On an Ordinary Day

Если бы кто-нибудь сказал Виктору, что впервые своего будущего партнёра он увидит, когда того арестуют и впоследствии приговорят к исключению из Академии, он бы счёл это полным безумием. И тем не менее Джейс Талис умудрился за короткое время стать неотъемлемой частью его жизни, ворвавшись в неё, словно ураган, и перевернув с ног на голову. В каком-то смысле всё началось одновременно просто и нелепо. Виктора полностью охватила идея, едва уловимая искра, которой оказалось достаточно, чтобы вновь что-то разжечь в нём и, не обращая внимания на слухи, тайком стащить чужой дневник в стремлении прочитать содержимое. Это был далеко не первый раз, когда Виктор нарушал правила, однако с тех самых пор, когда он испытывал желание пойти на риск, прошло немало времени, — как и с тех пор, как в нём зародилась надежда. Эта надежда могла бы заставить поверить каждого, что наука способна выйти за пределы своих возможностей и совершить великое открытие, которого он так жаждал — во имя помощи людям, подлинной помощи. И всё это вспыхнуло в Викторе благодаря всего нескольким словам, прочитанным в дневнике и услышанным из уст человека, которого он даже не знал. Не имело значения, воплотится ли сказанное в жизнь благодаря усилиям Виктора, как и не имело значения, что его имя не будет нигде выгравировано и не останется запечатлённым в памяти людей, если у Джейса Талиса и его исследований вообще есть потенциал для достижения этих целей. И хотя Виктор ни на мгновение не прекращал мечтать о дне, когда запомнится не просто как ассистент профессора, он решил отложить в сторону амбиции и потому действовал по наитию. «Очередная жертва», — раздался тихий голосок в голове, но Виктор предпочёл отмахнуться, прекрасно понимая, что дело не только в нём. Дело не только в стремлении заполучить признание, — и всё же ему было совсем не понаслышке знакомо оставаться в чужой тени. Тени, которую он создал сам, но из которой никогда не сможет вырваться, чего бы ни добился. Виктор знал, почему для общества Пилтовера было удобно видеть его в этом положении, и, если не попытаться что-либо изменить, ничто не убедит это общество поменять точку зрения. К тому же, Виктор был вынужден признать, насколько очарован теориями этого молодого ума. Джейс был гениален, а его характер, который постепенно проступал в сносках среди записей, даже увлёк в какой-то степени и самого Виктора. Джейс казался человеком, состоящим из множества слоёв. Если на одной странице он изображал уверенность, почти близкую к высокомерию, то на следующей был полон сомнений. Верил в науку, что могла привести к магии, и в то же время сомневался в своих способностях или том, как переложить теории в математический и практический язык. Его формулы были, без сомнения, грубыми, но назвать их неверными было нельзя, разве слегка неточными. Там, где недоставало знаний, вероятно, из-за того, что Джейс ещё не закончил обучение, в дело вступал интуитивный подход. В конечном счёте у Джейса был врождённый талант. Джейс, по всей видимости, также имел страсть к рисованию. Наброски и изображения зданий или пейзажей часто прерывали поток теоретических выкладок только чтобы немедленно развить их следом. Виктор даже мог представить Джейса, занятого в своей комнате расчётами, полностью погруженного в записи, и как вдруг того охватывало внезапное вдохновение, заставляя запечатлеть мысль на бумаге, прежде чем она ускользнёт. Виктор прекрасно знал это чувство. В записях были даже целые планы для будущих проектов, и на губах возникла лёгкая улыбка, когда он заметил повторяющуюся страница за страницей аббревиатуру. Так он даже решил подписать каждую страницу, хах. Если решение прийти в квартиру Джейса поговорить изначально было продиктовано словами, что он произнёс в тот же день, сумев пробудить в Викторе научный интерес, то после прочтения дневника Виктор обнаружил, что им движет совершенно иного рода любопытство. Джейс произвёл впечатление интересного человека. В конце концов Виктор не удержался и сам разыскал Джейса. Наверное, это событие должно было стать первым намёком на катастрофу, которая случится спустя всего несколько месяцев. И всё же он оказался прав. Джейс был интересным человеком во многих отношениях. Одно было ясно: он не боялся выражать эмоции. В определённом смысле черта эта вызывала восхищение, пусть и не всегда шла Джейсу на пользу с учётом того, что в проявлении эмоций он сдержан не был. Виктор заметил её ещё с первых слов, которыми они обменялись, хотя не был уверен, что вправе полностью винить Джейса за несдержанность, принимая во внимание состояние, в каком застал его в первый раз. Во второй всё было намного хуже. Виктор, переступив порог квартиры, не ожидал обнаружить Джейса в комнате, где произошёл взрыв. Точнее, ожидал встретить его там, но никак не мог представить, что застанет его на месте уничтоженной стены стоящим на краю обрыва. Любой мог подумать, что ворваться без предупреждения к человеку, готовому вот-вот спрыгнуть вниз, — не самая мудрая идея, ведь смертельно опасно было бы его напугать. Но попытка заговорить и таким образом отвлечь внимание была именно тем, чего Виктор добивался. Не дать название тому, свидетелем чего стал, а, напротив, — задеть Джейса за живое и озвучить то, что обнаружил в записях, оказалось правильной стратегией. И всё же Виктор никогда не смел недооценивать, что подтолкнуло Джейса к такому решению. Даже сейчас он продолжал думать об этом; образ преследовал его время от времени. Такое видишь не каждый день, и порой перед его глазами возникал сорвавшийся вниз Джейс — как произошло бы, опоздай он хотя бы на пять минут. Этот день мог стать чёрным в самом страшном смысле этого слова. Наука рисковала потерять огромный потенциал, но вместе с этим и человечество тоже. Виктор и сам считал, что в его жизни недоставало бы чего-то существенного, не повстречай он никогда Джейса. Однако чаще всего более мрачный и суровый сценарий занимал его мысли, поскольку Виктор теперь знал этого человека и заботился о нём. Гипотетический сценарий, приводивший к тому, что мечта Джейса после стольких лет работы, кропотливого сбора данных, бесчисленных жертв, включая даже собственную репутацию, окажется неосуществимой, а силы и время будут потрачены напрасно. Что было бы, окажись эта гипотеза верной? С точки зрения логики то была странная мысль, ведь к настоящему моменту страх должен был остаться позади. Их идеи вышли далеко за рамки простых теорий, инвесторы — настолько очарованы, что ни один из проектов не испытывал нехватки финансирования. Им предоставили целую лабораторию для собственных разработок внутри стен Академии, несмотря на проделки в кабинете Хеймердингера той судьбоносной ночью. Однако чем больше проходило времени, тем сильнее нарастала тревога. В конце концов когда дело касалось денег и бюрократии, нельзя быть ни в чём уверенным. И совсем неудивительно, что хороший проект оставался просто проектом без чего-либо конкретного. Довольно известный факт, что богатым очень легко всё наскучивает и как сложно удержать их интерес, — когда уже были важны не только цифры или состоятельность идеи. Зависимость от чужой благосклонности являлась той частью мира, которую Виктор ненавидел больше всего, и он с радостью переложил эту ношу на плечи Джейса. Ирония в том, что те же люди, что ещё недавно столкнули Джейса с обрыва практически буквально, теперь внимали каждому его слову. Вовсе не из-за потенциала исследования, способного изменить жизни многих и принести пользу, а лишь потому, что разглядели в нём золотую жилу, и, заполучив её, могли бы набить карманы ещё больше. Привлечение Джейса к публичной деятельности было их способом добиться желаемого как можно скорее. Суд, теперь уже такой далёкий и всё ещё слишком близкий одновременно, день, когда Джейс потерял всё — нет, когда его лишили всего, чем он был. Виктор мог лишь представлять, что Джейс, должно быть, ощущал тогда, насколько униженным себя чувствовал, но он также прекрасно знал, каково это, когда рядом нет никого, кто бы верил в твои силы. И наверное, это было именно той причиной, почему они сблизились настолько быстро, причиной, сподвигшей Виктора цепляться за своё сочувствие в надежде, что Джейс сделает хотя бы шаг назад от края. Виктор был, однако, уверен, что именно благодаря Джейсу открыться и поделиться собственным опытом оказалось удивительно просто. Его поразило, каким пугающе честным и искренним был Джейс в самый хрупкий момент своей жизни, выслушивая человека, будучи знакомым с ним всего несколько часов. Виктор был убеждён: именно честность укрепила их связь, и с того дня и по сей та больше никогда не разрывалась. Пусть Джейс и раздражался поначалу, что показалось Виктору довольно забавным для подшучиваний в перерывах между объяснениями записей, чужая реакция не заставила Виктора покинуть комнату. Казалось, Джейс и сам не мог удержаться от участия в перепалке. Разбавляя язвительные замечания парочкой гипотез, Виктор пытался применить более дружелюбный подход, часто попадая в ловушку собственной неопытности в подобных вещах. Вместе с тем это был первый раз, когда Виктор поймал себя на мысли, что хочет произвести впечатление на кого-то, искренне хочет заинтересовать вне академической сферы. Глубокой ночью, спустя всего несколько часов после того, как они представились друг другу, им удалось объединить усилия и совместно разработать теорию, позволившую стабилизировать кристалл. Тогда Виктора поразила мысль сродни удару молнии. «Вот оно, — подумал он, — он». Вот так ощущается, когда находишь кого-то похожего на тебя, способного тебя понять. Вот что значит быть увиденным. Виктор почувствовал всё это в пылу момента, в моменте, когда осмелился признаться в своих амбициях, признаться, насколько сильно он верит в мечту Джейса. В то мгновение Виктор увидел, как что-то изменилось в собеседнике, словно тот осознал нечто новое, явственно отразившееся в изумлении на его лице. Вероятно, то был также первый раз, когда кто-либо произнёс Джейсу эти слова. И произошло то, чего Виктор никогда не мог ни предугадать, ни тем более надеяться получить. Джейс поднялся со стула и почти ласково положил руку ему на плечо. «Наша Хекстек-мечта» Он поправил его, и Виктор ощутил, как что-то дрогнуло внутри, в то время как губы непроизвольно растянулись в улыбке, а это простое, но такое важное слово зазвучало в голове. Наша. Наша мечта. Наша. Виктор не мог поверить, что лишь ему среди всех людей Джейс даровал эту привилегию. Нет, даже в то, что Джейс решил доверить ему мечту и разделить её с ним, а не просто позволить работать над ней вместе, нисколько не сомневаясь, что мечта принадлежит Виктору так же, как и ему. Виктор был воодушевлён и, пожалуй, даже немного ощущал волнение от мысли, чего они могли бы достичь вместе; на фоне этого проникновение в лабораторию профессора Хеймердингера казалось сущим пустяком в сравнении с человеком рядом, которого он знал всего несколько часов, но с которым уже испытал такой восторг, какого раньше не переживал ни с кем, с человеком, который вселял в него уверенность, что он способен на всё. Он был убеждён, что Джейс испытывал нечто подобное, находя в нём ту же надежду, какую Виктор нашёл в Джейсе. Всё это было неожиданно, и с того дня уже ничто не могло их остановить. Дружба с Джейсом, как всё остальное, связанное с ним, стала неотъемлемой частью жизни Виктора. По этой причине влюблённость в Джейса значительно всё усложнила. Или по меньшей мере то, что начиналось как простое увлечение, со временем переросло в гораздо большее. Виктор совершил ошибку, недооценив проблему, надеясь, что увлечение угаснет само собой с течением времени, однако, чем дольше он работал бок о бок с Джейсом, тем сильнее жаждал его общества. Джейс был красив, и этого Виктор не мог отрицать, столкнувшись с ним при знакомстве, но красота была далеко не единственным, чем Джейс обладал. Он обладал харизмой, настолько естественной, что она обезоруживала даже тогда, когда он не выступал с речами на публике. Виктор был уверен: Джейс не имел понятия, какое впечатление производил, и, ох, если то и было частью его обаяния. В отличие от Виктора, Джейс был буквально рождён для того, чтобы находиться среди людей. Он располагал к себе кого угодно: коллег, инвесторов, воздыхателей всех возрастов и, к сожалению, немало женщин. И всё же никто из них по-настоящему не интересовался Джейсом — ни тем, что он говорил, ни тем, кем он был на самом деле. Их привлекали лишь его присутствие на сцене и маска, которую он носил на публике, и это было самым печальным зрелищем, которое довелось увидеть Виктору, наблюдавшему из-за кулис. Он часто задавался вопросом, как долго Джейс сможет выдерживать такое давление. Казалось, все от него чего-то хотели, но настоящий он никому не был нужен, и то было ужасно, ведь Джейс представлял из себя куда больше, чем казался со стороны. Умный? Абсолютно. Привлекательный? Несомненно. Было бы ложью отрицать, что Виктор поначалу тоже пал жертвой этой поверхностности. Стоило узнать Джейса поближе, как Виктор понял, насколько сильно заблуждался на его счёт. Подобно страницам его дневника, истинное содержание книги под названием «Джейс Талис» выходило далеко за пределы искусной и изысканной обложки. Каждая глава была скрытой жемчужиной: его эмоциональность, доброта и ценности; забота и внимание, которыми он одаривал тех немногих, кого считал по-настоящему важными, и Виктор со временем понял, как ему повезло оказаться в числе этих людей. Поначалу по большей части всё выражалось случайными прикосновениями. Невозможно было не заметить, насколько тактильным был Джейс, но с тех пор, как Виктор обнаружил, что в семье Талис проявлять так привязанность — привычное дело, он старался не думать об этом слишком много. Тем не менее ему всё же пришлось привыкать к этой необычной