу рассказал, что видел, и они побежали вызывать полицию. Хёна хотела проверить, не померещилось ли ему, но, похоже, решила, что лучше оставаться с детьми и отвести их на безопасное расстояние. Тилл старался не думать о том, кого он там увидел. Было достаточно темно, да и ему показалось, что висельник был очень высоким. Выше Ивана, да и вроде бы худее. Но наткнуться поздно ночью на труп все равно было неприятно. — Все хорошо? — в очередной раз попытался Лука. Тилл дёрнул плечом, отгоняя его, как муху, наконец увидел проблески полицейских маячков и вылетел из машины. Кажется, Хёна и Мизи о чем-то говорили, но при появлении Тилла сделали вид, что ничего не было и они молчали. Учительница двинулась машине навстречу, помахала им руками, обращая на себя внимание. — Ты как? — спросила Мизи, коснувшись рукава куртки Тилла. Он смущённо убрал руку и буркнул: — Нормально. Ему казалось, что если ещё кто-то спросит о его самочувствии, то он снова убежит в лес. Он думал о том, что изначально побежал туда за светом, как ему показалось, от экрана телефона. Если бы повесившийся и был тем, кто тогда светил, то он не успел бы задохнуться. И Тиллу было жутко от мысли, что там в лесу был ещё кто-то, а в то же время немного спокойно — вдруг это был Иван? И теперь они с полицией проверят лес и найдут и его тоже? Им ведь придётся проверить. Надо сказать им о том, что кого-то видел там. Так что Тилл направился к полицейской машине, из которой выходили уже знакомые ему офицеры. Одновременно две задние дверцы машины открылись и оттуда вышел ещё кто-то, и Тилл даже не успел сообразить, что произошло, когда его едва не сбила с ног мама, обняв. — Все в порядке? — спросила она. — Вы друга тут искали? Твоя учительница предупредила. Но ты тоже мог бы и позвонить. Мог бы. Но Тилл не звонил, да и вообще никого больше не хотел в это впутывать, потому что идея с другой стороны казалась ему глупой. Ну откуда тут взяться Ивану? Он где-то в другом месте. Так странно, что столько людей ему поверило и пошли с ним. Ну, кроме Луки и Суа, которые увязались за Хеной и Мизи скорее, чем шли помогать Тиллу. — Ты же на работе была, — возразил Тилл. Мама должна была вернуться к ночи ближе, а то, что она тут, означало, что ей пришлось отпроситься. Стало неловко. Тилл уже перерос её. Они были очень похожи, мама тоже носила короткую стрижку, так ей было удобнее, да и худощавым телосложением Тилл на неё был похож. В ней всегда безошибочно узнавали его маму, потому что он был её копией. Он обернулся и понял, что вторым, кто вышел из полицейской машины, была мама Мизи, которая теперь стояла и отчитывала дочь. Мизи смотрела в землю и изображала стыд. Тилл заволновался бы, но он привык, что его подругу баловали. Могли отчитать, может быть даже урезали бы карманные, но в целом на семейных отношениях это никак не отражалось. Он осмотрелся в поисках мамы Суа, но её не было. У Суа в семье было много детей, возможно родителям сейчас не до неё. Да и к тому же ничего из ряда вон не случилось. Наверное, это был обычный опыт: найти в старшей школе труп в лесу. Возможно, многие это проходят, — так про себя решил Тилл, и это заставило его успокоиться. — Не замёрз? — продолжала мама. — Не голоден? — Все в порядке. — Да какое уж тут в порядке, — возразила мама. И Тилл подумал, что кто тут и должен мёрзнуть — так она. Она была в осенней куртке, для которой было уже слишком холодно. Он проводил её к машине и посадил к Луке на заднее сидение, но остался около открытой двери. — Переживаешь, наверное, — раздалось сбоку, и Тилл слишком резко отшатнулся. Тут же испугался того, что по нему что-то из его прошлого стало понятно, но никто не бросался его расспрашивать. Все решили, что это после того стресса, что он сегодня испытал. Одна мама знала точно, что его так напугало, но только смотрела печально. — Нет, я почти ничего не видел, — возразил Тилл маме Мизи. Она была высокой и женственной, даже сейчас, несмотря на холод и лес, на ней был юбочный деловой костюм. Возможно, её тоже привезли с работы. — Мизи сказала, что ты их не пустил туда. Спасибо. Она иногда очень любопытная. Тилл кивнул, придержав при себе: «Я знаю». — Простите, это я втравил её в это, — все же попытался повиниться он. Опять же — смелость легко ему давалась, ведь он знал, что за это ничего не будет. — Она бы все равно пошла, даже если бы ты ей запретил. Ты же знаешь. Тем более это касалось вашего друга. То, что тут не было родителей Ивана, снова доказывало, что там висел кто угодно, но не он. Как только мама Мизи заговорила с психологом, поблагодарив его за то, что он оказался рядом, Мизи бросилась Тиллу на шею, ещё больше его смутив. Он осмотрелся — ни Хёны, ни полицейских уже не было. — Все хорошо, — глядя в сторону, попытался успокоить её Тилл. — Твоя мама не злая же. — Я не поэтому! — прошептала Мизи. Тилл наконец заметил злой взгляд Суа, стоявшей в стороне. Кажется, ей было холодно. — Что, если там?.. — Я видел чей-то телефон, — возразил Тилл. — И это не он, я уверен. Он другой. Поверь мне, все будет хорошо. Это какой-то другой несчастный. Мизи быстро закивала, успокаиваясь. К ним вернулась её мама, осмотрела Тилла тем же взглядом, каким обычно прикидывала, годится ли этот мальчик в парни её дочери, но в очередной раз похоже сказала себе, что нет. Это было обидно, да и неловко, и Тилл поспешил немного отодвинуть от себя Мизи. После этого они некоторое время сидели и ждали. Так долго, что вскоре все засели в машину Луки, вытеснив его за руль. Психолог больше не пытался никого успокаивать, максимум помощи от него было — иногда подавал бумажные салфетки Мизи, если та начинала нервничать и плакать. Они не заметили, когда вернулись полицейские, поняли только когда Хёна постучала в стекло у водительского места, жестом попросив Луку выйти. Но вместе с ним из машины стали вылезать и школьники, ожидая новостей. Хёна заметила это и, открыв было рот, тут же закрыла его, глядя теперь на них. Она не улыбалась, а для неё это было так странно, что у Тилла к горлу подступил комок, он не смог её спросить, что там. Что такого случилось? Но ведь в лесу же труп, чему бы ей радоваться? — Вернитесь в машину, пожалуйста, — мягко попросила Хёна. — Мы сейчас с вами обсудим все. В это время полицейский со шрамом дошёл до своей машины, отпер её и взял рацию, не залезая внутрь и только пригнувшись. — Да, подтвердилось, — его голос был приглушённым из-за расстояния, но Тилл весь стал слухом, чтобы расслышать, что он скажет. — Пришлите машину «скорой» сюда. Нет, никого спасать не надо, он уже несколько дней как мёртв. Да, пропавший Иван. Тиллу стало дурно, он практически упал обратно в машину, потому что ноги его больше не держали. *** *** Это произошло где-то за пару недель до исчезновения Ивана, совсем недавно. Тилл спал меньше, чем хотелось бы, а если удавалось заснуть, то часто его мучили кошмары. И в любой ситуации, когда нужно было ждать или было достаточно