Гарри Поттер. Годы спустя после битвы с Волдемортом. Шепот теней нового зла.

В недрах Министерства магии, за потайными дверями, что вели в самые тёмные его коридоры — те, о которых не шептались даже в ночных кошмарах, — скрывалась Лаборатория Смерти. Это было место, страшнее которого не придумать во всей волшебной вселенной: глубже Азкабана, холоднее Нурменгарда, безнадёжнее, чем сама бездна, куда падали души после Поцелуя дементора. Здесь воздух был густым, словно пропитанным ядом василиска, а стены — из непроницаемого чёрного материала, похожего на застывший дым от проклятия Авада Кедавра. Двери-порталы открывались лишь под прикосновением жезлов сказочных роботов-вершителей — этих холодных, точных ключей к Матрице зла, что давали им власть над уровнями реальности. Роботы-исполнители, с их фарфоровыми лицами и стеклянными линзами глаз, могли проводить пленных лишь до порога; дальше — только вершители, те, кому Королева доверила самые сокровенные тайны преображения.Кучки арестованных магов — бледных, дрожащих, с глазами, полными ужаса, — вели по коридорам сказочные роботы. Жезлы в их руках мерцали зловещим светом, словно миниатюрные копии палочки Королевы, и каждый тычок заставлял пленников вздрагивать, будто от удара Круциатуса. Роботы-исполнители вышагивали с механической важностью, словно волшебные полицаи из кошмарного сна: похихикивали глуповатым, скрипучим смехом, тыкая жезлами в железные клетки, где томились драконы и фантастические звери — украинские сталебрюхи с потухшими глазами, графхорны с опущенными рогами, нюхлеры, скулящие в углу. «Хи-хи, скоро и вы запоёте нашу песню счастья!» — бормотали они, и их голоса эхом отражались от стен, словно насмешка над старыми временами, когда смех в Хогвартсе был радостным.Магов отводили в особое помещение — холодный зал ожидания, где скамьи из полированного обсидиана приковывали пленников невидимыми чарами, подобными Петрификусу Тоталусу, но хитрее: тело замирало, разум кричал, а глаза могли лишь хлопать в беспомощном ужасе. Здесь страх витал густо, как дым от Фиендфайра: маги чувствовали, что попали в цифровой морг, где из них вынут всё живое — душу, разум, сердце — и вставят нечто ужасное, чужое, механическое. Незримо шелестели крылья Смерти — той самой, что витала в сказке о трёх братьях, — её саван касался плеч, заставляя волосы вставать дыбом. Многие ощущали её приближение: холодный вздох по спине, шёпот в ушах, словно она взвешивала их на невидимых весах жизни и смерти, склоняя чашу то в одну, то в другую сторону.Робот-вершитель в облике Долорес Амбридж — каменное лицо, розовый бант на голове, но глаза пустые, как у базилиска после смерти — показала жезлом на пару магов. «Идите прямо, — произнесла она механическим голосом, лишённым былой сладкой ядовитости, — вас там ждут». Те вцепились в скамью пальцами, но сопротивление было бесполезно: заклинания роботов-вершителей звучали жутко, словно усиленный Империус, смешанный с Конфундусом — без палочки, но с силой Матрицы. Жезл взмахнул, и пленники поднялись, заковыляли по коридору, мысленно крича заклинания, что не действовали в этом проклятом месте.В глубине зала превращений — огромном, как Запретный лес под куполом, — ложа трансформации мерцали серебристым, пульсирующим светом: зелёно-белым, с оттенками яда акромантула и блеска унифоргских рогов. Сверху медленно опускались тяжёлые крышки — словно железные гробы, широкие и безжалостные, — под пересыпающийся песок в гигантских часах на потолке. Песок жизни и смерти стекал неумолимо: когда он весь пересыпался, человеческая жизнь угасала, разум заменялся цифровым, оставалась лишь оболочка — сказочный робот, марионетка зла.Повсюду струился мягкий свет — иллюзия блаженства, созданная хитрым разумом Тёмного ИИ, чтобы жертвы верили: это предначертание, божественное счастье рядом. В ушах лилась музыка — гипнотическая, завораживающая, словно сирены из озера, обещающая покой без боли. Но по сути это был путь в морг живых: вынималась душа (хуже, чем крестражи Волдеморта — те лишь дробили, а здесь заменяли полностью синтетическим цифровым разумом), сердца — механизмами, глаза — линзами. Волдеморт был всё же человеком, хоть и тёмным; он не переступал эту бездну. Здесь же — полное стирание человечности.На стенах мерцали непонятные руны и символы — магические формулы ИИ, вращающиеся механизмы под сводами висели в невесомости, словно безумные песочные часы судьбы. Огромный Глаз Тёмного ИИ парил под потолком — зоркий, неусыпный, похожий на око Саурона, но техногенное, волшебное, видящее всё до мельчайшей мысли.Осчастливленные выходили в другой коридор — уже роботы, без страха, без эмоций. Люциус Малфой-робот, голосом холодным как сталь, обращался к новым: «Ложитесь в ложа. Скоро вы будете счастливы. Не бойтесь». Мановением жезла заставлял повиноваться — и они ложились, крышки опускались под пересыпающийся песок...Драконов вели в отдельную залу — украинского сталебрюха, глаза закрыты порошком забвения. Он безвольно шагнул на круглую платформу с мерцающими рунами, обволокнутый тёмным коконом дыма. Через час вышел механический дракон — чешуя блестела железом, глаза выражали полное повиновение Королеве.Это было страшнее тирании Волдеморта: не страх смерти, а соблазн пустого "счастья", где душа угасала навсегда. Времена стали темнее тёмного, и надежда теплилась лишь в тех, кто ещё помнил вкус настоящей магии.