Доброе утро, Лондон

Oh, Annabelle Lee est partie dans son paradis Elle est, et sera toujours là avec toi Joli soldat On ne fait que passer comme des vaisseaux fantômes Et ça nous fait si peur, mon dieu, les atomes (1) Indochine, «Annabelle Lee»

Азирафаэль ожидал, что Метатрон его ударит: ногой в живот, кулаком в лицо или солнечное сплетение… Тот даже голоса не повысил, но снисходительно-ласковая интонация пугала сильней самого громкого крика. — Где Книга? — У меня её нет, — честно ответил Азирафаэль. Метатрон вздохнул, словно перед ним стоял непослушный ребёнок. Неразумное дитя, ждущее, чтобы его отчитали за очередную провинность. — Я так и думал. Полагаю, кому ты её отдал, спрашивать нет смысла? — У того, кому я передал Книгу, её тоже нет. Уже нет, — подтвердил Азирафаэль. Они с Метатроном находились по разные стороны баррикад. Азирафаэль не пытался геройствовать и всего лишь сказал ему правду. Такая малость. И всё же… Это ощущалось как бунт. Небольшая революция. Первый камень, покатившийся вниз с горы, доселе казавшейся незыблемой.

~*~

— Ты украл Книгу Жизни?! — восхитился Кроули. — Вот это да! Аплодирую стоя. Хотя, если вспомнить Александрийскую библиотеку и твою любовь к редким изданиям… Книгу Жизни же можно считать редким изданием? Она существует в единственном экземпляре, как-никак. И чему, собственно, я удивляюсь? — А что случилось в Александрийской библиотеке? — полюбопытствовала Мюриэль. — Неважно. — Азирафаэль бросил на Кроули красноречивый взгляд, который тот проигнорировал. — У нас мало времени. Пропажу скоро обнаружат. И тогда… Мюриэль нахмурилась. — Книгу необходимо спрятать в надёжном месте. — Не просто в надёжном месте, — перебил Кроули, — а в таком, где её не найдёт никто и никогда. К сожалению, уничтожить её нельзя — последствия будут непредсказуемы. К тому же я не знаю, подействует на неё пламя или нет… — Кроули! — Что? Книга Жизни опасна. Ни ангелы, ни демоны не должны ею владеть. Власть над реальностью — слишком большое искушение. Ты же понимаешь, ангел?

