Скотобойня

Когда на столе стоит шампанское, оба знают, ничего хорошего ждать не стоит. Уже знают, что им нужно расслабиться, отключить мозг и не думать. Забыть, что за их спинами и перед лицами камеры и выставленный профессиональный свет с софтбоксами. Правда, в этот раз что-то было не так, Лиаму так показалось. Именно его сразу переодели, отпаривая гоночный комбинезон прямо в студии, чтобы он выглядел идеально, как и сочетание на нем сине-голубых цветов и логотипов их спонсоров. Рядом с ним Арвида также переодевали, но неторопливо, подтягивая рукава водолазки, которая, как и всегда, идеально облегала его талию, его изгибы. Лиаму даже почудилось, что он все придумал, может в этот раз все относительно нормально? Шампанское это так, приятный бонус? У него уже от одного взгляда на пузырящийся напиток внизу скручивается узел, и во рту скапливаются слюни. Пальцы слегка покалывает от желания принять что-то, прикоснуться, снять… Кажется, он сходит с ума, но судорожно старается встряхнуться. Просто съемка для социальных сетей, верно? Да, наверняка так и есть. В зал выносят самый обыкновенный крепкий стул, довольно широкий, чтобы можно было упасть на него и расслабиться. А зачем он, собственно? СММ менеджер небрежно бросает на небольшую тумбочку белую веревку, напоминающую толстую вязаную бечевку, но не такую колкую, которую обычно используют. Лиам кидает короткий недоверчивый взгляд и, не желая оставаться в ясном сознании, все же выпивает шампанское под пристальным взглядом почти всех, кто находится тут. Даже Арвид немного удивленно косится на него, пока разглядывает и оценивает обстановку. Он всегда понимает больше. «Арвид, подойди сюда, пожалуйста» Юноша отходит в противоположную сторону небольшой комнаты, чтобы поговорить о чем-то с фотографом, или это был видеограф? Лиам особо не всматривался, стараясь отключить свой разум, но, кажется, это и правда было обычное шампанского, которое неприятно кололо язык и горло. «Лиам, милый, тебе не нужна будет верхняя часть, сними ее, пожалуйста, и повяжи внизу, как после гонки. Водолазка… Можешь оставить.» Довольно милая девушка гример поправила его прическу, осторожно смахивая пальцем челку с его лба. Сглатывая остатки сладости со странным горьковатым привкусом, Лоусон кивнул и выполнил то, что просили. Как всегда. Хороший, послушный мальчик Лиам Лоусон. Легкая тревога подкрадывается к груди, все больше взглядов приковано именно к нему. Я сделал что-то не так? Начало и правда было достаточно… Обычным? Да, если все, что происходит тут с ними можно вместить в понятие нормальности. Несколько фотографий: Арвид, стоящий за его спиной, наклоняясь к шее, скользит руками по его плечам и груди. Они меняются местами. Снова. Снова. Снова. Снова. Вспышка. Щелчок. Вспышка. Щелчок. Арвид снова за его спиной, мягко отводит его руки назад и шепчет что-то несвязное, кажется, извиняющиеся. Лиам, ушедший в свои мысли, не сразу понимает смысл сказанного, пока его сознание не начинает кричать ему. Пока его руки не оказываются слишком близко друг к другу. Тесно. Немного неприятно. Веревки. Блять. ВЕРЕВКИ с тумбы. «Эй! Эй, подождите, что вы…?!» Дернувшись несколько раз, Лиам убеждается в том, что руки плотно зафиксированы за спиной. Как его мозг отключился настолько, что он упустил это? «Все хорошо, не переживай, всего лишь несколько фотографий, Лиам. Мы развяжем тебя.» Он не верит. Не верит ни единому слову. Сердце начинает колотиться в груди с завидной для двигателя Форда скоростью, каждый вздох, шарканье обуви по полу - все это становится слишком громким. Всего становится слишком много. Вдох. Выдох. Все хорошо, не