Две правды — одна ложь
4 февраля 2026 г., 19:17
Примечания:
Примечания автора: Для ясности — события фанфика происходят во время зимних каникул пятого курса (Орден Феникса)
Примечания переводчика: ПБ открыта, как и я открыта к вашим эмоциям))
Всё началось с вопроса Тонкс: «Кто хочет сыграть в «Две правды — одна ложь» со мной?»
Сириус провел последние три с половиной месяца в отчаянных попытках заняться хоть чем-то, что прервало бы пожирающую его с потрохами скуку, так что он с радостью согласился.
Не он один решил участвовать. Довольно быстро вокруг обеденного стола собралась компания: Гарри, Ремус, Рон, Гермиона. После неопределённой суммы взятки и щенячьих глазок Гарри в стиле: «Я же сирота, а ты ведь не хочешь обидеть сиротку, верно?», даже Грюм присоединился ко всем за столом, впрочем, не переставая ворчать.
— Итак, — начинает Тонкс, сцепляя руки и внимательно оглядывая всех, — кто хочет быть первым?
Желающих нет.
— Замечательно! — восклицает она. — Спасибо, что согласился быть добровольцем, Гарри!
— А я как рад быть жертвенным козликом… — Гарри хмурится. — Ладно, значит… У меня зелёные глаза, я завтракал бутербродом и, наконец, я убил василиска.
— Ну, Гарри, по крайней мере, ты уловил общий смысл идеи, — говорит Сириус. — Однако надо, всё же, придумывать варианты чуть посложнее. Очевидно, что ложь — это то, что ты убил–
— Сириус, — перебивает его Ремус. Сириус повернулся к нему в недоумении.
— Что такое?
— Сириус, он завтракал яичницей.
— Оу, — протягивает Сириус. Тут полное осознание услышанного наконец доходит до него. — Оу.
Он поворачивается обратно к Гарри. Сцепляет руки замком и опирается на стол.
— Гарри, есть ли какой-то шанс, что ты не совсем понял правила? Или название игры? Если ли какой-либо шанс, хоть даже в параллельной вселенной, что ты подумал, что мы играем в «Две лжи — одна правда»?
— Нет, он не перепутал, — с некоторым обвинением заверяет его Гермиона, словно Сириус виноват, что не сразу спокойно принял на веру, что его любимый крестник своими руками убил василиска, будто так и должно быть. — Он действительно убил его, ещё когда мы были на втором курсе.
— Что? — Голос Сириуса подводит его, ломаясь. Все вокруг вежливо делают вид, что ничего не заметили.
— Просто его комплекс спасателя слишком силён, чтобы спокойно сидеть на месте и бояться за свою жизнь, пока маглорождённые превращаются в окаменевшие статуи по неизвестным причинам. Хотя именно так все остальные и делали, — закатывая глаза, говорит Рон. — Да и, знаешь, было довольно сложно вежливо попросить змеюку остановиться, при этом не умерев самому.
— Вообще, я постоянно думаю, что мог хотя бы попытаться, — тихо произносит Гарри. — Может, он не знал, что убивать людей — это плохо? Может, его просто не так поняли.
— Да, разумеется. — Гермиона закатывает глаза. — Я прямо-таки чувствовала раскаяние этой твари, пока была прикована к кровати три месяца.
— Ты даже не помнишь этого, Гермиона! — восклицает Гарри. — И я уверен, что василиск бы не сделал этого, если бы знал последствия своих действий!
— Ну конечно! — Девушка тоже повышает голос. — Раз так, то вообще не надо было идти к нему, верно? Почему ты просто не оставил всё, как есть? У тебя тогда была бы куча времени носиться за этой тварью и взывать к голосу рассудка, пока она убивала бы всё на своём пути, что может ходить, говорить или кричать!
— Идти к нему? — тупо повторяет Сириус. — Почему, Гарри? Почему миллионам лет эволюции не удалось привить тебе хоть чуточку инстинкта самосохранения?
— Я пошёл не один! — огрызается Гарри. — Рон был со мной! Он тоже принимал участие! Обвините его хоть в чём-то, а то такое чувство, будто вы унижаете только меня!
Рон резко поднимает руки в защитном жесте а-ля «моя хата с краю, я ничего не знаю».
— Эй, я не ходил к самому василиску! Я остался снаружи Тайной Комнаты, в безопасности. Тебе хотя бы знакомо это слово?
— Абсолютно уверен, что нет, — роняет Сириус.
— Ты остался с Локонсом! — обвиняет друга-предателя Гарри. — Твоя психика была в гораздо большей опасности, чем моё тело!
Рон набирает воздуха в лёгкие, собираясь отстаивать свою честь, но сдувается:
— В чём-то ты прав…
— Ты всё ещё не дал мне ни одной адекватной причины, которая могла бы объяснить мне, почему ты, имея, я надеюсь, хоть капельку здравого смысла у себя в голове, решил, — Сириус хлопнул ладонями по столу, подскакивая, — что пойти к чёртовой змее-переростку с жаждой кровавых убийств в одиночку — хорошая идея?
— Да не был я один! — защищается Гарри. — По крайней мере, не всё время. В какой-то момент прилетел Фоукс. Ещё и Распределительную Шляпу принёс. Так что кто-то за мной всё же приглядывал.
— Ах да, конечно, — протягивает Сириус. — Птичка, умеющая плакать, и шляпа, существующая со времён первой встречи Адама и Евы и раздававшая вшей поколениям учеников Хогвартса. Это именно те, кому я полностью готов доверить твою шкуру. Наконец я могу спокойно спать ночью, зная, что ты в надёжных руках. — Он со вздохом падает обратно на стул. — И что сделала шляпа, дала тебе какой-то совет, который подглядела в печеньке с предсказанием? «Ты должен попытаться, иначе ненавидеть себя за трусость»? Это тебя настолько вдохновило?
