Ёж — птица гордая, пока не пнешь, не полетит.

АХТУНГ!!! РЕЙТИНГ NC-17!!! ОЧЕНЬ СТРАННАЯ ГЛАВА! С очень странным сексом. Имейте в виду! Брок лежал и пялился в потолок, причем, видя его в темноте. Под кожей все ещё гулял жар, не позволяя мозгу успокоиться и заснуть. Рядом с ним на животе лежал Джас, выводя ладонью медленные запутанные узоры по его коже. За стенкой в соседней спальне беспокойным котом шуршал Роджерс, который уже с полчаса как вернулся со смены. Вот шуршание переместилось в ванную, зашумела вода. Спокойные, привычные звуки. Всё бы хорошо, но вот жар под кожей не просто не утихал, а потихоньку поднимался выше. Вода стихла, началась возня, пару раз бестолковый Роджерс обо что-то стукнулся. Наконец щёлкнул выключатель и дверь бесшумно приоткрылась в полной тишине. В эту щель сначала высунулась голова Стива, увидев, что они ещё не спят, он уже спокойно открыл дверь и прошёл в спальню. Легонько качнулся и тут же выровнялся дорогущий ортопедический матрас, с лёгкостью выдерживающий не только вес суперсолдата, но и постоянную активность. — Точно куплю лежанку, — привычно пробормотал Фрэнк. — Опять без подушки и одеяла, а потом весь как в коконе, а мы замерзаем. Это ты у нас кошак, Скотик, а твой приятель — псина сутулая. Ты способен в любом месте самостоятельно обеспечить себе уютное гнёздышко, а твой хвост как собака, сначала «я тут в ногах прилягу, вы меня даже не заметите!», а потом дрыхнет поперёк кровати и спихивает на пол. — Не обижай Мелкого, — так же лениво отозвался Джас. — Не псина сутулая, а золотистый ретривер. — Нифига, — уже куда более энергично отозвался Фрэнк. — Минимум джек-рассел! Видел этих собачек, которые похожи на дворняжек, и носятся как с ядерным реактором под хвостом? И после которых от квартир остаются только стены? И то — бывает, что и они тоже того?.. Или.. Да. Хаски. Молодой, дурной и абсолютно невоспитанный. Вот уж точно — сила есть, мозгов не дали. — Хаски красивые! И классные! — тут же возник Стив. — И они умные! Просто они очень энергичные, вот и всё. — Ага, ага… Скотик Джас, скажи, что это ты щупаешь меня за яйца и под ними. Потому что если одна твоя рука у меня под подушкой, вторая на животе, то или у тебя внезапно отрос хвост с интересным окончанием в виде ладони, или третья рука, и мне страшно подумать, из какого места, или это не ты. Рука с живота переместилась ниже, но нарушителя там уже не было. Горячие пальцы теперь невесомо водили прямую линию от одной тазовой косточки до другой, заставляя поджиматься живот от щекочущего чувства. Вот пальцы потрогали уже упругий член, провели подушечками по всей длине и пропали. — Мелкий, нафига? — Думаешь, я не замечаю, что у Фрэнка дар стабильный, стоит мне проспать с вами ночь? Но эти периоды всё короче и короче. — Знаешь, Роджерс, я кто угодно, но не насильник. — Крепкая ладонь перехватила за запястье лишнюю, пятую руку, пальцы которой вновь начали выводить узоры, но уже на груди и вокруг сосков. — Требовать секса от человека, который испытывает к нему отвращение — это не насилие, а прямое изнасилование. — Рамлоу во мне в своё время чуть дыру не прожёг. Я замечал. Я видел их. Взгляды. Но у него не хватило настойчивости и жара растопить те льды, которые ещё не растаяли внутри и снаружи. Да и кто бы из моих надсмотрщиков позволил? И ты допускаешь ту же ошибку, что и все. Ты слушаешь. Но не слышишь. Я НЕ ИСПЫТЫВАЮ ОТВРАЩЕНИЯ к сексу. Он мне просто не интересен. Обычно. Но я не девственник, можешь спросить у Джаса. Хватка на запястье стала