Ангел и тварь

Ангел или тварь - выбирай. Зал Выбора тонул в неестественной тишине, которую нарушало лишь мерное, едва слышимое гудение магических потоков. Рэйн стояла на перепутье, и тяжесть этого момента давила ей на плечи сильнее, чем любые доспехи. Перед ней замерли два воплощения абсолюта, два полюса мироздания. Справа застыл Ангел. Он казался высеченным из чистейшего света и облаков, его облик напоминал давно забытый, сладкий вещий сон, после которого не хочется просыпаться. От него исходило тепло, обещающее покой и защиту. Казалось, одно его присутствие способно смыть всю ту грязь и боль, что Рэйн накопила за долгие годы скитаний. А слева... слева копошилась сама Преисподняя. Существо, которое все называли просто «Тварью», не стояло — оно пребывало в пространстве, словно рана на ткани реальности. Его аура, тяжелая, липкая и пахнущая озоном и жженой кровью, заставляла воздух вибрировать от ужаса. Его лицо скрывала грубая, истлевшая повязка, но даже через неё Рэйн чувствовала на себе его ледяной, пренебрежительный взгляд. Она металась. Это вознаграждение — спутник, защитник, инструмент — было жизненно необходимым ключом к её спасению. Логика кричала: «Бери Ангела! С ним ты будешь в безопасности, с ним тебя примут везде!» Но Рэйн не могла отвести глаз от того, кто стоял со скучающим, почти покорным видом. Тварь привык. За столетия своего существования он видел тысячи таких «искателей». Все они приходили с одинаковым блеском в глазах и всегда, без исключения, выбирали сияющих пернатых кукол. Это было предсказуемо. Это было до тошноты правильно. Но секунды складывались в минуты, а девчонка всё не двигалась. Он чувствовал её страх, но под ним было что-то ещё. Глухое упрямство? Или безумие? «Почему она медлит?» — пронеслось в его голове. — «Боится запачкаться о святость? Ха, забавно». — Я выбираю... Тварь, — голос Рэйн прозвучал надтреснуто, но твердо. В ту же секунду существо медленно, почти ритуально, опустило голову. Костлявые пальцы с длинными, иссиня-черными когтями вцепились в края повязки. С тихим шорохом ткань упала на пол. На его лице расцвела улыбка. Это не была улыбка радости — это была гримаса психопата, обнажающая слишком острые зубы. Его глаза, лишенные белков, горели первобытным огнем. Рэйн почувствовала, как по позвоночнику пробежала ледяная дрожь, а сердце пропустило удар. Он двинулся к ней. Медленно, бесшумно, как хищник, знающий, что добыча никуда не денется. Он подошел вплотную, заставив её вжаться в собственные страхи. Один длинный коготь коснулся нежной кожи на её горле и медленно скользнул вверх, заставляя Рэйн поднять подбородок и смотреть ему прямо в бездну глаз. — Бессмертная, что-ли? Или просто до абсурда глупая? — прошипел он с ехидной ухмылкой, от которой воздух вокруг, казалось, стал еще холоднее. — А что, если я не желаю тебе прислуживать? — Его голос был похож на скрежет железа по камню. — Что ты сделаешь тогда, малявка? Жизнь на цепи меня не привлекает. Я сожру тебя при первой же возможности. Рэйн нахмурилась, чувствуя от одной лишь его конечности ауру страха и отчаяния. На мгновение её лицо исказилось от внутреннего спора, но затем она выдохнула, и её черты странным образом расслабились. В глазах появилось нечто, чего Тварь не ожидал увидеть — понимание. — Я не предлагаю тебе цепь. Я дам тебе полную свободу, — тихо произнесла она. — Одно условие: ты не причиняешь летального вреда мне и моим близким. И... ты поможешь мне, если ситуация станет критической. Тварь замер. Внутри него уже все было согласно — такая сделка была подарком, о котором он не смел и мечтать. Но он продолжал давить, прощупывая почву, набивая себе цену, как торговец на кровавом рынке. — Это уже два условия, — ядовито подметил он, не убирая когтя от её горла. Рэйн лишь хмыкнула, несмотря на опасность. Она скользнула взглядом по тяжелым, магическим цепям, сковывавшим его запястья и лодыжки, и задержалась на особенно массивном кольце, впивающемся в его шею. — Какая разница? — отрезала она. — Всяко лучше, чем сидеть здесь на привязи и лаять на каждого встречного праведника, не находишь? Ухмылка существа на мгновение дрогнула. Она попала в самую точку. В этом зале, полном «высшей справедливости», он был лишь цепным псом, экспонатом в лавке ужасов. Сделка была заключена еще до того, как он открыл рот. Существо замерло, и в его горящих глазах промелькнуло нечто, похожее на озарение. Коготь, всё еще прижатый к горлу Рэйн, едва заметно дрогнул, но не оставил царапины. Он медленно отстранился, и звон тяжелых цепей на его запястьях отозвался в зале гулким, похоронным эхом. — Лаять на праведников... — повторил он, и его смех, похожий на хруст костей, заполнил пространство. — У тебя есть зубы, девчонка. И, кажется, ты готова ими пользоваться. Он выпрямился во весь рост, становясь еще массивнее и страшнее. Тень от его фигуры поглотила Рэйн, скрывая её от мягкого света, исходящего со стороны отвергнутого Ангела. Ангел, к слову, всё так же стоял неподвижно, но теперь его сияние казалось Рэйн чем-то искусственным, застывшим, в то время как от Твари веяло пугающей, но настоящей жизнью. Девушка же невольно отшагнула назад, как бы остерегаясь попадания в его темную пелену. — Твои условия... — Существо обвело взглядом свои оковы. — Свобода в обмен на защиту твоей хрупкой жизни. Это забавная сделка. Ты ведь понимаешь, что выпускаешь из клетки пожар, надеясь, что он согреет тебя, а не испепелит? Он сделал шаг в сторону Рэйн, и магические цепи натянулись до предела, издавая неприятный звук вибрации пространства вокруг. Воздух вокруг него начал сгущаться, приобретая багровый оттенок. — Раз уж мы заключаем договор, который изменит твою судьбу, и, возможно, сократит её, тебе стоит перестать называть меня «тварью», — его голос внезапно стал тихим, но в этой тишине чувствовалась мощь обвала в горах. — У меня было много имен. На языках, которые давно мертвы, меня называли проклятием, бичом и концом времен. Он посмотрел на свои руки, покрытые шрамами от вековых оков, а затем снова перевел взгляд на Рэйн. В этом взгляде больше не было скуки — только хищный, искренний интерес. — Но если тебе нужно имя, которое ты сможешь выкрикнуть, когда мир вокруг тебя будет рушиться... зови меня Ярость. Слово повисло в воздухе, тяжелое и осязаемое. В тот же миг одна из цепей на его шее с оглушительным звоном треснула, не выдержав напора его воли. — Ну же, непреклонная, — он протянул ей свою огромную ладонь, и его улыбка стала еще шире, обнажая острые клыки. — Веди меня. Покажи, ради чего ты рискнула душой, выбрав меня вместо этого кастрированного света.