минус на минус

отцовская рука тяжела, будто бы на него сбросили плиту размером с тонну. та ворошит волосы привычно, как бы подбадривающе, а после тепло исчезает точно также, как и появляется. рука силой толкает на порог кабинета, где всегда пахло ванилью и хлопком, а на мягких диванах расположились разноцветные подушки. шумом в минималистичном дизайне являлись лишь забавные картины собак на стенах, а также те самые подушки. на стеллажах уйма заумных книг из-за названий которых ломается язык. но взгляд всегда приковывает ковер. точно такой же висел на стене у бабушки в деревне, что не могло не вызывать улыбку. здесь всегда свежо и комфортно, пока лучи приятно греют на солнечной стороне. – денис, расскажешь о чем задумался? снисходительный голос чуть ли не убаюкивает. мальчик десяти лет мечтательно витает в облаках, пока молодая девушка, чьи глаза всегда были ярче всех звезд, которых он считал на небе, неуловимо чиркает ручкой в блокноте. в детской голове это место считалось безопасной зоной, где кошмарам не было места. одна фантазия вытекает в другую, из-чего не слышит собственных мыслей, как и голос юной девушки. – давай поиграем в игру, хочешь? – заманчиво предлагает та, поймав детскую заинтересованность. – поиграем с тобой в "шарик"? денис многого не понимал в силу своего возраста. да, быть может, в таком возрасте ему и не стоило понимать. не знал, почему раз в неделю отец под руку приводил его в кабинет, где милая девушка играла с ним в странные игры. у него много друзей, с которыми во дворе мог попинать мяч, да побегать в догонялки. и не понимал, почему оставался одиноко сидеть в коридоре, где, кажется, сосчитал каждую плитку в кафельном полу. ожидал, пока отец с вдумчивым видом кивал на слова девушки, читающую свои замечания из блокнота с милой пчелой на обложке. все так обыденно, как и мальчик, сидящий неподалеку с низко опущенной головой. молча наблюдал издалека, улыбаясь своим мыслям и желая поймать ответную мальчишескую, но ему не было никакого дела до русволосого. вновь теряет связь с внешним миром, шаловливо отбивая кеды друг о друга, вовсе не думая о встревоженном взгляде своего отца и снисходительном голосе той самой девушки. – он снова забывается в своих мыслях, – подмечает девушка, бросая взгляд через приоткрытую дверь, где мальчишка скучающе подпирал рукой подбородок. – его гиперактивность может быть связана с тем, что он желает получить больше внимания. взгляд уставших глаз за очками сосредоточились на стрелках настольных часов, пока грудь грузно вздымается. – у вас дома нет конфликтов? плохая обстановка может на него сильно влиять и провоцировать последующие кошмары. – у нас все хорошо, до свидания. доля тоски тянется где-то сзади, пока отцовская рука крепко сжимает детскую, уводя за собой мальчишку. денис вновь оборачивается и лучезарно улыбается на прощаение, помахивая ладошкой той самой девушке. ему нравилось здесь. пусть не понимал таких встреч, но всегда был готов возвращаться к спокойному голосу и забавным играм. в безопасных стенах, где аромат ванили оседал в легких, а из коридора виднелся мальчишка, что всегда заходил сразу после него. раздражает ощущение оков в виде отцовской руки, держащие его в узде. пусть каждая подобная встреча проходила одинаково: девушка задает наводящие вопросы, а денис отвлекается на малейший элемент декора, только бы не разговаривать о себе. поговорил бы о недавно прочтенных сказках, о жуках, которых поймал во дворе и своих друзьях. но никак не о себе. сквозь года, кажется, ничего не меняется. да и не поменяется никогда. все те же буквы красиво выгравированные на золотой табличке возле двери, все тот же парень, что заходил всегда после него. только заместо детской припухлости виднелись острые очертания лица, как и у него, собственно. голубые глаза нервно бегают от двери до плакатов на белых стенах, и обратно. снова возвращается до той самой таблички, как и к неподалеку сидящему подростку, пока голова готова взорваться. лицо болит от повторяющихся сокращений мышц, мысленно стараясь унять внутреннюю возбужденность. – денис, проходи. привычные яркие подушки вовсе не меняются, если не считать молодую девушку, на лице которой появились заметные морщинки. также пару картин, но уже с кошками, которых успел детально рассмотреть на каждой из них. тактильно ощущает ворс мягкого дивана, что со временем, будто бы стал жестче. привычная ваниль заменилась приторным ароматом вишни, из-за чего в носу появляется легкое щекотание. но он быстро привыкает. – как твои тики, стало лучше? взгляд карих глаз, словно каждый раз удивленно его смеряют. да, вытянулся, стал выглядеть старше и мужественнее. но только денис не понимает, почему снова и снова возвращается в этот кабинет. – мне лучше, – открытая ложь по привычке слетает с губ, когда выходит вынырнуть из своих мыслей, словно