Утро нашей вечности

В берлинской квартире, куда они переехали после свадьбы, падал мягкий утренний свет. Белла проснулась от легкого поцелуя в лоб. Она улыбнулась, не открывая глаз, и потянулась к источнику тепла рядом. — Уже утро, любимая, — прозвучал низкий, спокойный голос Гаррета. Она открыла глаза и встретилась взглядом с его фиолетовыми глазами, которые всё ещё казались ей чудом. Даже спустя год после свадьбы её каждый раз поражало, как сильно изменилась её жизнь. — А я думала, вампиры не спят, — лениво проворковала она, зарываясь лицом в его плечо. — Я не спал. Просто наблюдал за тобой. Ты храпела, — с лёгкой ухмылкой сказал он. — Неправда! — Белла приподнялась на локте, делая вид, что обижена, но её губы дрожали от смеха. Гаррет обнял её крепче и перевернул на спину, нависнув над ней с той самой «чеширской» улыбкой, которая сводила её с ума с первого дня. — Признавайся, что снилось? — спросил он, отводя прядь волос с её лица. — Ты. Всегда ты, — прошептала она, и это была чистая правда. Кошмары об Эдварде остались далеко в прошлом, как страницы старой книги, которую она больше не открывала. Они лежали так ещё несколько минут, наслаждаясь тишиной и близостью. За окном шумел Берлин, но здесь, в их маленьком убежище, царил только покой. — Сегодня выходной, — напомнил Гаррет. — Куда хочешь? — Никуда, — Белла обвила его шею руками. — Просто остаться здесь. С тобой. — Скучновато для человека, — заметил он, но в его глазах светилась радость. — Я скоро перестану быть «человеком», — тихо сказала она, касаясь его холодной щеки. — И у нас будет вечность, чтобы исследовать мир. А пока… пока мне хватает этого. Гаррет не ответил словами. Он просто прижал её к себе, и она почувствовала, как его губы коснулись её виска. Он до сих пор иногда целовал её с такой осторожностью, будто боялся сломать, и это заставляло её сердце биться чаще. Позже они завтракали на маленьком балконе. Белла ела тосты с авокадо, а Гаррет сидел напротив с чашкой чая, который никогда не пил, просто чтобы составить ей компанию. Он рассказывал ей истории из своих путешествий — о северном сиянии в Норвегии, о древних лесах в Канаде, о запахах Парижа в XVIII веке. Белла слушала, заворожённая, и думала, что скоро она увидит всё это сама — его глазами, его сердцем. — Боишься? — вдруг спросил он, прерывая свой рассказ. — Обращения? Она задумалась на мгновение. — Нет, — ответила она искренне. — Потому что ты будешь рядом. И потому что я выбираю это. Выбираю тебя. Снова и снова. Гаррет улыбнулся — той редкой, мягкой улыбкой, которую он хранил только для неё. Он протянул руку через стол, и их пальцы сплелись. — Я тоже выбираю тебя, Изабелла Свон-Майколсон. Каждую секунду моей вечности. Они сидели так, пока солнце не поднялось выше, и тень от соседнего здания не укрыла их балкон. Мир вокруг шумел, спешил, менялся. Но для них время словно остановилось — спокойное, сладкое, полное тихой уверенности в завтрашнем дне. И в этом «сегодня», в этом простом утре, уже была целая вечность.