стороне характера Джейса. Виктор заметил, что, конечно же, не был единственным, с кем Джейс так обращался. Он видел его в компании Кейтлин, юной девушки-подростка, которая время от времени заглядывала в лабораторию. Джейс часто называл её своей младшей сестрой, пусть и не по крови, и с радостью возился с ней. Щекотал или шутливо щипал за щеку, за что всегда получал взгляд, который мог бы убить на месте; или в отместку ему ерошили только что уложенные гелем волосы. Кейтлин явно доставляло удовольствие наблюдать за результатами своей работы, пока Джейс был вынужден укладывать волосы заново. Виктор не привык, чтобы к нему прикасались слишком часто, каковы бы ни были намерения, и, хотя для Джейса подобное было в порядке вещей, он не мог отрицать, какой эффект производили на него прикосновения другого мужчины. Преодолев первоначальные сомнения, Виктору всё же признал, что ему было приятно ощущать тёплые огромные ладони Джейса на себе. Желание, столь долго подавляемое, дало о себе знать снова, и всему виной были знаки внимания со стороны Джейса. Желание, которое не всегда сводилось к простой похоти, желание, о существовании которого он даже не подозревал, — оказаться в объятиях, окружённым лаской, пусть то будет даже мимолётное нежное прикосновение рук. И даже зная, что он не был единственным, кто удостаивался такого рода проявлений привязанности, сердце Виктора не переставало каждый раз замирать от волнения. Со временем его всё отчётливее настигало болезненное осознание, как часто это происходило. Особенно учитывая, что некоторые прикосновения предназначались, казалось бы, исключительно Виктору. За все месяцы знакомства он не мог вспомнить хоть кого-то, кого Джейс касался столь часто и уж тем более в районе поясницы. Если эти касания поначалу заставляли недоумевать, то теперь Виктор начал их ждать, научившись предсказывать точный момент, когда рука Джейса коснётся его. Впрочем, способность предугадывать нисколько не упростила ситуацию. Объятия Джейса, однако, были тем видом прикосновений, от которых перехватывало дыхание каждый раз, и простыми дружескими объятиями они не казались. Джейс прижимал его к себе так крепко, будто хотел раствориться в нём, с такой силой, что было невозможно не почувствовать глубину его искренних чувств, даже если бы Виктор и захотел. Когда Джейс впервые заключил его в объятия, он лишился дара речи, ощутив жжение в глазах, а затем острое желание повторить эти объятия снова. Каждый следующий раз подводил его к опасной черте, грани, которую снова и снова обещал себе никогда не переступать. Но, видит Жанна, Виктор часто спрашивал себя, что было бы, протяни он руку, чтобы осуществить желаемое — хотя бы единожды не позволить Джейсу отстраниться. Виктор нередко задавался вопросом, не обманывает ли его собственный разум в попытке ухватиться за хрупкую надежду. За какую именно, и сам не до конца понимал. В конце концов, он не искал отношений. И только по этой причине, ни по какой другой, мысль признаться Джейсу в своих чувствах оказалась заперта в укромном уголке его сознания вдали от реальности. Тем не менее Виктору льстило быть объектом такого внимания, и это, он был уверен, не осталось не замеченным Джейсом, поскольку тот, похоже, вовсе не боялся вторгаться в его личное пространство. Например, когда касался щеки, склоняясь над рабочим столом чтобы взглянуть, над чем он работал, оставляя в полной растерянности ощущением своего дыхания на коже, которое сопровождало Виктора остаток дня. Затем прикосновения стали сопровождаться маленькими, личными проявлениями заботы. Часто случалось так, что Виктор просыпался после продолжительной ночи в лаборатории, укутанный детским одеялом Джейса. Одеяло, которое довольно быстро стало неотъемлемой частью лаборатории и, как следствие, в какой-то степени и самого Виктора. Джейс решил оставить одеяло здесь, и они делили его между собой время от времени, когда возникала необходимость. Он быстро запомнил привычки Виктора или то, что он отдавал предпочтение цельному молоку, а не кофе. Судя по всему, Джейс был тем человеком, которому можно было озвучить свои предпочтения лишь один раз и больше он никогда их не забывал. После Джейс уловил тягу Виктора к сладкому. Не следовало удивляться — умение быть наблюдательным было частью их работы, и всё же он странно посмотрел на Джейса в первый раз, когда тот принёс ему кусочек торта. Без особого повода. Просто потому, что случайно проходя мимо кондитерской, подумал о Викторе, — по крайней мере, так Джейс сказал. Виктор тщетно старался игнорировать, как сердце пропустило удар в ответ на сказанное, но всё же не мог сдержать улыбки. Вскоре у них появился некий ритуал. Теперь он совершался так часто, что в лаборатории незаметно и сама собой установилась своего рода игра. С определённого момента Виктор, полностью доверяя Джейсу, стал протягивать руку, не отрывая глаз от своей работы, когда тот бесшумно подходил к нему. Зная, что каждое утро Джейс обязательно покупает что-нибудь в той самой кондитерской, которую он так обожал, Виктор, не отвлекаясь, брал угощение с тарелки. Подносил ко рту, довольно мыча от сладости, растекающейся на языке, и лишь потом распознавал по вкусу и консистенции, какую выпечку Джейс выбрал для него этим утром. Вскоре Джейс выучил его предпочтения, и Виктор всегда замечал, как возвращаясь на своё место, тот не мог скрыть довольной улыбки, расползающейся по лицу. Виктор по-прежнему помнил, когда понял, что попал в безвыходную ситуацию. Это произошло, кажется, в один из тех непримечательных дней: Джейс ворвался в лабораторию, вернувшись со встречи с советницей Медардой, которую извещал о ходе их работы, и, казалось, был в куда более приподнятом настроении, чем обычно. Виктор старался скрыть своё раздражение, возникающее из-за явного стремления советницы вести аудиенцию. Впрочем, ничего другого он и не ожидал от неё, как и от всех остальных из её окружения. Он знал, что люди видят в Джейсе, а советница Медарда была частью Совета — краеугольного камня Пилтовера и олицетворения всех идеалов города, которые, однако, не были лишены изъянов. И всё же молчание во время разговора с Джейсом, когда тот рассказывал ему про эти встречи, было вызвано по большей части нежеланием выдать горечь, что Виктор испытывал при мысли о них двоих наедине. В уголке своего сознания Виктор знал, насколько нелепой была эта мысль. Он знал Джейса достаточно хорошо, знал, что тот всегда ставит работу на первое место, а значит, встречи по своей сути были деловыми, однако каждый раз, когда Виктор думал о них, воображение подсовывало уж слишком недвусмысленные образы. В действительности Советница Медарда стала всего лишь невольной жертвой его ревности, которая была направлена на каждую женщину, пытавшуюся привлечь внимание Джейса, из опасения, что рано или поздно кому-то из них это удастся. Конечно, ситуацию усугубляло и то, что сама Советница Медарда была чересчур фамильярной, и к этому всё ещё было нелегко привыкнуть. То, что её мотивы отличались от мотивов Джейса, не означало, что её поведение не влияло на людей. В общественной и политической жизни, которую она вела, подобная манера стала распространённым приёмом, используемым для проявления благосклонности или лести в отношении своих оппонентов. Тем не менее Виктор не винил её: это в общем-то не отличалось от того, как вело себя большинство людей в Пилтовере; каждый вынужден был делать то, что необходимо для выживания, пусть одни и находились в более выгодном положении, чем другие, но всё же Виктор заметил — такое проявление внимания было обращено и к Джейсу, а Джейс не был склонен намеренно доставлять неудобства тому, кто ему нравился. Виктор не был слеп, и, разумеется, ни для кого не было секретом, что Джейсу нравилась Советница Медарда. Однако, в конце концов, какая разница? Это было не его дело. — Ты просто обязан пойти со мной. Виктор стоял перед доской, когда до него донёсся звук приближающихся шагов. — Куда? — Он нахмурился, услышав сказанное, и повернулся к вошедшему Джейсу. — По случаю годовщины основания Академии будет приём с участием самых влиятельных людей города, — объяснил Джейс, взволнованно жестикулируя, и подошёл ближе. — Мэл сказала, я не могу упустить возможность прийти, и пригласила меня. Мы обязаны, наверняка там будет много состоятельных людей из нашей сферы. Мэл? С каких пор он зовёт её по имени? — Ты пойдёшь, Джейс, она пригласила тебя, — подчеркнул Виктор, стараясь не выдать в голосе мрачное предчувствие, поселившееся в животе. Джейс замер и отрицательно покачал головой, улыбнувшись. — Это не имеет значения, она сказала так потому что тогда были только я и она. Виктор со всей силы сжал трость, почти до боли. Не напоминай мне. — Уверен, она будет рада, если и ты придёшь тоже. Виктору пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. Он сильно подозревал, что всё было совсем не так. — Джейс, — вздохнул Виктор. — Что? — Мы уже это обсуждали. Ты отвечаешь за публичную сторону нашей работы. У меня нет намерений посещать такого рода мероприятия. — Но мы же партнёры, нам важно делать подобные вещи вместе. Это могло бы открыть перед нами множество дверей, — напомнил Джейс, скрестив руки на груди. — Согласен, и именно поэтому ты лучшая кандидатура на эту роль, — со всей откровенностью произнёс Виктор, одарив его лёгкой улыбкой. — Тебе лучше удаётся ладить с людьми, чем мне. Он не сомневался в искренности своих слов. Если на то пошло, Джейс и правда снял с его плеч непосильный груз. Кроме того, он не был уверен, что справился бы, даже если бы попытался. Виктор был человеком науки, а не сцены, и он с трудом представлял, как можно было непринуждённо и обстоятельно разговаривать со всеми этими людьми за пределами безопасных стен лаборатории или аудитории в Академии. Находиться в тени Джейса было проще, даже легче, поскольку порой лучше оставаться незамеченным, нежели ощущать себя ущербным в глазах других. Так что, как бы абсурдно и раздражающе то ни было, замкнутый мирок, в который его заключили, в чём-то был полезен и самому Виктору. Никто не стал бы задаваться вопросом, почему его нет, потому что никто и не ожидал увидеть на мероприятии. — Моя роль в лаборатории, поэтому мне здесь самое место. Джейс раздражённо поморщился, как только эти слова слетели с его губ. — Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты так говоришь. Виктор знал, однако это нисколько не умаляло правдивости его слов. Он закатил глаза, но всё же наклонился ближе, надеясь хоть немного успокоить его. — Не переживай на этот счёт, это был мой выбор с самого начала, и мне всё равно. Просто иди и развлекайся и, раз уж будешь там, выжми из них как можно больше денег. Последняя фраза, по-видимому, вызвала искренний смешок со стороны Джейса. — Как пожелаешь, — Джейс уступил, затем, положив руку на плечо, добавил: — Но хотя бы пообещай, что подумаешь об этом. Виктор поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом, пытаясь отвлечься от ощущения руки на нём, однако тут же отвёл глаза, застигнутый врасплох проявлением нежности. — Ладно. Джейс кивнул и ушёл, сообщив, что заскочит в свою квартиру переодеться. Виктор не собирался идти, но всё же голосок в голове подталкивал попробовать хоть раз, и его неожиданно соблазнила идея появиться рядом с Джейсом. Не только из-за гордости, порождённой чувствами к нему, но и потому, что отчасти он задумывался над тем, как бы ощущалось изумление на лицах каждого в зале. Так он и сдался, утешая себя, что если вдруг станет некомфортно, то можно быстро ретироваться к себе и вернуться к прежней идее: никуда больше не выбираться. Но как только Виктор переступил порог зала, он не смог подавить то самое навязчивое ощущение отчуждённости, несмотря на годы, проведённые в Академии. Ему была невыносима сама мысль, что он по-прежнему испытывает это чувство, а эти люди имеют власть над ним. Особенно после того, как он доказал свою ценность и на что способен, сначала сумев привлечь внимание профессора Хеймердингера, а затем и внимание Джейса. Доказал, что даже если бы его интересовала эта жизнь, он заслуживал быть здесь не меньше остальных. Однако неприятное ощущение в животе сменилось странной эйфорией, которая наполнила его, как только Джейс возник в поле зрения. Когда их взгляды встретились, лицо Джейса просияло, и уже одно это стоило всех усилий. Тем более, когда Виктор осознал, что другой мужчина, кажется, не может оторвать от него глаз. Он видел, как тот медленно посмотрел на него снова. А затем ещё раз. Внезапно осознав, как выглядит сам на фоне великолепного, как и всегда, Джейса, Виктор замер в ожидании. Ему начало казаться, что появиться здесь было ужасной идеей. — Виктор! — радостно воскликнул Джейс и поспешно отстранился от элегантной дамы, за что был награждён недовольным взором с её стороны. Виктор постарался не испытывать чрезмерной радости от того, что ему удалось завладеть вниманием Джейса, однако с треском потерпел неудачу. — Ты и правда пришёл. — Да я так, решил приглядеть за тобой здесь, — Виктор пожал плечами, сказав лишь полуправду и умолчав о том, что имел в виду на самом деле. — Не думал, что нуждаюсь в этом, — рассмеялся Джейс, вновь задерживая на нём взгляд. — В любом случае... ты выглядишь просто потрясающе. — Спасибо, — Виктор ощутил, как жар расползается по скулам и пребывал почти в неверии от услышанного, но в то же время был убеждён, что Джейс сказал от всего сердца, а не просто из вежливости. Тем не менее он не мог поверить, как человек вроде Джейса, у которого есть всё, который являл собой воплощение всего, чем Виктор никогда не станет, мог узреть в нём красоту? Когда мысль явиться сюда впервые посетила Виктора, вслед за ней довольно быстро возникла проблема с тем, что надеть. Ему удалось найти кое-что из старой одежды, сохранившейся после первых попыток посещения