паникуй, не паникуй, это всего несколько фотографий. Но. Его движения. Скованы. Ограничены. Это. Страшно. Страшно. Страшно. Страшно. Неправильно. Больно. Унизительно. Хватит. Стоп. «Арвид, сядь ему на колени, осторожно. Мы хорошо закрепили стул, но все же.» Все такой же спокойный тон фотографа кажется Лиаму зловещим. Далеко не один раз он упомянул, что не любит такое, нет… Боится. Его мозг дает сбои, буквально каждой клеточкой организма взрываясь сигнализацией об угрозе. Чужой вес ощущается на бедрах и спасением, и наказанием. По спине бегут мурашки, липкое ощущение страха парализует тело, пуская ответные волны напряжения в мышцы. Это чувство контролировать практически невозможно, аутичный мозг не позволяет делать подобное с ним. Лиаму кажется, что он задыхается. Водолазка становится слишком тесной, ткань слишком неприятной, прилегающей, удушающей в воротнике. Нервно сглатывая слюну, Лоусон поднимает взгляд. Глаза бегают по чужому лицу, по плечу, по людям за спиной Арвида, по стенам, потолку. Везде, везде, везде. Много. Душно. Тесно. «Теперь потрогай его, Арвид.» Слова звучат отовсюду, словно гроза в тесном помещении: оглушающе, громко, выстрелом. Сердце бьется о грудную клетку, пытаясь разорвать мягкие ткани и выскочить. «Лиам? Все хорошо?» Голос Арвида звучит, как что-то родное, как единственное спасение в бушующем море. Он смотрит на него внимательно, немного растерянно, пытаясь понять, что происходит с его не-другом, который, кажется, вот-вот начнет задыхаться в панической атаке. Да, это именно оно, слишком похоже. Он никогда не видел, чтобы Лоусон паниковал так явно. «Нет, нет, нет, нет, не хорошо. Арвид. Пожалуйста. Развяжи.» Он не просил чего-то сверхъестественного, это совершенно простая просьба, выдавленная таким тоном, что даже у Арвида пошли мурашки по коже. Голос Лиама казался тише обычного, но при этом в нем звучат истеричные нотки, будто его толкнули к обрыву собственного сознания. Теперь он понял. Сложил пазлы в голове. Почему именно его попросили связать Лиама. Почему попросили не говорить ему. Почему пил только Лиам. Почему. Медленно, но верно, к нему приходит осознание всей этой ситуации. Это действительно паника в светлых глазах напротив. Лоусон не дал бы это сделать никому, он панически боится этого. Аутичный. Точно. Это пунктик его мозга, он не сможет с этим ничего сделать, но может отвлечься на что-то другое, чтобы не заметить очевидного. «Лиам, все хорошо. Давай, дыши. Парочка фотографий и они отстанут. Потерпи немного. Я прикоснусь к тебе?» Арвид говорит тихо, так, чтобы слышал только Лиам, явно дрожащий под ним и нервно хватающий ртом воздух. Руки за спинкой стула нервно дергаются, словно он тоже хочет прикоснуться. Нет, он хочет освободиться. Еще один тяжелый вдох и выдох приподнял и опустил Арвида на чужих коленях. «Только быстрее, ладно? Я…Не смогу долго…» Лиам почти шепчет это одними губами, изо всех сил стараясь снова надеть эту привычную маску. Не выходит. Он не чувствовал ни онемения, ни боли, ни рук Арвида, которые мягко скользнули по обтянутой тканью груди. Это прикосновение пришло сквозь ураган. Не сразу. Сначала, как изменение атмосферного давления, как сдвиг в гуле вселенной ощущений, сконцентрированных только на одном. Потом — тепло. Чистое, сухое тепло, врезавшееся в хаос, как луч сквозь щель. Пальцы Арвида скользнули под кромку его водолазки, обожгли, коснулись тела. Кожа к коже. Писк. Щелчок. Вспышка. Софтбокс. Сердце пропустило еще один гулкий удар. Его пальцы коснулись его живота, там где должна быть блядская дорожка, но ее почему-то нет. Всего лишь кончики пальцев, легкие, как падающее