Сложности новой жизни

Когда он проснулся, было все еще темно. За окном, но не в комнате. В комнате тепло горела маленькая желтая лампа, и Азфирэль поморщился – свет был непривычным. Совсем не похожим на ослепительно-яркие алхимические светила в лаборатории у Лайзы. Удивленно моргнул – а ведь ему определенно что-то снилось! Он не смог припомнить, что именно, зато помнил, что разбудил его собственный стон. Новая жизнь, определенно, ничем не походила на все прежние способы его существования. Он не знал, насколько она ему нравится, и стоит ли к ней привыкать? Это требовалось решить. Собственно, очень уж давно он не просыпался в чужой постели, с обрывками сновидений в голове, согретым уютной желтой лампой и настойчивым ощущением присутствия. И, в довершение всего, возбужденным. Осознание этого заставило Азфирэля озадаченно заморгать. Собственно, в столь обыденной реакции несовершенного отныне тела на сновидения, среди которых, вероятно, затерялись распаляющие воображение картинки, не было ничего удивительного. Другой вопрос, что такие вещи равнодушного к плотским утехам жреца Храма Наслаждений давно уже не беспокоили. Он с одинаковой легкостью умел вызывать необходимые реакции своего тела, как и полностью подавлять любые желания. Сейчас возбуждение было несколько неуместным. Темный закрыл глаза и расслабился, чтобы погасить жар в крови. Отрешенный холодный покой Шаа-Мирам серебристым песком заструился сквозь мысли, овеял потускневший эфир, заполнил легкие сухим дуновением вечности. Он мог бы дышать им вечно, и никакие сладкие сны не могли быть лучше покоя. Но это не помогло. Дыхание все равно сбивалось, напряженная плоть нетерпеливо пульсировала, и ему хотелось. Азфирэль так удивился, что резко распахнул глаза и раздраженно уставился в потолок. Тьма побери, это уж совсем никуда не годится! Клятое ослабевшее алхимическое тело теперь не только паскудно требовало тепла и пищи, так еще и, смешно сказать, постоянного ублажения! Разумеется, ему уже год ничего не перепадало до вчерашней ночи, но разве это повод для бесконтрольных реакций? И ведь нельзя даже наскоро удовлетворить потребности и забыть о них, когда ты просыпаешься не один! Темный упрямо сжал кулаки и повернулся на бок. И столкнулся со взглядом Эльгаса, который с насмешливым интересом наблюдал за его стараниями. Азфирэль метнул в него раздраженную молнию из-под ресниц. И как это он вообще умудрился проспать так долго? Решительно, все это терпеть невозможно! Маг сидел на полу возле кровати, полуобнаженный, расслабленный. Свет лампы поджигал растрепанное золото его волос, так что от этого сияния глаза начинало пощипывать. Едва заметный, свежий и чистый запах летнего грозового неба витал в воздухе. Даже смолистый дымный дух только что протопленного дома и осенняя хмарь за окнами не могли его победить. В руке Эльгас держал листок бумаги – письмо?.. Нет. Документ из Ложи, если судить по печати. Азфирэль сощурился, чтобы прочесть имя отправителя – скорее по привычке, чем потому, что его это действительно волновало, – но Эльгас уронил листок на пол и поднялся. Мягко сел рядом. – Ничего не хочешь мне сказать? – спросил он эдаким вкрадчивым, заботливым тоном, который нешуточно раздражал Темного. Он прищурился и открыл было рот – отправить любовника обратно к его бумажкам, но… Взгляд сам собой упал на чувственно припухшие улыбающиеся губы, и мысли снова спутались. Не владеть не только телом, но и разумом… когда это началось? Два дня в компании Эльгаса – и он больше ни о чем думать не в состоянии?! Мгновенный страх ожег изнутри – и возбуждение стало еще сильнее. – Так ничего? – напомнил Эльгас, и голос его стал ниже, в нем прорезалась чувственная хрипотца. Запах ночной грозы приблизился. – Совсем ничего не хочется? Азфирэль резко протер глаза, тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения и приподнялся. Разумеется, тонкое покрывало не позволяло любовнику испытывать иллюзии насчет его состояния. Ну и что с того? – Полагаю, отыщутся более насущные дела, чем решение утренних проблем? – надменно вскинул бровь Темный. – Я, безусловно, дождусь следующего раунда… наших игр на желания. Эльгас покачал головой и тихо рассмеялся. – Ты неподражаем, – сказал он, и в его голосе слышалась оскорбительно глубокая уверенность. – Зачем ждать? Почему не попросить меня… Азфирэль уставился на него со священным ужасом, в который его повергло само это предположение. Он что, действительно считает, что с каждым досадным неудобством этой новой жизни ему придется полагаться на милость любовника? «Попросить… всего лишь попросить меня»… Внутри сладко ныло при мысли о том, как могла бы звучать такая просьба. Это… сбивало. Разумеется, он мог бы перехватить инициативу и убить еще несколько часов на услады, но... все это было как-то не ко времени. И пошло. Раньше он мог использовать в качестве инструмента для быстрого удовлетворения случайную жертву Богини, да и то это было брезгливо, но... Заниматься всем этим с Эльгасом наспех, кое-как, подчиняясь не чувственному экстазу или алхимическому притяжению, а банальной физиологии? Совершенно отвратительно! И, уж во всяком случае, он собирался делать это по собственной воле! – Не припоминаю, чтобы я соглашался на… – начал было он, решительно сдвинув брови. Но Эльгас протянул руку – медленно, словно собирался приручать дикую кошку, – а потом как-то слишком внезапно для себя Азфирэль ощутил теплую тяжесть его ладони прямо на сердце, словно бы преграды в виде кожи и ребер Эльгасу вовсе не мешали. Эти его повадки ужасно злили… и заставляли ломаться от отчаяния. Он не мог сопротивляться. Ни единому слову или прикосновению. – … вы же не компаньонка, в обязанности которой входит угадывать все нужды оплатившего ее услуги кавалера, – шепотом договорил он вовсе не то, что собирался, и вовсе не с тем запалом, который вкладывал в отповедь изначально. Эльгас усмехнулся – опять с тем же клятым самодовольством! – и у Азфирэля закружилась голова. Желание, чтобы это сделал именно Эльгас, именно так - быстро, грязно, пошло, словно пресловутая спутница с широким спектром услуг - вдруг стало пугающе сильным. Совершенно против воли он представил, как эти блестящие волосы рассыпаются по его бедрам, как тягучая нежность ласковых губ… На пробу он запретил себе желать Эльгаса – здесь и сейчас – как поступал раньше, когда меж ними стояли недвусмысленные условия договора. Но раньше получалось, а теперь теплая рука сползла ниже, сдвигая покрывало, все ближе и ближе к предательски вздрагивающему клинку. Отчаяние победило, и Азфирэль не знал, кто оказался сильнее его воли - клятое тело или любовник? – Я даже лучше! Я-то как раз лучше понимаю, насколько сильно кавалер поутру в этом нуждается, – прошептал Эльгас, азартно блестя глазами. – Столько раз и так, как тебе захочется, мой прекрасный. Одеяло сползло с тела, и маг наклонился над ним. Азфирэлю осталось лишь со вздохом запрокинуть голову и обеими руками вцепиться в простыни. Когда острота восприятия стала чуть-чуть резче, чем он мог вынести, Темный выдохнул, отстраняясь: – Мне… уже почти все… – И что? – Эльгас поднял голову, дыша тяжело и хрипло. Блеск льдистых глаз постепенно затапливала черная вода. – Мне прекратить? Неужто совсем не хочется, чтобы я заглотил семечко? Скажи правду - ведь тогда, в Шаа-Мирам, тебе хотелось? Азфирэль дернул щекой. Острая ухмылка – сквозь удручающее смятение, в которое его неизбежно приводили эти глаза, сквозь пожар во всем теле, что едва выносило пытку остановкой, – сквозь всю ту новую жизнь, с которой ему отныне приходилось смириться. Тело, магия и даже клятая воля, как выяснилось, могут подвести - но ухмылка и колкость всегда останутся при нем, разве нет? Вполне достаточно, чтобы оставаться собой. – Еще в Шаа-Мирам выглядело так, словно это вы всю жизнь об этом мечтали, mi corazon, – невозмутимо заметил он и чуть отстранил Эльгаса с этими его манящими влажными ласковыми губами. Он небрежно сжал свой клинок в кулаке, и через мгновение мог созерцать, как капли семени текут по щеке любовника, застывают в уголке губ, матово сверкают на золотистой от загара коже. Эльгас, растерявший все свое столь внезапно расцветшее самодовольство, великолепно хлопал глазами, машинально утирая щеку. Темный же рассмеялся, чувствуя ослепительную легкость и сладость, и с удивлением осознал, что вот именно так ему и хотелось. *** С утра Эльгас пытался разжечь большой камин в гостиной и тихонько поминал Хведри-насмешника со всей сворой его зловредных демонов. Приходилось признать, что в жизни без магии и в самом деле больше сложностей, чем ему хотелось бы. Обычно отапливанием дома с утра занимался Раймон, но на эти дни он сам отправил его погостить у Лиса, чтобы без помех насладиться близостью с единственным человеком, которого всегда желал. Последнее, что бы он подумал при этом – что такое простое дело, как разжечь огонь без магии, введет его в ступор. Но было так. Он вычистил камин, слегка перепачкавшись в золе, а вот дрова, кажется, отсырели. Эльгас отыскал щепки для растопки, заготовленные рачительным знаменосцем на целую неделю. Но спички закончились еще вчера, так что искру пришлось высекать с помощью старого кремня и огнива. И вот это у него сегодня отчего-то никак не выходило. Маг злился и отбрасывал назад пряди волос, которые все время падали на лицо, мешая видеть. Стоило завязать непослушные патлы, но – тьма побери! – сначала запалить треклятую растопку! Босые ноги и обнаженные плечи холодил выстуженный дух сонного дома. Эльгас зло дернул щекой, признаваясь себе, что последние дни он щеголяет по дому с распущенными волосами и без рубашки по одной простой причине. Ему слишком нравились тяжелые взгляды из-под ресниц, которые он изредка успевал поймать. Все возвышенные тайны, загадочное родство душ, которое связывало их с Азфирэлем, были прекрасны. Из-за них они были особенными, из-за них возвращались и возвращались друг к другу. Совсем не та связь, которую можно завести с простой веселой провинциальной кумушкой или даже с остроумной восхитительной маркизой. Но – тьма побери! Ему хотелось и самого простого, жадного и требовательного плотского влечения. Замечать его тень в глазах Азфирэля – утонченного равнодушного эстета до мозга костей – о, это стоило того, чтобы раздеться напоказ, как обычная куртизанка. Особенно теперь, когда над его изумительным, не подверженным низменным животным надобностям телом начала брать верх человеческая часть. Наблюдать за его стараниями было и грустно, и забавно. И одновременно это заставляло желать так, что в глазах темнело. В конце концов, сам-то он был обычным мужчиной из плоти и крови. Азфирэль сопротивлялся. Конечно, сопротивлялся – ведь это же Азфирэль! Ничего другого маг от него и не ждал. Но и сам попал в ловушку этой слабости и внутренней борьбы. Он не был готов к таким взглядам – тяжким, жарким, оценивающим, словно бы вся бездна в глазах бывшего жреца Богини Страсти и Обмана жаждала обладать им – каждой частичкой его души, каждой клеточкой его тела. Никто никогда не смотрел на него так, и это оказалось слишком… захватывающим. Все валилось из рук, и щеки опаляло жаром. В итоге весь прошлый день после утреннего инцидента они… избегали друг друга? Наверное, так. В какой-то степени. Вежливо убирали ладони при случайном касании, отводили взгляд, когда тот рисковал стать чересчур откровенным, и соблазняли, соблазняли… Азфирэль – чувственными обертонами звучного музыкального голоса, Эльгас – небрежным отбрасыванием волос, которые струились, текли, облепляли широкие сильные плечи. На ночь они разошлись по комнатам. Самым светским отточенным тоном южанин вопросил, нуждается ли он, Эльгас, в его услугах и компании дальше, и был, разумеется, послан наверх – в полностью идентичных выражениях. Что ж, подумал маг – сегодня никто не помешает Азфирэлю разрешить свои разногласия с телом так, как ему нравится. Не то чтобы он обиделся за вчерашнее, просто… ни один из них не станет навязываться другому больше разумного. В конце концов, отношения бывают разными, и не всегда в них проводят все ночи в одной постели. Темный возник за плечом так неожиданно и бесшумно, что Эльгас вздрогнул и уронил кремень. От всей души выругался – ублюдок хоть и ослаб, но красться по лестницам тише кошки нисколько не разучился. – Прошу прощения, если помешал, – откликнулся тот. – Дело в том, господин Эльгас… даже не знаю как сказать… Маг презрительно фыркнул, наклонился и подобрал несчастное орудие пытки. Уже и «господина» откуда-то достал! Ну разумеется. Он знал, что нормальное «ты» долго не продержится. Он не слишком разбирался во всех этих странных эсгранадских играх с дистанцией, которые доставляли южанину огромное удовольствие, но и спорить устал. Он их не поддерживал – вот и все. – Я бы очень удивился, если бы ты и в самом деле не знал, что сказать, – буркнул он, ударяя кремнем об огниво так резко, что от камня откололся кусок. – Как показывает опыт, ты не раскроешь рта, пока не продумаешь весь разговор от первого до последнего слова, включая и мои ответы. Азфирэль рассмеялся. – Но это вовсе не так, – возразил он с подкупающей искренностью в чересчур глубоком выразительном голосе. – Сейчас, например, не имею ни малейшего понятия, как мне выразить свои желания, и что ты на это ответишь. Скажем так – если бы лучшая в мире компаньонка уделила свое драгоценное внимание изнывающему от жажды кавалеру… он был бы согласен на любую компенсацию. Эльгас фыркнул и смерил его взглядом. Да неужто! Плотская жажда вновь оказалась сильнее хваленой воли и презрения к недостойным господина-возвышенное-совершенство занятиям? Неужели настолько? Азфирэль смотрел на него так, как Эльгасу и хотелось. Взгляд тек по коже почти осязаемым вязким потоком, точеные скулы розовели от жара в крови. Да, это была просьба. В какой-то степени даже отчаянная. Стоит запомнить это утро, подумал Эльгас, в которое любовник впервые в жизни сам попросил его о близости. Сколько прошло? Больше года с их знакомства? – Кавалер может и подождать, пока компаньонка не покончит с более важными своими обязанностями – обогреть этот клятый дом, например! – хмуро буркнул он, отвернувшись к камину. – О, если вопрос в таких мелочах… Неужели тебе хочется возиться с этим, mi corazon? – пренебрежительно хмыкнул Азфирэль и протянул руку к растопке. Кровь застыла в жилах и мгновенно вспыхнула пламенем, тут же обогревшим Эльгаса от макушки до пяток. И это не имело ничего общего с желанием. Он перехватил тонкое запястье, так что кость затрещала в медвежьей хватке, и отвесил любовнику звенящую оплеуху. – Я… – прорычал маг. – Тебе уже говорил… еще хоть раз… хоть каплю магии впустую… и я разыщу для тебя оковы, как у твоей богиньки! – Но я… – Не желаю слышать! Ни одной капли! Я тебе говорил – сигареты поджигают спичками, а страсть – поцелуями! Этот треклятый камин не стоит твоей идиотской жизни, тьма тебя побери! Ничего в этом доме и во всей гребаной Короне вместе со сраной Эсгранадой и божественными владениями в придачу – не стоит! Какой язык тебе понятен? Если боли – значит, будет боль! Только скажи! Азфирэль смотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых разгоралось что-то вроде восхищения. Потом поднес пальцы к горящей от удара щеке. Эльгас оттолкнул его и склонился над камином, тщетно пытаясь унять ярость и жгучий страх, в мгновение ока скрутившие душу как половую тряпку. Ему не уберечь любовника. Упрямая гордость и желание каждый день играть со смертью и слабостью до самого конца – не по его силам. Азфирэль будет растрачивать свой драгоценный истекающий эфир каждый раз, когда ему просто захочется напомнить самому себе, кто он такой. Выход один – на безумную авантюру придется соглашаться. Без магии Темный – мертвец, вопрос лишь во времени. Так что упиваться сладким покоем, отвоеванным у всего мира, и счастьем обладания, которое он так мечтал себе позволить, больше некогда. Возможно, у них нет и недели. Что ж. В молчании маг терзал осколок кремня, пока не услышал ленивый голос за спиной. – Ты, собственно, не позволил мне договорить, mi corazon, – отчего-то в голосе слышался с трудом сдерживаемый смех. Эльгас не видел ровным счетом ничего смешного, а потому обернулся. Азфирэль возлежал в кресле, перекинув босые ноги через бархатный подлокотник. Расстегнутая у ворота рубаха приоткрывала точеное плечо, на бледной коже выцветали следы их последнего бурного воссоединения. Даже алая тень удара на щеке не мешала надменному ублюдку ухмыляться так, словно он только что выиграл целое королевство. – Я всего лишь хотел предложить тебе вот это, – Темный картинным жестом раскрыл ладонь, на которой лежал алый кристалл, изящно контрастировавший с белым кружевом манжета. Глаза Эльгаса расширились, когда он понял. В таком кристалле Ее величеству Агравенте некогда впервые преподносилась новинка – лучшие алхимические спички, что не гасли от ветра и воды, а их плазменное пламя вцеплялось в любую материю с первой искры. – Забрал у Лайзы – ведь мне, как ты верно заметил, мог пригодиться огонек, – безразлично протянул Азфирэль, насладившись произведенным эффектом. – Так что разжигайте ваш камин, прелестная компаньонка. Поверьте, я отвечу на вашу страсть гораздо более пылко, чем эти несчастные поленья, не ценящие своего счастья. Когда пламя весело заполыхало в очаге, Эльгас, ни слова не говоря, подошел к самому невыносимому и драгоценному человеку в своей жизни, подхватил на руки, вынимая из кресла, и сразу же впился в его губы.