тихо, он укладывался спать. Клал голову на парту, прислонялся к окну в автобусе, засыпал на матах спортивного зала. Когда к вечеру они закончили репетировать, Мизи сказала, что не отпустит их всех домой голодными, и сейчас что-то придумает с ужином. Суа ушла с ней наверх. Тилл воспользовался затишьем, тем более и диван всегда был разложен, лёг на него и заснул. Кажется, Иван о чем-то ему ещё говорил, но Тиллу было не очень интересно. Что-то про их команду по американскому футболу. И Тилл как всегда заснул, а проснулся с жёстким чувством тревожности, словно снова оказался в своём жутком прошлом. Но оказалось, что сознание разбудило его потому, что Иван на него смотрел, находясь слишком близко. Когда он рассказывал, он был рядом с инструментами, а когда Тилл проснулся, Иван уже лежал рядом с ним на диване, подперев щеку рукой. В этом вроде и не было ничего опасного, но Тиллу стало не по себе, и он отодвинулся, хотя с дивана вставать и не стал. — Я тебя напугал? — спросил Иван, улыбаясь. — Не ты, — ответил Тилл и ощутил, как успокаивается. Иван был выше него, сильнее, больше. Но они часто дрались, и плюс-минус Тилл знал, что от Ивана ждать. С ним было даже весело — драться с Мизи и Суа было бы очень глупо, а с ним Тилл мог не бояться проявлять агрессию, ведь для Ивана это было слабо, он кажется тоже веселился от их драк. — Тебе приснился кошмар? — продолжал Иван. Улыбка осталась, но словно бы стала чуть более обеспокоенной. — Твой отчим? — Не твоё дело, — в этот раз Тилл отвернулся. Иногда он делал такие вещи, которые окружающие могли понять неправильно, счесть его ненормальным или беспричинно агрессивным. И ему пришлось рассказать Мизи, Суа и Ивану немного про своё прошлое, потому что после того, как он выбросил в окно стул одного из учеников, который его обидел, ему показалось, что те начали его побаиваться и того и гляди из группы удалят по-тихому. Тилл рассказал им только в общих чертах: у матери не было образования, она родила будучи подростком, одна в этом мире, без опоры на кого-либо, и её подобрал, иначе и не скажешь, один влиятельный и довольно богатый человек. Урак. И в отношении мамы Тилла в этом не было подоплёки — он любил её, обеспечивал всем, помог с оплатой учёбы, да и при ней был добрым и заботливым человеком. Что-то не сложилось у него именно с Тиллом, который тогда был совсем ребёнком. Сначала его синяки и шишки отчим списывал на то, что мальчик непоседливый и много падает. Но со временем, кажется, вознамерился и вовсе убить ребёнка, списав на несчастный случай, как и все его травмы. К сожалению, Тилл долго молчал, потому что видел, как мама счастлива, как ей хорошо в этих отношениях. Будучи ребёнком он много думал о том, что если бы не он, у мамы была бы счастливая семья с Ураком, она закончила бы учёбу, которую тот оплачивал, жила бы в его большом доме, и её он бы и пальцем не тронул. Но после очередной травмы Тилл не выдержал и все ей рассказал. Он был в истерике от того, что это теперь его жизнь, и это никогда не прекратится, пока отчим не убьёт его. У мамы было все: богатая жизнь, свобода, учёба, о которой она мечтала. Тилл был случайным ребёнком, ошибкой. Но мама собрала вещи, забрала сына с собой и сбежала. У Урака были связи и влияние, они все это время боялись, что он найдёт их. Иногда, когда они оседали в очередном городе, он появлялся перед работой мамы или около школы Тилла, и тогда им приходилось снова бросать все и бежать. А Тилл рос со вспышками гнева, которые не мог никак контролировать, неуправляемым, но он никогда не причинил бы серьёзного вреда своим самым близким людям. Он помнил, что такое, когда по-настоящему больно. Но иногда он все же жалел, что признался им. — Все хорошо, — заверил его Иван, протянул руку, чтобы утешающе погладить Тилла, но тот отбросил её, огрызнувшись: — Руки убрал от меня. — Если он снова появится, то вы с мамой сбежите? Даже не попрощаетесь? — Если он появился, то времени на прощания не будет. Я напишу вам потом письма электронные. Может, новый номер скину. Но это вопрос выживания. Мама все-таки от него сбежала, я не хотел бы рисковать её жизнью. — А если я убью его? — шёпотом спросил Иван. — То ты останешься с нами? Это было странно. Все вроде как пожалели Тилла и его судьбу и выкинули это из головы. Урак, как казалось Тиллу, для них был как стихия — что-то безликое и жуткое, но не имеющее лица и субъектности. И он не понимал, зачем Ивану хотеть убивать того, кого он никогда в жизни не видел? Тилл не успел обдумать эту мысль, его разбудил звонок телефона. Он очнулся снова, в этот раз на диване в их с мамой квартире. Несколько секунд мир был не так уж плох, за окном светило солнце, и Тилл вскочил в ужасе, думая, что проспал школу. Несколько мгновений, пока он не вспомнил кто он и где он, в этом мире был жив ещё Иван. А потом пришло осознание, слишком быстро. Да, был будний день, и в школе наверняка были занятия, но им троим, что нашли тело, разрешили остаться дома. Тилл и не хотел идти в школу и видеть там эти счастливые лица учеников, да и за учёбу не очень сильно держался, так что согласился остаться дома. Единственное, о чем просила мама — никуда не ходить больше, дождаться её вечером. Она работала два дня медсестрой и два дня в кафе. Но предложила отпроситься и побыть с Тиллом, но тот ответил, что хочет обо всем подумать один. Так что они договорились только, что он побудет дома. Звонила Мизи, и Тилл, когда понял это, быстро схватился за телефон, едва не выронил его, прокашлялся и неестественно бодро произнёс: — Алло? — Ты спал? — поняла Мизи, потому что Тилл либо рисовал, либо играл на гитаре, либо спал, восстанавливая силы. Играть или рисовать сейчас было сложно, Тилл пытался, но во всех набросках он видел Ивана, даже если пытался рисовать просто улицу или эту комнату. Оставалось выспаться. Даже в таком состоянии он мог спать спокойно, и даже обычные кошмары почему-то не мучили его. — Да. — Понятно… а мне вот не спится. И из рук все валится. Ты не хотел бы прогуляться? — предложила Мизи. — С Суа? — сразу спросил Тилл. Он поднялся и стал убирать листы бумаги, карандаши, ластики и точилку. Не хотелось, чтобы мама застала тут бардак. О своей обещании ей он тут же забыл. — Нет… С Суа оставили старших сестёр и с ней даже поговорить один на один не получилось. А меня оставили одну. А я не могу одна. Мне надо с кем-то поговорить об этом. С тобой можно? — Да, — согласился Тилл, начал снимать майку, чтобы переодеться в уличное, но запутался — сложно было переодеться и при этом не отрывать трубку от уха. Так и замер с майкой на голове. — Куда подойти? В городе было не так уж много мест, куда можно было пойти. К тому же у Тилла не было лишних денег на то, чтобы посидеть в кафе, да и не хотелось. Тут все друг друга знали, и казалось, что на них будут пялиться, подслушивать. Поэтому хотелось поговорить где-нибудь от людей подальше. И от деревьев — теперь, когда Тилл