— На самом деле, шляпа ничего не сказала, — отвечает Гарри. — Я даже несколько разочаровался из-за этого. Я обожаю читать предсказания из печенек. Зато! Зато она дала мне меч Гриффиндора.
— И ты, полагаю, использовал его, чтобы… убить василиска?
— Ага. Вогнал ему в пасть. Вроде зубочистки.
— Зубочистки.
— Да, зубочистки.
— В пасть василиска.
— Это именно то, что я и сказал.
— В пасть, Гарри? А клыки куда делись?
— Ну почему ты разводишь из этого непонятно что? — с раздражением в голосе спросил Гарри. — Разве ты не должен, не знаю, там, гордиться мной? Я призвал меч самого Гриффиндора, легендарный артефакт твоего же факультета! Будучи двенадцатилеткой! Тебе сколько, пятьдесят? Тебе когда-нибудь удавалось такое? Нет, конечно, не удавалось.
— Я погоржусь тобой позже! — вскричал Сириус, растеряв остатки своего напускного спокойствия. — И мне не пятьдесят, мне тридцать шесть. Ты мог бы сам посчитать, это требует базовых навыков математики. — Он скалится в раздражении. — Каким чёртом эта хрень тебя не отравила?
— Ну, на самом деле, отравила, — произносит Гарри.
Сириус, моргнув, замирает.
— Но ненадолго, — быстро продолжает Гарри. — Очевидно, что всё прошло.
Сириус издал какой-то задушенный звук, нечто среднее между вздохом и смешком.
— Ещё что-то? Может, там ещё Волдеморт был? С ведёрком попкорна?
Гарри с тихим вздохом отводит глаза, и Сириус уже жалеет, что спросил.
— Вообще, он действительно там был! Не с попкорном, конечно, но был. Хотя, он несколько… тупанул, если быть откровенным. Он мог бы поднять один из камней, которых там навалом было, и просто швырнуть мне в затылок, но нет, это слишком низко для Великого-и-Ужасного Тома Реддла; он предпочёл орать на василиска, чтобы тот лучше старался, и после выглядел искренне удивлённым, когда тот помер. — Гарри закатывает глаза. — Вёл себя совершенно как ребёнок, хотя его душе в том артефакте было… пятнадцать? Кажется.
Сириус заставляет себя глубоко вдохнуть. Часть его отчаянно желала запереть Гарри в комнате без права выйти, пока Волдеморт не окажется надёжно закопан на шесть футов под землёй, но другая его часть пала жертвой жгучего любопытства.
Он несколько сомневается, но всё же осторожно спрашивает:
— …И как выглядел пятнадцатилетний Волдеморт?
— Довольно горячо.
Сириус моргает.
— Довольно?
— Ага, — поддакивает Рон. — Мне Гарри потом портрет набросал. Он вполне мог бы стать моделью, если бы не решил вместо этого убивать людей.
— Не, — кривится Гермиона, не выглядя впечатлённой. — Не мой типаж.
— А Локонс, то есть, твой типаж? — спрашивает Рон.
— Я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь.
— Ладно, — вздыхает Сириус, оглядывая остальных за столом. — Кто знал, что Гарри всё это делал?
— Я. — Ремус.
— И я тоже. — Тонкс.
Грюм негромко хмыкнул в согласие.
— Откуда?
— Это было на первых полосах газет. — Ремус выглядит искренне виноватым.
Сириус стонет, роняя голову на руки. В тот момент он ничего не хотел больше, чем привязать Гарри к стулу и допросить, почему в его список хоть-сколько-нибудь-хороших идей попал побег с целью встречи тет-а-тет с василиском и молодым, гормонально неустойчивым Волдемортом. Но прежде, чем он мог что-либо сделать, в комнату врывается Дамблдор с развевающейся мантией за спиной.
— Срочное собрание Ордена, — отчеканил он. — Сейчас. — С этими словами Дамблдор вновь вылетел из комнаты.
Гарри вскидывает руку с поднятым средним пальцем вслед удаляющейся спине директора.