подобных мероприятий, и вот он предстал перед Джейсом в длинном, тёмно-зелёном сюртуке — характерной для Зауна расцветки, резко контрастировавшей с белоснежной рубашкой, застёгнутой на все пуговицы, и тёмными брюками. Руку, сжимающую рукоять трости, облегала перчатка. Джейс прочистил горло. — Рад, что ты здесь, а то я уже успел заскучать. — Сомневаюсь, — Виктор оглянулся по сторонам. Не то чтобы он считал эту обстановку подходящей для Джейса, однако, по меньшей мере, тот явно наслаждался ею в какой-то мере. Несмотря на первоначальное колебание и нежелание прийти, будучи один, он всегда сиял, оказавшись среди этих людей. И, даже если присутствующие были далеко не самым приятным обществом, музыка, угощения и внимание, которым одаривали Джейса, обладали своим очарованием. — До чего ж досадно, — Джейс забрал два бокала шампанского с подноса у проходившего мимо официанта. — Но раз уж ты пришёл сюда, давай повеселимся. Виктор улыбнулся, когда их бокалы со звоном встретились, и сделал глоток, поддавшись жесту Джейса. Вечер прошёл более-менее спокойно, и ему удалось даже несколько раз завязать разговор с кем-то из профессоров и коллег относительно будущих проектов, по крайней мере, до момента, пока к ним не начали подходить далёкие от академической среды заинтересованные состоятельные люди, заваливая вопросами Джейса. Исключительно Джейса. Виктор старался не принимать на свой счёт, как они демонстративно игнорируют его присутствие, но внутри уже начал закипать гнев. Он не был уверен, заметил ли Джейс перемену в его настроении, и всё же Виктор почувствовал, как тот напрягся рядом с ним. — Что ж, благодарим за интерес к нашей работе, — Джейс перехватил инициативу в разговоре, и его тон совершенно противоречил напускному спокойствию слов. — Вы, возможно, не знаете, но это Виктор. Мой партнёр. Разумеется, эти люди знали, кто он такой, и оба — и Виктор, и Джейс — прекрасно понимали, что происходит. Они просто не удосужились признать его присутствие или не сочли его достойным для того, чтобы обменяться хотя бы парой слов. Виктор повернулся к Джейсу. На его лице застыло суровое выражение, которое ему крайне редко доводилось увидеть. Он не сдвинулся с места, но его осанка заметно изменилась. Стала собраннее, менее расслабленной, словно он намерен был излагать теорию равнодушной публике, а не находился в месте, предназначенном для веселья. Он производил впечатление человека, сохранявшего полную невозмутимость перед лицом лёгкого смущения собеседников, но Виктор знал: Джейс добился своего и был доволен их реакцией. Виктор прикусил нижнюю губу, уловив в словах показную любезность, с которой Джейс их отчитал. Это был не первый раз, когда он слышал, как Джейс кого-то поправлял, однако не мог отрицать: когда тот употреблял слово партнёр в отношении него, в груди всегда разливалось согревающее тепло. Неважно, были они наедине или в обществе и каким бы глупым Виктор ни считал это чувство. Ему льстило знать, насколько высоко Джейс его ценил и никогда не позволял никому забывать о его вкладе в работу. Джейс хотел напомнить им, что между ними нет различий, что они равны, в один из тех редких случаев, когда позволял себе не задумываться о реакции окружающих. Но куда приятнее было осознавать, что даже сейчас Джейс не утруждал себя пояснять что-то окружающим или вносить уточнения, представляя его именно так. Не партнёры по работе. Не партнёры в лаборатории. Партнёры. Просто партнёры, и этого было достаточно, чтобы позволить мыслям блуждать слишком далеко против воли Виктора. Пусть даже всего на мгновение, он наделял слово тем смыслом, на который в глубине сердца надеялся больше всего. Он часто задавался вопросом, что же могли думать окружающие, когда слышали это выражение из уст Джейса. К середине вечера, однако, Виктор начал уставать. Ситуация стала накаляться, когда женщина, которую он заметил ещё как только вошёл, попыталась вновь завладеть вниманием Джейса. К сожалению, она не знала, что выбрала наихудший способ из всех возможных. — Как мило с их стороны позволить ему присоединиться к нам, — проговорила она, переведя взгляд на Виктора, но по-прежнему не обращаясь к нему напрямую. — Не всем ассистентам дозволено посещать подобные мероприятия, однако я прошу заметить, что… — Мой партнёр, — Джейс, не теряя времени, прервал её прежде, чем Виктор успел вмешаться, а в его голос закралась едва уловимая угроза. — Что? — Виктор — мой партнёр, не мой ассистент. — В-верно, — промямлила она с неловкой усмешкой. Виктор стиснул рукоять трости, стараясь игнорировать очередное проявление неуважения. Тем не менее он понимал: если не совладает со своими эмоциями, ситуация рискует быстро стать намного хуже. Джейс всегда заступался за него не потому, что считал, что Виктор не в состоянии сам за себя постоять, а потому что всем было прекрасно известно, насколько дороже Виктору обойдётся сделать это лично. Виктор понимал и, видит Жанна, обожал Джейса за такое проявление заботы — и всё же порой вынужденное молчание было утомительным. Какова бы ни была причина. Кроме того, было нечто иное, более зловещее в словах этой женщины, что заставило Виктора мгновенно напрячься. Его словно пытались поставить на место, напомнить — сколько бы он ни прошёл и каких бы высот ни достиг рядом с профессором Хеймердингером, ему никогда не суждено будет остаться в памяти людей кем-то большим, чем просто ассистент, и никогда прежде это слово не задевало его так сильно, как в этот вечер. Слово, брошенное с насмешкой, чтобы обесценить всё, что было само по себе его достижением в прошлом. Виктор знал, что Джейс без колебаний заступится за него, поправляя каждого, и в этом было что-то трогательное… и наивно с его стороны полагать, что одного этого окажется достаточно. Виктор был благодарен ему, правда, но всё равно не мог избавиться от тревоги. — Мне нужно ещё, — сказал он, демонстрируя теперь уже пустой бокал, и удалился, чтобы вновь налить себе алкоголя. И повторил так несколько раз. С этого момента воспоминания стали более запутанными и разрозненными. Он помнил, как Джейс вскоре присоединился к нему, вероятно, немного обеспокоенный. — Виктор? — Нет, всё в порядке. То не было правдой, однако какой смысл был это обсуждать? Это была не его вина. Виктор заметил, как в глазах Джейса мелькнула тень грусти, будто он мысленно вернулся к их недавнему разговору в лаборатории. — Нет, не в порядке, — произнёс Джейс. — Может, всё это вообще не имеет смысла… может, мне не стоило… Виктор резко перебил его: — Даже не смей. — Виктор? — Как бы я это не ненавидел, нам всё это нужно, — он на мгновение закрыл глаза. — Нашей работе необходимо. И мы не можем всё потерять из-за моего присутствия, из-за меня. Джейс смотрел на него неотрывно и, поджав губы, молча кивнул. — Всё-таки думаю, что стоило бы надеть чёрное, — пробормотал Виктор, стараясь разрядить обстановку. — Почему? — спросил Джейс, уже улыбаясь. — Мы присутствуем на похоронах, — отозвался он. — На похоронах нашего достоинства. — Ну зато музыка бодрая, — Джейс закатил глаза в ответ на драматизм своего партнёра. — Разве не ты сам решил воспользоваться случаем? Когда станет совсем тяжело, просто сосредоточься на мне. Вот это уж точно будет несложно. — Я всё ещё считаю так, однако это не делает мои слова менее правдивыми, — Виктор предпочёл проигнорировать последнее замечание. — Всё зависит от того, как ты это делаешь. — Раз уж на то пошло, мы все здесь ради одного и того же. — Точно. Мы не должны становиться похожими на них. Ты не такой. Скажи мне, что всё это тоже вызывает у тебя отвращение. Джейс. — Взгляни на тех двоих, например, — Виктор указал на двух мужчин, ведущих разговор почти вплотную друг к другу. Им, судя по всему, было за пятьдесят, и сама одежда уже говорила о состоянии их владельцев. Внешний вид излучал богатство и роскошь настолько, что почти граничил с нелепостью. От золотых аксессуаров, выделяющихся на фоне белоснежных костюмов, до уложенных волос. Виктор знал их — видел раньше рядом с профессором Хеймердингером. — Они, должно быть, спорят, у кого больше. Джейс приподнял бровь: — Ты говоришь о… — О банковских счетах, разумеется. — А, ну конечно. Когда они встретились взглядами, то оба засмеялись. Шутка прозвучала по-детски даже для Виктора самого, но удержаться от смеха он всё равно не смог. Смеха с толикой горечи, чуть хмельного и в то же время наполненного благодарностью, что удалось рассмешить другого. Виктору было хорошо, как это часто бывало рядом с Джейсом. — Теперь главный вопрос — кто первым будет целовать кому ноги. — Ой, не знаю, выбор кажется непростым. — Правда? — улыбнулся Виктор, решив подыграть. Ему нравилось, когда Джейс позволял себе быть рядом с ним дерзким. Та сторона его партнёра, которую доводилось видеть немногим. — Что насчёт него? — спросил Виктор, всё ещё держа бокал в своей руке. — Него? — Джейс повернулся к человеку, на которого он указывал. У мужчины была седая борода и такие длинные усы, что они выходили далеко за её края. — Нет, ты только глянь. Я уже это вижу, — продолжил он, затем понизил свой голос в тщетной попытке изобразить чужой: — Прости, дорогая, я не смогу сегодня. Я с утра вычесал свои нелепые, идеальные усы и совершенно не имею права рисковать и сводить на нет свои упорные старания перед всеми этими людьми. Может, позже, если тебе повезёт, я всё же решу испортить их внешний вид, поцеловав ими что-нибудь другое. Виктор разразился смехом. Не просто смехом, а громким, несуразным, широко разинув рот. Тем самым, от которого сотрясалось всё тело, и Виктор был уверен, что снова ловит на себе любопытные взгляды, но в то мгновение ему было всё равно, ведь Джейс смотрел на него так, словно в этом зале не существовало никого дороже его. В месте, где они вели себя абсолютно глупо и, пожалуй, слегка лицемерно. — Ого, ты, должно быть, и правда очень пьян, — Джейс всё равно рассмеялся. — Было не так уж смешно. — Нет, я просто… — Виктор тряхнул головой, краснея. — Неважно. — Ладно, — произнёс Джейс, положив ему руку на спину. — Я провожу тебя до твоей комнаты, и даже не смей смотреть на меня так. Я знаю, на что ты способен, а на что нет, но ты пьян, и я не отпущу тебя одного. — Дело не в этом, — тихо произнёс Виктор, внезапно находя дно бокала куда более интересным, чем всё остальное. Слова не всегда давались ему легко, а эмоции, переполнявшие его тем днём, будто вязли во рту. — Думаю, я просто… не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Джейс посмотрел на него с удивлением, и Виктор не мог его в этом винить. Он знал, что обычно Виктор не стал бы колебаться и ушёл бы к себе; самого Виктора поразило желание, движимое чем-то, чему он тогда ещё не мог дать имени. — Как насчёт того, чтобы перенести вечер в нашу лабораторию? Виктор дал согласие, однако не запомнил, как они добрались до места. Тем не менее, он точно запомнил, как Джейс, оказавшись внутри, предложил поднять тост за бутылкой виски, некогда подаренной и оставленной здесь с обещанием открыть по важному случаю. Услышав предложение, Виктор поинтересовался, что за повод, и Джейс просто ответил, что его присутствие здесь, с ним, уже особый повод само по себе. Виктор решил хранить молчание. — За нас! За тех, кто изменит мир, каким мы его знаем, — Джейс потягивал напиток, сидя за столом рядом, и Виктор подозревал, что тот сам начинает немного пьянеть. Он усмехнулся. — Вы так полны самолюбования, мистер Талис. — Это ещё что? — Что именно? — Мистер Талис? — переспросил Джейс; в голосе прозвучал намёк на обиду из-за упоминания его собственной фамилии. — Ох, — Виктор вновь усмехнулся. — Мне не нравится, — заявил Джейс, поморщившись. — Звучит странно из твоих уст. Виктор закатил глаза. — Поверь, это не делает тебя старше. — Как будто мне есть до этого дело, — продолжил Джейс, и Виктор мог поклясться, что заметил, как у того очаровательно надулись губы. — Дело не в этом. Это слишком официально. Ты называешь по фамилии членов Совета, других студентов, профессора Хеймердингера. Но не меня. Никогда меня. Улыбка медленно сошла с губ Виктора, пока он пытался истолковать выражение на лице Джейса. — Мне это не нравится, — повторил тот. О. Он серьёзно. — Мы гораздо ближе. — Я… — запнулся Виктор, поражённый тем, как легко Джейсу даются такие слова. — Прости, Джейс. Я всего лишь пошутил. — Знаю, — произнёс Джейс, скромно улыбаясь. — Я просто хочу, чтобы ты знал… я так счастлив, что ты мой партнёр. Думаю, мне очень повезло. Нет, это мне по-настоящему повезло. Виктор едва мог сделать глоток виски, и причиной тому был не алкоголь, а то, как близко находился Джейс. Тот придвинул стул, и Виктор вновь ощутил необъяснимый трепет в груди. — Было весело, — Виктор склонился вперёд, перенеся свой вес на трость, чтобы подняться со стула и немного отдалиться от Джейса. — Нам пора идти спать. Однако, как только он встал, из-за алкоголя в крови голова закружилась, заставив споткнуться на месте. Поморщился, неуклюже опираясь на ногу, — боль в пояснице застала его врасплох. Он уже некоторое время замечал, что ему становится хуже. Новые вспышки боли, к которой он не привык, всё чаще возникала, поднимаясь от бедра к спине, и только наклон вперёд приносил немного облегчения. Джейс заметил, как и всегда. Он подскочил на месте, и его ладонь сомкнулась на руке Виктора. — Я в порядке, просто… — начал Виктор, но замолк, стоило Джейсу повернуться и встретиться с ним глазами. Взгляд был прикован к его лицу, полный нежности и в то же время отстранённый, словно что-то внезапно отвлекло Джейса. Казалось, Джейс вовсе его не слышал — ладонь медленно заскользила вверх по руке, пока не коснулась щеки. Виктор затаил дыхание. Каковы были намерения Джейса? Что он искал? Глаза невольно расширились, когда Джейс бережно убрал прядь с его лба. Всего лишь прикоснулся к нему. — У тебя волосы отросли, — заметил он низким