видел больше трёх деревьев рядом, то ему начинало казаться, что и на их ветвях кто-то висит. Но за Мизи он пошёл бы куда угодно. Возможно, ей тоже не хотелось лишних ушей, вводить Тилла в траты, а также идти в место, которое напоминало бы им о недавних событиях. И они отправились на пляж за городом. Из-за осеннего времени года там было пусто, но вокруг не так уж густо росли деревья, к тому же и место это навевало хорошие воспоминания. Речка в городе была совсем узкая, они ещё в детстве могли её переплывать туда и обратно. К тому же тут было мелко, поэтому каждое лето детей тянуло на этот пляж. Минус — пиявки. Тилла и Мизи они не особо беспокоили, а вот Суа как-то отказывалась заходить в воду после того, как сорвала с себя пиявку после купания. Мизи как-то голыми руками поймала тут рыбу. От этого места у Тилла оставались только приятные воспоминания, тут никогда не случалось ничего плохого. — Говорят, это было самоубийство, — прервала его мысли Мизи. — Не может быть. У него было все, зачем ему это делать? — ответил Тилл, не взглянув на неё. На берегу и у воды было холодно. Лавочка, на которой они сидели, не прогрелась от сегодняшнего солнца, и от неё тоже исходил холод. Вода рябила и была непривычно прозрачной, там лениво плавали небольшие рыбёшки. — Я тоже так считаю! — рьяно подтвердила Мизи. — В конце концов у Ивана же были мы… — Угу, а ещё он по учёбе был одним из лучших, она давалась ему легко. Заботливые богатые родители, перспективное будущее, много друзей. Я как-то иначе представлял себе самоубийц. «Скорее уж на тех ветвях должен был раскачиваться я», — подумал Тилл, подперев щеку рукой. У матери не было денег на его учёбу, а он учился не так уж хорошо, чтобы поступить на стипендию. Кроме Мизи, Суа и Ивана у него не было друзей, его любимая девушка предпочитала девушек, и если бы Тилл попытался ей признаться — лишился бы всех друзей, что у него остались. К тому же и память о прошлом не давала ему покоя, и его в самых неожиданных для этого местах накрывало страхом и паникой, даже если все было хорошо. Но Тилл не стал бы умирать добровольно — он держался ради мамы, мама держалась ради него, они поддерживали друг друга. Он не хотел, чтобы Мизи думала, что это все из-за неё, и у неё было бы это чувство вины. А главное — не хотел, чтобы даже спустя время Урак добился своего и уничтожил его. — На самом деле у Ивана была одна проблема, — осторожно начала Мизи. — Он ничего странного тебе не говорил? Того, что могло тебя напугать или огорчить? Тилл понял, о чем она, бросил на девушку быстрый взгляд и тут же отвёл глаза, отчаянно краснея. Он попытался перевести тему: — Да Иван постоянно что-то такое говорил. Смущающее или странное. Всем говорил, не только мне. — Прости меня, что я вообще начинаю этот разговор… Тилл, тебе нравятся только девушки, ведь так? Сердце зашлось в груди так, что Тилл боялся это со стороны будет заметно. Он до этого смотрел в небо, теперь опустил взгляд на воду. Наверное, это было бы лучшее время сказать: «Нет, мне нравится уже очень давно всего одна конкретная девушка». Впрочем, у Тилла всего две подруги-девушки, и если Мизи заподозрит, что ему нравится Суа, то искупает его в этой воде, несмотря на время года. А на себя она, наверное, постесняется подумать. Стоп, она что, заметила? Тиллу казалось, что Иван давал себе волю только находясь рядом с ним. И что кроме Тилла это вообще никто не замечал. Иван определённо что-то к нему испытывал, но так как они оба были парнями, Тилл терялся в догадках, что это было. Думал, может быть Иван восхищается его талантом и относится к нему как к кумиру? Может быть, Иван относится к нему как к брату, ведь он единственный ребёнок в семье, а с Тиллом они так близко общались, и у того семья такая неблагополучная, что Иван думал, может его в свою семью взять. В общем, Тилл никогда не назвал бы этот интерес любовью. До этого момента, когда это за него пыталась сказать Мизи. — Тебе не нравился Иван? Как друг, может быть, — продолжала она. — Знаешь, иногда бывает, что у тебя в жизни все хорошо, и ты успешен, и будущее безоблачное. Но есть что-то одно, чего ты очень хочешь, но оно никогда не будет твоим. Я могу только представить себе эту боль. К счастью, моя любовь взаимна, но иногда я представляю, что было бы, если бы меня не любили или если бы с ней что-то случилось… Прости, что я говорю об этом сейчас. Я ни за что не завела бы этот разговор, будь Иван жив, и предоставила бы вам двоим разбираться. Но теперь его нет, и мне очень сложно оставить тебя в этом состоянии, чтобы ты считал Ивана просто странным, и не понимал бы, что он пытался до тебя донести. — Но мы оба парни, — предпринял последнюю попытку Тилл. Мизи, кажется, немного разочаровалась от его недалёкости и напомнила: — А мы с Суа девушки. Я не хочу обвинять тебя. Просто хочу сказать, что, возможно, у Ивана все-таки была причина так поступить. — Ладно, — сдался Тилл. — Я замечал, что Иван как-то выделяет меня из всех, но я уверен, что это была жалость. Мне жаль, что со стороны это смотрелось иначе, но я думаю, что ты судишь по своему опыту, и тебе кажется, что и Иван тоже ко мне что-то испытывал. Но мне казалось, что он хотел только как-то обезопасить меня… от всего… просто он был больше, сильнее, а я… Мизи резко встала, он даже дёрнулся. — Ладно, Иван ни за что не покончил бы с собой, потому что наверняка знал, что до тебя не дойдёт… Я хотела бы доказать это тебе. Наверняка из его ящика ещё не успели забрать вещи. Я не думаю, что полиции или его родным или дирекции есть до них дело. Я помню код его ящика, ты наверняка тоже. Я уверена, он что-то для тебя оставил. Раз его больше нет… это ведь не плохо, что мы заберём это. Да и лучше, если его родители про это не узнают. Разве нет? Тилл не разделял её энтузиазм. Он вежливо выслушал, но отвернулся, отказался: — Я не собираюсь копаться в его вещах. — Я собираюсь! — выпалила Мизи. — Мне больно от того, что теперь ты будешь думать, что это была только жалость! И она правда собиралась, Тилл не успел её схватить за руку, чтобы остановить, пришлось догонять. — Все, хватит. Я верю, хорошо, мне просто было очень стыдно, — попытался он. — Давай лучше зайдём к Суа. — Нет, ты не понимаешь, — Мизи продолжала уверенно идти вперёд, к дороге. Хватать её сейчас казалось уже невежливым, и Тиллу оставалось только не отставать. — Я все замечала, все понимаю. Ты даже не представляешь, насколько. Но вот так получилось, мне нравилась Суа. Понимаешь, я не смогу тебе дать то, чего ты хочешь. Но мне казалось, что как раз Иван… Мизи только заметила, что Тилл уже некоторое время не идёт за ней. Она остановилась и обернулась. Он стоял красный до кончиков ушей, опустив голову. Когда Мизи поняла, что могла задеть его, и попыталась извиниться, вернувшись к нему, Тилл отступил на шаг назад и выпалил: — Но мне ничего и не нужно… И я не хотел ничего. Я все понимаю, правда… — Я понимаю, что не нужно. Я не