перо. В сенсорном аду произошло чудовищное смешение. Это прикосновение было… Узнаваемым. Относительно привычным. Ритм этого давления, угол скольжения пальцев, сама текстура кожи этого человека. Все они были вписаны в нейронную карту безопасности. Тело, сведенное в судорогу ожидания, на мгновение дрогнуло, пытаясь впустить этот сигнал. Попытка расслабить плечи, натянутые как струны. Вдох, который на секунду не был полным удушьем. Всего на пару секунд, пока воздух снова не взорвался звуком вспышки. Лоусон чувствовал существование веревки. Каждое волокно, врезавшееся в кожу, было нарисовано в его сознании кислотной линией. Суставы запястий, зафиксированные в одном положении, кричали тихим, непрекращающимся воплем о своей неподвижности. Желание рвануть, вырваться, просто пошевелить пальцами, чтобы убедиться, что они еще слушаются, накатывало свинцовой волной, но наталкивалось на железную стену ограничения, и отскакивало обратно, ударяя в грудную клетку очередным басом. «Я…Арвид, я не могу…» Жалобно выдавливает из себя Лоусон, поднимая потерянный, загнанный взгляд провинившегося щенка. Он поймал этот взгляд, проглотил и подавился им же. Лиам, его Лиам, который прятал его, который делает это дурацкое постное лицо… Этот Лиам сейчас выглядит самым беззащитным и испуганным мальчиком и от чего-то… Арвиду это кажется странно сексуальным. «Можешь. Давай. Немного, ладно? Смотри на меня, теперь ты смотри, понял?» Линдблад старается успокоить его, хотя сам чувствует, как дрожь из чужого тела передается ему через ткань штанов комбинезона. Но мир не просто давит на Лиама. Он втискивается. Через каждую пору, каждую нервную клетку. Шум, свет от лампы, он только сейчас заметил её мерзкий, гудящий свет. Лоусон сидит неподвижно. Но внутри всё кричит, ломается и рассыпается в песок под невыносимым весом простой, чудовищной реальности: ты не можешь пошевелиться. Ты в ловушке. Глаза, широко открытые, смотрят точно на переносицу Арвида, но не видят ничего, кроме внутренней вспышки сенсорного распада. Глубокий вдох. Голова падает на грудь Арвида. От него пахнет обычным дезодорантом, это успокаивает. Его сердце бьется так же, как и обычно, чуть быстрее, но обычно. Успокаивает. Вдох. Выдох. ВСПЫШКА. Софтбокс слепит глаза и Лиам закрывает их, жмурится и прижимается ближе, нервно дергает руками. Голос звучит жалко, ему так кажется. Слова, которые вот-вот сорвутся с его губ… Не менее жалкие. «Погладь по голове.» «Что?» От кольнувшего удивления, Арвид отстранился и еще раз заглянул в это лицо. В эти глубокие, черные зрачки, что медленно поглощают голубую радужку, как паразиты. «Пожалуйста. Просто. Погладь меня по голове.» Слова тонут в тяжелеющем с каждой секундой дыхании Лиама, в том как он смотрит, как кусает губы, как снова прячет взгляд и прижимается, подаваясь вперед всем телом. Арвид нервно вздыхает и окидывает взглядом команду, стоящую за его спиной, словно пытаясь понять, может ли он делать это? Да? Мы просто играем? Мы просто играем со страхами Лиама? А просто делаю то, что он просит, а вы не даете ему то, что ему так нужно? Свободные руки. Ох… Прости, Лиам, кажется им нужны не только фотографии. Потому что, когда он обернулся, он увидел эти акульи взгляды. Увидел, как девушки гримеры сидят на диванчике, кусая губы, как фотограф поправляет брюки и снова подносит палец к камере. Как второй фотограф бегает от камеры к камере, включая запись. Запись. Камера. Мотор. «Мгм…» Тихое мурчание Лиама резонирует вибрацией на груди Арвида, когда он осторожно запускает чуть смуглые пальцы с аккуратным маникюром в его волосы. Просто перебирает их, портит идеально