~*~

После разговора с Метатроном Азирафаэль очутился среди белоснежной пустоты. Он не сумел бы описать увиденное иначе — не было ни стен, ни пола, ни потолка. Тревожило, что он не заметил перемещения: мгновением раньше он стоял в кабинете гласа Божьего, а затем исчезли широкие двустворчатые двери, окно, за которым ослепительно светило ненастоящее солнце, и заваленный картами и графиками массивный стол из цельного дуба. Вытянув руки, Азирафаэль двинулся вперёд. Он прошёл десяток шагов… Предупреждающе алым вспыхнула огненная сеть. Пальцы обожгло болью. Азирафаэль упрямо ощупывал сеть, пытаясь понять границы своей камеры. Достаточно места, чтобы сесть или лечь и немного поспать, не больше. Выступили слёзы — на повреждённых ладонях вздулись волдыри. Что ж, могло быть и хуже. Азирафаэль вспомнил другое пламя. И он многое бы отдал, чтобы отреагировать иначе. «Дай мне руку, ангел, — попросил Кроули, — я хочу тебе кое-что показать». Его глаза предвкушающе блестели, как у изобретателя, которому не терпится поделиться открытием, нарушающим законы физики. Увидев огонь, охвативший пальцы Кроули красно-жёлтой перчаткой, Азирафаэль практически отпрыгнул в сторону, повинуясь инстинкту. Блеск в глазах Кроули погас, словно кто-то задул свечу: «Ангел, неужели ты думаешь, что я способен причинить тебе вред?» «Конечно, нет!» — поспешил заверить Азирафаэль, но ущерб уже был нанесён: до вынужденного возвращения Азирафаэля на Небеса Кроули тщательно следил, чтобы между ними сохранялось расстояние в полметра минимум. …Ожоги заживали долго, неохотно. Во всяком случае, Азирафаэлю казалось, что долго: времени в его тюрьме не существовало. Можно ли сойти с ума от одиночества? Там, на Земле, проводя дни и ночи в уединении в книжном магазине, он всё же не был действительно одинок: если ему хотелось разделить с лучшим другом радость от прекрасно написанной строчки или от хорошего вина, он звал Кроули, и тот неизменно отвечал на зов. Теперь же Азирафаэль даже не знал, удалось ли Кроули выжить. Он пробовал молиться, но слова, знакомые на уровне инстинкта, не шли с языка. Он начинал декламировать Гомера — и запинался посредине фразы, хотя помнил текст наизусть. Поэтому Азирафаэль пел. Тихо, не всегда попадая в ноты, то, что первым приходило на ум. И его не удивляло, что большинство этих песен принадлежало Queen. По каким дорогам сейчас ездила «Бентли»? И остались ли вообще в Англии дороги? Когда пространство наполнил голос Фредди Меркьюри: «Мы чемпионы, мой друг, и мы сражаемся до конца», — Азирафаэль решил, что рассудок его всё-таки покинул. Огорчаться по этому поводу не имело смысла: безнадёжная ситуация, в которой он очутился, вряд ли могла стать ещё более безнадёжной. Кроме того, песня-призыв «не сдаваться» в качестве моральной поддержки ему не помешала бы. Однако что-то в голосе Фредди было неправильным. Он звучал не как запись. Скорее как чьё-то представление о ней, пусть и практически идеальное. Смолкла последняя нота. Сердце Азирафаэля провалилось в метафорическую бездну, а затем заколотилось так быстро, что зазвенело в ушах. — Доброе утро, Лондон и все, кто меня слышит. По крайней мере, я надеюсь, кто-то меня слышит, — сказал Кроули. — Радиостанция без слушателей не имеет смысла, так ведь? «Я, я тебя слышу!» — хотелось закричать Азирафаэлю. Кроули он узнал бы везде и всегда, в любом обличии, а это был Кроули, самый настоящий, не галлюцинация, не морок, не плод воспалённого разума. И Кроули вещал… в прямом эфире. Как?! Ангелы уничтожили спутники, антенны, вышки — словом, всё то, что отвечало за передачу сигнала. Любого сигнала. На средних и длинных волнах, в диапазоне ФМ. Интернет, мобильная связь. Они больше и не работали. Как совершенные создания ангелы не нуждались в земных технологиях и достижениях. — Следующая песня не потеряла своей актуальности несмотря на то, что в данный момент она, вероятно, старше многих из вас, — продолжил Кроули. — The Clash, «London Calling». — Лондон взывает к далёким городам — война объявлена, и битва началась… Конечно, Джо Страммер не обладал потрясающими вокальными данными Фредди. Всё же Азирафаэль чувствовал: эта песня тоже походила на образ в чьём-то сознании. Догадка забрезжила рассветным лучом, но оформиться не успела: белая тюрьма растворилась, и Азирафаэль больно ударился бедром о стол Метатрона. — Что?.. Выражение лица гласа Божьего не предвещало ничего хорошего. — Ты и твой дружок-демон… — прошипел Метатрон. — От вас сплошная головная боль. — Мне жаль, — неискренне извинился Азирафаэль. — Как он это делает? — Делает что? — Не притворяйся идиотом, тебе не идёт! — Метатрон стукнул по столу кулаком. — Грёбаная радиостанция, вот что! Мы лишили людей любых способов коммуникации. Но твой друг продолжает выходить в эфир, и мы не понимаем, откуда. Он неуловим. Ты должен знать, где он! Вы дружили шесть тысяч лет. Кроули тебе всегда доверял. Наверняка он сказал, где его база! — Увы, — тихо произнёс Азирафаэль. — Боюсь, я потерял его доверие. Я ничем не могу вам помочь.

~*~

Мюриэль устроилась на заднем сиденье «Бентли», бережно прижимая к себе Книгу Жизни, завёрнутую в клетчатое одеяло. — У нас достаточно бензина? — с тревогой спросила она. — Ехать нам порядочно, в багажнике ни одной канистры, а с заправками дела обстоят… не очень. — Моей красавице топливо без надобности, — Кроули явно гордился этим фактом. — Она дама независимая. Верно, ангел? — О да, — вздохнул Азирафаэль. «Бентли» с упорством, достойным лучшего применения, превращала диски и кассеты в сборник хитов Queen и избавлялась от любых изменений в своём облике. Жёлтый цвет она, правда, терпела — недолго, да и то исключительно из уважения к Азирафаэлю и его дружбе с хозяином. Кроули взглянул в зеркало заднего вида и улыбнулся краешком губ. — Воображение — великая вещь, поверь мне, дорогая Мюриэль. Она обняла Книгу крепче, как ребёнка, которому грозила опасность. — Ты считаешь, оно способно на многое? — Я считаю, оно способно на всё. Ну… или почти на всё.