так выразилась, — Мизи сменила тон, протянула к нему руку, но Тилл снова попятился. — Я имела ввиду… Мне жаль, что я не могу дать тебе чувства этой нужности. И я эгоистично думала, что Иван сможет это сделать. А теперь ты говоришь, что ему не веришь. — Но я ведь нужен был вам. Как друг, — произнес Тилл, глядя в сторону. — Ты прекрасно знаешь, что это другое, — возразила Мизи, снова шагнула к нему, и он то ли не увидел, то ли понял, как глупо убегать и остался на месте. Тогда Мизи схватила его за рукав, потянула к себе, заставила смотреть в глаза. — Тилл, тебя никто не бросает и не прогоняет. Но я хочу, чтобы ты поверил Ивану. Я хочу доказать, что он к тебе не жалость чувствовал. — Ивана нет, — напомнил Тилл, все ещё смущаясь и краснея. — Разве это теперь имеет значение? — Да. Конечно имеет. Для тебя, да и для него, где бы он ни был. Я бы очень хотела, чтобы кто-то рассказал Суа, если бы я умерла, как она была мне дорога. Я понимаю, ты не хочешь ещё больше злить учителей, ведь если нас поймают, то конечно же подумают на тебя, что это ты уговорил меня залезть ночью в школу. Я схожу сама. Это может быть последний шанс взглянуть на его вещи. — Там ничего нет, — возразил Тилл. — Или ты думаешь, он исписывал учебники словами: «Я люблю Тилла»? Что ты хочешь там найти? — Если ничего не найду, то хоть попрощаюсь, — упёрлась Мизи. — Ты можешь попросить учителей открыть ящик. Незачем так рисковать. Они постоянно менялись интонациями. То Тилл тихо уговаривал, то Мизи говорила проникновенно спокойно. Но теперь она подняла одну бровь и предложила: — А теперь представь: собираются его родители, семья, дирекция школы, открывают его шкафчик, а он весь обклеен твоими фотографиями. Вот ты спишь, вот ты ешь, вот ты на уроке, вот ты на физкультуре. — Иван ни за что бы так не сделал. А если нас поймают около его шкафчика или ночью в школе, то родителям позвонят. Будут проблемы. *** Уже стемнело, когда Мизи добралась до школы. Она и не особо спешила, ожидая темноты, потому что тогда было бы проще пробраться незамеченной. Кроме того, она отобрала у Тилла его чёрную футболку, чтобы ею прикрыть свои ярко-розовые волосы, надев её как платок на голову. Она перелезла через забор и осмотрелась, сторожа или его фонарик не было видно. — Чисто! — шёпотом передала Мизи, и тогда через забор неуклюже полез Тилл, который до этого её подсаживал. Тилл очень хотел бы сейчас быть дома или у реки, или у Суа, но Мизи упёрлась и хотела идти в школу. Ради Ивана, ради Тилла — как он мог оставить её одну? Только вот он её подсадил на забор, а после должен был забраться сам, и у него это заняло больше времени и сил. Но Мизи терпеливо ждала, осматриваясь по сторонам. Как только Тилл оказался на территории школы, плюхнувшись с забора вниз и приземлившись на задницу, Мизи наклонилась к нему и шёпотом проинструктировала: — Если нас обнаружат, бежим к воротам. Мы все равно уже засветимся, а через закрытые ворота мы скорее сбежим. Если нас все равно поймают — вали все на меня, я подтвержу. Они не смогут меня выгнать, у меня ни одного взыскания. Давай сверим легенду. Для чего мы в школе поздно вечером? — Потому что идиоты? — Неправильно! Потому что я забыла учебник, а ты не смог отпустить меня одну. — Разве не призрака искали? — Это первая версия была! Мы её уже отвергли. Давай, сосредоточься. Сосредоточиться было сложно. Тилл знал только, насколько не хотел находиться тут сейчас. Даже с Мизи, даже вдвоём. Было столько более приятных и менее опасных мест, где они могли бы посидеть вдвоём. Просто посидеть, может быть поговорить о ерунде, может быть поплакать вместе, ведь Тилл после её звонка был уверен, что они просто посидят, погрустят, вспомнят Ивана, поплачут и разойдутся. И вот они тут. Они двигались к стене ближе, прячась в её тени. В школе должен был находиться охранник, он наверняка периодически проверял периметр. Возможно, там были камеры, в которые он мог их увидеть. И вообще делать это все было тревожно. Но при этом Тилл помнил, что советовали в интернете — приглашать девушку, которая нравится, на аттракционы или в сплавы по рекам, чтобы её сердце зашлось и она решила, что это из-за тебя. Он пытался этим себя успокаивать, хотя конечно, даже если бы не надеялся на это, все равно не позволил бы ночью Мизи одной пойти в школу. И Тилл не знал, за что волновался больше — что их поймают, или что мама вернётся домой и не обнаружит его там. Мама заканчивала поздно, и Тилл планировал, если не успеет к её возвращению, принести домой бутылку колы и сказать, что захотелось, и он уходил в магазин, думал вернуться до неё, но была очередь. Так мама не будет волноваться. — А как думаешь, может стоило предупредить кого-то, куда мы пошли? — спросила Мизи. — Кого? Суа не позволила бы нам так собой рисковать. — Это да… ну ладно, мы только туда и обратно. В коридорах тоже никого не было. Тилла уже пугало то, что он не видел и не слышал охранника. Лучше было бы знать, где он, и спрятаться от него, чем гадать, из-за какого угла он может появиться внезапно. Но пока что было тихо. Мизи шла впереди, словно собиралась его прикрывать и обеспечивать ему отступление, и когда Тилл попытался по-мужски взять эту ношу на себя и обогнать её, она рукой остановила его и снова вернула себе за спину, напомнив: — Ты чего, тебя увидят же, держись к стене ближе. Шкафчики находились недалеко от входа в школу, и Тилл радовался, что им не нужно было забираться далеко. Мизи, которая по-прежнему была впереди, остановилась за несколько шагов до ящика, который принадлежал Ивану, и это было так резко, что Тилл тут же спохватился и шёпотом спросил: — Охранник? И уже после этого выглянул над её головой. Ему сначала показалось, что это был призрак Ивана — что-то белое около его шкафчика. Но нет, тот был утыкан белыми цветами. — Кажется, его очень любили, — печально заметила Мизи. Они знали, что у Ивана были друзья и кроме них, но сейчас впервые столкнулись с общей скорбью о нем. Тиллу стало неловко. Он хотел и одновременно не хотел скорбеть вместе с теми, кто оставил эти цветы. Наверняка ребята из команды Ивана натыкали, а Тиллу они никогда не нравились, как и он им. Противостояние спортивных ребят и парня в драных джинсах и с гитарой было чем-то инстинктивным, и даже странно, что Тилл смог подружиться с Иваном. Наверняка так же цветы были от девушек, которые восхищённо поглядывали на Ивана, но боялись подойти. И Тилл ощущал ревность к своему горю от этого, ведь все эти люди знали Ивана поверхностно. И в то же время он не принёс ни цветка, он для себя все ещё не мог признать реальности случившегося. И поэтому не мог ни шага сделать в сторону того, чтобы как-то почтить его память. Он даже сейчас был в школе не для того, чтобы попрощаться, а пришёл вслед за Мизи. Тилл ощущал вину. Словно все остальные оплакивали Ивана, а он баловался, залезая в школу ночью, чтобы обыскать ящик мёртвого друга из-за каких-то глупых подозрений. — Зря