уложенную прическу. Он может чувствовать то, как Лоусон ластится к этому прикосновению, как подталкивает бедра навстречу, грудь, все свое тело, пытаясь спрятать в этом спокойствии. «Лиам?» «Да?» «Нет…Ничего…» Арвид бубнит ему в макушку, положив на нее подбородок и снова кидает взгляд назад, пытаясь найти ответ во взглядах. Никаких указаний? Никакого сценария? Полная свобода и импровизация? «Арвид, подвинься ближе, пожалуйста. Водолазка, наверное, мешает Лиаму, подними ее побольше.» А, нет. Не полная импровизация. Показалось. Глупость какая, ха. Возвращая все свое внимание к Лиаму, Арвид замечает, что снова ошибся. Он не успокоился. Лоусон все так же тяжело дышит, жмется к нему, как слепой котенок, сжимает кулаки за спиной. Шуршание ткани, смена положения, движение. Все это вырывает Лоусона из временного, такого короткого транса, где было тихо. Тело над ним двигается, бедра смещают положение, и он вздрагивает. Арвид устраивается удобнее, пытаясь поправить чуть затекающие ноги, толкается пахом ближе к его, осознанно или нет, но пускает в чужом теле мурашки. Знакомое действие, уже привычное, оно есть в протоколе. Тело Лиамо знает, как должно откликаться и делает это. Вспышка. С губ срывается странный звук, больше похожий на вздох человека, который случайно задел боком угол тумбочки и проглотил ругань боли. Он снова ищет тепла, подается навстречу, сам же повторяет чужое движение, словно зеркало, вздыхает и тычется носом в грудь. Без слов. Пожалуйста, Арвид, не отодвигайся. Не двигайся больше. Замри. «Лиам, подними голову, пожалуйста. Выпрямись…Мне надо…» Надо. Да. Надо коснуться его. Так, чтобы было видно. Но, когда Лиам сгорблен и прячется, этого не сделать. Их будут ругать. Лиам тоже прекрасно знает правила. Поэтому он собирается, как может, отрывает себя от Арвида, от его тепла и запаха и откидывается на спинку стула. Стул не дергается. Он, блять, прикручен к полу? Зачем. Зачем. Зачем. В голове вдруг вспыхивает тысяча и один сценарий. Почему связан именно он, почему он в уже расстегнутом комбинезоне, под которым привычно нет белья, почему Арвид сверху. Его взгляд снова бегает, цепляется за каждую знакомую делать, в поисках комфорта, если, конечно, тут возможно найти что-то подобное, кроме Арвида. Его руки задирают ткань, она скатывается складками, оголяет кожу, по которой тут же бегут мурашки. Разница температур, включенный кондиционер, легкий ветерок. Все ощущается слишком ярко. Слишком громко. Много. Много. Много. Поджатые секунду назад губы снова раскрываются, чтобы выпустить дрожащий жалобный вздох. Его тело на пределе, ему так казалось, о боги, как же он ошибался в тот момент. Контраст горячих пальцем пускает очередную волну мурашек по телу, бедра в привычном движении поддаются навстречу, будто так правильно. Мозг переклинило, он просто ищет знакомые ситуативные сценарии в панической мешанине мыслей. Арвид удивленно опускает взгляд, изучает его в новом, совершенно неизведанном для него амплуа. Ох…О-ОХ… Камеры. Да. Он видел, как загорелись красные лампочки на них. Запись идет, и им нужны не фотографии. Что ему, блять, делать с таким Лиамом Лоусоном? Тут все непривычно даже для Арви, сам этот вид…И то, как он реагирует. Остро. Ярко. Хотя Линдблад еще даже ничего не сделал, но он ощущает, видит очевидное напряжение в мышцах. Еще один, контрольный взгляд на команду. Кивок. Понял. Хорошо. Прости, Лиам… Он сам наклоняется к нему, кончиком носа проводит по щеке, не оставляет поцелуй, нет, просто касается. Чувствует, как кожа покрывается мурашками, как сбритая утром щетина снова колется маленькими иголочками. Руки не остаются неподвижными, они