из-под толщи воды. – денис, ты все еще не готов мне рассказать, что происходит? – доля надежды таится в нежном голосе. психотерапевт вовсе не давит, а он все равно чувствует, как та клешнями старается вытянуть из него правду. правду, глубоко зарытую под его красочным восприятием мира, что так тщательно закапывал его мозг. строит вокруг себя стены, лишь бы не столкнуться с ее правдой, что давно смешалась с долей сожаления во взгляде. пусть та не показывает, но он же видит и чувствует. – у меня же все отлично, когда мы закончим наши встречи? – пальцы вновь заводятся в нервном переминании желтой подушки. – денис, сколько лет мы с тобой вместе, но никак не можем сдвинуться с места, – не хочет говорить, но приходится. – если дальше так и будет, то, боюсь, тебе придется встать на наблюдение у другого специалиста. становится по-настоящему страшно думать о том, что придется привыкать к новому, к чему он не готов. как и не готов делиться личным. сбежал бы давно, только под влиятельным контролем отца далеко не убежишь, сколько бы он не предпринимал попыток. – что насчет твоего отца? – смотрит на него, будто бы под микроскопом. пусть за долгие года терапии выучила его наизусть, только русоволого это пугает из раза в раз. знает куда больше о скрытом молчании. сканирует малейшее действие и взгляд, уставше поглядывающий исподлобья. – твоя гиперактивность, – издалека начинает девушка, замечая чужую потерянность. – она была спровоцирована травмирующим событием, понимаешь, денис? ты хочешь спрятать его в дальний ящик, а я помочь найти корень зла и помочь тебе. с каждым словом его крепкие стены дают трещины. смаргивает пару раз, а после натянуто улыбается, как обычно. ему легче жить в своем "пузыре", где его не пытаются раскрыть. не желает находиться под пристальным взглядом, но, пока отец исполняет "материнский" долг бывшей жены по исцелению сына, ему деваться некуда. не может так просто покинуть четыре стены, что прямо сейчас являются для него клеткой. только неясно, зачем за него так держаться. почему так просто не оставят в покое? перерос бы свой подростковый период, а после занялся стоящим делом, где был бы совершенно нормальным. но нервные тики, как и излишняя гиперактивность вперемешку с тревожными эпизодами, где порой был слишком импульсивным, перечеркивает все. не получается держать себя в руках, желая успеть все и сразу, показать себя достойным человеком. хочет показать своим родителям, дабы те помирились и все встало на круги своя. застрял меж двух миров, оставаясь в своих выдуманных фантазиях, не желая жить настоящим. его защита непробиваема с детского возраста, она им выстроена по крупицам собственноручно. – меня ничего не травмировало, – закатывает глаза коломиец, вновь отбивая любую попытку влезть в его душу. искренне не хочет огорчать девушку с лучезарной улыбкой, но та, будто бы привыкла к чужой обороне, оставляя свои козыри в рукаве. не бьет раньше времени, дабы парень раскололся сам, смог пойти навстречу и поговорить о своей глубокой ране. подросток говорит, а значит, что результат какой никакой, но все-таки есть. порой до сих пор видит того маленького мальчишку, витающего в своих мыслях и не слушающего ее. от того мальчишки остались лишь те самые русые волосы и голубые глаза, заострившееся с возрастом. – я выпишу тебе новый рецепт, буду ждать через неделю. нежная улыбка вынуждает чувствовать себя полным мудаком. улыбается в ответ и принимает подписанный рецепт, после чего тут же покидает кабинет. хочется освежить голову, только бы не думать о себе и о прошлом, наступающем на его пятки. бежать от проблем плохо, но по-другому не выходит. – подожди, ты обронил, – останавливает голос позади. мимические мышцы неприятной болью тянут, когда он оборачивается на чужой голос. парень, что, кажется, всегда был рядом с ним, впервые смотрит на дениса. в моменте теряется от встревоженного взгляда, а после осматривает свой рецепт в протянутой руке. чувство стыда мечется в груди, ведь снова забылся, обронив важный документ из-за своих глупых мыслей. – спасибо, – нервно принимает пропажу. парень, остановившейся среди пустого коридора, провожает взглядом убегающего русоволосого, что суматошно хлопал себя по карманам. отдать внезапную пропажу – его геройский поступок. этот парень выглядит всегда таким суетливым, будто бы батарейка в нем не заканчивалась. но почему он здесь застрял? каждый раз задумывается об этом, как только впервые услышал радостный голос голубоглазого мальчика в смешных очках. чувство, что он не один такой, теплится где-то в груди. – илья, можешь заходить, – женский голос за спиной вынуждает обернуться и слегка кивнуть. на прощание поглядывает на призрак убегающего парня, а после с долей печали вздыхает. необходимо собраться с силами, чтобы сложить все буквы в слова перед разговором с психотерапевтом.