мы это, — выразила его мысли Мизи, все ещё глядя на эту композицию. Цветы пахли неприятно, гнилью, и этот запах тоже раздражал. К тому же некоторые из них, без воды, уже начали увядать. Бедный уборщик, который наверняка не знал, что со всем этим делать. — Но раз мы все равно тут! Тилл дёрнулся было её остановить, но застыл, решив, что не будет мешать. Мизи не особо церемонилась с цветами, отодвинула их от замка и набрала код, а когда открыла, то несколько цветов упали на пол, и Тилл бросился их поднимать, лишь бы не заглядывать в шкафчик. Ему вдруг и правда стало страшно, что там будет что-то, чего он не хотел бы знать. — Да, я знала! — обрадовалась Мизи, и Тилл вздрогнул и застыл на месте. Потом медленно разогнулся и заглянул, что же она там такого нашла. В шкафчике Ивана была его чёрная футболка со скелетом. — Он хранил твою вещь! — Он её запачкал, и я сказал, чтобы он её постирал и вернул, — Тилл успокоился, и от этого говорил так, словно на него накатила сонливость. — Ну и что? — Мизи полезла глубже, проверить, что ещё там может быть. Всучила Тиллу его футболку поверх цветов, чтобы не мешалась, и включила фонарик на телефоне. Тилл даже если бы хотел не смог бы ей помешать — руки оказались заняты. Но как раз в этот момент сторож наконец-то обнаружился — они услышали шаги у входа в школу. Мизи быстро впихнула все обратно в шкаф, в том числе футболку Тилла и некоторые цветы, что были у него в руках. Остальные парень воткнул в дверцу шкафчика, не особо заботясь о том, чтобы это выглядело так, словно шкафчик никто не трогал. Они собирались пересидеть обход, потом продолжить обыск, а уже потом поставить все так, как было. Вряд ли ночью в темноте сторож заметит, что цветы воткнуты как-то не так. После того, как заперли ящик, они не сговариваясь бросились к ближайшему классу, там оказалось открыто. Тилл закрыл за ними дверь и подсказал жестом Мизи прятаться под стол, сам тоже залез под другой. Возможно, сторож заглянет и в этот класс, но вряд ли будет кого-то тут искать. Страха не было. Просто пересидеть, пока старик обойдёт первый этаж школы, а потом можно было закончить с тем, зачем пришли, и бежать домой. План казался понятным и выполнимым, только это оказался не сторож. В коридор школы ввалилось несколько людей, шёпотом переговариваясь между собой. — Ну и вонь. Это что? — Цветы. — Разве их не должны были выбросить в конце дня? Зачем вообще так ящик изгадили? Теперь толком и щели не найдёшь. — Аккуратнее с бумагой. Если на ней найдут следы этих цветов, то поймут, что письмо подбросили уже позже. — Да кто проверять будет? Они уже все на самоубийство списали. Тилл и Мизи обменялись полными ужаса взглядами. По спине Тилла неприятно пополз пот. Вот теперь стало страшно. Он узнал эти голоса — парни из команды по американскому футболу, в которой играл Иван. — Может тогда без записки обойдёмся? — Мы уже тут. Осталось только закинуть. — А ты говорил, надо на этого гитаришку тщедушного валить. Да кто бы поверил, что он в состоянии Ивана завалить? — Ну, на кого-то же все равно надо было это свалить. А что, были идеи лучше? Собирать манатки и валить из города? Нас приняли бы в ближайшем супермаркете или заправке, где мы засветились бы на видео. А после этого вопрос — а херли мы тогда сбегали? На лице Мизи был такой спектр эмоций: страх, недоверие, потом гнев, переходящий в бешенство. Тилл успел поймать её, когда она уже стала вставать, закрыл ей рот и едва различимым шёпотом попросил не вмешиваться. Они по-прежнему должны пересидеть тут, а потом рассказать полиции о том, что слышали. Если они вмешаются, то сделают в любом случае хуже. Эти ребята сбегут, если поймут, что про их секрет узнали. Или того хуже — убьют и свидетелей тоже. Мизи была возмущена, но её взгляд говорил что-то вроде: «Хорошо, только ради тебя». Она что, думала, что справится с компанией спортсменов-качков? Мизи сильная, конечно, но не настолько же… Тилла тоже трясло от гнева, но он понимал, что надо пересидеть, переждать. Чтобы и им тоже остаться в живых. Для него это было удивительно, с его-то вспышками гнева, но сейчас он прежде всего помнил, что рядом Мизи, и он подставит их обоих, если бросится в драку. — Давай аккуратно, чтобы эти цветы не задеть. — Если бы они знали, почему он помер, обоссали бы ему ящик, а не цветами украшали. Бесит. — А что, хочешь выйти и всем рассказать? Давай прямо на следующем собрании. Скажешь: у меня есть новости про вашего обожаемого Ивана. Пидорасом он был, за это его и убили. А, нет, не убили, он же сам, вы же в это верите. Тилл ощутил, как намокла рука на лице Мизи. Она уже не рвалась никуда, просто тихо плакала. Тилл с нетерпением ожидал, когда там за дверью закончат, и они смогут бежать, но в то же время осмотрелся. Окна в классе открывались, можно было уже сейчас выбраться, все-таки первый этаж. Но тогда они рисковали наткнуться на сторожа или возвращавшихся спортсменов. Где вообще этот сторож? Если бы он сейчас этих ребят застукал, то все понял бы, и Тиллу с Мизи не пришлось бы вмешиваться — так он думал. А пока думал, совсем забыл о том, сколько сейчас времени. Мама уже вернулась. Довольно поздно, на улице давно стемнело, а Тилл оставался дома в разбитых чувствах из-за потери близкого друга. Конечно, мама тут же заволновалась и её первой реакцией было позвонить Тиллу. Она не знала, что подставит его этим, а у него в тёмном классе начал звонить в кармане телефон. Он забыл поставить его на беззвучный. Потому что максимум, что им грозило — сторож. За дверью, в коридоре, тут же стало тихо, словно там были призраки и звук мобильного их спугнул. Тилл сразу отпустил Мизи и бросился к двери, подставил спинку учительского стула под ручку и запер замок, который закрывался изнутри без ключа. Да, этим он показал, где их искать, но сэкономил им больше времени на побег. Мизи бросилась к окну — похоже, она тоже его приметила. Тилл скинул вызов, отскочил от двери, в которую тут же забарабанили, начали дёргать ручку и пытаться вырвать замок. — Я знаю этот звонок! — раздалось с той стороны. — Тебе все равно пизда! Тилл ожесточённо подумал, что это мы ещё посмотрим, но все же дверь открывать не стал, а бросился через класс к Мизи. Она ждала его около открытого окна, волновалась. Она тоже не хотела уходить без него. Они все равно ни слова не произносили, даже шёпотом, чтобы не выдать себя. Может, рингтон Тилла правда узнали, а может и нет. Тем более вряд ли они поняли, что тут двое. Тилл все равно первой в окно выпихнул Мизи. К тому моменту дверь уже захрустела. Преследователи ничего не стеснялись уже, это животная сила, чьей единственной задачей сейчас было убрать главную опасность — того, кто их подслушал. И они не боялись ни сторожа, ни оставленных следов. За ними словно ураган гнался. Мизи, даже первой оказавшись на улице, задержалась на несколько секунд. Казалось, она боялась, что Тилл спровадит её и пойдёт с ними драться в одиночку, и она