крепче, а потом исчезла. — Баки иногда требовалась эта… помощь. Мне ничего не стоило её оказать, раз она была ему нужна. У меня другая нервная система, Фрэнк. Другой организм. Если случилось так, что тебе тоже нужна эта помощь, то пожалуйста. Мне это ничего не стоит — небольшое усилие, и всё будет как нужно. — Джас. Что за нахрен? — Фронт, Б… Фрэнк. Из женщин только Картер, которая, как течная сука, постоянно задирала перед Мелким хвост, и девчонки из кордебалета. И та, и те — неприкасаемые. И куча голодных мужиков. Они были не первыми и не последними. Завязать узлом, дожидаясь конца войны, при этом постоянно рискуя сдохнуть? Никто не был готов на такие жертвы. Все нормальные командиры всё это знали, но закрывали глаза, если бойцы уж совсем откровенно не палились. — Контроль, — шепот Роджерса прозвучал возле самого уха и поднял все волоски дыбом. — Абсолютный контроль над своей силой, над своим телом. Больше не надо будет заёбывать Джаса до состояния нестояния, можно будет спокойно жить. Сила, которую контролируешь ты сам, а не сила — тебя. И всего-то — потерпеть секс со мной. — Джас, а ничего, что мы с тобой женаты? — голос был куда слабее, чем должен быть. Эта скотина, которую достали из вечных льдов, делала с его телом что-то жуткое. Вроде Кэп его не лапал, как девку, его касания были лёгкими, невесомыми, только иногда он нажимал чуть сильнее, но по жилам уже тёк огонь, не имеющий с его собственным ничего общего. — Одно твоё слово, и ничего не будет, — твёрдо заявил Джас, уже сидя и жадно наблюдая за рукой Стива.— Это твоё решение. Нет? Значит, завтра же звоним этому Джонни Шторму. Не захочет сам — найдём другого или способ заставить тебя учить. Вместо ответа Фрэнк обхватил шею Стива и притянул к себе. Но вместо поцелуя тот уткнулся ему в шею губами и прихватил там кожу. Мягкое фырканье, от которого Фрэнка всего передёрнуло, и острый укол лёгкой боли, когда Стив прихватил кожу уже зубами. И отпустил. И снова прихватил, но уже чуть в другом месте. Теперь между ними не было ладони безопасного пространства. Стив заваливался на него сбоку, уже по-хозяйски оглаживая его тело ладонью. Но почему-то от этих таких простых касаний кожа горела огнём, мышцы расслаблялись, как растаявшее масло, мутнело в глазах и перехватывало дыхание. Сумев сделать полноценный вдох, Фрэнк напряг руки и снова попытался притянуть Стива к себе для поцелуя. Но ничего не вышло. Нависнув над ним, Роджерс ровным, совершенно не сбитым голосом попросил: — Можно мы обойдёмся без поцелуев? Сверхчувствительность, и я совершенно не хочу знать, где бывал твой язык до этого. Такое… обыденное замечание в таком процессе несколько сбило настрой. — В смысле?! Я почистил зубы! — Сверхчувствительность, — с совершенно незнакомым смешком повторил Роджерс. — Неважно, что и как ты чистил, я при поцелуе узнаю, что ты ел вчера на завтрак. Мне бы этого… не хотелось. Если возможно. В качестве извинения Стив легонько нажал несколько точек, и всё. Фрэнк оказался потерян для мира. Теперь существовали только он, его тело и руки, что дарили такое ослепительное удовольствие. Скосив взгляд на Джаса, Стив не увидел отторжения, только жадное любопытство и металлические блики на коже. — Ты помнишь… — Теперь — да. В чём-то я Фрэнку даже завидую. Потому что представляю, на что ты способен. — Ты тоже можешь. — Теперь — да. От Фрэнка, потерянного в удовольствии, которого до этого не знал, помощи ждать не стоило. Поэтому Джас с удовольствием и некоторой жадностью принялся готовить того не