голосом, его дыхание было настолько близким, что, казалось, вот-вот коснётся кожи. Виктор моргнул пару раз, словно голос Джейса вырвал его из оцепенения, не осмеливаясь пошевелиться, но ощущая, как щёки заливает жар. Однако, прежде чем он смог полностью осознать сказанное, Джейс вдруг отстранился с серьёзным выражением лица. — Джейс? — Думаю, меня сейчас стошнит. — Джейс, если тебя сейчас вырвет, — со всей серьёзностью сказал Виктор, упираясь ладонью ему в грудь и отталкивая от себя подальше, — меня вырвет вслед за тобой. Джейс рассмеялся искренне, от души, но смех оказался коротким, оборванным посредине, сменившись обеспокоенным выражением. Виктор наблюдал, как Джейс с усилием отступил, лишая прикосновения, и как, попытавшись сделать первые шаги по направлению двери, едва не споткнулся о стул. — Я пойду поищу ванную. И Виктор молча смотрел, как его партнёр, пошатываясь, пересекает комнату. Стоило поднести руку к щеке, он почувствовал, как уголок его рта приподнялся в лёгком неверии. Призрачное ощущение чужих пальцев всё ещё оставалось на коже, и улыбка превратилась в нервный смешок, потому что даже наблюдая за тем, как Джейс силится добраться до двери, Виктор осознал: да, он влюбился. В этого гениального человека, который согласился с ним работать и который в этот момент едва стоял на ногах из-за выпитого. Влюбиться в Джейса было столь же естественно, как и всё, что происходило между ними, и Виктор не думал, что кто-то вправе его за это винить. Это не было чем-то, что он просчитывал заранее, хотя и должен был предвидеть. Было бессмысленно предаваться мимолётной иллюзии, будто его влюблённость сама собой угаснет со временем. …Глухой рык вырвал Виктора из потока мыслей, и он обернулся к источнику звука, успев заметить, как Джейс провёл рукой по волосам, взъерошивая их в раздражении. В лаборатории они просматривали последние заметки, которые они переписывали накануне ночью. А та была долгой, и последствия её были очевидными для обоих. Джейс нахмурился, продолжая упорно теребить волосы, с которых уже давно сошёл гель для укладки. Верхние пуговицы его рубашки были расстёгнуты для большего удобства, пока он сутулился за столом рядом с Виктором. И всё же это нисколько не убавляло его очарования. Виктор проследил, как Джейс опустил руку к лицу и рассеянно почесал щетину, которую в скором времени должен был сбрить, а затем потянулся за кружкой и сделал глоток. Виктор вдохнул и открыл рот в попытке привлечь его внимание, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Джейс уже успел проглотить, и его губы тут же скривились в гримасе. — Слишком сладко, — пожаловался он голосом, сдавленным от отвращения, и отодвинул от себя кружку, чтобы рассмотреть. — Ох. Да уж, ох, — подумал Виктор, ведь Джейс держал именно его кружку. — Прости, — в панике воскликнул тот, с громким стуком возвращая кружку на прежнее место. — Я… я думал, что это… — Джейс, — позвал Виктор, пытаясь успокоить его, хоть и знал, что сам тоже покраснел. — Успокойся, я знаю, это случайность, — продолжил он, отводя взгляд: — К тому же, я ещё из неё не пил. Казалось, можно было бы рассмеяться над забавным выражением лица Джейса, над тем, как спадает напряжение в его плечах, если бы у Виктора не пересохло в горле от осознания собственных слов. Он инстинктивно облизал губы. — А, — Джейс не отрывал от него глаз, пока что-то, казалось, не вывело его из транса.— Что ж, — он прочистил горло и поднялся с места. — Тогда позволь мне загладить вину. Я принесу тебе другую. — Джейс, — почти удивлённо окликнул Виктор, слегка усмехнувшись, — Уверяю тебя, в этом нет необходимости. Другой мужчина будто не услышал — протянул руку и положил ладонь ему на плечо, наклонившись чуть ближе. — Прошу, позволь мне. Эта рука, эта рука. Виктор вздохнул, когда Джейс стал отдаляться, понимая, что переубедить его не удастся. Едва он услышал, как позади закрылась дверь, то облокотился локтями на стол и распластался на поверхности, надеясь забыть о случившемся. Однако не удержался и повернул голову, и кружка вновь завладела его вниманием, словно взывая к нему. Прежде чем мозг успел осознать, что делает, Виктор потянулся. Повернул кружку в руках, держа ровно, и взглянул на то самое место, где рта Джейса коснулась керамика. Виктор, прикусив нижнюю губу, провёл по месту пальцами, стараясь не касаться края из боязни стереть следы. В груди ощущалось необычное стеснение, и было интересно, возможно ли вообще ревновать к кружке. То было тщетно — Виктор понимал, но всё же бросил взгляд в сторону двери. Даже зная, что в лаборатории он сейчас один, он почувствовал необходимость удостовериться. В конце концов, что в этом такого? Это же его кружка. Прежде чем вернулись здравый смысл и способность думать, он поднёс кружку к губам, касаясь ими того места, где мгновения назад побывали губы Джейса. Прижимаясь с большим усилием, чем требовалось, Виктор закрыл глаза и сделал медленный глоток, смакуя каждое ощущение, вызванное теплом жидкости, скользящим по горлу. — Мммм… Стоило со стороны услышать этот звук, раздавшийся изнутри, как Виктор почувствовал стыд, и этого оказалось достаточно, чтобы разрушить волшебство момента. Он широко открыл глаза, поражённый самим собой, а чувство вины оставило горький привкус во рту, вытеснив сладость молока. Лицо пылало, и Виктор с такой силой поставил кружку на стол, что едва не разлил содержимое — будто она резко стала горячей и от неё надо было избавиться как можно скорее, чтобы не обжечься. Всё ещё сидя, он толкнулся здоровой ногой от стола и откатился назад, стараясь увеличить расстояние между собой и этим предметом настолько, насколько возможно. Прижав одну руку ко рту, другой Виктор дотянулся до груди, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. О чём он думал? Жанна, он вёл себя как подросток.

***

След от ручки в дневнике Джейса ощущался шершавым под пальцами Виктора, контрастируя с гармоничностью изложенной на странице теории, рождённой благодаря совместной работе. Слово за словом — Виктор читал, прикасаясь к каждому кончиками пальцев. Он счёл это прекрасным способом сосредоточиться, стараясь не сомкнуть глаз после бессонной ночи в лаборатории. Или, во всяком случае, так всё начиналось. Потом, почти ведомый странной нежностью, уже не мог остановиться. Улыбка не сходила с лица; так же заворожённо, как и в день, когда Виктор узнал о Хекстеке, рука двигалась сама собой — словно он был уверен, что может физически ласкать эту теорию и ум её создателя. Однако, как сильно он ни хотел продолжить чтение, веки горели. Отведя взгляд в сторону, Виктор протёр глаза, пытаясь уменьшить жжение. Он остро нуждался в сахаре. Дофамин, высвобождаемый сахаром, должен был подарить всплеск удовольствия, который помог бы перебороть усталость, а вырабатываемая энергия — сохранить ясность рассудка. Это придавало сил работать, или, по крайней мере, так приходилось убеждать себя каждый раз, когда возникало желание. Оставаясь за столом, Виктор немного отодвинулся, протянул руку и открыл один из ящиков. Достал бутылку мёда, а затем ухватился за кружку, придвигая к себе. Из открытой ёмкости щедро полился мёд, и Виктор продолжал держать бутылку перевёрнутой, не обращая внимания на раздражающую медлительность, с которой густая жидкость стекала вниз. — Виктор. До него донёсся голос Джейса, тихий, на грани шёпота, и Виктор не смог подавить улыбку, заранее зная, что его ждёт, стоит лишь поднять глаза. — Думаю, на сегодня хватит сахара, — в лице Джейса отчётливо читалось недовольство, — или на всю жизнь, в самом деле. — Я сам решу, сколько сахара для меня достаточно, Джейс, — парировал Виктор, не выпуская из рук бутылки. Этот разговор у них был далеко не первым. Стоило признать, Джейс приводил вполне веские аргументы против чрезмерного употребления сахара. Например, что тот вызывает зависимость, а избыток глюкозы, напротив, затуманивает разум и мешает усваивать новую информацию. Тем не менее Виктор знал свой мозг и тренировал его годами; именно так он готовился ко многим экзаменам. И был убеждён, что в его случае мозг просто работает иначе. Налив столько, сколько нужно, Виктор закрыл бутылку и спрятал обратно. Он медленно помешивал ложкой содержимое кружки, словно уже мог ощутить на вкус, и забавлялся чужим взглядом, полным отвращения. Затем сделал длинный глоток, не отрывая глаз от лица Джейса. Виктор быстро облизнул свои губы, довольный получившейся консистенцией. — Идеально. Джейс насмешливо фыркнул и, покачав головой, подошёл ближе. — Что это? — спросил он, склоняясь над столом, чтобы разглядеть. Виктор развернулся к записям и свободной рукой взял листок бумаги, который оставил рядом с дневником Джейса. — Эм, я просто… — он пожал плечами, — записываю кое-какие наблюдения и мысли, навеянные твоей теорией. Надеюсь, ты не против. — Шутишь? Именно этого я и ждал от тебя, — признался Джейс улыбаясь. — Можно взглянуть? Виктор на мгновение удивился энтузиазму, но всё же протянул лист. — Полагаю, да, это ведь твоя работа. — Наша, — напомнил Джейс, взяв лист в руки. Виктор откашлялся и сделал ещё один глоток из кружки. Он смотрел, как Джейс повернулся и, прислонившись к столу, внимательно и сосредоточенно читал. — Это воистину потрясающе, — отметил он, пробегаясь глазами по первым строчкам. Виктор улыбнулся, ничего не ответив. — О. — Что? — тревожно осведомился Виктор, чувствуя, как по коже пробегает озноб. Джейс отличался поразительной наблюдательностью. Он и Виктор прекрасно дополняли друг друга, и в этом слаженном механизме один являл собой то, чем не был другой. Но это вовсе не означало, что Виктору было приятно ошибаться. К тому же испытываемые им новые чувства отчасти подталкивали снова и снова стремиться произвести на Джейса впечатление. — А что здесь написано? — Джейс развернул лист и указал на конкретное место. Виктор приподнял бровь в замешательстве, пока его взгляд не упал на строки. — О, это на моём родном языке, — объяснил он немного смущённо. — Должно быть, я написал неосознанно, извини. Старая привычка. Раньше Виктору часто доводилось применять родной язык на письме, особенно во время занятий в Академии. Немного грустно думать, что ведение записей стало единственным способом продолжать им пользоваться и сохранять живым в своей жизни. Обычно никогда не возникало надобности делиться с кем-то ими, так что вплоть до сего момента не приходилось сталкиваться с объяснением их содержания. Джейс непринуждённо махнул рукой и протянул Виктору другой лист. — Можешь объяснить, о чём здесь говорится? Одной рукой Виктор взял листок, другой отставил кружку и, повернувшись к столу, потянулся за ручкой. — Конечно, я переведу для тебя. — Нет! — выпалил Джейс слишком резко, отчего Виктор невольно вздрогнул. — Я имею в виду, не против ли ты прочитать вслух. — Ты хочешь, чтобы я прочитал как есть? — Виктор нахмурил брови. Он мог поклясться, что заметил румянец, мягко расползающийся на лице собеседника. Джейс застенчиво кивнул. — Да. — Почему? — Мне нравится твой голос, — пожал плечами Джейс. Глаза Виктора расширились от удивления, и он ощутил, как жар затапливает щёки, как что-то плавится в груди. У Джейса был удивительный дар всегда находить нужные слова и говорить их так легко и естественно. — Я… — Виктор сглотнул, стараясь взять себя в руки. — …у меня есть несколько старых газет в комнате. Я мог бы зачитать их тебе. И если я оставлю записи в таком виде, ты не сможешь в них разобраться без меня. Он не был уверен, что именно заставило его произнести это — наверное, искренность в голосе Джейса. Когда тот широко улыбнулся в ответ, Виктор понял, что не ошибся. — Правда? — Джейс был явно тронут. — Спасибо, Ви. — Ви? — А… — тихо пробормотал Джейс, словно только сейчас осознал сказанное. — Это просто прозвище. Я могу перестать называть тебя так, если не нравится. — Нет, дело не в этом… — Виктор отвёл глаза, опуская взгляд на свою трость. — Мне никогда раньше не давали настоящих прозвищ. Джейс улыбнулся. — Приятно, правда? Я даю прозвища только тем, кто для меня важен. А ты мой партнёр, так что… Снова это слово. — Ты тоже можешь дать мне прозвище, если хочешь. Как насчёт «любви всей моей жизни»? — Я, эм… подумаю. Спасибо, Джейс. Джейс кивнул, довольный ответом. Виктора удивляло, что даже малейшие реакции с его стороны приносили Джейсу необычайную радость, всегда поднимая настроение. Два удара раздались один за другим, вырывая его из раздумий, а затем эхом прокатились по комнате. Кто-то постучал в дверь. Виктор снова опустил глаза в записи перед собой, пока Джейс направился к двери. В случае если к ним пришёл профессор Хеймердингер или кто-нибудь, кому требовался отчёт о ходе работы, следовало бы подготовиться. Однако обратно Джейс вернулся один. Он всё ещё стоял у стола, опустив голову, сжимая в одной руке конверт, а в другой два билета. С такого расстояния Виктор не мог разглядеть, что за билеты, но не заметить недоумения Джейса было невозможно. Между бровями залегла глубокая морщинка, взгляд был прикован к бумажкам, будто те его оскорбили, а губы и вовсе скривились в неуверенной гримасе. — Что это? — не удержался от вопроса Виктор, терзаемый любопытством, что же могло вызвать такую реакцию. — Билеты, — ответил Джейс, не глядя на него, — на симпозиум. Теперь настала очередь Виктора недоумевать. Это не объясняло ни странной реакции Джейса, ни того, как у него вообще оказались эти билеты. — Интересный симпозиум? — На самом деле, да. — Тогда что не так? — Она дала их мне в надежде, что мы пойдём вместе, — тихо продолжил Джейс. — Я помню, как её зовут, но почти не помню, чтобы мы вообще много разговаривали. — Кто? — вырвалось у Виктора, и он сразу распознал это ноющее чувство где-то под рёбрами. — Какая-то студентка. Эта реакция, раз уж на то пошло, вызвала ещё больше недоумения. Дело было не в том, что девушка пригласила Джейса на