***
Сириус не понял, для чего на самом деле собирали орденцев, потому что на всё собрание он завис в своих мыслях и пропустил абсолютно всё сказанное. К моменту, когда Дамблдор наконец заканчивает свою занудную болтовню, Снейп, казалось, готов был схватить Сириуса за глотку и задушить. Ему не дали и шанса исполнить мечты. Сириус срывается с места первый, желая как можно скорее найти Гарри. Гарри нашёлся на кухне, где он тихо поедал оставленное Молли остывать шоколадное печенье, пока незамеченный её праведным гневом. Гарри поднимает взгляд на Сириуса и сужает глаза. — Я знаю, что ты хочешь продолжить тот разговор о василиске, — начинает он. — Но я вежливо попрошу тебя придумать любое, абсолютно любое другое занятие. Знаешь, убийство василиска оставило на мне тяжёлый след. — Ну да, интересно, почему же, — протягивает Сириус, облокачиваясь на кухонную стойку. — Это же не то чтобы такая хрень, способная оставить тебе психическую травму на всю жизнь. — Нет, не совсем так. — Гарри хмурится. — Просто мне действительно очень жаль, что мне пришлось его убить. Я, на самом деле, слаб к змейкам. — К змейкам? — Сириус подозрительно косится на него. — Ну да. Потому что я могу говорить с ними. — Заметив странный взгляд Сириуса, он уточняет. — Ты не знал, что я умею говорить со змеями? — Нет, это не то, что я сразу смог понять, как только тебя увидел. — Вообще, это было упомянуто в статье Скитер. — Если быть совершенно честным, — говорит Сириус, — я решил, что она врёт. Ты змееуст, Гарри? Почему ты мне не сказал? Напрямую? Мы бы смогли так хорошо развлечься с таким навыком. — Я уже развлекаюсь с ним, — гордо произносит Гарри. — Знаешь ли, нашествие змей в подземельях Слизерина не случилось само по себе. Или в квиддичной раздевалке Слизерина. Или в кабинете Амбридж. — Ладно, ладно, — сдаётся Сириус. — Ты прощён. — Спасибо тебе, ты сама щедрость, — с сарказмом тянет Гарри. После он вздыхает, так удручённо глядя на недоеденное печенье, будто оно лично подвело его в самом важном деле его жизни. — Ничего такого, просто… моим лучшим другом в детстве была змея. Нелегко убить другую змею, помня ту крепкую связь, даже несмотря на то, насколько эта змея огромная, отвратительная, смертельная и вонючая. Сириус внимательно смотрит на него. — Твоим лучшим другом в детстве была змея? — Да, — отвечает Гарри с напряжением в голосе. — У тебя есть какие-то проблемы с этим? — А это странно, что много? — Сириус складывает руки на груди, выдерживая вызов в глазах крестника. — У тебя не было друзей одного с тобой вида? Всем было абсолютно плевать на мальчика на игровой площадке, таскающего с собой змею и шипящего на неё время от времени? Как ты вообще это провернул? — У меня действительно не было друзей одного со мной вида. — Гарри первым разрывает напряжённый зрительный контакт, отводя взгляд. — Мне не нравился никто из моих одноклассников, и никому из моих одноклассников не нравился я. Так что все были довольны отсутствием общения. — Я… — Сириус замялся. — Мне… жаль? — Да уж наверное. — Гарри недовольно засопел. — И, кроме того, я не таскал змею с собой. Я не идиот. Мы даже не виделись нигде около игровой площадки. Мы встретились в зоопарке. — В зоопарке. — Ага. — Гарри мечтательно вздыхает. — Мы действительно понимали друг друга, как никто раньше. Он рассказывал мне, как сильно он хотел попасть в Бразилию. Я рассказывал ему, как сильно я хотел попасть куда угодно, лишь бы не на Тисовой улице. Мы были идеальны друг для друга. Я очень надеюсь, что ему каким-нибудь образом удалось пересечь Атлантический океан и попасть в Бразилию. — Ага… — в смятении отзывается Сириус. — И это создало для тебя узы на всю жизнь? — Да, — подтверждает Гарри. — Я даже освободил его из зоопарка. Заставил стекло исчезнуть, чтобы он мог ускользнуть. Мой кузен Дадли провалился в открытый террариум, он думал, что умрёт. — Губы Гарри растягиваются в улыбке. — Это было прекрасно. Сириус заметно напрягается из-за этих слов. — Стоит ли мне просто игнорировать тот факт, что ты звучишь, как социопат? — Ты бы не переживал, если бы знал, какая мой кузен Дадли сволочь. — Гарри хмыкает. — Кроме того, я спас его душу от дементора этим летом, разве не так? Он должен в ногах у меня валяться, желая выразить благодарность. Я же вообще святой ангел. — Окей, допустим, — осторожно произносит Сириус. — Что там дальше со змеёй? Гарри пожимает плечами. — Как я и сказал, он исчез в неизвестном направлении. Только подмигнул мне на прощание, если это имеет значение. — У змей нет век. — Разве? — Гарри выглядит искренне удивлённым. — Да, я абсолютно уверен в этом. — Сириус внимательно смотрит на него. — Гарри. Ты использовал стихийную магию, чтобы дать змее веки и заставить её подмигнуть тебе? — Что если и так? — огрызается Гарри. — Одиннадцатилетний я вообще был странным ребёнком. Может, ему хотелось, чтобы хоть кто-то подмигнул ему, чего такого плохого в этом? — Ничего! — Сириус резко поднимает руки, выражая нежелание ссориться. — Ничего. — Прости. — Гарри сутулится, его голос звучит глухо и безнадёжно. — Я просто не люблю вспоминать о нём. Что если он мёртв? Что если он голоден? Что если… — Он роняет печенье на стол и прячет лицо в ладонях. — О, Мерлин, что если его переехала машина на самом выезде из зоопарка? Он так хотел попасть в Бразилию, но не смог преодолеть и ста футов… — Он издаёт звук, подозрительно похожий на всхлип. Сириус никогда раньше не чувствовал такой нехватки правильных слов. Он не любит сравнивать что-либо со смертью Джеймса, но Гарри выглядит настолько разбитым, что Сириус подозревает, что его крестник чувствует себя так же плохо из-за этой змеи, как ему самому плохо из-за Джеймса. — Ну, тише-тише. — Сириус, сама оригинальность, наконец находит в себе силы что-то сказать. Он подходит ближе к Гарри и обнимает его за плечи. — Я уверен, что с ним всё хорошо. Он наверняка думает о тебе каждый день. Гарри прячет лицо в плече крёстного. — Надеюсь… — Его голос дрожит от слёз. Сириус легко похлопывает его по плечу в жест поддержки.***