мягко очерчивают пресс, скользят выше, задирая одежду и подкрадываясь под нее. Подушечки касаются уже вставших сосков. Лиам… Ох, Лиам… Все его тело как натянутая струна, находящаяся в неподвижном напряжении. Он старается не двигаться, замереть, исчезнуть, но тело загнанное мозгом в стресс, находит в каждом движении опасность и раздражитель. Стоит ему едва коснуться, провести пальцем вокруг розового соска, как Лоусон вздрагивает под ним с неестественным для него сдавленным стоном. Губы Арвида почти касаются его шеи, вдох, выдох. Лиама прошибает, словно шокером, он буквально подпрыгивает под ним, когда дыхание Арвида касается его уха. «Мххмм…» «Ох…Лиам?» «Все норм. Норм… Не дыши так.» «Почему?» «Потому что…мххмм…Блять. Стой, Арвид.» Он вытягивает спину, приподнимает зад со стула, пытаясь найти ногами опору и избавиться от горячих прикосновений. Как кот, который избегает того, чтобы его погладили, просто из вредности. Проблема в том, что ему приятно. Очень. Очень приятно. «У тебя стоит.» Констатация факта, почти что сухая, но в голосе Арвида слышится явное удивление от того, что он почувствовал под своими бедрами. Кровь приливает не только в мозг, но и в член. Его возбуждает такой вид Лоусона, возбуждает то, как он дрожит, как дышит и то, что он возбужден, так открыто и так стыдливо. «Нет.» «Это не вопрос, это факт.» «Просто…Не трогай, понял?» «Почему?» Идиотский вопрос. Словно случайно, просто поправить положение, Арвид двигается ближе, прижимается к нему. Проезжается бедрами по напрягающемуся органу, срывая с губ Лоусона тихий скулеж. В этот момент в глазах Арвида должно было загореться осознание. Осознание того, насколько сейчас Лиам уязвим, насколько чувствительное его тело, каждая его клеточка и каждый чертов нерв. Все оно тянется навстречу, ищет привычное тепло, привычный сценарий. Но сам Лоусон, кажется, сопротивляется самому себе. Ему не нравится быть слабым, уязвимым. Его положение — то, что пугает его так сильно. Его дыхание сбивается не только от возбуждения, которое, вероятно, работает по принципу защитного механизма — найти приятное там, где тебе страшно. «Мммх…А-ахх…» Стерильную тишину комнаты нарушает тихий и отчаянно смущенный стон Лиама, который он так старательно пытается спрятать за сомкнутыми губами. Он дергается, снова, пытаясь вырваться из этого, но делает в разы хуже самому себе. Или все же лучше? Тело говорит за него, но оно врет, или врет все же мозг, так сильно сконцентрированный на материале веревки и так отчаянно пытающийся найти хоть что-то, за что зацепиться и отвлечь внимание. «Ли-и-а-м.» Каждая буква собственного имени пускает разряд бешеной пульсацией в висках и кипятит кровь. Губы двигаются слишком близко к уху, касаются кромки, а звук льётся теплым дыханием, соскальзывает по раковине, проникает внутрь. «Не двигайся. Не двигайся, пожалуйста, замри, Линдблад, блять.» Дрожащий голос срывается не на крик, а на шепот, чтобы слышно было лишь одному человеку, который был и его спасением, и наказанием. Вес Арвида давил каменной плитой и при этом ощущался лишь пушинкой, на фоне всей гаммы чувств и сенсорных ощущений, которые давили своим количеством. Любое малейшее движение, прикосновение — оно ощущалось как десять таких же, одновременно ледяных и обжигающих. Арвид не слушал, он дернулся нарочно, подливая масла в огонь и снова услышал это. Стон. Тихий. Смущенный. Загнанный. Лиам будто только что пробежал несколько километров без воды и пытался отдышаться, жадно хватая ртом воздух, стараясь при этом не издавать лишних звуков. Тело Арвида на его коленях было уже не просто точкой контакта, скорее целым миром. Тяжелый и дышащий ему, блять, в ухо. Эта часть реальности становилась все яснее, громче и ярче. Каждое его движение бедер отдавалось внутри глухим эхом. И это эхо собралось где-то внизу, притягивая внимание в одну пульсирующую точку. Это невыносимо, но в тоже время хорошо. Теплый и влажный поток воздуха настраивал каждый слуховой нерв против него, направляя его в дикое и щекочущее напряжение. Приятно. Все ощущения смешались, но мозг, зацепившись за что-то уже известное, начал перетягивать внимание. Кажется, он позволил себе забыть о камерах, но не о своем положении. Движения Арвида, нарочито плавные, ясные и точные вызывают у него мелкие судороги, ответные движения, которые невозможно контролировать. Лоусон больше не управляет собой. Мир взрывается белой вспышкой софтбокса, улавливая в кадре смущенное лицо, напряженные плечи и явный стояк. А потом еще одно движение, руки Арвида скользят ниже, обводят заметный бугорок через ткань. «Нет, нет, нет. Арвид! Не трогай, не трогай, пожалуйста.» «Но у тебя стоит, вот, чувствуешь?» Очевидно, да, он уточняет этот момент уже не в первый раз и сжимает его через ткань, будто Лиам и сам не понимает этого. «Я знаю… Но нельзя, не сейчас, я…» «Ну? Скажи мне, что?» Скажи мне, что ты безумно чувствительный. Скажи, что хочешь, чтобы я прикоснулся. Скажи, что хочешь этого, я вижу, вижу. Я, блять, все вижу и чувствую. И я касаюсь тебя. Но Арвид понял, окей, он не идиот. Лиам под ним дернулся слишком резко, поддался движению и буквально заскулил. Громко. Пошло. Словно его прошибло разрядом. Каждое волокно ткани, которое Лиам ощущал чем-то инородным стало еще ярче, захотелось все это снять. Прикосновение, такое открытое, ощущалось взрывом. Лоусон перестал слышать дыхание всех, кроме своего и Арвида. Он перестал видеть, камеры, цвета, стены, все вокруг исчезло, словно они оказались в пустоте. Это была ебаная катастрофа. «Боже…Лиам, ты весь мокрый, ты знаешь? Такой…» Пальцы Арвида, до этого лишь играющие, начали судорожно развязывать узел из рукавов, закрепленный на поясе Лиама. Лишнее, лишнее, лишнее. Я сделаю тебе хорошо, забудь про веревки. Ослабляя давление ткани, от тянет ее в сторону, сам приподнимается, чтобы дернуть комбинезон чуть ниже. Не спускаясь с бедер, но достаточно, чтобы он мог достать его член. И Лиам скулит, жалко, громко. Утыкается в его шею, тяжело дыша и обжигая. «Я… Я очень… Арвид… Арвид, пожалуйста.» «Такой… Мокрый, горячий… Такой хороший, Лиам… Ты такой хороший мальчик.» Нежный голос ласкает слух, но слова, произнесенные им, были отнюдь не такими нежными. Хороший мальчик. Блять. Хороший мальчик Лиам Лоусон, который всегда делает все по правилам. Хороший мальчик Лиам Лоусон, который защищает его, прячет, обнимает, делает все, что ему скажут, лишь бы оставаться хорошим…Сейчас он хороший, потому что смотрит этим жалобным взглядом, истекает смазкой, просто потому что Арвид так касается его. «Тебе всегда нужно было так мало, если ты не ведешь, ммм? Боже, посмотри на себя…» Арвид смотрит на него, словно зачарованный, проводит ладонью по члену, осторожно, едва касаясь, будто он произведение искусства. Большим пальцем гладит головку, смазывает соки с него и чувствует отдачу. Боже. ТАКУЮ ОТДАЧУ. Тело под ним буквально встряхивает от ощущений, с губ срывается стон, настолько громкий, что, кажется, даже на щеках Арвида начал растекаться румянец. Они делали это не раз и не два, они знают правила и знают, что в этой комнате они уже давно не пилоты Формулы. Здесь они товар, тела, ярлыки, которые продаются в закрытом сообществе за огромные деньги. Здесь они не имеют голоса, за исключением моментов, когда нужно стонать и шептаться друг с другом. Если бы не спинка стула, Лиам бы отчаянно прогнулся в пояснице. Возможности нет. Поэтому он утыкается в грудь Арвида, тяжело дыша, пока тело трясется в судороге. Каждое движение, каждое открытое прикосновение сейчас ощущается в сто раз ярче, запуская перед глазами фейерверки. «Арви… Арвид, боже… Пожалуйста, блять…» Лиам и сам не знает, что сейчас ему нужно. Чтобы он отпустил? Или чтобы продолжил? «Давай, Лиам, ты ведь хороший мальчик. Ты справишься, да? Совсем немного, и они выключат камеры, развяжут тебя. Давай, Лиам.» Голос Арвида не был ангельским, но сейчас, даже когда он говорит такие вещи, Лиам с трудом прислушивается, надеется, что он прав. Его тело находится на пределе и без подобных откровенных прикосновений, вселенная Лиама готова была схлопнуться еще десять минут назад, а может и меньше, он потерял счет времени сразу после того, как оказался связан. Дышать. Вдох. Выдох. Стон. «Мгмм…Вот так, Лиам, умница…Никогда не видел тебя таким…» Очевидно, что подобный вид Лоусона доставлял Арвиду какое-то извращенное удовольствие. Когда его “топ” жалобно скулит, привязанный к гребанному стулу, поддается в его объятия и прячет лицо в груди. Охх…Чертовы богатые извращенцы знают толк, и у них определенно есть вкус, иначе всего бы этого не произошло сегодня. Движения Арвида остаются такими же медленными, размеренными, но Лиама лишь сильнее бросает в дрожь. Прижимаясь лбом к горячей груди напарника, Лиам издает звук похожий на щенячий скулеж, будто ему наступили на хвост и не извинились или словно его дразнят игрушкой, но никак не отдают ее в пасть. Губы сохнут, Лиам едва успевает сглатывать слюну и вдыхать новую порцию такого желанного кислорода, который тут же выскакивает из легких, будто вытолкнутый пружиной. «Ар…Арвид…» Произнести какое-либо слово сейчас было для Лиама настоящим испытанием. Воздуха катастрофически мало, и он не знает, как вновь наполнить им легкие, потому что его заменил запах Арвида, запах его влажной от пота водолазки. «Я…Я сейчас…Пожалуйста, я… Оххх, Господи…» Между каждый словом с губ соскальзывает полустон, будто он бежит уже километр триста, в неизвестном направлении, а впереди все никак не покажется клетчатый флаг. Арвид вплетает пальцы в мокрые волосы Лиама и сжимает их с такой силой, что снизу слышится еще один, но уже более болезненный стон. Он тянет выше, заставляет посмотреть на себя. Именно тогда внутри Линдблада что-то рушится, потому что этот взгляд…Этот затуманенный взгляд влажных глаз из под длинных светлых ресниц, эти надломленные брови и приоткрытые губы Лиама, все это сводит его с ума прямо сейчас. Арвид готов поклястся, что никогда не видел его настолько очаровательным и разбитым, как сейчас. «Кончай.»

***

Камеры выключатся. Руки снова будут свободны. С тела смоется усталость и липкость пота со спермой. Но ни с одного из них не смоется грязь, которой измазали их, и из этого нет выхода. Ни для кого. Пойдет монтаж. Промо ролика на закрытом для обывателей сайте. Тизер. Фото. И продажи, бешенные продажи, где VCARB сломали свой привычный шаблон “павер-боттом Арвид” и “сервис-Топ Лиам”, чтобы срубить как можно больше бабла на сломленных судьбах двух пилотов, которые пилоты только для зрителей Формулы, но никак…Но никак не для сливок этого общества, где правят деньги и желание власти, да и что говорить, сама эта власть. «Отличные кадры.» «Черт, то лимитированное видео было сочным.» «Когда будет рассылка нового журнала?» «Все же не прогадали, что взяли его в команду.» «Я бы выкупил его на одну ночь.» «VCARB как всегда несравнимы, балуете нас.»