свидание, — в этом-то как раз не было ничего удивительного. Но Виктор не мог понять, почему Джейс выглядел настолько поражённым тем, что к нему кто-то проявил интерес. Возможно, Виктор понял бы такую реакцию несколько месяцев назад, когда даже здравомыслие Джейса ставили под сомнение на глазах у всех, но сейчас? Это было просто абсурдно. — Ты хочешь пойти? — Виктор словно слышал себя со стороны, и, похоже, этот вопрос привлёк наконец чужое внимание. — А? — Джейс очнулся, переведя на него взгляд. — Я имею в виду, ты пойдёшь? — Не знаю, — отозвался тот. — Думаю, мне не стоит, ведь я её даже не знаю. Именно для этого и существуют свидания, Джейс, — подумал Виктор, но вслух говорить не стал. — Так что ты собираешься делать? — задал он вопрос вместо этого. — Если пойду, она посчитает, будто бы я предлагаю ей встречаться. — А ты не хочешь. — Вот именно! — воскликнул Джейс, бросая билеты на стол в раздражении. Чёрт, это ведь и правда был интересный симпозиум. — Я не хочу давать ей ложную надежду, понимаешь? — Ты же сейчас сказал, что не знаешь её, — прошептал Виктор в слабом протесте; его взгляд всё ещё был устремлён на билеты. — Полагаю, мне придётся сказать, что не пойду, — вздохнул Джейс. — Подожди, — вмешался Виктор и сразу же пожалел о сказанном. — Может, тебе и стоит пойти. Джейс моргнул пару раз, а затем повернулся к нему. — Что ты сказал? — Ну, — пожал плечами Виктор, напустив на себя безразличный вид, но вместе с этим ощущая, как сожаление глубоко въедается в кости. — Может быть, для тебя это возможность. — Для чего? — Развеяться, Джейс. Мы торчим в лаборатории целыми днями. Кажется, за эти недели я единственный, кого ты видел. — И что? Может быть, меня всё устраивает. Эти слова заставили сердце Виктора пропустить удар и всё же ещё сильнее убедили, что Джейсу нужно уйти. Контроль над ситуацией ускользал из рук, и какая бы часть Виктора ни ненавидела себя за эти мысли, другая надеялась, что, если Джейс отдалится, вступив в серьёзные отношения, это даст Виктору время примириться с собой и своими чувствами. Сейчас их существование только ставило под угрозу совместные исследования и могло лишить Виктора одного из немногих, по-настоящему значимых для него людей. Как бы ни было больно, возможно, так будет лучше, даже для Джейса. — Это необязательно должно к чему-то привести. По крайней мере, никто не скажет, что он не пытался. — Постой, — Джейс поднял руки перед собой, — ты хочешь, чтобы я ушёл? Виктор застыл. Нет! Жанна, нет. — Я случаем не забрёл в параллельную вселенную, сам того не осознавая? — с иронией в голосе пробурчал Джейс. — Обычно мне приходится убеждать тебя покинуть эти стены. — Это должно отражать всю серьёзность ситуации. Виктор начал подозревать, что упускает что-то из виду. Он не ожидал увидеть Джейса настолько расстроенным при мысли пойти куда-то, и невольно задавался вопросом, не мешает ли ему неопытность в общении с настолько близким человеком понять причину этого расстройства. — Возможно, тебе понравится. Разве не так говорят в этих случаях? — Ты не ответил на вопрос, — возразил Джейс ухмыляясь. К нему явно вернулось хорошее настроение. — Если не хочешь, чтобы я пошёл, то я и не пойду. Что? — Почему это я не должен хотеть? — ответ прозвучал резко, и Виктор отвернулся. — Если ты так переживаешь из-за работы, не волнуйся, я позабочусь обо всём. Он услышал позади, как Джейс фыркнул. — Нет, я не работу имел в виду, я просто… ладно, забудь. Не уходи. — В общем, решено, — Джейс сдался и потянулся за билетами. Останься со мной. — Прекрасно, — кивнул Виктор, оглядываясь назад. Джейс повернулся к нему, постукивая по билетам большим пальцем. Он беззвучно открыл рот и тут же захлопнул. — Прошу, не перенапрягайся, — раздался тяжёлый вздох с его стороны. — Джейс. — И не совершай великих открытий в моё отсутствие. — Джейс. — Всё-всё, ухожу, — Джейс немного приблизился, наклонившись к нему. — Увидимся позже. Виктор молча проглотил ответное «Наслаждайся», чуть не подавившись, не в силах произнести слово, в котором не было ни капли искренности. Джейс сообщил, что заскочит к себе переодеться, а затем покинул лабораторию, по-прежнему наполненную его присутствием, и Виктора, с его пылающим лицом, в одиночестве. Виктор уже ощущал, как непрошенные мысли будут отвлекать его вплоть до конца вечера, не оставляя ни на секунду в покое. Он раздражённо провёл пальцами по своим заметкам, прямо над строкой, на которую Джейс указал ему всего несколько минут назад. Прошло не так много времени, прежде чем Виктор услышал звук открывающейся двери, и его губы сами собой растянулись в улыбке. — Ты что-то забыл? Ответа не последовало. — Джейс? Виктор повернулся к двери, и его вновь встретила лишь тишина, а затем его глаза расширились от удивления, поскольку на пороге стоял совершенно другой человек. Юная девушка встретилась с его глазами всего на мгновение, а затем снова бросила взгляд в сторону коридора. Виктор знал её. Она выглядела немного настороженной и, казалось, спешила протиснуться в приоткрытую дверь и прокрасться в комнату, стремясь привлечь к себе как можно меньше внимания. Словно знала, что попадёт в неприятности, если её застанут бродящей по зданию. Девушка улыбнулась Виктору и, как только вошла, стала осматриваться, видимо, в поисках Джейса. Виктор решил не обращать внимания на странное поведение, всё ещё пытаясь обрести спокойствие, вновь прокручивая в голове недавний разговор. Кейтлин, похоже, ничуть не смущало отсутствие Джейса, она продолжала расхаживать по лаборатории, приближаясь к его рабочему месту. — Зачем вы здесь, мисс Кирамман? — погруженный в записи, Виктор не поднимал головы, стараясь избежать разговора, который длился бы дольше обычных пустых формальностей. — Джейс обещал мне показать ваши последние наработки, — пожала плечами Кейтлин. — Хм, — протянул Виктор в знак согласия. Он понимал природу её любопытства. То был далеко не в первый раз, когда она заглядывала в лабораторию, и Виктор должен был признать, насколько его удивило проявление интереса юной Кирамман к их работе. Джейс рассказывал, какое сильное влияние семья Кирамманов оказала на его собственную жизнь. Кейтлин сыграла немаловажную роль в ранних исследованиях Джейса — тогда она, по всей видимости, была единственным человеком, кто по-настоящему его слушал. Стоило Кейтлин появиться на пороге лаборатории, как от привычной тишины зачастую не оставалось и следа — она любила задавать вопросы, и это с головой выдавало в ней любознательную натуру. Поначалу присутствие Кейтлин стесняло Виктора, поскольку он не привык работать под чьим-то внимательным взглядом. Но её внимание отличалось от того формального, которое он привык получать по отношению к своим тщательно выверенным академическим проектам. Внимание со стороны Кейтлин было слишком близким, слишком искренним, почти наивным. И со временем стало казаться в какой-то степени уютным. Тем не менее Кейтлин обычно не задерживалась надолго — для столь юного возраста она была слишком вовлечена в светские дела своей семьи, кроме того, приходила сюда только тогда, когда здесь был Джейс. Сейчас Виктор старался игнорировать эту довольно значимую деталь, не совсем понимая, как вести себя с ней наедине. Хотя порой Виктору даже нравилось чему-то её учить во время таких визитов, ему, тем не менее, требовалось немного времени, чтобы начать чувствовать себя рядом с ней непринуждённо. Всё же это сильно отличалось от того, когда они с Джейсом работали вдвоём. С Джейсом никто не мог сравниться. Как бы Кейтлин ни нравилось проводить с ними время, Виктор не раз замечал, как часто её одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, она явно разделяла их общее отвращение к светским мероприятиям, а с другой — слишком хорошо понимала груз ответственности и обязанностей, который неизбежно налагала её фамилия. В груди что-то болезненно сжалось при мысли о том, какой путь выберет Кейтлин, когда станет взрослой. — Что ж, его здесь нет. — Сама вижу, — язвительно отозвалась Кейтлин, и Виктор, обескураженный её саркастичным ответом, с трудом сдержал улыбку, прикусив нижнюю губу. — Над чем ты работаешь? — девушка упёрлась обеими руками в стол, пытаясь подсмотреть в записи. Виктор лишь окинул её красноречивым взглядом. — А, да. Конечно. Кейтлин прекрасно поняла, о чём речь. — Ну так куда делся Джейс? — проворчала она, скрестив руки на груди. — Если он думает, что я спущу ему всё с рук, то сильно ошибается. Виктор не удержался и вздохнул. — Он на симпозиуме. — Что, правда? — кажется, его ответ пробудил в ней живой интерес. — А почему ты не пошёл с ним? Виктор неловко почесал затылок, ему не хотелось переживать заново этот момент. — Я… эм… меня не пригласили. — А-а, — выдохнула Кейтлин, хотя и не выглядела сильно удивлённой, — Кто дал ему билеты, советница Медарда? При упоминании её имени Виктор полностью переключил внимание на девушку перед собой, ему стало любопытно и тревожно, что заставило Кейтлин подумать о советнице. — Нет, — он опустил взгляд на дневник Джейса, неподвижно лежавший на столе. — Студентка. Кейтлин приоткрыла рот, как будто собиралась что-то сказать, как вдруг разразилась смехом. — Бедный Джейс! — Что? — Виктор недоумённо нахмурился. — Понимаешь, он… — она немного замялась, подыскивая нужные слова. — Он просто ужасен в подобного рода вещах. — Я не совсем понимаю, мисс Кирамман. — Ты прекрасно понял, о чём я, — хихикнула Кейтлин. — Ты же знаешь, Джейс — он как плюшевый мишка. Огромный такой, слишком искренний и добрый, даже не может понять, когда к нему проявляют интерес. Хорошо. — Я очень надеюсь, что советница Медарда тоже там в поисках нового вдохновения, — заявила она, не дождавшись ответа. — Джейсу так необходимо видеть хоть одно дружелюбное лицо. Виктор хотел было возразить, но Кейтлин не дала возможности. — В любом случае, когда увижу его, всё равно отчитаю. Он искоса посмотрел на неё и, возможно, поддавшись внутреннему возмущению, спросил, пусть уже и знал ответ: — Ваша мать знает, что вы здесь, мисс Кирамман? Кейтлин скорчила гримасу. — Ладно, когда увижу Джейса, скажу ему спасибо, — исправилась она, — за то, что дал мне ещё один повод сбежать и прийти сюда. Виктор покачал головой, ощущая лёгкое веселье, и Кейтлин заговорила снова: — Я знаю её, ну, советницу Медарду, то есть, — она оттолкнулась от стола. — В смысле, моя мать знает её. Кейтлин повернулась, положила руку на стол и стала водить по нему пальцами, вырисовывая воображаемые узоры. — Она красивая женщина, да? Виктор резко развернулся к ней, и, похоже, внезапное движение напугало Кейтлин, отчего она вздрогнула. Пальцы замерли на месте, а сама она отступила, переминаясь с ноги на ногу. — Ну… наверное, да, в общем, откуда мне знать? — протараторила Кейтлин, и её лицо залилось краской. Виктор ничего не ответил, ошеломлённый тем, что ему открылось из её слов. Или тем, как он их понял. Было также любопытно, почему Кейтлин вообще решила довериться именно ему. Скорее всего, Джейс давно был в курсе, пусть ни один из услышанных им разговоров не намекал на это. И тем не менее Виктор внезапно почувствовал себя польщённым доверием, которое теперь объединяло их троих. Он подавил улыбку и, желая развеять атмосферу неловкости, тихо произнёс: — Думаю, не мне об этом судить. Мой взгляд… эм… редко задерживается на женщинах. Кейтлин молча уставилась в ответ, глаза удивлённо распахнулись, когда до неё наконец дошёл смысл сказанного. На её губах возникла широкая улыбка, и Виктор невольно улыбнулся в ответ. А затем неожиданно для себя самого осмелел, решительно пресекая черту, которую запретил себе когда-то переступать: — Ну, возможно, Джейс поможет вам в этом разобраться, если именно на женщин его взгляд чаще всего устремлён. Кейтлин нахмурила брови. — Прости… что? — её смех немедленно заставил его пожалеть о своих словах. — Я-я просто подумал… — О, ты пытаешься выведать у меня информацию о Джейсе? Типа одинок ли он или каковы его предпочтения? Нет! Или всё же да? — Слушай, ты можешь спросить у него напрямую, — начала она, как бы констатируя очевидное. — Он не будет против. — Зато я против, — смущённо заявил Виктор, предательски краснея, но всё же добавил: — И я не спрашивал. — Ну да, наверное, ты прав, он мог бы помочь, — Кейтлин пожала плечами. Разумеется. — Если бы только они его интересовали. Виктор обернулся, успевая заметить хитрую улыбку на губах Кейтлин. — Мне всё равно. — Ага, тогда попробуй сказать, не улыбаясь. Виктор поймал себя на том, что не может сдержать улыбки, уловив намёк в словах Кейтлин. Пришлось откашляться и вернуть своему лицу как можно более нейтральное выражение. — Уже поздно, ваши родители не будут волноваться? — А когда они не волновались? — протянула Кейтлин, открывая дневник Джейса. — И раз уж я здесь, ты мог бы помочь мне с домашкой. Виктор было закатил глаза, однако вид Кейтлин, задумчиво листающей страницы, привлёк его внимание. — Вы разбираетесь в записях Джейса? – спросил он, наблюдая за ней. — Не особо, — с улыбкой призналась она, — Но всё нормально, мне и не нужно. Знаешь, так странно: я слушала рассуждения Джейса об этом всём ещё с самого детства, а теперь он может заниматься своими исследованиями, как и всегда мечтал. Виктор улыбнулся. — И всё это благодаря тебе. Он сглотнул ком в горле, и, хотя не услышал ничего нового, в словах Кейтлин было что-то уязвимое, слишком сокровенное. — До меня уже было положено неплохое начало. — Не в этом дело, — возразила та. — Ты хорошо его понимаешь. Думаю, теперь я знаю, почему он так тобой восхищается. — Чувство взаимно, — выпалил шёпотом Виктор и, услышав её смешок, понял, что сказал недостаточно тихо. — Хорошо, — он попытался сменить тему, ощущая, как щёки всё ещё пылают, — я помогу вам с домашним заданием. Лицо Кейтлин просияло. — Правда? Ты мой спаситель! — Да, э-э, постарайтесь впредь помнить об этом. — Конечно.