— И потом он ещё полчаса плакал по змее, которую знал от силы минут пятнадцать, Ремус, — говорит Сириус. — Полчаса. — И что? — пожимает плечами Ремус. — Это был очень, очень сложный год для Гарри. Неудивительно, что мальчик расчувствовался. — Да не в том дело. — В отчаянии Сириус зарывается пальцами в волосы. — Просто… то, настолько странная жизнь у этого ребёнка… это просто поражает. И у меня отвратительное ощущение, что я едва ли коснулся поверхности кошмара всей ситуации. — Это нормально, — успокаивает его Ремус, похлопывая по плечу. — Со временем привыкаешь, поверь. Тебе просто надо научиться спокойно принимать всё и не задавать слишком много вопросов. Сириус с подозрением косится на него. — Звучит, будто ты из личного опыта советом делишься. — А оно так и есть, — не стал отпираться Ремус. — Когда я только получил работу в должности преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, мне пришлось подписать контракт, где было написано, что я не подам заявление в Аврорат, если Гарри Джеймс Поттер убьёт меня или Рональд Биллиус Уизли сотрёт мне память. Так что… Сириус, не моргая, смотрит на него. Выпрямляется, отнимая пальцы от волос. Снова роняет голову на руки. — Гарри убил одного из своих учителей? — По всей видимости, — соглашается Ремус. — Я пытался выпытать у Дамблдора больше информации, но его объяснения были весьма пространны. Сказал только что-то о преподавателе на первом курсе, Квиррелле, и посоветовал мне быть аккуратнее и не пасть жертвой искушений тёмных искусств. — Он сутулится, выглядя подавленным. — Ну, я подписал, но Гарри казался довольно милым во время наших первых уроков и не то чтобы собирался убить меня за плохую оценку, поэтому я постарался просто не думать об этом. — Ты постарался не думать о том факте, — медленно повторяет Сириус, — что Гарри убил учителя. — Да, — спокойно соглашается Ремус. Сириус вздыхает, уже зная, что этот бой проигран. — Квиррелл, Квиррелл… — бормочет он, пытаясь отыскать что-нибудь схожее в своей памяти. Во время, прошедшее с их вчерашнего разговора с Гарри и до момента, когда он смог поймать Ремуса наедине, дабы вылить все проблемы своих внутренних чувств, Сириус перекопал великое множество выпусков «Ежедневного Пророка» (по всей видимости, этот Кричер продолжал собирать выпуски, несмотря на то, что никто не читал их уже около лет десяти) и выяснил основные события за те года, что он провёл в Азкабане. — Разве это не тот чудик, который пытался выкрасть… Философский Камень, кажется? Чтобы возродить Волдеморта? — Он самый. — Я абсолютно, совершенно, на сто процентов уверен, что я бы не пропустил даже мельчайшего упоминания в той статье о факте, что Гарри кого-то убил. Что Дамблдор сделал такого, что позволило ему утопить все концы? Взятку дал кому-то? Явно крупную, в таком случае… — Я думаю, что это вполне вероятно, — говорит Ремус. — Никто не хочет, чтобы всплыло убийство одного из учителей одиннадцатилеткой. Это было бы ужасно для всего преподавательского состава. Да и Хогвартсу могли бы наконец назначить проверку безопасности для здоровья и сохранности учеников, что тоже нежелательно. — Ясно, — понуро опускает голову Сириус. — То есть ты тоже находишься в полном неведении относительно того, как Гарри убил этого Квиррелла? В «Пророке» тоже ничего об этом. Не самая лучшая работа репортёров. — Как я уже говорил, Дамблдор ничего мне не сказал, как бы я не выпытывал информацию из него. — Ремус разводит руками. — Иди спроси у самого Гарри, раз так желаешь знать. Сириус тяжко вздыхает, предчувствуя мигрень в следующие минут двадцать. — Похоже, что придётся…***
Сириус врывается в комнату, которую делят Рон и Гарри. — Мне тут птичка напела, что ты убил кого-то. Гарри стонет, прикрывая глаза предплечьем: — Сириус, Мерлина ради, едва светает. Имей хоть каплю человечности, а. — Сейчас, — Сириус сверяется с часами на запястье, — два часа дня. — И? Что с того? — Гарри тянет одеяло вверх, накрывая им лицо. — Я толком не спал прошлой ночью. — Ты можешь позже доспать свои драгоценные часы. — Сириус неуклонно подходит к юноше и стягивает с него одеяло. Гарри снова раздражённо мычит. — Сейчас же просвети меня насчёт того, как ты совершил убийство? На первом курсе, что примечательно. — Это была самозащита, — недовольно бормочет Гарри. — Не пытайся сделать из меня злодея. — Я не пытаюсь сделать из тебя злодея, — отрицает Сириус. — Я просто пытаюсь понять, как ты пришёл к ситуации, в которой убийство было единственным способом защитить себя. Так что, — Он хлопает в ладоши, — рассказывай. Гарри тяжело вздыхает. Очевидно, поспать ему не