А не изволите ли вы, сударь, пойти туда, куда я вас послала?!

Усталость окутывала класс 1-А плотным коконом. После трех часов отработки спасательных узлов, где бинты путались, а пальцы немели, единственным желанием будущих героев было доползти до столовой. Стерильно-белые ленты, которые в начале урока казались символом спасения, теперь вызывали лишь тихое раздражение. Мирный (хоть и сонный) ход мыслей прервал оглушительный грохот за поворотом. Звук металла о кафель, всплеск воды и тяжелый, глухой удар заставили Аизаву среагировать мгновенно. Сонливость с него как ветром сдуло: Шота выставил руку, преграждая путь ученикам, а его шарф-захват едва заметно приподнялся, готовый к бою. Но то, что появилось из-за угла, не поддавалось никакой логике. Великий и ужасный Индевор, чье пламя обычно вселяло трепет, пятился задом. Он отступал мелкими, почти суетливыми шагами, отчаянно пытаясь сохранить остатки былого величия, но в его глазах застыл нехарактерный, почти суеверный ужас. На него, аки разгневанная фурия, наступала невысокая блондинка. Церис — обычно тихая и мирная уборщица, сейчас напоминала скорее демона из преисподней, чем спокойного человека, которой ее привыкли все видеть. В руках она сжимала ручку от швабры так, словно это был легендарный меч, а из-под ее ног разлетались брызги из перевернутого ведра. — А не пойти ли вам, сударь, туда, куда вы шли?! — прошипела она, и от этот шепота волосы на руках учеников встали дыбом. — Или мне УКАЗАТЬ направление БОЛЕЕ подробно?! Класс замер. Шото Тодороки моргнул, его левый глаз дернулся. Он никогда не видел отца в таком состоянии: великий Индевор, всегда непоколебимый и властный, сейчас выглядел как нашкодивший мальчишка, загнанный в угол. — Я… я просто… — попытался вставить веское слово Энджи, но его голос предательски дрогнул. — ВОН! — рявкнула девушка. В следующий миг произошло то, что навсегда врезалось в память учеников: она совершила резкий выпад, практически облетев по кругу мужчину, и с размаху опустила древко швабры на ягодицы Героя Номер Один. Звучный, сочный "ХЛЫСТЬ!" эхом разнесся по коридору. Швабра треснула, разлетаясь на щепки, а Индевор издал звук, который никак не вязался с образом сурового борца с преступностью — нечто среднее между сдавленным шипением и возмущенным иканием. Он подпрыгнул, инстинктивно прижав ладонь к пострадавшему месту, и обернулся, а его огненная борода вспыхнула ярко-оранжевым от унижения. — Да как ты… Ты хоть понимаешь, КТО перед тобой?! — прорычал Энджи, но его голос предательски сорвался на высокой ноте. — Плевать! Ни вы, ни ваше обтягивающее трико мне совершенно не интересны, ясно вам?! — выпалила она, тяжело дыша и отбрасывая бесполезный обломок палки в сторону. А затем, словно почувствовав чей-то взгляд, Церис резко повернула голову к застывшему классу, просчитывая каждого из детей, пока ее взгляд не остановился на одном, пожалуй, самом растерянном из всех мальчишек. Её глаза сузились, превратившись в две опасные щелочки. — ШОТО! Услышав оклик, мальчик вздрогнул, непроизвольно вытянувшись в струнку под этим пронзительным взором. — ОН кормил тебя шашлыком?! Шото, совершенно сбитый с толку и не знающий, как реагировать на унижение отца и этот странный вопрос, сделал единственное, что мог — сказал правду. А точнее, показал её. Он быстро, почти нервно покачал головой из стороны в сторону. Тишина стала звенящей. Церис медленно перевела взгляд на Энджи, и класс почувствовал, что сейчас произойдет взрыв. — Так... вы... его... НЕ ПОКОРМИЛИ?! — она снова обернулась к Индевору, который уже начал медленно разворачиваться для полноценного бегства. — ДА КАК ВЫ СМЕЕТЕ! У ВАС РЕБЕНОК ГОЛОДАЕТ! И под оглушительные крики Героя Номер Один: "Уберите от меня эту безумную!", двое зачинщиков сцены скрылись за поворотом так же стремительно, как и появились. В коридоре воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим хлюпаньем воды из перевернутого ведра. Оцепенев, все двадцать учеников замерли на месте. Будущие герои стояли с открытыми ртами, не в силах переварить увиденное. Шото продолжал смотреть в пустоту, кажется, всерьез размышляя, не является ли отсутствие шашлыка формой домашнего насилия, раз это вызывает ТАКУЮ реакцию. А Аизава Шота, который так ничего и не понял, кроме того, что Церис почему-то была очень зла, тяжело сглотнул. В его голове пронеслась короткая, но очень четкая мысль: сегодня лучше самому помыть за собой кружку и протереть доску, не дожидаясь лишних напоминаний. А еще лучше — делать это всегда. Повернувшись медленно к ученикам, которые всё еще стояли с открытыми ртами, он сглотнув наконец-то, проговорил, изо всех сил стараясь сохранить свой привычный безразличный тон: — Советую сделать вид, что вы ничего не видели. И класс согласно кивнул.