***

Первое, что увидел Виктор, разомкнув веки, был потолок. С глухим стоном он поднял голову: в сознании одно за другим всплывали недавние события, которые привели к тому, что он, обессиленный, рухнул на диван. Они с Кейтлин провели вместе остаток дня. Как и обещал, Виктор помогал ей с домашним заданием. Кейтлин была сообразительной юной леди, но всё же подростком, так что ближайшие часы не обошлись без жалоб на геометрические формулы, к которым, судя по всему, она испытывала настоящее отвращение. Когда оба, каждый по своей причине, почувствовали себя слишком измотанными, то решили сделать пятиминутный перерыв, а затем вернуться к заданию с новыми силами. По итогу и Виктор, и Кейтлин оказались на диване, желая немного отдохнуть, и затем Виктор, должно быть, уснул от усталости. Подняв руку к ноющей шее, второе, что он увидел, был Джейс с одеялом в руках. Он сидел перед ним на корточках, глядя виновато и держа одеяло всего в нескольких дюймах от его ног. — Джейс? — позвал Виктор, всё ещё сонный. — Прости, — раздался тихий смешок в ответ, — не хотел тебя будить. Виктор нахмурился. — Ты уже вернулся? Который час? Он попытался выпрямиться, но Джейс не дал ему это сделать, осторожно придержав за предплечье. — А... — коротко предостерёг он, выразительно взглянув на место рядом с Виктором на диване. Виктор проследил за его взглядом и замер, обнаружив Кейтлин, уснувшую прямо на нём — та свернулась калачиком, поджав под себя ноги и устроив голову у него на плече. Он снова посмотрел на Джейса, с мягкой улыбкой поправлявшего на них обоих одеяло. Задержал на нём взгляд, быстро пробежавшись с головы до ног. Джейс и в самом деле переоделся перед симпозиумом — это был один из редких случаев, когда Виктор видел его в повседневной одежде. Несмотря на поздний час, волосы у него были по-прежнему безупречно уложены гелем. Лицо — тщательно выбрито, а аромат лосьона после бритья приятно щекотал Виктору нос. Каким бы он ни был приятным, Виктор всё же немного скучал по запаху кузницы, всегда сопровождавшему Джейса. Он и сам не знал почему, однако был убеждён, что этот запах подходил тому куда больше. Джейс выглядел уставшим, но, возможно, всему виной был поздний час. По выражению лица невозможно было понять, как прошла встреча, и эта неопределённость успокаивала Виктора и вместе с тем раздражала. Во время одного из перерывов Кейтлин вдруг спросила, мол, чем же там занимается Джейс, раз до сих пор не вернулся. Виктор попытался соскочить с темы, заметив, что подобные вещи требуют времени, однако, когда она попробовала уточнить, имеет ли он в виду симпозиум или свидание, решительно заявил, что перерыв окончен. — Ну и, — Виктор не удержался от вопроса, стараясь говорить как можно тише, чтобы не потревожить сон девушки поблизости, — как всё прошло? Джейс скрестил руки на груди и одарил хитрой улыбкой. — О, так ты хотел бы знать. — Замолчи, — пробурчал Виктор, но эмоции выдали его с головой выдали, заставив немного повысить голос. — Может быть, нам лучше… ну ты понял, — шутливо пояснил Джейс, поднимая руку к лицу и изображая рот на замке. — Слишком поздно, — пробормотала Кейтлин, садясь и протирая глаза. — Я уже проснулась. — Прости, Росточек. — Ничего, — заверила она, громко зевая. — Мне в любом случае нужно домой, уже поздно. Кейтлин склонилась к краю дивана подобрать туфли, и Виктор воспользовался моментом, чтобы подняться и взять трость с подлокотника. Он зажмурился, силясь подавить болезненную гримасу, но, конечно же, рука Джейса уже легла на спину. К счастью, Джейс знал, что лучше обойтись без вопросов, но взгляд его был достаточно красноречив. Виктор попытался изобразить обнадёживающую улыбку. Кажется, её вполне хватило — по крайней мере на текущий момент. Он проводил взглядом Джейса, который отошёл, чтобы накинуть одеяло на спинку кресла, и, дав Кейтлин время собраться, неспешно последовал за ним. Заметив его рядом, Джейс улыбнулся, а затем нарушил молчание: — Ничего не вышло. — Что? — Ну, с той девушкой, — объяснил он. — Имею в виду, Эмили. Так её зовут. — Мне жаль, — Виктор не знал, что ещё ответить, пытаясь справиться с облегчением, смешанным с чувством вины. Вероятно, это и должен был сказать друг, испытывающий исключительно платонические чувства. — А мне нет, — признался Джейс, порядком его удивив. — У нас нет ничего общего, кроме науки. Виктор на мгновение опустил глаза — последняя фраза что-то задела в сознании, и с почти обезоруживающей лёгкостью вновь возник давний страх, долгое время нетронутый. Виктор вернулся мыслями к тому дню, когда впервые прочитал записи Джейса, когда они заговорили друг с другом; вспомнил своё желание произвести на него хорошее впечатление, свой скептицизм при первых попытках Джейса завязать искреннюю дружбу. Именно наука изначально свела их вместе. И как бы сильно Виктор ни верил в привязанность Джейса, как бы ни отвечал на неё взаимностью, пусть и по-своему, он часто задавался вопросом, кого тот видит в нём помимо учёного. Это слово, то самое слово, что не переставало его терзать, порождало слишком много сомнений. Часть Виктора и в самом деле жаждала узнать правду, но он не мог найти в себе сил спросить. В конце концов, Джейс никогда не называл его другом. Они были партнёрами. — Да, но разве не так всё начинается? — попытался возразить Виктор, сам не совсем понимая, что пытается доказать. — Нас мало что объединяет, и всё же мы... друзья. Джейс резко развернулся, заставив его вздрогнуть, нахмурился. — Неужели ты и правда такого мнения о нас? Не совсем, — подумал Виктор, но чем дольше смотрел на Джейса, тем больше казалась пропасть между ними. — Что ж, нам ведь весело вместе, и в чём-то мы смотрим на вещи одинаково, но мы абсолютно разные люди. Прекрати. Он и сам не знал, кого пытается убедить — Джейса или себя. Но когда лицо у того потускнело, окутанное тенью грусти, Виктор немедленно пожалел о своих словах. Он увидел, как Джейс отвёл глаза, быстро моргнул несколько раз, а затем снова посмотрел на него и подошёл ближе. Виктор машинально обернулся к Кейтлин — вдруг она всё это видит, — но та была занята, собирая волосы в хвост спиной к ним. Мягкое, но настойчивое, прикосновение ладони Джейса к щеке вернуло его внимание, заставляя встретиться с тем взглядом. — Мы можем быть из разных мест, из совершенно разных семей, но ты, Виктор, ты мой партнёр. И я не могу отказаться от тебя несмотря ни на что. Губы Виктора дрогнули, но он не издал ни единого звука, не в силах протолкнуть воздух в лёгкие. Он не знал, что сказать, да и нужно ли было вообще говорить. Мыслить рационально не выходило. Не после этого признания. Не когда Джейс касался его вот так. Виктор чувствовал, как пылает изнутри, как огонь расходится прямо под кожей, пробирая насквозь. Джейс смотрел таким взглядом, что мог бы расплавить чистейший металл в горне, и сердце Виктора опять затрепетало в том сорванном ритме, в каком сбивалось уже столько месяцев подряд. Поцелуй меня. Поцелуй меня, пожалуйста. Всё это длилось одно мгновение, а затем Джейс вздохнул, убрал ладонь и отвернулся, направившись к своему столу. Виктор несколько раз моргнул, оправляясь от наваждения. Ну конечно, о чём он думал? — Пожалуй, мне лучше вернуться к работе, надо наверстать упущенное время, — голос Джейса звучал будто издалека. — Но сначала я отвезу домой Кейт. Виктор не мог не заметить, как поникли его плечи, как сам он ссутулился, точно усталость, накопившаяся за день, настигла его только сейчас. Было довольно поздно, так что неудивительно видеть Джейса в таком состоянии, но всё же Виктор чувствовал: что-то было не так. Словно он упускал из виду нечто важное. И едва не захлебнулся собственными словами, когда снова заговорил: — Нет, не беспокойся об этом, — ему пришлось откашляться, голос казался сиплым, — я отвезу мисс Кирамман сам. Джейс мельком глянул на него, на лице мгновенно отразилось лёгкое потрясение: — Ты уверен? Виктор лишь кивнул, стараясь выглядеть как можно более убедительным. — Ладно, я не против. — Как и я. С меня хватит на сегодня, я жутко устал, — объяснил Виктор. — Хм, — с сомнением протянул Джейс, будто собирался возразить, но не находил подходящих слов. — Ты точно уверен? — спросила Кейтлин, подойдя ближе к Виктору. — Я живу в верхней части города, это не так близко, и тебе ведь придётся вернуться. — Всё в порядке. Ему нужно было уйти. — Ну если ты и правда хочешь… — Кейтлин пожала плечами, а затем направилась к Джейсу, который теперь стоял к ним лицом, опираясь одной рукой на спинку кресла. Виктор увидел, как она что-то прошептала, и Джейс кивнул с лёгкой улыбкой, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать её в макушку. В груди что-то сжалось — так бывало, когда Виктор сталкивался с невообразимо сложной формулой. Он мог попытаться разложить её на части, рассмотреть издалека, но чем дольше всматривался, тем явственней ощущал, что ответ ускользает из рук. Стоило им выйти из здания, как холод пробрал Виктора до костей. Температура, должно быть, сильно упала за ночь, и он инстинктивно сжался, пытаясь согреться. Ухватившись покрепче за рукоять трости, он двинулся вперёд и успел обернуться ровно в тот миг, когда Кейтлин пыталась усмирить волосы, разметавшиеся от внезапного порыва ветра. — Нам лучше поторопиться, — заявил Виктор, открывая дверь кареты. Ничего не ответив, Кейтлин торопливо запрыгнула внутрь, желая как можно скорее оказаться в тепле. Виктор сощурил глаза, когда ветер снова ударил в лицо, и последовал за девушкой. Он тяжело плюхнулся на сидение напротив, и тело тут же отозвалось ноющей болью — давали знать о себе и резкий холод и отдых на диване в неудобной позе. Как только Виктор дал указания кучеру, карета двинулась с места; от резкого движения Виктор выдохнул — он и не замечал, что сдерживал дыхание до сего момента. На миг он почувствовал на себе взгляд Кейтлин, но она ничего не сказала и отвернулась к окну, разглядывая улицу. Виктор последовал её примеру, погружаясь целиком в созерцание проплывающих мимо зданий. И хотя движение размывало пролетающую за окном картинку, он ещё какое-то время наблюдал знакомые очертания, пока неприметные лавки и дома не уступили место величественным особнякам, расположенным в квартале, который он никогда не планировал посещать. Лишь порывы ветра нарушали тишину, время от времени сотрясая карету. Зевок Кейтлин заставил Виктора переключить внимание на неё. Неуклюже сползая вниз по сиденью, она, видимо, с трудом боролась со сном. — Надеюсь, столь позднее возвращение домой не вызовет у вас проблем. — Как-нибудь выживу, — коротко улыбнулась Кейтлин. — Я поеду быстрее, иначе не избежать снежной бури, — достаточно громко, чтобы его услышали, сообщил им кучер. — Хм, — согласно хмыкнул Виктор. Погодите, что? — Снежная буря? — переспросил он. — Да, — подтвердил кучер, — похоже, прогнозируется сильная метель, где-то между сегодняшней ночью и завтрашним утром. Снег в Пилтовере? В это время месяца? Виктор снова бросил взгляд наружу и потянулся открыть окно. Он высунул руку, подставляя её кверху, и вздрогнул от холодного прикосновения. Отдёрнув ладонь, Виктор понял, что пальцы были мокрыми. Снежинки. Снег. Джейс! — Стойте, остановите карету! — охваченный паникой, Виктор почти кричал, судорожно вцепившись в кресло в ожидании резкой остановки. — Мы должны вернуться. Кучер подчинился, и когда карета остановилась, Виктор повернулся к Кейтлин. Слова, готовые сорваться с губ, застряли в горле, стоило встретиться с её взглядом. Кейтлин смотрела ошеломлённо. Оба не обратили внимания на недовольное ворчание кучера, слишком поражённые происходящим. — Знаешь, — тихо произнесла Кейтлин. Это был не вопрос, но она всё равно не смогла скрыть удивления в голосе. Не было нужды спрашивать, что имелось в виду, потому что — да, Виктор знал. Он знал, как непросто Джейсу по сей день зимой, какое отвращение всем своим существом он испытывал к холоду и откуда росли корни этого первобытного страха. Виктор знал, что в те дни, когда сыплет даже лёгкий снежок, сам этот факт способен вывести Джейса из равновесия, преображая до неузнаваемости. А снежная буря стала бы для того катастрофой. И ещё Виктор точно знал