дадут. — Ладно. — Он принимает сидячее положение и шарит вокруг в поиске очков, которые Сириус, сжалившись, протягивает ему. Надев их, Гарри промаргивается; его вихры торчат во всех возможных направлениях. — Итак, — начинает он, — всё началось с Философского Камня. Ты знаешь эту часть, верно? Верно. Так вот, я знал, что однажды Волдеморт захочет получить его, но, конечно, мне никто не верил, ведь когда одиннадцатилетки говорят правильные вещи? Вот именно. Так что я, Рон и Гермиона решили забрать его сами. После того, как мы преодолели кучу огромных и, честно говоря, тупых ловушек, я наконец добрался до комнаты, в которой находился Квиррелл. И угадай, что было у него на затылке? Кто, точнее. Волдеморт. — Волдеморт, — потерянно переспрашивает Сириус, — был у него на затылке? — Ага, — разрушает надежды крёстного на ошибку Гарри. — Как я понял, результат попытки захватить тело. Если честно, после того видения змеи Волдеморта, убивающей мистера Уизли, я боялся, что маленькая морда этой твари вырастет и у меня на затылке. Так вот, Волдеморт начал болтать без пауз о том, что я единственный, кто может достать Философский Камень, поэтому Квиррелл орал на меня, чтобы я искал. Очевидно ведь, что я сразу послушаюсь, если он повысит на меня голос, да? Вообще, я действительно в конце концов получил Камень, взглянув в Зеркало Еиналеж, так что спасибо огромное Волдеморту за то, что он решил проверить это до того, как начать бесконечный монолог о захвате мира. — Гарри саркастично улыбается. Лицо Сириуса можно сравнивать с побелкой на потолках палат душевнобольных в Мунго. — Потом Квиррелл рванул ко мне, собираясь отобрать Камень, но только он меня коснулся, как его руки начали гореть и он начал, чёрт возьми, визжать. Не красиво. Так что я просто вцепился ему в лицо, не отпуская, и, по сути, просто сжёг его дотла. — Он пожимает плечами. — Хотя я не уверен, что не убил на самом деле. Волдеморт покинул тело Квиррелла, как только почувствовал, что дело запахло жареным, и оставил того умирать. Так что. — Вот как, — тихо отзывается Сириус. — Теперь ясно. Гарри неопределённо мычит, глядя куда в пространство. Сириус сжимает губы и осторожно уточняет: — Гарри, ты был… в порядке после этого? Юноша награждает его странным взглядом. — Ну да. Настолько в порядке, насколько я вообще физически на это способен. В конце концов, я не умер, верно ведь? — Ты же не чувствовал себя… виноватым или что-то в этом роде? — продолжает давить Сириус. — Потому что смерть Квиррелла не была твоей виной… — Не-а. — …Ты оказался в ужасно тяжёлой ситуации, совершенно неподходящей для одиннадцатилетнего ребёнка… — Спасибо, полагаю? — …И у тебя не было другого выбора, кроме как убить Квиррелла… — Я прошёл через все эти мысли и рассуждения, около, там, трёх лет назад, почему ты сейчас это всё начинаешь– — …И я очень горжусь тобой из-за сделанного тобой решения… — Сириус! — Гарри резко обрывает беспорядочный монолог. — Я не чувствую себя плохо из-за убийства Квиррелла, честно! Несколько дней после этого были самыми спокойными во всей моей жизни. Его убийство вообще стало своего рода очищением. Я думаю, моему психическому здоровью точно пошло бы на пользу, если бы я мог сразить ещё какого-нибудь Пожирателя, но увы, в эти дни только: «Нет, тебе нужно скрываться, Гарри» или «Ради Мерлина и Морганы, заляг на дно, Гарри». — Он разочарованно вздыхает. — Ладно… — медленно говорит Сириус, неуверенный, стоит ему чувствовать себя успокоенным или нет. Не то чтобы он сам никогда не хотел убить кого-нибудь из Пожирателей Смерти — на самом деле, это было лучшим в его третий десяток — но слушать подростка, желающего того же, было, по меньшей мере, неудобно. — То есть мне не нужно немедленно тащить тебя к психотерапевту? — Наверное, всё же нужно, — задумчиво протягивает Гарри, — но точно не из-за фиаско Квиррелла. Через пару секунд к Сириусу приходит ещё одна умная мысль. — А Рон и Гермиона? Они были с тобой, пока ты дрался с Квирреллом? — Только то, что Гарри не кажется особо озабоченным аморальной частью убийства, не означает, что любой другой адекватный ребёнок мог бы выйти из той ситуации без каких-либо психических травм. — Нет, — отвечает Гарри. — Помнишь те ловушки, о которых я упоминал? Которые охраняли вход к Камню? Рон был повержен огромной шахматной фигурой. Кроме того, только один человек мог выпить зелье, чтобы пройти сквозь пламя, охраняющее вход в комнату с Квирреллом и Волдемортом, поэтому Гермиона осталась снаружи и пыталась привести Рона в чувства следующие минут пятнадцать. — Ты точно уверен, что они в порядке? — спрашивает Сириус. — Я говорил с Ремусом, и он случайно упомянул — совершенно нечаянно обронил, потому что мы абсолютно точно не обсуждали тебя — что ему пришлось подписать контракт о том, что он не стал бы требовать материальное возмещение, если бы Рон что-то сделал с его памятью. У меня подозрение, что этот пункт не был включён просто потехи ради. Гарри смеётся, и неожиданность этого застаёт Сириуса врасплох. Только сейчас он понимает, что очень давно не слышал смех крестника. — А, этот случай, — Гарри начинает говорить, всё ещё посмеиваясь. — Да был там один известный парень пару лет назад, Златопуст Локонс. Он неплохо заработал, расспрашивая других об их заслугах, после стирая их собственную память и печатая довольно