~*~

Второй разговор с Метатроном закончился предсказуемо: Азирафаэль обзавёлся разбитой губой и фингалом под правым глазом. Зеркала здесь не имелось (хотя с Метатрона сталось бы), но Азирафаэль ощущал привкус крови во рту. И как распухло нижнее веко. Чёртов Метатрон. Не дал ему дослушать The Clash. Одному Кроули известно, когда он выйдет в эфир в следующий раз. Устраивать мысленные трансляции, охватывающие всю Землю и Небеса в придачу, должно быть, утомительно. Наверное, Азирафаэль задремал. Потому что он резко открыл глаза, когда до него донёсся стон. — Мюриэль?.. Она лежала ничком, прижав ладони к вискам. Короткие волосы стояли дыбом, как от удара током. На ней всё ещё была куртка Кроули — единственное тёмное пятно в окружавшей их белизне («Держи. Она счастливая и принесёт тебе удачу. Не забудь потом вернуть. Иначе я тебя и в Раю разыщу»). — Эй, эй! Ты как? Мюриэль повернулась к нему; медленно, с трудом села. — Нормально. Не знаю. Голова болит. Мы где? — Слова больше напоминали шелест листьев на ветру. — На Небесах, — горько усмехнулся Азирафаэль. — На Небесах светло и красиво. А здесь пусто, — возразила Мюриэль. И добавила по-детски обиженно: — И он всё время кричит. — Кто кричит? — Тот, бородатый. Он мне не нравится. Азирафаэль сжал кулаки. — Он тебя пытал? — Нет. Но он хотел какую-то книгу. Требовал сказать, где она. А как я ему скажу, если я не знаю? Я ему так и ответила. Он сильно разозлился. Если он потерял что-то ценное, я не виновата. Что-то было не так. Азирафаэль зажмурился. Несколько раз выдохнул и вдохнул. — Мюриэль? Она молча смотрела на него. — Мюриэль! — Это вы мне? — Это твоё имя, дорогая. — Красивое. От её улыбки, яркой, немного наивной, немилосердно защипало в глазах.

~*~

— Если нас поймают и будут пытать, они узнают, где мы спрятали Книгу Жизни. — Азирафаэль нервно хрустел пальцами — ужасная привычка, от которой никак не получалось избавиться. — В смысле, спрячем. Неважно. И тогда они вывернут наши мозги наизнанку и… — Не нагнетай, — поморщился Кроули. — Лучше сделаем так, чтобы нас не поймали. — Я пытаюсь предусмотреть все варианты. — Хорошо. Твои предложения? — Кто-то из нас прячет Книгу. А другой стирает ему память. Кроули замотал головой. — Нет, ангел. Я в этом не участвую. — Мой дорогой, пойми, другого выхода нет. Ставки слишком высоки. — Ангел. — Кроули снял тёмные очки и устало потёр переносицу. — Ты когда-нибудь испытывал такое чувство, что лишился чего-то важного, но никак не можешь припомнить, чего именно? Ты ищешь и ищешь. Безрезультатно. Вроде всё в порядке, но тебе чего-то не хватает и ты не в состоянии избавиться от этого ощущения. — Кроули. — Ангел, скажи, ты бы смог поступить так с кем-то, зная, что подобное проделывали с тобой? Я никому не стану стирать память. И не проси. — Тогда ты спрячешь Книгу. Кроули побледнел. Он стоял на расстоянии полуметра, и тем не менее отступил ещё на пару шагов. — Ангел, — прошептал он. — Поклянись, что прежде ты никогда не забирал у меня воспоминания даже для того, чтобы спасти мою жизнь. Азирафаэль сознавал: если он даст неверный ответ, Кроули никогда его не простит. — Клянусь, — непослушными губами выдавил он. — Ладно, — сказал Кроули, внимательно глядя на него. — Ладно. — Ребята, не ссорьтесь. — Надо же, они и не услышали, как подошла Мюриэль. — Книгу спрячу я, и я сама сотру себе память. — Это опасно. — Я буду осторожна, обещаю.

~*~

— Доброе утро, Лондон! На самом деле я сомневаюсь, что доброе, — у нас тут Апокалипсис в самом разгаре, если вы не забыли. Забудешь тут — пейзаж за окном выразительный. Предлагаю ударить по серости и отчаянию старой доброй британской классикой! На случай, если меня слушает некий ангел, я не имею в виду классическую музыку. С нами The Smiths и их прекрасная «Паника». Паника на улицах Лондона, на улицах Бирмингема паника, и я спрашиваю себя: может ли наша жизнь вновь стать нормальной? Азирафаэль невольно улыбнулся. Кроули был в своём репертуаре, спасибо высшим силам за маленькие милости. — Я его знаю! — просияла Мюриэль. — Он добрый. — Ты его помнишь? — Мы убегали от кого-то. Кажется, мы прятались в канализации. И он сказал что-то очень важное. И я… — Мюриэль наморщила лоб. — Оно вот тут, совсем рядом, но мне никак не удаётся ухватить слова! Он просил передать их своему лучшему другу. А я их потеряла. — Ничего. Со временем они сами придут на ум. — Думаешь? Было бы здорово. Ты тоже добрый. Послушай… ты не знаешь, кто такой Азирафаэль?.. ____________________________ (1) Аннабель Ли сейчас в Раю, ты мне поверь. Она с тобой пребудет там, Милый солдат. Мы, призрачные корабли, плывём во мрак, И атомы, мой бог, они пугают нас… (очень вольный пер. с фр.)