для себя, а для другого. Проверил расслабленный анус, добавил смазки. Провёл скользкой рукой по твёрдому, прижатому к животу члену, отчего и без того напряжённого Фрэнка всего перетряхнуло, как в судороге, и оставил укус на бедре. Нависнув над Фрэнком на вытянутых руках, Стив с помощью Джаса без напряжения вошёл в растянутый смазанный вход. В отличие от Стива, Джасу было всё равно, где был язык Фрэнка и что он ел вчера на завтрак. Он с удовольствием отдался поцелую, пока Роджерс на пробу качнулся в первый раз. Фрэнк… потерялся. Потерялся в темноте, жаре, удовольствии, тишине. Потерялся в тёмной фигуре над собой. Потерялся в осторожных сильных движениях, от которых его разбирало на молекулы, которые лишали его своего «Я». Потерялся в привычных, но незнакомых поцелуях, в прохладных руках, слишком твёрдых для человеческой кожи. — Стив, посмотри на него… такого… — Джас жадно, чуть ли не до крови прикусил мокрое от пота плечо и провёл по укусу языком. — Разве он не прекрасен? Никогда не видел его стороны, когда он такой. — Как думаешь, если он уже кончил два раза, может, можно уже остановиться? — вместо ответа спросил Стив. Джас будто на бетонную стену с размаху налетел. С него будто сдернули какую-то дурманную вуаль и он потеряно поморгал. — В смысле..? Ты..? И Фрэнк?.. — Я закончу не тогда, когда терпеть сил не будет, а когда сам решу, — всё так же ровно и спокойно, как в начале ночи, выговорил Стив, не прекращая медленных движений. — Другая физиология. — Заканчивай, — решительно повёл рукой Джас. — Того, что есть, или хватит, или нет. Утро покажет. Незачем… в общем, хватит. Согласно кивнув, Стив прикрыл глаза, сделал одно движение, второе и застыл. Перенес весь вес на одну руку, опустил вторую вниз и аккуратно вытащил обмякающий член из Джаса. Вот только Фрэнк не кончил, поэтому Джас помог ему ртом. Стив ушел в душ первым, но плескался там недолго. Выйдя, он помог Джасу обтереть вырубившегося намертво Фрэнка, поднять того и поменять постель на свежую. Когда Джас вышел из душа, Стив уже лежал на его половине кровати, укутанный в своё одеяло, как в кокон. Со вздохом плюхнувшись между ним и Фрэнком, Джас скептически хмыкнул. — Это был самый странный секс в моей жизни. Искренне надеюсь, что повторять его не придётся. — А уж как я надеюсь, — раздалось из складок толстого тяжёлого одеяла. — Как хорошо, что природа меня в этом обделила. — Что, совсем никакого удовольствия? — Джас вывернул голову, но не увидел ничего, кроме светлого вихра. — Вообще вообще? — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Ты же знаешь, с юности что-то не так было. Так что я действительно не понимаю, что нужно чувствовать при этом самом оргазме. Просто приятное облегчение. Уж лучше вместо секса порисовать или сладко поспать. Никто не потеет, не дышит тебе в ухо и лицо, можно прекратить в любой момент. — Ага. Но заставить потерять голову ты умеешь. — Ты тоже умеешь. — На этом моменте Стив даже чуть выполз из своего кокона и прижался ближе. — Нервные центры и узлы. Дозированная сила по определённым точкам напрягает нервную систему, путая сексуальное возбуждение с искусственным. Просто тебя учили причинять только боль. — А кто учил тебя «причинять» удовольствие? — Джас опять вывернул голову. — Никто. Просто чем чище становится разум, чем меньше остаётся установок, тем больше у меня контроля над силой и своими возможностями. И у меня очень чёткое впечатление, что сыворотка — это не просто суперсолдатство. Она — начальный этап нового витка эволюции.