плохо написанные книги о якобы своих деяниях. Его поставили на место нашего препода по ЗОТИ, и он оказался самым раздражающим человеком из всех, кого я когда-либо встречал. Вечно бегал за мной, уговаривая сделать колдофото с ним, а я пытался отказаться, мол, парень, чего ты так зациклен на мне? Так вот, мы с Роном раскрыли его ложь и попытались обвинить его в ней, тогда этот придурок попытался стереть нашу память. Вот только он использовал палочку Рона, которая барахлила весь год, поэтому он, к величайшему нашему с Роном сожалению, в итоге стёр свою собственную. — Гарри пожал плечами. — Хотя всё хорошо, что хорошо кончается. Он наслаждается жизнью, флиртуя с медсёстрами в Мунго. Лучше для него же, если честно. Он был хреновым учителем. Мы оказали ему услугу, можно сказать. — Это действительно звучит успокаивающе, — соглашается Сириус. — Я даже несколько завидую, что меня там не было. — Он вздыхает и трёт глаза. — С риском лишиться последних крох здравого рассудка, что ещё остались в этом бедном, растрёпанном и опустошённом человеке, представляющего собой меня, но я всё же хочу спросить: как, чёрт возьми, палочка Рона умудрилась настолько сломаться? — Мы разбились на машине, — отвечает Гарри. — Несколько ранняя практика для получения водительских удостоверений, вам так не кажется? — Сириус приподнимает бровь. — Мы не вели машину, — оскорблённо защищается Гарри, — мы летели в ней. Это была летающая машина. Никакого дорожного трафика. Нас должны были похвалить за наше чувство ответственности. — Летающая машина. — Это именно то, что я сказал. — Где вы вообще взяли чёртову летающую машину? — Возможно, а возможно нет, мы украли её, — говорит Гарри. — Вообще она принадлежала отцу Рона, и Рон был со мной, так что я бы сказал, что это было скорее раннее использование законного наследства, чем серьёзная кража. И ещё раз, наше чувство ответственности восхищает. Кроме того, признай, это весело. — На самом деле, нет, — отрицает Сириус. Пауза. — Ладно, может быть, совсем немного. Но, скажи пожалуйста, предполагается, что вы двое были единственными, летающими в машине в тот день, поэтому как вы разбились? Вы в самолёт врезались? — У нас были некоторые проблемы с посадкой, — признаёт Гарри. — Ранее у нас не было опыта в этой сфере. А они говорят, что Хогвартс полезен для нашего обучения. Мы врезались в Гремучую Иву. Сириус смотрит на него пару секунд, а потом срывается в смех. Гарри обиженно надувает губы. — Мы очень сильно старались успешно приземлиться, Сириус. А Гремучая Ива была так жестока. Ты хоть представляешь, как это трагично и больно — наблюдать, как машину, к которой вы так глубоко и сильно привязались за последние пять часов, буквально избивает жестокое дерево на ваших глазах? Сириус смаргивает выступившие слёзы. — Верно. Очень трагично. Конечно. Я очень соболезную вашей потере. Гарри хмурится. — Ладно. Давай, смейся. Могу понять. В конце концов, мы с Роном всё равно смеялись последними, когда этот Форд «Англия» стал наших путём побега из гнезда акромантулов, пытающихся сделать нас своим обедом. — Гнезда кого? — Нет, — Гарри откидывается назад, поворачиваясь спиной к Сириусу, — с меня хватит разговоров с тобой. Иди найди какую-нибудь другую жертву для своих издёвок. Я ложусь спать. Понимая своё поражение, Сириус покидает комнату, а после щелчка двери снова заходится в безудержном смехе.***
К ужину Гарри наконец соглашается осчастливить жильцов Гриммо, 12, своим присутствием, медленно спустившись по лестнице и упав на место рядом с Сириусом. Тот предлагает ему миску салата, из которой Гарри берёт ровно четыре листика. — Смотрю, сегодня ты особо голоден? — спрашивает Сириус, приподняв бровь. Гарри недовольно ворчит. — Может быть, я бы больше хотел есть, если бы мой сон не был грубо прерван, потому что кое-кто не смог удержать своё любопытство. — Это было два часа дня, Гарри, — закатывает глаза Сириус. — Именно. Заря, едва светало. Совершенно отвратительное время, чтобы не спать. Я не монах, помешанный на здоровье. — Без разницы. — Сириус решает сменить тему от очередной бессмысленной грызни. — Не хочешь рассказать мне больше об акромантулах, которые, оказывается, живут на территории Хогвартса, или ты предпочтёшь оставить меня в неведении и напряжении? — Они не в самом Хогвартсе, — поясняет Гарри. — Они в Запретном Лесу. Сириус хмурится. — В свои годы в Хогвартсе я провёл много времени в Запретном Лесу. Я никогда не натыкался на гнездо огромных пауков. — Они очень хорошо скрываются, — признаёт Гарри. — Да и Хагрид проводит с ними еженедельные собрания, на которых объясняет все последствия поедания людей. Вообще, я думаю, сейчас они проходят дважды в неделю. Ему пришлось участить собрания после того, как они почти сожрали нас с Роном. Сириус моргнул. — Вы с Роном почти были убиты, но не Волдемортом или Пожирателями Смерти, а… говорящими пауками. — Я бы сказал, что они скорее тарантулы, — задумчиво произносит Гарри, — но да, типа того. Но, как я уже говорил, Форд «Англия» нас спас. Мне следует назвать своего ребёнка в его честь. — Давай ты не будешь так делать, — мрачно говорит Сириус. — Но разве Рон не до смерти боится пауков? Он почти что бежит из страны, когда мы находим одного маленького в столе. — А, да, это не было весёлым для него времяпрепровождением, — беззаботно соглашается