причину столь сильного изумления Кейтлин. При всей своей общительности Джейс предпочитал держать в тени многие стороны своей личности. Ему всегда было непросто делиться чем-то сокровенным. Часто он избегал тяжёлых разговоров, не желая доставлять другим неудобства, а собственную боль прятал за маской притворной обиды и скрывался в кузнице, пока не станет легче. Открыться кому-либо и рассказать, что на самом деле переживал в день, когда они с матерью оказались на волосок от гибели, объяснить, почему даже спустя годы настолько одержим магией, поделиться тем, какое волнение испытывает при мысли, что их разработки позволят к магии приблизиться — Джейсу всё это давалось нелегко, и оба прекрасно это понимали. — Но мы почти на месте, — возмутился кучер, и Виктор раздражённо проворчал что-то под нос на своём родном языке. — Тебе нужно вернуться к нему, — Кейтлин говорила так, словно в карете они были одни. Глаза Виктора изумлённо расширились. — А что будет с вами? — Я не могу с тобой, — произнесла она, немного придя в себя, и высунулась из окна. — И я почти дома, даже отсюда вижу ворота нашего особняка. Виктор не стал проверять; мысли вращались вокруг слов, сказанных Кейтлин ранее. Ему не дали времени на размышления: девушка уже выскочила из кареты и, захлопнув дверь, повернулась лицом к окну. — Просто… — Кейтлин на несколько секунд затаила дыхание, а затем продолжила: — Просто убедись, что с ним всё хорошо. Виктор молча кивнул, разделяя её искреннее беспокойство за Джейса. Он наблюдал, как Кейтлин быстрым шагом направилась к воротам, обернулась, коротко махнула рукой на прощание и продолжила путь до дома. Не теряя времени, он тут же подал кучеру сигнал двигаться. И всю дорогу не находил себе места, думая о Джейсе: долетают ли до того звуки снаружи? Что он сейчас чувствует? Как бы быстро ни мчалась карета, Виктору казалось, что время тянется мучительно медленно. Когда он наконец ступил на землю, его тут же пробрал холод — температура упала ещё ниже, и одежда теперь совсем не подходила для выхода на улицу. Но Виктор лишь крепче стиснул трость и поторопился к входу в здание, рискуя в любой момент поскользнуться на покрывшем тротуар льду. — Терпеть не могу снег, — тихо пробормотал он, поднимая взгляд на фасад здания в поисках окна их с Джейсом лаборатории. Заметив отсутствие в ней света, ощутил ком в горле и поспешил зайти в здание. Миновав коридор, он замер напротив двери, прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука, отчего волнение в груди стало нарастать сильнее. Виктор решил не тратить время на стук, зная наверняка, что никто не ответит. Он помедлил пару секунд, делая глубокий вдох и отгоняя от себя жуткие картины, которые уже рисовало воображение, а затем толкнул дверь. Виктор остановился в проходе, осторожно приоткрывая дверь и стараясь не наделать шуму. Полоса света проникла в полумрак, позволяя осмотреться. На первый взгляд всё казалось обычным, тишину нарушал только бешеный стук собственного сердца, колотившегося о рёбра. Не на месте оказался всего один предмет — опрокинутый на пол стул. Встревоженный, Виктор быстро пробежался взглядом по лаборатории, пытаясь отыскать Джейса. Рука сама потянулась к выключателю — свет помог бы найти его куда быстрее, — но Виктор вовремя одёрнул себя, понимая, что Джейс мог намеренно укрыться в темноте, находя в ней хоть какое-то утешение. Виктор прошёл немного вперёд и застыл. На полу около дивана виднелась тень. Подойдя ближе, он убедился, что это и впрямь Джейс, сжавшийся в комочек, — и принял твёрдое решение ничего не менять в окружающей обстановке. Он знал, что Джейс никогда не захотел бы, чтобы его застали в таком состоянии, но всё же оставил дверь чуть приоткрытой, впуская немного света из безлюдного коридора. Виктор осторожно подобрался ближе, стараясь ступать как можно тише. Его неровная походка редко оставалась незамеченной, но если Джейс и услышал, то не подавал никаких признаков. Теперь Виктор мог отчётливо видеть, что Джейс сидел на полу, подтянув колени к груди, полностью спрятав в них лицо. Руки обвивали ноги, прижимая их к телу как можно теснее, словно он пытался обнять себя. При всей своей мощной комплекции в этот момент Джейс казался таким маленьким. Виктор остановился в нескольких дюймах от Джейса, и его сердце болезненно сжалось, когда он заметил, что тот весь дрожит. Затем он прислонил трость к подлокотнику, взял обеими руками одеяло и бережно накинул Джейсу на плечи. Тот дёрнулся от внезапного прикосновения, но голову так и не поднял. Виктор развернулся и, уперевшись ладонью в сиденье позади, привалился спиной к дивану, а после медленно сполз вниз, пока не коснулся пола. Пришлось со всей силы стиснуть зубы в попытке сдержать рвущий наружу стон боли, когда ему всё-таки удалось устроиться рядом с Джейсом. Одну ногу Виктор согнул, другую вытянул, стараясь найти положение, которое принесло бы хоть какое-то облегчение в этой неудобной позе, и быть максимально осторожным, чтобы не коснуться случайно Джейса без разрешения. Сделав глубокий вдох, Виктор повернул голову и посмотрел на него. — Джейс, — мягко позвал он, и тот, услышав своё имя, наконец зашевелился. Впервые с момента возвращения в лабораторию Виктор смог разглядеть его лицо. Джейс поднял голову, несколько раз моргнул влажными от слёз глазами, а затем огляделся по сторонам, словно не понимая, где находится. — Виктор? — с трудом выдавил он охрипшим голосом. — Почему ты вернулся? Джейс перевёл взгляд на полосу света, льющегося из коридора, сощурился, а затем вновь посмотрел на Виктора. — Ты знаешь, почему, — отозвался тот. В его тоне не было ни намёка на обвинение, и тем не менее, выражение лица Джейса переменилось. — Прости, — он судорожно сглотнул, будто через силу. — Не нужно извиняться. Джейс нахмурился. — Виктор, тебе не стоит сидеть на полу. Виктор наклонился ближе: — Не говори мне, что делать, Джейс. Не успел он произнести и слова дальше, как в окно со всей силы ударил мощный порыв ветра. Стёкла задребезжали, грохот жутким эхом прокатился по комнате. От неожиданности Джейс подскочил, его рот захлопнулся так резко, что зубы лязгнули с громким щелчком. Виктор с трудом сдержался, чтобы не поморщиться. Ведь Джейсу, должно быть, было больно, но он настолько охвачен ужасом, что, видимо, ничего не почувствовал. — Джейс, — снова позвал Виктор и, удостоверившись, что на сей раз тот не отстранится, положил руку ему на плечо. — Всё в порядке, холод не настигнет нас здесь. Виктор готов был сквозь землю провалиться от стыда за эту фразу, даже для его ушей она звучала слишком нелепо, но заметил, что слова, похоже, немного успокоили Джейса. Услышав их, тот издал сухой смешок, хотя по-прежнему дрожал. Виктор дотронулся его ладони другой рукой, надеясь, что прикосновение принесёт хоть какое-то утешение, но Джейс тут же напрягся. — У тебя холодные руки, — упавшим голосом произнёс он. — У тебя холодные пальцы. — Ох, — Виктор поспешно отдёрнул руки, бросив на них мимолётный взгляд, и принялся тереть о ткань брюк, надеясь, что это поможет согреть их достаточно быстро. — Так лучше? Джейс кивнул. Их пальцы вновь соприкоснулись, когда он схватил край одеяла и наклонился, чтобы накрыть им и Виктора. — Мне не холодно, — слабо запротестовал тот. — Всё хорошо. Я только что с улицы, но уверяю тебя, всё в порядке. — Виктор, — Джейс смотрел на него в упор, в глазах читался упрёк. — Да? — Пожалуйста. Виктор замолк, уловив подлинный смысл просьбы. Джейс нуждался в этом, и он не стал возражать. — Хорошо, — Виктор слегка улыбнулся. — Спасибо, Джейс. Джейс глубоко вздохнул и снова опустил голову, нервно сжимая руки. — Там… там всё ещё идёт снег? Виктор подался вперёд проверить, что же творилось за окном. Стекло было мокрым снаружи, а капли от тающих снежинок образовывали дорожки, стекая к толстой верхушке снега внизу оконной рамы. Ветер, казалось бы, поутих, но не до конца, и время от времени сотрясал окно, заставляя дребезжать. Поймав на себе выжидающий взгляд Джейса, Виктор повернулся к нему и медленно кивнул. — Прекрасно, — измученно выдохнул Джейс. — Какое жалкое зрелище. Что я за взрослый человек, если даже не могу выйти на улицу из-за снега. — Джейс, это не… — начал было Виктор. А затем застыл, заметив, как резко с лица Джейса сошёл цвет. — В-виктор, — прервал Джейс, беспомощно тряся головой; его грудь судорожно вздымалась в рваном ритме. — Я-я не могу дышать, не могу думать... п-помоги мне. Отчаяние в его голосе застало Виктора врасплох. Пожалуй, больше всего пугало, что Джейс не мог сформулировать ни одной связной мысли, настолько его разум был затуманен ужасом. Виктор мог лишь представить, каково это, когда паника захлёстывает тебя целиком, когда собственный разум восстаёт против, особенно, когда на него безмерно полагаешься — чем не предательство старого друга? Джейсу не пришлось повторять дважды, прежде чем Виктор отреагировал. Одной рукой осторожно обнял Джейса за плечи, мягко притягивая к себе, а другой бережно коснулся его щеки. — Иди ко мне, miláčku, — прошептал он ласково, укладывая голову Джейса себе на грудь так, чтобы тот мог слышать биение сердца, а затем с нежностью зарылся пальцами в чужие волосы. — Я здесь, с тобой. Просто сосредоточься на мне и на моём дыхании. Воцарилась тишина, и они оба молчали, пока дыхание Джейса не выровнялось. Виктор продолжал нежно перебирать волосы на его затылке, ощущая, как Джейс делает глубокие, медленные вдохи. Его ладонь расположилась у Виктора на колене. — Откуда ты знал, что это сработает? — спросил Джейс, заметно успокоившись. — От мамы, — просто ответил Виктор, больше ничего не прояснив. Когда Джейс чуть поднял голову и бросил на него взгляд, стало понятно: к этой теме они ещё вернутся. Однако, проницательный, как и всегда, Джейс решил её не затрагивать. Словно почувствовал, что сейчас не самое подходящее время, словно думал о благополучии Виктора даже в такой ситуации. — А что насчёт того слова? — Ммм? — протянул Виктор, полностью растворившись в прикосновениях. — То, которым ты меня назвал раньше. — А... — Виктор почувствовал, как щёки вспыхнули от смущения: он произнёс это слово не думая. Оставалось лишь надеяться, что Джейс не заметил, как его сердце сбилось с привычного ритма. — Это просто прозвище. — А мне нравится, — признался Джейс слегка невнятно. Он не поднимал взгляда, сосредоточенно наблюдая за своими пальцами, которые принялись выводить на колене Виктора круги. Виктор улыбнулся, ощущая, как Джейс постепенно расслабляется в его руках, как напряжение покидает его мышцы, тело становится мягче, а адреналин уступает место лёгкой сонливости. — Ты даже не знаешь, что оно значит. — Оно хорошее? Виктор сделал вид, что задумался. — Да. — Тогда всё в порядке, — Джейс прижался ближе к Виктору, удобно устраиваясь, — мне нравится, как оно звучит. — Ты такой глупый, когда сонный, — усмехнулся тот. — Или пьяный. — В принципе одно и то же. — Может быть, просто у тебя волшебный голос, — рассмеялся Джейс в ответ. Виктор закатил глаза. — Магия — твой ответ на всё, не так ли? — в вопросе отчётливо звучало веселье. — Она спасла мне жизнь, почему бы и нет? — Джейс выпрямился и посмотрел на него. — И у тебя это, кажется, тоже отлично получается. Глаза Виктора расширились, губы приоткрылись. Хотелось сказать что-нибудь — что угодно, столь же значимое, но хватило его лишь на то, чтобы убрать руки и отвести взгляд ненадолго. Ровно настолько, чтобы вернуть самообладание и напомнить себе, что чувства к Джейсу нужно держать при себе. Джейс тем временем устало протёр глаза и вытянул ноги. — Каждый раз, когда начинается буря, — заговорил он, возвращая к себе внимание Виктора, — я снова чувствую себя ребёнком. Испуганным и беспомощным. — Джейс, ты сам сказал, — возразил тот, наклоняясь чуть вперёд, хватая сползшее одеяло и возвращая на плечо Джейса, — ты был всего лишь ребёнком. Ты ничего не мог сделать. Джейс перехватил его руку прежде, чем Виктор успел её отдёрнуть. — Для голосов в моей голове это не имеет значения. Все эти годы я пытался договориться с ними, но я просто… — Ну что ж, — Виктор пожал плечами, стараясь игнорировать тот факт, что они держались за