чутко следила за тем, чтобы этого не произошло. Сейчас наткнуться на сторожа для них было бы спасительно, а не проблемой. Но он как назло куда-то подевался. Тилл услышал, как открылись двери школы. Похоже, догонявшие их догадались, что в классе уже пусто. И у Тилла снова зазвонил телефон, в этот раз он его отключил, решив, что лучше потом живым объяснится с матерью, чем тут умрёт, и она поймёт сама, почему он не отвечал. Но этот звук подсказал, в какую сторону они побежали. Мизи, когда добралась до забора, присела на корточки и подставила Тиллу руки, чтобы он запрыгнул на забор. Он на секунду даже растерялся. — Я выдержу! — шепнула Мизи. — Давай! Я тебя подкину. — Не придумывай, — произнёс Тилл и, наклонившись, подхватил её под мышки и поднял к забору. Мизи ещё пыталась сопротивляться, но он посадил её на забор. Тилл не думал геройствовать, он тоже подпрыгнул и зацепился за край. Мизи спрыгнула, чтобы не мешать ему подниматься. Вокруг школы было темно, и в кустах напротив её и видно не было. Так же они оба не заметили, когда их успела нагнать погоня, и Тиллу показалось, что его неведомой силой сдёрнуло с забора и приложило о землю так, что он закашлялся, пытаясь вдохнуть. Тилл все равно надеялся, что Мизи не полезет его вытаскивать. Сейчас полезнее было бы, позови она взрослых или полицию. Тилла отряхнули от пыли и поставили на ноги, но тут же так ударили в живот, что он снова согнулся, опять не мог вдохнуть, и думал, что так и задохнётся. — Я же говорил, это он. — Что делать будем? Он слышал. Кажется, до этого они всерьёз не осознавали, что Тилл их слышал, и что надо с этим что-то решать, и теперь повисло неприятное молчание. В лёгкие Тилла наконец стал поступать воздух. — Он тут один? На этом моменте Тилл решил, что подышал немного и будет, и бросился на того, кто держал его, смог по инерции свалить на землю, но дальше его схватили за руки и стащили с противника. Спортсменов было трое, один из них осматривал забор, пытаясь понять, был ли там ещё кто-то. За кустами начиналась асфальтированная парковка, там горели фонари и она просматривалась далеко, но видно Мизи на этой парковке не было. Тилл решил продолжить их отвлекать и выкрикнул: — Суки! — Давайте в спортзал, нечего тут орать, — сказал тот, что осматривал парковку. — А сторож? — Его на прошлой неделе ещё уволили, нового так и не взяли. Так, делают вид, что есть охрана. Кто в школу ночью полезет? Его через тот же коридор, мимо шкафчиков, мимо классов протащили вдвоём. Тилл не считал себя слабым, он пытался вырываться, но ничего не получалось. Казалось, школа засасывала его — в темноту, в кошмар, куда-то, откуда не возвращаются. Они не стали включать свет в спортивном зале. Тиллу его же курткой связали руки за спиной и швырнули на маты. В это время они включили фонарики на мобильниках, но весь свет устремился в лицо Тиллу так, что он не мог рассмотреть, что происходило вокруг него. Все тяжело дышали, Тилл пытался найти выход из этой ситуации. Возможно, зря он скидывал звонки мамы, и стоило сказать ей, где он, и сразу попросить помощи. Но на тот момент он считал, что они смогут сбежать. — И как его теперь? Может, утопить? Не резать же. — Слушайте, — не очень уверенно произнёс другой голос. — А нам вот прямо надо его убивать? Прямо точно-точно надо убивать? — Да в смысле?! Он все слышал! Представляешь, на сколько нас посадят? А как сложно после судимости работу найти?! — Ну, мне, ещё когда с Иваном это было, не понравилось происходящее. Но Ивана было за что. А это же ну… — А его не за что?! Иван же с ним мутил! — Да не мутил Иван с ним. Вся школа знает, что он в эту розовую влюблён. Над ним ржали ещё, что этой помойной крысе ничего не светит. Тилл-то точно не гей. — Да ты тупой, что ли?! Он все слышал! — И как ты это тоже за самоубийство выдашь? С Иваном нам повезло, второе самоубийство в школе уже будет подозрительно смотреться. Тогда и к смерти Ивана вопросы начнутся. Агрессия как-то сразу поутихла, они задумались. — И что делать? — мрачно спросил третий голос. — Да посмотри на него. Он же хлюпик, которого с детства пиздили. Его же запугать как два пальца. Пообещаем его не убивать, если он будет держать язык за зубами. Ну, Тилл, давай договоримся. Иначе нам и правда придётся тебя убить, чтобы ты ничего не рассказал. И из ослепительного света к Тиллу наклонилось лицо. Очень удачно подсвеченное, потому что Тилл, до этого наслушавшись про себя, не мог отказать себе в последней воле — плюнуть в это лицо. Того, кто не хотел его убивать. Тот шарахнулся, вытерся и тут же бросился обратно с кулаками, но его очень быстро оттащили, после первого же удара по лицу. — Рехнулся, что ли? Никаких следов! — Да он всегда отпизженный ходит! Никто и не заметит! — В этом болоте кроме стариков никто не умирает! А тут два трупа! Копы расследовать это будут уже как серийника! — Есть идея. От этого у Тилла уже все внутри похолодело, хотя эту «идею» ещё и не озвучили, но остальные тут же притихли, сосредоточившись. — Что, если написать две предсмертные записки. Иван любил его, потом умер, и этот панк следом, потому что не выдержал разлуки. — Пф. Бред. Вся школа знает, на какой девушке он повёрнут. В это никто не поверит. — А в то, что его из-за Ивана совесть замучила? — Может, его спрятать надёжнее, а не вешать в лесу? Стив на машине, спрячем в мешок, набьём камнями, вышвырнем в реку. Все будут считать, что сбежал. — Заживо?! — это прозвучало с возмущением, и Тилл был в этой эмоции согласен. — Нет, конечно! Мы что, монстры? Убьём его тут. Тилл наконец-то понял, что сейчас не время ни на кого бросаться или пытаться отомстить, и лучшее, что можно сделать — это сбежать, тем более когда все отвлеклись. Он вскочил и бросился к выходу из зала, но его схватили за плечо, дёрнули назад и взяли на удушающий. И очень скоро стало понятно, что Тилл из него уже не выберется. Руки все ещё были связаны, пинаться назад не получалось так, чтобы его отпустили, а больше он ничего делать не мог, его ноги даже толком до пола не доставали. Сквозь звон в ушах он услышал знакомый голос: — Эй, ребята. А вы чего так поздно в школе? Сейчас, поздним вечером, когда в школе никого не должно было быть, в зал вошла их учитель физкультуры, Хёна. Она вспотела и выглядела запыхавшейся, да и по ней было видно, как она нервничала, но пыталась делать вид, что все в порядке. Тилла тут же спрятали за спины и закрыли ему рот, словно так реально могли его скрыть. Закрытый рот очень мешал ему отдышаться и прийти в себя. — Решили позаниматься, мэм. Скоро важная игра. — Да? Наверное. А Тилл что с вами делает? Он ведь не в вашей команде. Да и вообще не очень спортивный. — А, он просто в школу покурить подальше от взрослых пришёл. Ну мы и не стали его прогонять. Мы проводим его домой потом. — Курить это очень плохо! Я думаю, его мама не обрадуется. Я не так давно с ней общалась. Такая приятная женщина. Давайте, я поговорю с ним об этом. Сделаю