Гарри. — Помнишь своё предложение отправить меня к психотерапевту? На мой взгляд, стоит предложить это Рону. — Честно, я очень хочу, — признаёт Сириус. Он вздыхает. — Пожалуйста, скажи мне, что это было вашим последним подвигом в Запретном Лесу. Пожалуйста, скажи мне, что вы не нашли ещё десять других сверхопасных и незаконных существ, бродящих в нём. — А чего так? — Гарри ухмыляется. — Завидуешь, что ты никогда их не замечал, хотя разгуливал в нём пять лет подряд? — На удивление, я не завидую, что чуть ли не умер только потому, что что-то с чрезмерным количеством ног решило, что я вкусно пахну. — Разумеется, — пожимает плечами Гарри. — Я однажды был там на первом курсе, хотя, признаюсь честно, это совершенно не было впечатляюще в сравнении с побегом от акромантулов. Разве что то, что я увидел кентавра, но все и так знают, что они живут в Лесу. Он смотрел в небо и выдал очень загадочные послания, что совершенно не помогли мне раскрыть планы Волдеморта, но точно увеличили мою панику. О, и ещё я видел Квиррелла — тот, которого я убил, помнишь? — Нет, забыл. — Так вот, он пил кровь мёртвого единорога. — Единорога? — Мёртвого, да. — Как чёртов Дракула. — Довольно похоже. У него даже стекала серебряная кровь по всему подбородку. Ему точно стоило взять с собой хоть салфетку. Сириус содрогнулся всем телом. — Как ты вообще остался нормальным — и я использую это слово в очень широком смысле — после этого, Гарри? Как ты сейчас спокойно разговариваешь со мной? Как ты вообще остался без ужасных травм на всю жизнь после такого дерьма? — Компартментализация, — легко отвечает Гарри. — Если что, термин мне Гермиона подсказала. Каждый день половина клеток моего мозга усиленно работает, так что мне не приходится задумываться ни о чём таком. Это становится проще, когда за тобой гоняется маньяк с геноцидными наклонностями. Очень помогает посмотреть на вещи под другим углом. Ничего из произошедшего не кажется мне сейчас таким уж плохим. — Не могу согласиться. — Как хочешь. — Гарри возвращается к своей тарелке и начинает ковырять свои четыре листика салата. Сириус тычет его в бок. — Ешь. — Я ем. — Ох, да, конечно, именно поэтому твоя тарелка выглядит точно так же, как и пятнадцать минут назад. Гарри награждает его ледяным взглядом исподлобья. Показательными движениями он втыкает вилку в лист салата, широко открывает рот и запихивает его внутрь, пережёвывая явно дольше необходимого. — Счастлив? — спрашивает он, закончив. Сириус пристально смотрит в ответ. — Ты съел один жалкий листик салата, Гарри. — Это был не только листик, — хмуро защищается тот. — На нём ещё была заправка. — О, ну, раз так, то я так тобой горжусь, — саркастично кривится Сириус. Он снова берёт миску с салатом и вываливает половину в тарелку Гарри. — В таком случае, с этим не будет проблем, а? Юноша уже открывает рот, чтобы возразить, но через пару секунд зрительного противостояния понимает, что его сопротивление бесполезно. Вздохнув, словно крёстный сбросил ему на плечи по меньшей мере вес всего мира, он вновь берёт вилку в руки и угрюмо втыкает её в помидор черри. — Ну вот, — Сириус похлопывает его по спине, — не так уж и сложно. Молодец. — Мгм. — Был красноречивый ответ. Сириус мягко улыбается. Он не может избавить юношу от всех тех ужасных вещей, через которые тому пришлось пройти, и которые тот либо совершенно не анализировал, либо проанализировал слишком хорошо. Ему самому едва ли удаётся хоть как-то осознавать их, но он, по крайней мере, может убедиться, что Гарри нормально ест, и быть хотя бы отчасти похожим на того, кем мог бы стать, если бы не Петтигрю и Волдеморт, решившие, что нечто красивое необходимо разорвать на клочки. Наконец Гарри всё же заканчивает со своим салатом. Сдерживая неуместный порыв наградить юношу аплодисментами за такое достижение, Сириус спрашивает: — Что ты вообще делал в Запретном Лесу? У тебя же нет друга-оборотня? В противном случае, я не думаю, что кто-либо за всю историю Хогвартса счёл это место хорошим, интересным и спокойным для послешкольных прогулок. Ночных прогулок. — Это не было моим выбором, — в обвиняющем тоне сообщает Гарри, словно это совершенно бессмысленный и беспричинный вывод в разговоре о, наверное, самом помешанном на опасностях ребёнке на этой земле. — Я получил отработку. Брови Сириуса лезут на лоб. — Отработку? Гарри кивает. — Мерлин, — поражённо выдаёт Сириус, — когда я был твоего возраста, нашей отработкой была сортировка пергаментов, — знаешь, в алфавитном порядке, потом по дате и потом снова по алфавиту. Худшее, что могло быть, — это слушать ворчливого Филча, распинающегося про старые-добрые, пока мы натирали все награды в Зале Трофеев. Что, чёрт возьми, ты сделал, чтобы заслужить такое? — Ну, как же, худший грех в этом и всех иных мирах, разумеется, — закатывает глаза Гарри. — Некоторые даже говорят, что именно за него Еву скинули на Землю. Мы нарушили комендантский час. Сириус молча смотрит на него. — То есть… в наказание за то, что вы пропустили время ложиться в кровать, правило, нарушаемое всеми учениками Хогвартса минимум дважды за год… вам пришлось идти в сверхопасный лес, где вы могли умереть примерно пятьюдесятью различными способами. И вам было по одиннадцать. И это сочли за подходящее наказание. — В точку, — подтверждает Гарри. — И ещё, мы делали