Ёж — птица гордая, пока не пнешь, не полетит.

Командир не сильно пострадал за эти три дня, хотя регресс был всё же заметен. Но тут всё могло стать получше, если Даркнет не врал, и место безопасно для отлеживания. Обеспечив Командира свежими перевязками, глюкозой, физраствором и обезболивающим, Зимний завис. Обычно в такие моменты он был занят. Его исследовали халаты; тренировки; обучение; планирование операции… а тут он был предоставлен самому себе. Побродив по комнате, несколько раз заглянув в пустые шкафы, он ещё раз осмотрел куратора и вышел в коридор. Ведь в сарае был ещё транспорт, кроме его. Значит, надо выяснить, что за постояльцы по соседству. Коридор был пуст. Плотно закрытые двери по обе его стороны не пропускали ни звука, ни лучика света. Шесть дверей по его стороне, шесть дверей на другой. И одна — в торце. Их номер находился как раз возле торца, возле двери, на которой была тусклая табличка «1». Поглазев на нее, Зимний вдруг понял ещё одну вещь — все номера на дверях шли в каком-то странном порядке. Рядом с их номером располагалась дверь под номером «7». Следом шёл номер «3». На той стороне первая дверь от торцевого номера была под номером «9». Ещё одна странность этого места… Приложив живую ладонь к первому номеру, Актив закрыл глаза и замер, почти перестав дышать. Две минуты, и следующий номер. Потом следующий. И так — все. Потребовалось не так много времени, чтобы понять одну вещь: или слишком толстые двери, из-за которых ничего не слышно, или просто тех постояльцев пока нет в номерах. Актив вернулся в номер, проверил Командира. Поправил подушку под перебинтованной головой и снова вышел в коридор. Дошёл до лестницы и прислушался. Шелест страниц, всё тот же вкусный запах, негромкое звяканье посуды. Быстро сбежав по монументальной, как и все в этом здании, лестнице, Зимний уже без сомнений двинулся к стойке портье. Кроули опять сидел в своём кресле, закинув ноги на табурет, но теперь не спал, а листал журнал с винтажными автомобилями. – Еда, — потребовал Актив. – Кхм, — оторвался от ярких картинок Кроули. — Еда. Обслуживание в номерах включает в себя уборку. За едой идти на кухню своими ножками. У вас оплачено пятиразовое питание на двоих. Пять раз приходишь на кухню, берешь на двоих и дальше как хочешь. Хочешь — ешь на кухне, хочешь — неси еду в номер, хочешь — на улицу иди. Не пришёл — еды не будет. Сочтя инструктаж оконченным, Кроули вернулся к журналу, залипнув на фото той самой «шевроле импала», что стояла в его сарае. Повертев головой, Актив двинулся в ту сторону, с которой тянуло запахами и звенела посуда. Кухня… Актив замер возле стены и завертел головой. Вот такого исполинского помещения он не предполагал. Оно было… слишком большим для этого здания? Или нет? Он же не видел второй половины здания. Слишком высокий для кухни потолок, слишком обширное пространство, в котором суетилось не меньше полутора десятков человек. Чуть прищурившись, Зимний отметил детали. Женщины. В основном — мексиканки. Три латиноамериканки. Три азиатки. Две — точно китаянки, одна — возможно, тайка. Двое мужчин. Молодой белый прыщавый сопляк, натирающий гору посуды белоснежным полотенцем, и высокий, худой как жердь мужчина средних лет, на экспрессивном итальянском отдающий приказы женщинам, которые его прекрасно понимали. В неосвещённом углу за небольшим столиком сидел угрюмый мужчина. Зализанные тёмные волосы, вытянутое лицо с угловатыми чертами. Высокий, худой, в ковбойских сапогах. Кожаная косуха с шипами на плечах и массивной цепью, перекинутой через плечо в два оборота. Он уныло тянул что-то тёмное из стакана, даже не обратив внимания на нового человека. Наверняка этот тот, кому принадлежит Харлей с черепом. Один есть. Хотя, учитывая, что «шевроле» была укрыта чехлом, не факт, что есть ещё постояльцы. Он выяснит это позже. Сейчас — питание. Вода, жир, сахар. Это важно. Шагнув от стены внутрь кухни, он схватил за руку ближайшую женщину и показал ей костяной брелок с двумя точками. – Еда. Два человека, пять раз в день. Энергично закивав, женщина настолько быстро заговорила на незнакомом диалекте испанского, что её не понял даже Актив. После её тирады до того хаотичное движение приобрело упорядоченность. Шеф-повар принялся раздавать короткие команды и Зимний нахмурился: он не понимал. Он действительно не понимал никого. Хотя итальянский, испанский и китайский знал на уровне уроженца стран. Причём не только основные языки, но и примерно по десятку диалектов каждого. Но не сейчас. Сейчас для него это были незнакомые звуки. Впрочем, у него ещё есть время, он разберётся потом. А сейчас он жадно следил, как откуда-то появился двухуровневый столик на колесиках, на который женщины споро нагружали закрытые крышками блюда. Нижний уровень, верхний. Актив с удовольствием отметил блюдо с небольшим по диаметру, но зато высоким, на три яруса тортом. И высокий фарфоровый кофейник, полный какао, если он верно уловил запах. На эту суету от стакана оторвался Худой, который окинул его внимательным взглядом, на что Зимний настороженно прищурился — на зрение он не жаловался, поэтому огонь в глазницах Худого ему точно не примерещился. Впрочем, пофигу. Он искал Убежища, он его нашёл. Кто ещё тут прячется — не его дело. Главное, чтобы его и Командира не трогали. Забрав столик, Зимний с удовольствием покатил тот к лестнице и замер возле нижней ступеньки. Нет, ему не тяжело, но неудобно. Есть риск, что он может уронить торт. Или кофейник с какао. Взгляд на торт, на лестницу, на верхнюю площадку. Торт, лестница, площадка… – Там сбоку лифт, — видимо, его страдания были так ясно написаны на лице, что Кроули над ним сжалился и дал подсказку. Сделав пару шагов в сторону, Актив уже без удивления обнаружил дверь, которую до того в упор не замечал. Открыв её, он увидел обширное пространство, оббитое красной кожей, с зеркалами, позолотой и даже банкеткой. Затащив туда столик, он занес палец над кнопкой «2», замер и всё же нажал её, проигнорировав «минус бесконечность», «плюс бесконечность» и «1». Один вид блюд был суперкалорийным. Второй — диетическим, но вкусным. Прям как куратор обычно питался. На этом моменте Актив перестал жевать, завис, отмер и продолжил поглощать обед, судя по объему и составу, предназначенный для куратора. Последний кусочек торта и глоток какао он пропихнул в себя на чистом упрямстве. Раз заплачено, получено, он обязан это съесть! Выставив тележку в коридор, Актив разулся и осоловело откинулся на постель. Тепло. Сыто. Безопасно? На этом моменте его сморил сон. Сладкий, крепкий и абсолютно спокойный.