внушение, так сказать. — Да он сам все знает. Тилл не понимал, зачем этот спектакль. Конечно, Хёна понимала, что они тут делали. Конечно, эти ребята понимали, что она их застукала. Разве выход не в том, чтобы отпустить его? И тогда до него дошло, что они могут убить и Хёну. Она же женщина, пусть и спортивная, к тому же одна. Конечно, полиция их найдёт, когда пропадут три человека, но сейчас у тупоголовых спортсменов в голове только одна цель: замести следы. Убрать всех, кто знает. Сейчас они будут стараться снова и снова убирать свидетелей. И не поймут, что наследили ещё больше. — Ну, я провожу его домой. — А вы что здесь делаете, учитель? — один из парней, выбрав максимально дружелюбный тон, двинулся к Хёне. Остальные ещё не решились, ещё стояли на месте. — Да я вспомнила, что бутылку пива в мусорке забыла. Меня бы уборщица директору сдала, если б я её не выкинула до утра. А что с Тиллом? Он в порядке вообще? Вы тут не обдолбались, ребята? — Мы же спортсмены. — А Тилл? Он какой-то необычно притихший. Могу я его осмотреть? — Конечно. Подойдите и посмотрите, что с ним все в порядке, — предложил тот, что стоял ближе всех к Хёне. Всем было ясно, что это ловушка. А ещё Тилл понимал — Хёна его не бросит. Она уже не может сейчас развернуться и сбежать. Он не знал, что правда привело её в школу ночью, но очень надеялся, что она кого-нибудь предупредила. Кажется, ребята из полиции были ей знакомы. — Да, подойду, — выпалила Хёна и правда направилась к ним — от двери дальше, ближе к Тиллу. Даже он в тот момент за неё испугался больше, чем за себя. Но очень вовремя послышался ещё топот — значит, ещё кто-то оказался в школе. Одновременно Хена сорвалась на бег, и пока футболисты ещё не пришли в себя и не придумали новой тактики, она оттащила Тилла от них и развязала его руки. Первой в зал ворвалась Мизи, она запыхалась так, что не могла произнесли ни слова, но следом за ней ввалились и двое полицейских, которые до этого приходили в школу. После этого Тилл окончательно осмелел, и не успела Хена выдохнуть с облегчением, как он бросился на ближайшего к нему спортсмена в попытке тоже вцепиться ему в горло. *** — И? Какого хрена вы забыли ночью в школе? — спросил полицейский со шрамом, пристально глядя на Мизи и Тилла, словно они были преступниками. У Тилла на лице синяков прибавилось, но они словно бы смотрелись там привычно уже. Синяком больше, синяком меньше. Тилл открыл рот, чтобы ответить придуманную ими легенду, когда его перебила Мизи: — Мы хотели попрощаться с Иваном!.. Без всех, вдвоём. — Мизи, вы могли просто сказать мне, — вмешалась Хёна. — Ты все ещё тут? — спросил полицейский со шрамом. Да, они определённо давно были знакомы. — Но они же мои ученики, как я могу их с копами оставить?! — возмутилась Хёна. В этот момент дверь каморки учителя физкультуры сразу после вежливого стука открылась  и внутрь заглянул Лука, предупредил: — Я прибыл. — Ну вот, психолог на месте, можешь подождать в коридоре, — заметил второй полицейский. — Он тут точно не поможет! — возразила Хёна. Она осталась сидеть, но рядом втиснулся Лука как ни в чем ни бывало. Надел очки и открыл пустой блокнот. — Их подозревают в убийстве? — уточнил Лука. — Нет! — ответили одновременно Хёна и Мизи. Лука так же безразлично кивнул и приготовился слушать. — И что вы слышали? — продолжал парень со шрамом. — Они хотели подбросить в ящик Ивана предсмертную записку! — наконец заговорил Тилл. — Они обсуждали, что убили его! Они! А вы сказали, что это самоубийство! Вам лишь бы не расследовать! Вам вообще насрать было, закрыли дело и все! А они!.. — Мы знали, что это не самоубийство, — возразил напарник, пока полицейский со шрамом ждал момента, чтобы высказать, что он думает о школьниках, которые лезут в расследование. Тилл притих и снова сел на место, Мизи закрыла рот ладонями. — Было понятно, что его убил кто-то из школы. Школьники. И мы решили, что нужно сказать: это самоубийство, вам ничего не угрожает. Они бы какую-нибудь фигню сделали. Вроде этой записки. И выдали бы себя. Это же просто школьники. — К тому же спортсмены, — добавил тот, что со шрамом. — Эй, — одёрнула его Хёна. Лука что-то записал в блокнот, словно был на лекции и учитель произнёс что-то, что стоило бы запомнить. — Мы вам помешали? — спросила Мизи. — Вы себя чуть не угробили, вот что. Это все решилось бы и без этой жертвы. — Мы не специально, — заверила Мизи. — Мы не думали, что так получится. Правда. — Почему они убили Ивана? — Тиллу показалось, что они забыли об его присутствии, насколько всех сбил его вопрос. Словно только что в комнате было пусто, и вот оказалось, что он тоже есть. Все затихли и, кроме Луки, который тоже не понимал, переглянулись, словно выбирали того, кто Тиллу скажет. Будто в подтверждение этих мыслей, Мизи пояснила: — Он не верит. — Во что не верю? — не понял Тилл. Полицейские тут же огляделись в поисках того, на что могли бы резко отвлечься, Мизи сказала уже все, и больше не совалась, Хёна явно пыталась подобрать нужные слова, но пока что не получалось. — Потому что Иван любил тебя. Парня, — спокойно ответил Лука. — Мне казалось, все это и так уже поняли. И что ты тоже понял. Иван принёс им песню с утра в выходной, разбудил всех в семь и потребовал собраться. Мизи, Суа и Тилл сидели на диване, пока Иван настроил аппаратуру, приглушил свет и начал петь. Тилл даже не понял, счастливая это была песня или печальная, но очень пронзительная. Иван пел и смотрел ему прямо в глаза, и Тилл тогда думал: это потому, что он сидел в центре, и друг выбрал его главным зрителем из-за этого. Но Иван пел для него. Он позвал Мизи и Суа только для массовки, он думал, что Тилл поймет. «Я буду ждать тебя вечно в этой темноте». Понял ли на этот раз Тилл никто не успел убедиться, потому что многострадальная дверь каморки резко распахнулась, и за ней оказалась его запыхавшаяся мама. Только тогда до всех дошло, что вид у него и правда был не очень, и когда она утром уходила на работу, выглядел он лучше. Поэтому, если раньше она подозревала, что случилось что-то плохое, теперь даже визуально в этом убедилась. Это наложилось на прошлые воспоминания, в которых она тоже не увидела, поверила не тому человеку, поздно заметила, что что-то не так, и она с порога расплакалась, не успев ни заругаться на него, ни обрадоваться, что он живой. Тилл бросился её успокаивать, совсем забыв, что его тут допрашивают. *** — Я собираюсь признаться ему после концерта. Это было всего за пару дней до исчезновения Ивана. С песней не получилось и, чтобы до Тилла дошло, казалось, что поможет только сказать прямо. Они с Мизи в этот момент находились в подвале её дома и ждали, когда с занятий придут остальные. Мизи перебирала листы с песнями, опять исправляла очерёдность тех песен, что будут играть на концерте. Иван лежал на диване лицом вверх, и сказал словно бы не ей, а потолку. Мизи тревожно замерла, выдавила из себя улыбку и спросила: — Ты уверен? — Я решил предупредить тебя, потому что, возможно, после этого группа распадётся. Во всяком случае мне в ней уже не будет места. Мизи села на диван рядом, ей было грустно. Очень хотелось попросить Ивана ничего ему не рассказывать и оставить все как есть. Но это было эгоистичное желание, чтобы ничего не менялось. Потому что для Мизи сейчас было самое счастливое время в жизни. Но наверняка и Иван, и Тилл ощущали это все по-другому. — Я могу понять тебя, — начала Мизи, — когда я собиралась признаться, мне тоже было очень страшно, но вдруг… — Вся школа знает, что он влюблён в тебя. Я даже не девушка, чтобы он мог принять это и хотя бы порадоваться. Прости, но мы разные. Я больше, сильнее, к тому же мужчина. Даже если бы Суа не могла ответить тебе взаимностью, она была бы рада такой любви. А я несу лишь страх и одержимость. — Вы так давно знакомы. Сложно будет выбросить столько лет дружбы на помойку. К тому же у Тилла не так много друзей, чтобы ими разбрасываться, — Мизи все ещё старалась подбирать слова, чтобы как-то успокоить его. Было ощущение, что Иван застыл на краю пропасти и готов вот-вот туда прыгнуть. — Знаешь, мне кажется всем было бы лучше, начни вы встречаться. У нас была бы супер-группа, мы бы посвящали друг другу песни. К тому же я не могу дать Тиллу того, чего так много для него у тебя. — Мы совсем не похожи, — напомнил Иван. — Я знаю, что я не его типаж. Но мне кажется, что я его обманываю, оставаясь рядом, но не раскрывая своих мотивов. А я не хотел бы обманывать любимого человека. — Ты пришёл в группу только чтобы быть рядом с Тиллом? — Возможно, изначально. Но потом мне очень понравилось с вами. Возможно, я буду и дальше петь. Если это не будет мешать спортивной карьере. Это… отличный способ дать выход эмоциям. Я признаюсь после концерта, чтобы не испортить его. Я понимаю, как он важен для твоей группы. Как важен для Тилла. Мизи отложила листы и тоже легла рядом, глядя в потолок, словно пытаясь понять, что Иван там нашёл. Возможно, паутину — потолки в подвале были высокие и не везде можно было достать, чтобы её стряхнуть. — А если он даст тебе шанс? — продолжила Мизи вкрадчиво. — Тогда ты останешься с нами? — Не знаю, если такое и будет, то только из жалости. Или из любви к сложившейся группе. Но с меня станется цепляться за любой шанс. *** — Да никто не думал, что он сам с собой покончил, — уверенно говорила Хёна. — Там два ребра сломано было, след верёвки на руках, и удушение не такое, какое бывает, когда человек под весом своего же тела задыхается. Они знали, что его убили. Про самоубийство сказали, чтобы убийцы себя выдали. И на Тилла они всерьёз не думали, Иван выше и сильнее. Тилл бы с ним один не справился. — А вы всегда теперь будете с нами ходить? — раздражённо уточнил Тилл. Под ногами хрустел снег, его к этому времени уже много выпало. Да и на кладбище его особо не убирали, так что вокруг тропинки оставались сугробы, которые доставали им до колена. Суа молча шла сзади всех, Тилл впереди, а Хёна вместе с Мизи посередине. — Как грубо. Я же за вас волнуюсь теперь! — возразила Хёна. — Те люди из полиции — ваши друзья? — решила перевести тему Мизи. — А, эти? Ну да, по пятницам с ними в баре зависаем. — Вы уверены, что можно говорить ученикам, что вы по пятницам в барах «зависаете»? — сзади уточнила Суа. Хёна искренне удивилась: — Да что такого? Я же тоже человек. Ну так вот, кого всерьёз подозревали, так это родителей. Потому что Иван мог их компрометировать. Он же у них идеальным был. Но, говорят, стоило на них взглянуть, чтобы понять, что они бы ему все простили. Он же один сын у них, и то, кажется, приёмный. — Иван говорил, что родители к нему хорошо относились. Старались всем обеспечить, не только требовали. И они не были против группы, если он успевал по учёбе и в спорте. Я думаю, они его любили, — согласилась Мизи. — Ну и даже если бы вы туда не сунулись, все равно рано или поздно вышли бы на его команду. Они же спортсмены, не очень умные. Они не особо хорошо следы замели. Да они чуть не попались! Тилл, помнишь, как ты от нас в лес рванул, потому что увидел там что-то! Вот, они следили, найдём мы Ивана или нет! Будто без их присутствия что-то бы поменялось. — Странно для учителя физкультуры называть спортсменов тупенькими, — проворчал Тилл. Хёна догнала его, обняла за плечо и возразила: — Так это ж не мои слова, а ребят из полиции. Кладбище у города было не особо большим, новым. Ивана похоронили не так давно, но уже поставили ему чёрное надгробие. Хена так и осталась стоять, положив руку Тиллу на плечо, а тот замер в нескольких шагах от могилы, не приближаясь. Мизи обошла их, положила на чёрный мрамор рождественский венок и внутри него зажгла свечу. Суа осталась стоять за спинами учителя и Тилла. — Кстати, хотела спросить… Он же в вашей группе тоже некоторые песни писал. Почему не дадите их Тиллу? Или он не может петь, он только гитарист? — Все я могу! — тут же возмутился Тилл. Казалось, Хёна спросила это только чтобы его оживить немного. — Но это его песни, — мягче ответила Мизи. — Нам пока что больно их петь. Ну, знаете, было бы странно — поешь и плачешь. Как только сможем, так и их включим. — Я рада, что вы не распались, — кивнула Хёна. — Мне нравится, как вы поёте. Я, знаете, в школе тоже пела, но потом все поступили, разъехались, забросили это. А вы молодцы. На самом деле они все это время не прикасались к песням Ивана. Для всех это было все ещё больно. Стало темнеть, с неба присыпало снегом, как сахарной пудрой, и Хёна решила поторопить: — Я думаю, достаточно. Пойдёмте обратно. — Да, уже холодно, — поддержала Суа, которая грела руки дыханием. Тилл обернулся и попросил: — Идите, я догоню. Хёна сделала было движение в его сторону, пока Тилл отвернулся, но Мизи удержала её и потянула прочь оттуда. Шепнула только: «Им надо побыть одним». Хёна не стала возражать, что скорее уж Тиллу надо побыть одному. У неё все же иногда просыпалось чувство такта, но его было недостаточно, чтобы совсем промолчать, поэтому она громко произнесла: — Да-да, мы пойдём. А ты тут. Догонишь потом. Если что, мы рядом. Её уводили уже Мизи и Суа вдвоём. Когда они отошли, девочки стали что-то нашёптывать учительнице. Та последний раз обернулась. На надгробии все ещё горела свечка. Тилл стоял к ним спиной, с накинутым на голову капюшоном. Из-за этого его лица не было видно. Но он выглядел там так, будто был логичной частью этого пейзажа, словно оставленный на могиле памятник. Стихли шаги. На кладбище стало как-то нереально тихо, или у Тилла просто заложило уши. Он смотрел, как горела свечка, и понимал, что надо решаться. Его же ждут, и наверняка им там холодно… Тилл коснулся голыми пальцами холодного мрамора в том месте, где его освещало пламя. Все ещё решаясь, хотя никто его и не слышал, он шёпотом произнёс: — Я тоже, Иван. Я тоже. И сразу после этого натянул капюшон на лицо и, быстро развернувшись, побрёл к выходу.