всё это глубокой ночью, нарушая чей угодно комендантский час. Такое лицемерие поражает меня и по сей день. — Не хочу показаться грубым или неуважительным, — после паузы продолжает Сириус, — но как вообще Хогвартс ни разу не провалил, да даже не получил, проверку безопасности для здоровья и сохранности учеников. Серьёзно. Тут точно что-то не сходится. — На самом деле, у нас была одна, — произносит Гарри, отведя взгляд, вспоминая, — сразу после случая с Тайной Комнатой. Я наткнулся на Дамблдора, передающего представителю Министерства огромный мешок галлеонов, так что думаю, что «Ежедневный Пророк» не был единственным, кого он подкупил. Директор сразу после этого взял с меня клятву держать всё в секрете. — Ты уверен, что это не был Непреложный Обет? — побледнев, спрашивает Сириус. — Ты же не собираешься помереть прямо у своего салата, потому что сказал мне, верно? — Его голос почти не изменился, но выражение лица выдавало с потрохами. — Не-а, это не был Непреложный, — откидываясь на спинку стула, успокаивает его Гарри. — Хотя Дамблдор пытался взять его с меня. Но я подумал, что из этого позднее может выйти забавная история, и вообще у меня проблемы с доверием, так что я отказался. — А. Хорошо. Замечательно даже для тебя. — Знаешь, Сириус, — вглядываясь в лицо крёстного, протягивает Гарри, — мне кажется, ты чересчур переживаешь из-за всего этого. Мой опыт с магическими существами не был только плохим. — Ты говоришь так, но у меня ощущение, что, что бы ты мне ни сказал, это будет нечто, что только ты, Рон и Гермиона могли бы счесть частью нормального учебного года. — Ну, возможно, ты прав насчёт этого, — нехотя признаёт Гарри, — но это не значит, что это был плохой опыт. Ладно, окей, технически, хорошим он тоже не был. Это был большой стресс. Я честно думал, что у меня появится первая седая прядь. Но. Сейчас, оборачиваясь назад, тогда я завёл очень значимые связи. Уверен, однажды они пригодятся. Сириус лишь вздыхает. — Хватит увеличивать мою тревогу и просто расскажи мне, что произошло. — Раз ты настаиваешь… Так, это был дракон. Сириус смотрит на него пару секунд, а потом мотает головой. — Знаешь, что? Я даже не могу больше удивляться. Да. Это был дракон. Ты позавтракал, тебя почти что сожрал твой дракон-питомец, которого, я полагаю, ты держал где-то в подземельях, ты отсидел на уроках, потом ты пошёл на обед. Незаменимо важная часть жизни любого ребёнка. Я рад, что ты жил свою лучшую жизнь, Гарри. — В свою защиту скажу, что это не был взрослый дракон, — упрямо говорит Гарри. — Это был детёныш. Ну, это был детёныш в течение двух недель. А потом он начал расти в огромных темпах и занял половину хижины Хагрида. И внезапно уже не казался таким мило-чудесным, хоть Хагрид и упорно перешивал его плюшевого медвежонка каждый раз, когда Норберт — это имя дракона — отрывал тому голову, реконструируя Великую Французскую Революцию. — Погоди, Хагрид был в этом замешан? — Ну, да. — Гарри смотрит на Сириуса, явно считая, что тот несколько тормозит. — Как раз он и достал яйцо. Где мы должны были его откопать? — Знаешь, а ты прав, — говорит Сириус. — Очень в его духе. Мне даже не следует удивляться. — Тебе точно не следует, — соглашается Гарри. — В конце концов мы разрулили эту дилемму. После того, как Норберт почти откусил Рону руку и практически ежечасно пытался сжечь хижину, Хагрид наконец согласился отпустить его. Так что мы фактически вывезли его из Хогвартса. — Ага, — только и говорит Сириус, не имея более подходящего ответа. — Разве большинство родителей не переживают, что их дети окажутся вовлечены в наркотрафик, а не драконотрафик? И как вообще вы умудрились вывезти дракона из строго охраняемой и, я бы даже сказал, неприступной — по крайней мере, пока все Пожиратели не начнут ломиться со всех сторон — школы? — Брат Рона помог нам. Мы написали ему письмо, что у нас на руках есть дракон. Он сказал, что пришлёт своих друзей, чтобы его забрать. Об остальном история умалчивает. — Гарри слегка улыбается. — Кстати, это и было причиной, почему мы нарушили комендантский час. Нам нужно было проводить Норберта. — И брат Рона просто согласился? — в неверии спрашивает Сириус. — Он получил письмо от своего одиннадцатилетнего братишки, в котором тот писал, что каким-то образом получил дракона, и теперь того надо вывезти из страны, и ему было абсолютно нормально? Ничего не привлекло особого внимания? — Полагаю, что нет, — говорит Гарри, пожимая плечами. — Он не стукач. И я думаю, что он попадал в ещё более безумное дерьмо, когда учился в Хогвартсе. — Возможно, — эхом откликается Сириус. — Ну… Эм… Я, лично, рад, что ты каким-то неведомым образом остался жив после всего этого и даже сохранил, как минимум, половину рассудка. Не знаю, как много других людей смогли бы так легко пережить все эти взлёты, падения и падения. Гарри улыбается. — Оу, Сириус, это мило.***
Альбус заходит в свой кабинет и сразу чувствует неладное. Здесь кто-то есть. Что-то не так. Сириус прокручивается в кресле Альбуса так, что они могут видеть лица друг друга. — Здрасьте, Дамблдор, — говорит он, обнажая зубы в чём-то, что могло бы, в параллельной вселенной, сойти за улыбку. — Я бы хотел получить долгие, очень долгие объяснения по поводу всех совершенно безумных обстоятельств, в которых Гарри оказывался за последние несколько лет.