руки, — голосами в голове ты расплачиваешься за свою гениальность. — Разумеется, — отшутился Джейс, — а это значит, что ты их тоже слышишь. — Похоже, это наша общая ноша. Джейс издал тихий смешок на выдохе, широко улыбнувшись и на миг обнажив резцы. В соединении их рук Виктор ощущал, как чужой пульс выравнивается рядом с его собственным, а дрожь растворяется в мягком объятии ладони. Джейс прижал их руки к сердцу, глядя прямо перед собой — в полумрак лаборатории. — Спасибо, теперь мне намного лучше. — Пожалуйста. — Нет, правда, — Джейс переплёл их пальцы. — Спасибо, Виктор. Всё ещё устремлённый на него взгляд Виктора смягчился. — Рад это слышать, Джейс. Джейс неловко откашлялся и отпустил его руку. — Так, а ты когда-нибудь расскажешь, что означает моё новое прозвище? — Новое прозвище? — с улыбкой спросил Виктор. — Полагаю, теперь я просто обязан использовать его всякий раз, когда тебе это понадобится. Джейс кивнул, глядя на него с вызовом: — Уж постарайся. Виктор засмеялся, покачав головой. — Да, miláčku, — заверил он, — может быть, когда-нибудь. Наблюдая за тем, как Джейс прикрыл веки, Виктор сделал то же самое, вслушиваясь в его уже ровное дыхание. Теперь, когда метель улеглась, тишина, нарушаемая только их присутствием, убаюкивала. Всё ещё ощущая призрачное дыхание на коже, Виктор позволил усталости взять верх. Его разбудил чей-то разговор. Поначалу, всё ещё пребывая в полусне, он даже не мог разобрать слов, но вскоре стало понятно, кому принадлежали голоса, и Виктор решил не открывать глаз, оставаясь сидеть прислонившись к дивану. — Прошу прощения, — тихо произнёс Джейс рядом. — Нет нужды, мой мальчик, — Виктор услышал неподалёку лёгкие шажки. — Давай так: я тебя не видел и сюда ещё не заходил. А вернусь через пять минут, как тебе такое? — О, это было бы идеально, — Джейс звучал смущённо, но всё же с облегчением. — Благодарю, профессор. Пристыженный, что Хеймердингер застал их в столь неудобном положении, Виктор не открывал глаз, даже когда закрылась дверь. Он почувствовал движение поблизости, и на мгновение захотелось взглянуть, что происходит. — Теперь можешь перестать притворяться, что спишь. После этих слов Виктор резко открыл глаза и медленно выпрямился, отметив, что одеяло теперь укрывало только его одного. — Я не притворялся. Джейс лишь рассмеялся, затем поднялся с пола и протянул Виктору руку. Отложив одеяло в сторону, Виктор воспользовался подлокотником, с трудом встав на ноги. Подхватив отставленную трость, он двинулся вслед за Джейсом к столу, пытаясь на ходу размять затёкшие мышцы. Джейс вдруг замер посреди комнаты спиной к Виктору. — Спасибо за вчерашнюю ночь. Я знал, что мне повезло иметь такого… друга как, ты. Виктор крепче стиснул рукоять: сказанное Джейсом оставило неприятное послевкусие. Подобно фальшивой ноте в безупречной опере, чья мелодия до этого самого момента держала его прикованным к креслу. Чужеродное, неподходящее слово. Виктор задавался вопросом, чувствовал ли Джейс то же самое, когда произносил его. Теперь он с трудом мог понять, как вообще говорил подобное раньше. Услышать то же самое из уст Джейса казалось неправильным. Виктор приблизился, с радостью отмечая, как на губах зарождается улыбка. — Мы не друзья, Джейс. Джейс повернулся к нему, заметно бледный. — Нет? — Мы гораздо больше, — произнёс Виктор, когда их взгляды встретились. — Мы партнёры. — Да, — и Джейс рассмеялся с самой чудесной улыбкой, которую когда-либо доводилось видеть Виктору; нежный румянец расцвёл на скулах, достигая кончиков ушей. — Да, мы партнёры.

***

Тепло кружки дарило Виктору чувство умиротворения, пока он сидел на диване, уставившись на доску. Сделав глоток своего любимого напитка, постарался забыть о своём прежнем разочаровании от меловых цифр на доске. Джейс всё ещё не присоединился к нему в лаборатории. Его отсутствие давало время заново проанализировать цепочку уравнений вплоть до последнего символа — математические записи приняли окончательную форму лишь на прошлой неделе. Как только Виктор собрался встать, чтобы взять блокнот и проверить, не упустил ли чего, в дверях возник Джейс. По одной лишь тяжёлой, неровной походке Виктору стало ясно, что тот совершенно измотан. Он откинулся обратно на диван, дожидаясь, когда Джейс устроится рядом. На губах появилась лёгкая усмешка — было и так понятно, что последует дальше. И действительно: Джейс медленно добрёл до дивана и тяжело рухнул на подушки. Не говоря ни слова и не теряя времени, повернулся и уткнулся лбом в плечо. Виктор глубоко вдохнул, наслаждаясь приятным ароматом: очевидно, Джейс заезжал домой принять душ, прежде чем прийти в лабораторию. Он едва слышно хмыкнул, отнял руку от кружки и зарылся пальцами в чужие волосы, не отрывая взгляда от доски. С той ночи это вошло у них в привычку. Способ утешить в трудные моменты, несмотря на то, что сам Виктор получал не меньшее удовольствие, перебирая волосы Джейса. Джейс всегда казался счастливым, если Виктор становился инициатором физического контакта, и Виктор сам удивлялся, когда успел стать настолько тактильным. Впрочем, с другими людьми подобного не случалось. Джейс был единственным исключением и единственным человеком, к кому Виктор хотел прикасаться. — Виктор, — громко пожаловался Джейс. — Что такое, miláčku? — Ммм, просто устал, — Виктор услышал улыбку в его голосе. Дыхание смешивалось в тишине, пока Джейс расслабленно лежал на плече Виктора, доверчиво приникнув нему и к его ладони. Вдохи становились медленными и глубокими, постепенно синхронизируясь в едином ритме, пока оба партнёра вновь привыкали к близости друг друга. — Эй, — позвал Джейс снова. — Ммм? — протянул Виктор, притворяясь безучастным. — Давно ты здесь? Прежде чем ответить, Виктор сделал глоток: — Где-то два часа. По правде говоря, он не имел понятия и часто терялся во времени в процессе работы. — Ух, — Джейс выпрямился. — Я всё компенсирую. Виктор пожал плечами, поднялся с дивана и подошёл к столу, ставя на него пустую кружку. Его ничуть не задело опоздание Джейса и, пожалуй, состояние его лучше всего было описать как меланхолическое. Ничто не могло сравниться с тем, как они работали бок о бок; без Джейса рядом Виктор не был тем учёным, каким становился рядом с тем. — Кстати, говоря, — взволнованно продолжил Джейс, — у меня для тебя кое-что есть. Виктор озадаченно нахмурил брови, обернулся. Джейс направлялся к нему, держа что-то в руках. Когда взгляд Виктора зацепился за украшенный бантом предмет, подозрительно похожий на подарок, замешательство только усилилось. Как он вообще не заметил этого раньше? — Джейс? — Знаю, знаю, — Джейс остановился перед ним, — но прежде чем ты что-нибудь скажешь, сначала открой. Через секунду всё станет понятно. Виктор перевёл взгляд с Джейса на подарок и обратно, не до конца удовлетворённый ответом. Он повесил трость на изгиб локтя, освобождая обе руки, и не мог сдержать улыбки, когда взял загадочный предмет в руки. Это определённо была книга. — Джейс, — снова позвал он, проводя ладонью по твёрдой поверхности, по-прежнему скрытой обёрточной бумагой, и окончательно подтверждая свою догадку. Но Джейс в ответ нетерпеливо замахал руками. Виктор вздохнул, зная, что спорить бесполезно, и принялся разворачивать бумагу. Едва он понял, что скрывалось за ней, что-то болезненно сжалось в груди. От нахлынувших чувств перехватило дыхание; Виктор рассеянно бросил бумагу на стол, не в силах оторвать взгляд от того, что держал в руках. Это была и в самом деле книга, но не простая. Заунская детская книга сказок. Виктор ошеломлённо моргнул пару раз. — Что… Как? — Знаю, — промурлыкал Джейс с такой широкой улыбкой, что от неё, должно быть, болело лицо. — Неплохо, правда? — Где... — Виктор даже не смог закончить фразу. — Вообще-то, в библиотеке, — признался Джейс. — Её, правда, нелегко было найти. Наверняка намеренно спрятали, но всё же я подумал, что тебе было бы приятнее читать именно её на родном языке, нежели дурные новости из старых газет. Умный мальчик. — Если кто-нибудь спросит, меня там вчера не было, — продолжил он, посмеиваясь над собой. — Представь, какой удар хватит высокопоставленные лица, узнай они, что в их бесценной библиотеке хранится заунская кни… Его прервал глухой удар упавшей на пол книги. — Ой, — пробормотал Джейс и наклонился, собираясь поднять подарок, но внезапно столкнулся с Виктором, который резко метнулся к нему. Не раздумывая ни секунды, Виктор обвил руками шею Джейса, прижался всем телом. Он отчаянно припал к губам партнёра, запустив ладонь в его короткие волосы и пытаясь удержаться на месте. Поначалу напор был таким неистовым, что Джейс едва не пошатнулся, но вскоре обмяк в его руках и обнял в ответ, подаваясь навстречу. — Ммм, — из горла Виктора вырвался стон удовольствия. Он слегка разомкнул губы, целуя Джейса в последний раз, и отстранился, всё ещё глядя на того из-под полуприкрытых век. Джейс уставился на него в ответ; его губы блестели от влаги. — Ох, Жанна, — тихо выдохнул Виктор, прикрывая рот ладонью и опираясь свободной рукой о стол. От удивления он распахнул глаза, поражённый собственной смелостью, а в голову ударил адреналин, пьянящей волной разливавшийся по венам. — Джейс, я… Но ему не дали времени оправдаться; схватив его лицо в ладони, Джейс ответил на поцелуй с той же страстью. Виктор едва не рассмеялся в поцелуе, когда на секунду они столкнулись зубами, и это был, бесспорно, самый неловкий поцелуй в его жизни. Но он был идеальным. Идеальным, потому что был с Джейсом. Виктор совсем чуть-чуть отклонился назад и улыбнулся, заметив, как Джейс снова потянулся к нему. И ласково провёл ладонью по его щеке, прежде чем вновь прильнуть к губам — на этот раз гораздо нежнее. Пальцы судорожно вцепились в рукав рубашки Джейса, стоило только ощутить, как большие руки стиснули его бёдра, прижимая как можно крепче. Близость горячего, сильного тела заставила Виктора с шумным выдохом податься навстречу, позволяя Джейсу углубить поцелуй. И едва он попробовал того на вкус, как внутри разлилось желание никогда больше не выпускать из объятий. В конце концов им всё же пришлось оторваться друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Джейс счастливо рассмеялся. — Ну как, тебе понравилось? — поинтересовался он, оставаясь всё ещё так близко, что Виктор ощущал его дыхание. — А? — рассеянно откликнулся Виктор, чей разум был поглощён запоминанием каждой детали произошедшего, а в ушах, казалось, шумело бешено бьющееся сердце. — Твой подарок. Настала очередь Виктора смеяться. — Я влюбился в него. — Я рад, — Джейс нежно поглаживал изгиб его талии. — Виктор? — Да, Джейс. Джейс склонился за быстрым поцелуем, словно до сих пор не мог поверить, что ему это дозволено. Он тихо хихикнул Виктору в губы, красивый румянец всё ещё ярко пылал на его щеках. Виктор расплылся в широкой улыбке, сердце его переполняли чувства. — Помнишь, ты как-то сказал мне, что стоит подумать насчёт свиданий? — Не напоминай, — закатил глаза Виктор. — Эй, это была твоя идея. — Да, — признал он, не слишком довольный собой. — Так вот… — Джейс замялся, на его лице мелькнула надежда. — …оно, конечно, необязательно должно быть слишком серьёзным и всё такое, но… — У меня дома. — Ага, — и Джейс залился краской, видимо, осознав, что слишком поспешно ответил. — Ну, если хочешь. — Да, Джейс, хочу, — засмеялся в ответ Виктор. — Прекрасно, тогда я приготовлю ужин, — предложил Джейс. — Ты будешь готовить? — спросил Виктор с удивлением и любопытством. — Могу, — пожал плечами Джейс. — Встретимся лучше здесь и пойдём вместе? — Звучит идеально, — отозвался Виктор, до сих пор до конца не веря, что это происходит на самом деле. — Значит, у нас свидание, — очевидно, Джейс был в схожем состоянии. — Видимо, — кивнул Виктор, позволяя своим пальцам скользить по крепким предплечьям Джейса. Джейс кивнул, затем наклонился поднять с пола книгу и его трость. — Ну, тогда увидимся позже, — он быстро клюнул Виктора в щёку и поспешил к двери. С улыбкой Виктор открыл книгу, принялся бережно листать. Глаза защипало от знакомых названий сказок. Он переворачивал страницу за страницей, с нетерпением выбирая историю, которую прочтёт Джейсу сегодня вечером.