Последняя игра

— Объясни, почему ты не хочешь идти на квест? — Макс недовольно сложила руки на груди и нервно постукивала носком кроссовка по полу, будто заяц, отбивающий дробь. — Да просто не хочу, и всё! Чего вы прицепились к этому квесту?! — Майк раздражённо размахивал руками, переводя взгляд с одного друга на другого. Уже вторую неделю Лукас, Дастин и Макс пытались уговорить его сходить на квест по «Silent Hill» – игру, которую обожали его друзья, а он так в неё и не поиграл. — Ты нас предаёшь, понимаешь? Ну Майк, миленький… — Макс плюхнулась к нему на кровать и обхватила за плечи. — Пойми, они уезжают через две недели. Это самый крутой квест этого года! Ты видел, какие там актёры и какой сюжет? И он контактный! — Ого, ты прямо таешь от восторга, что тебя будут бить палками или ещё чем, — Майк закатил глаза и недовольно пробурчал что-то себе под нос. — Но это же весело! — вступил Лукас. — Серьёзно, хватит сидеть дома и киснуть. Погнали. Тем более они уезжают совсем скоро. Это особенный квест, Майк. Такого больше нигде нет и не будет. Майк поджал губы и медленно, тяжёлым взглядом оглядел каждого из друзей. — Лаадно, — наконец протянул он. Глаза Макс тут же вспыхнули. — Пойду я на ваш чёртов квест, окей? Макс спрыгнула с кровати и радостно захлопала в ладоши. Дастин и Лукас облегчённо выдохнули. — Всё, дайте переодеться, — Майк упёрся рукой в бок, а другой провёл по лбу. — Мы же идём сегодня, да? — Он взглянул на них исподлобья. — Да! — Да! — Да! Ответ прозвучал хором. Майк устало промычал и поплёлся к шкафу в поисках чего-нибудь, что выглядит сносно и не жалко будет испачкать или порвать. Друзья вышли из комнаты, оставив его одного. Он натянул потрёпанные широкие джинсы и растянутую от времени кофту. Неброско, со вкусом. Да и не жалко в случае чего выбросить. — Добрый вечер, — администраторша окинула вошедших взглядом, вежливо улыбаясь. — Вы записаны на игру на 19:00? — Да! — шагнула вперёд Макс. — На имя Макс Мэйфилд. Я регистрировала четырёх игроков на сайте. Девушка молча кивнула, что-то проверила в компьютере, затем вышла из-за стойки и жестом пригласила следовать за собой. Ребята двинулись за ней, но Майк немного отстал, внимательно осматривая помещение. Их вели по узкому коридору к началу игры. Всё вокруг было мрачным. И очень странным. Ещё по дороге сюда Майка не покидали сомнения. Почему этот квест находится на самой окраине города? Почему на их сайте нет ни одного отзыва? Макс сказала, что узнала о квесте случайно из видео на ютуб. Майк не успел его посмотреть. Ролики удалили. — Итак, — они остановились перед массивной железной дверью. — Прежде чем начать, озвучу вам основные правила. Первое: если станет слишком страшно или некомфортно, сложите руки крестом, вот так, — она продемонстрировала жест. — Игра приостановится, и игрока выведут. Второе: бить актёров запрещено. Трогать можно, общаться – можно. Применять силу – недопустимо. «Ну да, нам нельзя их бить, а им – пожалуйста. Идиотизм.» — Проходите, пожалуйста, — девушка открыла дверь. Ребята уже собрались войти, но Майк неожиданно остановил их вопросом: — Извините, — он обратился к администраторше. — Насколько я знаю, в таких квестах обычно подписывают бумагу, что в случае травмы руководство не несёт ответственности? Девушка на секунду замерла, затем вновь натянула улыбку. — Да, конечно. У нас это оформляется онлайн. Девушка, — она кивнула на Макс, — должна была это знать. Она заполняла анкету. — Да, я подписывала! Майк нахмурился. — За всех нас? — А что такого? Дастин и Лукас переглянулись. — Ладно, допустим. Тогда другой вопрос, — Майк не отводил взгляда от администраторши. — Сколько длится квест? — Он не ограничен по времени. — Как это не ограничен? — брови Майка поползли к переносице. — Квест завершится, когда вы покинете последнюю комнату, выполнив финальное задание, — девушка улыбнулась и вновь жестом указала на дверь. Спросить больше было нечего. Майк бросил на неё недоверчивый взгляд и шагнул внутрь вслед за друзьями. Как только последний из них переступил порог, дверь захлопнулась с глухим, тяжёлым звуком, погрузив всех в полную темноту. Игра началась. *** Коридор психиатрической больницы был погружен в кромешную тьму, разрываемую лишь редкими, мерцающими огоньками аварийных ламп. Воздух был спёртым, пропахшим пылью, формалином и чем-то кислым, сладковатым. Стены, когда-то белые, теперь покрывали подтёки ржавчины и непонятные пятна. Двери в палаты были закрыты, на некоторых виднелись смотровые глазки и таблички с номерами. В конце коридора, где свет одной из ламп освещал её слабее остальных, виднелась единственная дверь с нарисованным красной краской знаком – перевёрнутым треугольником с глазом внутри. Она явно и была их целью. — Окей, гении, и что теперь? — прошипел Майк, едва различая лица друзей в полумраке. — Какой то тупой квест... — Должен быть ключ или код, — ответил Лукас, уже ощупывая стены. — Смотрите, здесь что-то написано. На стене у первой палаты висел потрёпанный лист бумаги в рамке. Дастин достал из кармана зажигалку и чиркнул. В слабом свете пламени они прочитали выцветший бредовый текст, похожий на запись врача: Пациент №242. Утверждает, что слышит металлический скрежет в стенах. Причина – нарушение слухового восприятия на фоне острой паранойи. Лечение: изоляция, процедура в кабинете 3. — Кабинет 3... — Макс огляделась. — Вот же, третья дверь.. Она толкнула её. Дверь со скрипом поддалась. Внутри был разгромленный кабинет с опрокинутым столом, разбросанными бумагами и сейфом в углу. На сейфе был кодовый замок. Искали минут десять, перебирая бумаги. Майк, ворча, поднял с пола картонную папку. Из неё выпал ключ-карта с цифрой «242» и потрёпанный листок с арифметическим примером, который кто-то в ярости исписал и зачеркнул. Внизу, едва читаемо, было написано: Код – обратный номеру параноика. Дастин, математический гений, схватился за голову. — 242… Обратный… Это 242 наоборот? 242? — бормотал он. — Идиот, "обратный", может значить "противоположный"! — выдал Лукас. — Как в психушке… Может, это не номер, а состояние? Код болезни, я не знаю?! Макс выхватила у Майка ключ-карту. — Подождите. А если "обратный номер" – это просто зеркальное отражение? Двойка, четвёрка, двойка. В зеркале это… двойка, четвёрка, двойка. Ничего не меняется. Что за бредятина... Вдруг из глубин коридора донёсся звук. Неожиданный, леденящий душу. Что-то огромное, металлическое, с грохотом волочилось по бетонному полу, сопровождаемое медленными, нечеловечески тяжёлыми шагами. Звук приближался. — Прячемся! — панически прошептал Майк, и они, словно тараканы, метнулись кто куда. Майк и Макс втиснулись в открытую каморку с вёдрами и швабрами, Дастин и Лукас – в соседнюю палату, прикрыв за собой дверь. Шаги гулко отдавались в тишине. ТУУУМ… ТУУУМ… В щель двери Майк увидел Его. Страх сковал все его тело, не давая пошевелиться и вздохнуть. Это была массивная, сгорбленная фигура, закованная в грязный, запёкшийся кровью кожаный фартук. Но главное – вместо головы из торса росла огромная, заострённая кверху железная пирамида. В одной руке монстр волочил по полу здоровенный, окровавленный тесак, оставляя на бетоне ржавую полосу. Пирамидоголовый прошёл мимо их укрытия, не замедлив шаг. Его дыхание было хриплое и влажное. Он скрылся в темноте другого конца коридора. Когда шаги окончательно затихли, все вылезли, бледные как смерть. — Что это за кошмар?.. — выдохнула Макс, дрожа. — Это… слишком реалистично. Будто это реальный пирамидоголовый.. — Костюм, Макс, просто костюм! — пытался убедить всех и себя Лукас, но его голос дрожал. — Крутые спецэффекты и так далее. Не зря же это лучший квест этого года. Давай быстрее код. Идею подал Майк, всё ещё наблюдавший за коридором: — "Обратный" в психушке… Может, это не цифры, а буквы? Цифры на клавиатуре телефона? 2 это ABC, 4 GHI, 2...снова ABC… Дастин осенило. — Так… Берем центральную букву для каждой цифры! 2 – B, 4 – H, 2 – B. Код – BHB! Он бросился к сейфу, повертел механизм, набрал буквы. Раздался щелчок. Внутри лежал ключ. Старомодный, железный, с биркой "СКЛАД". — Есть! — радостно прошептал Дастин. Но эйфория длилась секунду. Из темноты снова послышались шаги. На этот раз быстрые, неровные, и ещё один звук. Лязг, будто кто-то тащил цепь. — Он возвращается! Или их несколько, — панически сказал Майк. — Надо в ту дверь, но если он нас там загонит… — Делимся! — быстро приняла решение Макс. — Одна группа отвлекает, другая бежит к двери и открывает! Потом все заскакиваем. — Мы отвлечём, — вызвался Лукас, хватая Дастина за руку. — Мы быстрее. Вы к двери! Майк хотел возразить, но было поздно. Лукас и Дастин уже метнулись в боковой проход, намеренно громко топая и перешёптываясь. Шаги и лязг цепи мгновенно изменили направление, уходя за ними. Сжав ключ в потной ладони, Майк с Макс побежали к отмеченной двери в конце коридора. Ключ с трудом, но вошёл в скважину. Майк повернул его. Замок щёлкнул. В этот момент из того коридора, куда скрылись Лукас и Дастин, раздался душераздирающий крик. Не игровой, не постановочный, а настоящий, полный невыразимого ужаса и боли – крик Лукаса. Крики продолжились, перемежаясь приглушёнными звуками борьбы, падения тел и каким-то влажным, рвущим хрустом. Потом наступила тишина. Абсолютная, давящая. И затем – снова тяжёлые, мерные шаги. Они приближались к развилке. — Прячемся! — захлёбываясь от ужаса, прошептала Макс. Они отпрыгнули от двери и вжались в нишу с разбитой тумбой, за её обломки. Из темноты выплыли две фигуры. Не Пирамидоголовый. Это были две медсёстры, если так можно было назвать этих существ. Их тела были искривлены, одеты в рваную, запёкшуюся кровью униформу. Лиц не было видно – там была лишь белая, тугая повязка, но они как-то видели, их головы неестественно дёргались в разные стороны. В руках у одной была длинная, зазубренная костяная пила, у другой – увесистая монтировка. Они шли не спеша, волоча ноги, и что-то бормотали хриплым, многоголосым шёпотом. И тут, прямо перед нишей, где затаились Майк и Макс, с глухим шлепком упал предмет. Он отскочил и покатился почти к самым ногам Майка. Это была рука. Человеческая рука в рукаве знакомой синей рубашки Лукаса. Кисть была неестественно вывернута, из разорванной плоти сочилась алая, тёплая кровь, пачкающая грязный пол. На указательном пальце красовалось кольцо. Кольцо, которое Лукас никогда не снимал, подарок Макс. У Макс из горла вырвался сдавленный стон, который она успела заглушить, вцепившись себе в рот. Глаза её были широко раскрыты, полные непонимающего, чистого ужаса. Майк почувствовал, как его собственное тело сковал ледяной паралич. Это не был реквизит. Он чувствовал исходящее от отрубленной конечности тепло, видел детали разорванных мышц и сухожилий, чувствовал металлический запах крови, который перебивал все другие запахи. Медсёстры остановились. Их лица повернулись в сторону ниши. Тишина длилась вечность. Одна из них тихо хихикнула сухим звуком. Потом они медленно двинулись дальше, скрывшись в тени, оставив за собой кровавый след и окровавленную руку как неоспоримое доказательство того, что все это – вовсе не игра. Когда звуки их шагов растворились, Майк выдохнул. Его дыхание было прерывистым, в ушах стучало. Он посмотрел на Макс. По её лицу текли слёзы, но в глазах был уже не просто страх, а осознание. Ужасающее, окончательное. — Это… не квест, — прохрипел Майк, глядя на дверцу от отмеченной двери, которая теперь казалась не выходом, а входом в ещё больший ад. Макс, не отрывая взгляда от руки Лукаса, беззвучно кивнула. Игра приобрела совсем иной смысл. *** Держа в одной руке ключ, а другой держа Макс за локоть, Майк толкнул тяжелую дверь с перевернутым треугольником. Она бесшумно отворилась, впустив их в помещение, напоминавшее операционный блок или морг. Холодный воздух пах антисептиком и разложением. Слабо мигали неоновые лампы под потолком, освещая ряды пустых катал и хирургический стол в центре, заваленный странными, острыми инструментами. — Надо найти выход, — прошептал Майк, голос сорвался. — Ведем себя тихо. Ищем другую дверь, лестницу, что угодно. Они крались вдоль стены, обходя лужи непонятной жидкости. Макс молчала, ее плечи судорожно вздрагивали. Внезапно тишину разорвал приглушенный шум. Скрип, а затем сдавленный стон из вентиляционной решетки в стене. Решетка отскочила, и из темного отверстия вывалилась фигура в грязной толстовке. — Тссс! — это был Дастин. Лицо его было бледным, в царапинах, глаза дико блестели. Он схватил Майка за руку, расцарапывая тому руку. — Он… Они… Лукас… — Мы видели, — скривился Майк от боли в сжатой руке. — Где он? — В подсобке, там, где мы прятались… Он жив, но… — голос Дастина сломался. — Ему очень плохо. Рука… и живот… Мы должны вернуться. — Вернуться? Ты спятил? Там эти твари! — зашипела Макс, но в ее голосе была надежда. Лукас жив. — Нет. Они прошли дальше. Сейчас коридор чист. Мне нужно что-нибудь, что бы перевязать его, — Дастин бешено огляделся, схватил со стола рулон грязной марли. Майк смотрел на него, мозг лихорадочно работал. Оставить друга – предательство. Идти назад – безумие. Втроем у них больше шансов, нежели с четвёртым, который сам больше не мог двигаться. — Быстро. Только проверим и сразу ищем выход отсюда, — он принял решение. Они осторожно высунулись в коридор. Было пусто и тихо, если не считать далекого, ритмичного скрежета металла о бетон где-то в другом крыле. Ржавая полоса и обрывки бинтов указывали путь. Подсобка была в десяти метрах, ее дверь приоткрыта. Лукас лежал в луже собственной крови, прислонившись к стене с ведрами. Правая рука была отрублена чуть выше локтя, культя туго перетянута ремнем. Видимо, работа Дастина. Но хуже была глубокая, зияющая рана на животе. Он дышал часто и поверхностно, глаза были мутными. — Макс… — прошептал он беззвучно. Макс рухнула рядом, сжимая его уцелевшую левую руку, рыдая, но почти беззвучно. Дастин начал лихорадочно наматывать марлю на жуткую рану на животе, пытаясь остановить сочащуюся кровь. В этот момент снаружи снова раздались шаги. Тяжелые, мерные, неумолимые. ТУУУМ… ТУУУМ… И к ним присоединился легкий, шаркающий лязг цепей. Они шли как раз со стороны развилки, отрезая путь к двери с треугольником. — Прячемся, быстро! — Майк дернул Макс за плечо, указывая на дальний угол, заваленный старыми матрасами. Дастин, обхватив Лукаса, из последних сил оттащил его туда же. Они вжались в вонючую, сырую темноту. Дверь в подсобку с скрипом распахнулась. На пороге заполнил собой все пространство Пирамидоголовый. За его спиной, по бокам, как преданные псы, замерли две Медсестры. Их повернутые в бок головы с белыми бинтами сканировали комнату. Тишина повисла, густая и липкая. Майк спиной чувствовал, как бьется сердце Лукаса. Его собственный пульс стучал в висках. Пирамидоголовый медленно повернул свою железную пирамиду, будто обнюхивая воздух. Пятна крови на полу вели прямо к их укрытию. И тогда он заговорил. Голос был низким, металлическим, скрежещущим, как будто доносящимся из-под земли, и в то же время неестественно четким. — Я знаю, что вы тут. Макс судорожно сжала руку Майка. Дастин зажмурился. Монстр сделал шаг внутрь, его тесак прочертил по полу новую борозду. Он остановился в метре от матрасов. — Выходите. И затем он засмеялся. Звук был ужасающим – сухие, отрывистые хрипы, смешанные с каким-то механическим скрежетом, будто ржавые шестеренки в груди. Медсестры тихо вторили ему своим многослойным, хихикающим шепотом. Казалось, это длилось вечность. Но потом Пирамидоголовый резко развернулся и тяжело вышел в коридор. Медсестры поплелись за ним. Шаги начали удаляться. Они не дышали еще добрую минуту. — Пиздец... — наконец выдохнул Майк. — Он знает, что мы тут. Он вернется. Надо бежать сейчас же. Они вытащили Лукаса. Он был в полубессознательном состоянии. Двигаться нужно было быстро и тихо. Майк и Дастин почти понесли его под руки, Макс шла впереди, высматривая опасность. Они выбрались из подсобки и, минуя дверь с треугольником, рванули в противоположный конец коридора, в неисследованную темноту. Новый коридор был уже, стены покрывала странная, пульсирующая слизь. В конце виднелся аварийный выход – такая же металлическая дверь, как и та, через которую они вошли. — Почти… — прошептала Макс, ускоряя шаг. И тут Майк оступился. Его нога провалилась в разлом в полу, засыпанный обломками плитки и тряпьем. Он попытался выдернуть ее, но ботинок намертво застрял, лодыжка резко дернулась, послышался болезненный хруст. — Ааа! Чертово дерьмо! Боль пронзила ногу, но хуже было осознание. Он застрял. Шаги позади них прекратились. В тишине коридора его крик прозвучал как выстрел. И где-то в ответ раздался знакомый, леденящий душу звук волочащегося тесака. ТУУМ… ТУУМ… Теперь он приближался. Быстро. — Вытащи меня! — скрипя зубами, прошипел Майк, но Дастин и Макс, державшие почти безвольное тело Лукаса, только бессильно дергали его за руки. Нога не выходила. — Майк… — глаза Макс наполнились новым ужасом. — Бегите! — прохрипел Майк, глядя им прямо в глаза. — Тащите Лукаса к той двери! Быстро! Я отвлеку его! — Нет! — Макс закричала, но Дастин, рыдая, уже тянул ее и Лукаса прочь. Они исчезли в темноте, направляясь к выходу. Майк обернулся, отчаянно пытаясь освободить ногу. Но было поздно. Из тьмы перед ним материализовалась массивная тень. Пирамидоголовый стоял в двух шагах. Его пирамида медленно наклонилась, будто рассматривая добычу. Капли чего-то темного и вязкого падали с острия на пол. Воздух вокруг него колыхался от тяжелого, хриплого дыхания. Оторвав взгляд от застрявшей ноги, Майк медленно поднял голову. Он смотрел прямо на грубую, ржавую поверхность железной пирамиды. Он оказался лицом к лицу с самим воплощением кошмара. Он услышал, как где-то далеко хлопнула тяжелая дверь. Его друзья, возможно, на свободе. Но здесь, в этом коридоре, для него игры закончились. Пирамидоголовый медленно поднял свой огромный, окровавленный тесак. ТУУУМ! Оглушительный удар тесака обрушился в сантиметрах от Майка. Осколки бетона и ржавчины впились ему в щеку. Металл гудел, вонзаясь в пол. Майк вздрогнул, но не отпрянул – некуда было отступать. Вместо страха его вдруг затопила ярость, бешеная, отчаянная. — Ну давай, урод! — прохрипел он, глядя в неподвижную железную грань. — Бей! Чего ждёшь? Играешь в кошки-мышки? Ты просто жалкий псих в костюме! Как и те две сучки! В воздухе повисла тишина, нарушаемая только влажным хрипом из-под пирамиды. Пирамидоголовый замер. Казалось, он… слушает. Затем он медленно вытащил тесак из пола. Одной рукой, с пугающей, нечеловеческой силой, он ухватился за плиту, в которую застряла нога Майка, и рванул её на себя. Кирпичи и арматура с хрустом поддались. Острая боль пронзила лодыжку, но нога была свободна. Прежде чем Майк успел среагировать, рука в кожаной перчатке впилась ему в грудь, подбросила и прижала к стене. Дыхание перехватило. Он повис в воздухе, вцепившись в чужое запястье. И тогда Пирамидоголовый поднял другую руку к основанию пирамиды. Раздался тихий, но чёткий щелчок запора. Железная конструкция с глухим скрежетом начала подниматься. Майк замер, не веря своим глазам. Из-под пирамиды показалась голова. Обычная человеческая голова. Молодой парень, лет двадцати. Темные волосы, зелёные глаза, усталое, бледное лицо с тонкими губами. На лбу и висках краснели следы от давления тяжелой маски. Он смотрел на Майка. Взгляд был пустой, уставший, но осознающий. В нём не было безумия монстра, лишь ледяная, вымороженная до дна решимость. Шок был сильнее любого ужаса перед пирамидой. Значит, всё это… весь этот ад, отрубленные руки, смерть… Это дело рук обычных людей? Таких же, как он? Мысль была настолько чудовищной, что мозг отказывался её принимать. Ярость, кипевшая в Майке, вспыхнула с новой силой, смешавшись с омерзением. Он сглотнул ком в горле, набрал в рот слюны – горькой, как желчь, и, не раздумывая, плюнул парню прямо в лицо. Парень даже не моргнул. Он медленно, почти механически, провёл тыльной стороной перчатки по лицу, стирая плевок. Его глаза не отрывались от Майка. В них что-то промелькнуло – не злоба, а скорее… презрительное любопытство, будто он наблюдал за буйством насекомого, которого поймали в банку. — Говорил уже… — его голос был низким, хриплым от напряжения, но совершенно человеческим, без металлического эха. — …не играйте в героев. Всегда одно и то же... Он держал Майка у стены, изучая его искажённое яростью и болью лицо. Потом его взгляд скользнул в сторону, где скрылись друзья. — Твои друзья ушли, — констатировал он. — Дверь там не выход, она ведёт вниз. В хранилище. Сами себя загнали в ещё большую ловушку, глупцы. Он сделал паузу, и уголок его рта дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Им не выжить. — Отпусти их! — закричал Майк, дергаясь в железной хватке. Его голос сорвался на визг, пропитанный ненавистью и бессилием. — Слышишь, тварь? Отпусти их! Они ничего тебе не сделали! Это же просто квест! ИГРА! Парень смотрел на него все тем же ледяным, уставшим взглядом. А потом рассмеялся. Это был короткий, сухой, неприятный смешок, в котором не было ни капли веселья. Звучал он как треск сухого дерева. — Игра, — повторил он, и в его голосе зазвучало что-то вроде издевки. — Да. И правила здесь устанавливаем мы. Он разжал пальцы. Майк рухнул на пол, едва успев подставить руки. Но прежде чем он смог подняться, парень быстрым, резким движением нанес ему удар тыльной стороной тяжелой перчатки по лицу. Взрыв белой боли в скуле. Звон в ушах. Майк откатился по полу, на губах выступила кровь, соленая и теплая. В этот момент из темноты вышли Медсестры. Они стояли молча, их искривленные фигуры казались еще жутче в мерцающем свете. И затем, синхронно, они подняли руки к своим безликим, забинтованным головам. Раздались шипящие звуки расстегивающихся застежек. Бинты и прокладки спали, открывая лица. Девушки. Совсем молодые, лет девятнадцати-двадцати. Одна с короткими рыжими волосами и бледным, веснушчатым лицом. Другая темноволосая, с острыми чертами и пустым, отсутствующим взглядом. На их лицах не было грима уродства. Они были просто… людьми. Уставшими, с тёмными кругами под глазами, но людьми. В их руках всё так же сжимались настоящая, зазубренная пила и монтировка, с которых медленно капала алая влага. Это зрелище парализовало Майка сильнее, чем любая из их масок. Обычные девочки. Они могли бы учиться с ним в одном колледже, сидеть в одной кофейне. А они стояли здесь, в этом аду, с окровавленным оружием в руках. