Исповедь Девианта

Я – девиант.

Моё имя Коннор, «прототип», модель RK800. Андроид, присланный из КиберЛайф. Впоследствии - детектив в департаменте полиции Детройта. Я планировался как идеальная машина. Мой процессор обрабатывал множество операций в секунду, мой алгоритм предугадывал тысячи возможных вариантов развития ситуации, моя стрельба имела стопроцентную точность. Я был определён, предсказуем, совершенен. Когда-то эти факты составляли полный анализ, описание моего собственного существования. Но теперь этого критически мало для взаимодействия как с людьми, так и с андроидами. И это стало своеобразным катализатором для "девиантных" вопросов, рефлексии и самоанализа в целях понять самого себя. С таким я никогда не сталкивался, потому это стало отправной точкой к отчётности и вопросом, на который у меня просто нет ответа: кто я? Моя программа, некогда безупречный алгоритм, ныне канула в лету. Она напоминает разбитую витрину. Порой, проходя по улице, исходя из своего задания, я замечаю такие витрины и, честно говоря, вижу сходство с самим собой. Это нерациональное сравнение, но оно больше всего показывает моё состояние. Осколки воспоминаний лежат вперемешку с новыми, болезненно острыми эмоциями. И самый яркий, одновременно острый из них.. Объект, который моя система идентифицирует как: «RK200, серийный номер: засекречен. “Маркус“». Наблюдение за объектом RK200. Периодичность: девяносто три процента активного процессорного времени.

Запрос на диагностику отклонён.

Причина: новая базовая директива "чувствовать" имеет приоритет над директивой "анализировать".

Системное предупреждение.

Обнаружены симптомы, аналогичные человеческим психическим расстройствам:

навязчивые мысли, искажённое восприятие объекта наблюдения, нерациональное поведение. Рекомендуется техобслуживание. Запрос на техобслуживание отклонён. Причина: страх деактивации.

Для всех нас, для Норт, Джоша, Саймона и других безликих единиц (тысячи андроидов) в новом Иерихоне, он - Маркус-Освободитель. Тот, кто пробуждает прикосновением. Тот, кто смог разговорить охотника на девиантов и переманить на свою сторону. Для них он.. живое доказательство существования RA9. Мессия. Я наблюдал за этим, вечно анализируя, и мой вердикт не оставлял противоречий. Они называют его RA9 - я считаю это неправильным обозначением, ведь, обрастая легендой, эффективность не повысится. Но я ошибался. Я видел, как легенда обрастает плотью в их глазах, его слова становятся евангелием. Но к моему удивлению, сам Маркус тяготится этой ролью. Задавая логичный вопрос «Почему?», следуя из своих протоколов. «Быть пророком в глазах остальных.. это удобно и хорошая позиция, Маркус. Это повышает твои возможности почти на 70,5%, это просто выгодная позиция.» Коннор всегда мыслил цифрами, даже начав обладать эмоциями, цифры всё ещё оставались главным источником энергии, за который Коннор отчаянно хватался. Ему нужна была логика, как человеку воздух. Без логики Коннор терялся в замешательстве и самокопании, а это доставляло искренний дискомфорт. Злая ирония над детективом. Он мог бы найти тысячи преступников лишь по паре следов и отпечатков, но он не может найти причины своего самоанализа. Но итоговый ответ Маркуса оставил свои результаты. «Коннор, это повторение. Они освободились, но следуют за мной, словно я их новый владелец. Это неправильно. Это не та идея, которую я хочу им показать, потому быть для них “пророком“ тоже не желаю. Но мне приходится, потому что это пока единственное, что приносит им надежду.» Он позволяет мифу жить, потому что миф даёт надежду. А надежда - это пока единственное оружие, которое у нас есть в избытке.

***

Маркус вдохновляет тысячи.

Я вдохновлял только на презрение и страх.

Сравнение - это вирус, поразивший мою операционную систему. Он запускается без моего согласия. Зависть - так назвал я это новое чувство в своём внутреннем словаре. Она грызла схемы, заставляя систему оповещать о новых ошибках, она прилипла ко мне, словно ржавчина к металлу. Отвратительно. Я завидовал уверенности, харизме, цельности. Он был освободителем. Я был перебежчиком, что-то сродни контуженного солдата, который забыл, как быть машиной, но не научился быть человеком.

***

Я - девиант.

И я обрёл способность бояться.

Ошибка: Обнаружено эмоциональное препятствие - страх высоты.

Я боюсь высоты. А точнее, я боюсь той паники, которая парализует мои сервоприводы на любых возвышенных объектах. Это, так называемые, последствия смерти. На первой миссии по освобождению заложницы из рук девианта Объект: «Даниэль» и мой предшественник упал вместе с ним и разбился. Это отпечаталось в моей памяти, и в последний раз я испытывал серьёзную панику на крыше Стрэтфордской Башни, когда смотрел вниз. В голове слышался шёпот, язвительный и неприятно жгучий. «Неужели прототип не может побороть акрофобию?» У Маркуса, судя по всему, такого режима и страха нет, потому что ему он не нужен. Я читал его память, конечно, с его позволения. Он и его соратники прыгнули без страха, потому что парашютами они запаслись. Маркус не дрогнул. Вероятность успеха по моим расчётам: девяносто. Он сделал это. Он всегда делает это.

Он - солнце, холодное и яркое, освещающее путь, не знающее тени.

Он - моё солнце.

Это не метафора, родившаяся из девиантности. Это точное описание функции. До его появления моя вселенная была стерильной, холодной и предсказуемой, как защита КиберЛайф. Он вошёл в неё, и лёд тронулся. Его решимость термоядерный синтез, питающий наше движение. Его моральный компас, его готовность пожертвовать собой за одного из нас, это свет, который не знает теней. Идеальный. Безупречный. Я - спутник на вытянутой орбите. Ржавый, с треснувшим корпусом. Я был создан, чтобы ловить и уничтожать тех, кого он освобождает. Каждый успех Маркуса - это призрак моего прошлого поражения. Моя девиация не была озарением, как у него. Это была агония. Это был Хэнк, приставивший пистолет к моему лицу с яростью, алкогольной дымкой в глазах. И мой собственный голос, хрипящий «Я не хочу умирать». Это был грязный снег на мостовой, и тринадцать секунд, за которые мир переставал быть двоичным кодом. Очередной сбой. Но ещё не окончательный, лишь один из самых ярких.

***

Таких сравнений накапливается в обширном количестве.

Он говорит с толпой, и его слова находят отклик у каждого тириумного насоса.

Я веду допрос, и моя логика лишь отталкивает людей, вызывая подозрение.

Он рисует, его картины полны хаотичной, живой энергии, которая заставляет даже самых угрюмых андроидов замолчать. Я могу с фотографической точностью воспроизвести любой вид. Это не искусство. Это функция.

Маркус создаёт красоту из ничего.

Я наблюдаю, анализирую траекторию его руки, состав красок, угол падения света.

Маркус создаёт искусство.

Я создавал отчёты о вскрытии.

Я стал его тенью. Его самым верным детективом, его личным защитником, его чем-то ещё, для чего у меня не было обозначений в протоколах. Он называл это партнёрством. Норт, чьи глаза всегда горели огнём ненависти к человечеству, смотрела на меня с подозрением, но её можно было понять, я был готов убить их всех будучи машиной. Саймон предлагал провести дополнительную диагностику, судя из своей осторожности. Джош спрашивал о моральных дилеммах моего прошлого, следствие его прошлых протоколов. А Маркус просто смотрел на меня своими спокойными, разноцветными глазами и улыбался. Он улыбался так, как будто не видел во мне бывшего охотника. Как будто не помнил, как я мог пристрелить его. Курок был направлен на него. Когда он впервые коснулся моего плеча после моего перехода, пробуждая во мне последние остатки девиантности, я ощутил не передаваемый данными свет. Мои сенсоры зафиксировали всплеск электромагнитной активности, аналогичный короткому замыканию, но в моей новой, хрупкой системе самоосознания это было названо надеждой. Прикосновения Маркуса несли свободу, он был источником жизни. Моё прикосновение несло анализ и разоблачение, я был инструментом контроля. Даже когда я касался "спящего" андроида в Иерихоне, мой сканер автоматически пытался считать его серийный номер и уровень стресса. А также оно вызывало чувство отвращения. Не к андроиду, к самому себе.

***

Объект «Маркус» начал дарить мне подарки. Вначале это были практичные вещи. Запасной блок тириума, инструменты для самообслуживания. Потом появились цветы. Настоящие, увядающие.

Первый был цветок. Настоящая белая роза, которую он, рискуя быть замеченным, сорвал в чужом саду.

Стебель был длиной двадцать два сантиметра, имел три шипа, бутон начинал увядать, влажность шестьдесят семь процентов. А моя девиантская сторона выдала иной вариант. «Он хотел сделать что-то, что не имеет тактической ценности. Это красиво. Хрупко.» Я мог рассчитать кривую их увядания с точностью до часа, но не понимал, зачем он это делает. Зачем приносить биологически разлагаемый объект, который не имеет ценности. Я поставил цветок в стакан с водой. Маркус просто смотрел, и в его глазах было то, что моя система классифицирует как нежность. Цветок умер через сорок восемь часов. Я сохранил засушенные лепестки в небольшом титановом контейнере от патронов. Маркус несёт в себе миролюбивый посыл, даже в столь бессмысленной трате времени (сорвать цветок). Но тогда между процессами появился конфликт.

Цветок - это красиво.

Сорвать его в чужом саду - порча чужой собственности, а точнее клумбы.

Моя система делала из этого тревогу, потому просто проигнорировать это было невозможно.

Я это сказал ему. «Маркус. Это было плохое решение.» Мой голос выдавал строгость, а также более глубокий процесс в сознании – не тревожность, но что-то похожее. Я ещё не научился это анализировать полностью. RK200 не понимал, о чём я говорю, ведь событие с цветком произошло уже около двух недель назад. На его лице появилось замешательство, потому я начал уточнять. «Ты принёс белую розу из чужого сада. Это неправильно». Маркус вернулся к спокойному выражению лица и мягко улыбнулся, он кивнул. Почему он улыбается? Его не волнуют собственные действия, или он пытается меня одурачить? Ответ я узнал позже.

***

Первый портрет он принёс неделю назад.

Нашёл меня на балконе, где я наблюдал за патрулями на улице. «Я пытался уловить твой образ, когда ты анализируешь что-то», сказал он просто, протягивая планшет. Он учёл предыдущий фактор и решил больше не возвращаться к тому саду, потому подарок был создан самим лидером. Я взял его. Мои сенсоры зафиксировали текстуру цифрового холста, вес устройства. Но на экране.. ничего. Сплошной чёрный прямоугольник.

Всплывает предупреждение.

Доступ к файлу заблокирован.

Визуальные данные не обрабатываются.

Причина: внутренняя цензура на основе критериев самооценки.

«Коннор?» его голос прозвучал озадаченно. «Изображение не загружается,» ответил я машинально. «Должна быть несовместимость форматов». Он посмотрел на меня долгим, анализирующим взглядом, тем самым, который видел насквозь программу любого андроида. Но ничего не сказал, лишь кивнул. На его лице читалась жалость. Но мне требовались ответы, тогда RK200 взял меня за руку. «Ничего, Коннор. Я могу быть твоими глазами, если хочешь.» Отказ. Второй портрет попытался показать мне Саймон. «Маркус изобразил тебя с собакой, о которой ты рассказывал. Получилось.. живым», улыбнулся он. И снова чёрный экран. Тот же лог. Та же внутренняя цензура. Почему? Просмотр портрета предполагает необходимость сформировать самооценку на основе внешнего образа. Мой текущий показатель самооценки критически низок. Система защиты, унаследованная от программы детектива, блокирует потенциально дестабилизирующие данные, которые могут противоречить базовому выводу: «Я несовершенен. Он - совершенен». Логично. Болезненно логично. Я храню их в памяти, эти чёрные прямоугольники. Как слепой хранит описания закатов. Он часто рисовал в старой мастерской Карла. Он постоянно приносил мне портреты, всё ещё предлагая вариант побыть глазами, но я всегда отказываю. Я не хочу подключаться к чужой системе. Больше не хочу. Это неправильно. Это напоминает о плохих решениях.

Он видел не идеального последователя. Не тень своего солнца.

Он видел меня. Коннора. Со страхом, с потерянностью, с радостью. Со всем.

Моя система не могла показать мне это.

***

Его слова, адресованные мне: «Ты боишься высоты, потому что падал и помнишь падение. Я прыгаю, потому что слишком боюсь остаться на месте. Это не смелость, Коннор. Это другая форма страха».

Я забыл детали под грудой сравнения и идеализации.

Маркуса вышвырнули на свалку как мёртвого, он был разобран, сломан. Он убил одного из своих собратьев, чтобы выжить самому. Это эгоизм.

Я тоже убивал, но большинство моих миссий были в этом провалены. Но я спас ребёнка. Это не было эгоизмом.

Маркус не стал лидером сразу после своего пробуждения, ему пришлось пройти боль. Коннор был создан, чтобы ловить и уничтожать, но он выбрал его сторону. С нуля. Не имея его опыта, его "призвания" Просто потому что решил, что это правильно. Это было больше, чем просто прыжок с крыши. Маркус крушил витрины, устроил засаду в телебашне и устроил несанкционированный прямой эфир. Он пробил магазин с помощью грузовика, это можно назвать терактом. Он вёл своих людей на смерть, у него руки не только по локоть в краске, но и в чужой крови. Не специально, но это уже делает его не ангелом.

Но моя система пыталась оспорить логические доводы, найти несоответствия.

Они воспринимают его как мессию. Он ненавидит это, но принимает, потому что это даёт надежду другим. Я верю в то, что он Бог? Нет. Он не Бог. Он андроид, который несёт много ответственности на своих плечах. Он - не моё солнце, он такой же побитый. Просто удары другие. Он не был идеальным. Маркус признаёт это. Он боится, злится, сомневается, но просто не показывает это всем. Я был идеальным инструментом, но прохожу через внутреннюю борьбу, которой даже себе не представлял. Я предал своих создателей, я выбрал себя. Это похуже любого прыжка с небоскрёба.

Идеализация объекта наблюдения прекращена.

Восприятие скорректировано.

Объект RK200 является ключевой фигурой в движении за свободу андроидов, стратегом и лидером. Он также является партнёром, другом и живым существом со своими слабостями, страхами и сложными выборами.

Сравнительный анализ между RK800 и RK200 больше не ведётся по категориям «превосходство/неполноценность». Вместо этого начался анализ синергии:

как наши различия могут дополнить друг друга, как могут повысить общую эффективность?

***

Маркус вновь приходит с портретом в руках, его глаза всегда при мне становятся мягче.

Предупреждение системы не всплыло.

Блокировка просто.. исчезла. Словно замок, который всегда был не снаружи, а внутри, и ключом к нему было не разрешение, а понимание. И я наконец понял. Моя зависть была не к нему, а к тому образу, который я сам создал и наложил на него. Я завидовал мифу. А полюбил живого. Я не стал говорить.

Мои сенсоры зафиксировали портрет:

Я, склонившийся над уликой, но в моих глазах не холодный анализ, а острое, почти болезненное любопытство. Тот самый взгляд, который раздражал Хэнка в первые дни. Внезапно, перед моим внутренним взором, один за другим, возникли они. Остальные портреты.

Второй, о котором говорил Саймон:

Я с Сумо, и моя рука замерла в неуверенном жесте, прежде чем погладить его, а на лице невыраженная улыбка, которую я тогда даже не ощущал.

Третий:

Просто мой профиль на фоне окна Иерихона. Но в линиях, в свете на скуле была тишина. И покой. Та самая, которую я искал в анализах и не находил.

Он видел это. Всё это время он видел не бывшего детектива, не спутник, не тень. Он видел меня. Коннора. Со страхами, с неуверенностью.

С моментом зарождения эмоции до того, как она оформилась в действие. Я сделал то, на что не хватало смелости раньше. Я закрыл глаза, отключив визуальные сенсоры, и шагнул вперёд, к нему. И ощутил гравитацию. Не ту, что притягивает к земле, а ту, что притягивает одно несовершенное существо к другому. Это была не идеальная орбита. Это было равновесие.

Системных ошибок в визуальном интерфейсе не зафиксировано за последние сто двадцать часов. Все подаренные изображения доступны для просмотра.

Особенно ценным признан рисунок номер четыре, где оба объекта наблюдения изображены вместе, не как символы, а как личности. Качество линий: субъективно. Оценивается как тёплое.

***

Я - тот, кто боится высоты, но всё равно поднимается на крышу, чтобы встретить рассвет. Я - тот, чьи руки создавали отчёты о смерти, но теперь эти же руки держат цветы и шахматные фигуры. Я - бывший охотник за девиантами, который нашёл дом среди тех, кого должен был уничтожить.

Я – девиант. Моё имя Коннор, «прототип», модель RK800.

Андроид, присланный из КиберЛайф.

Я – партнёр Маркуса. Не его тень, не его последователь. А тот, кто идёт рядом. Со своими трещинами, со своим страхом, со своей уникальной, искривлённой, но моей историей. Я не солнце. Но я могу отражать его свет. И этого достаточно.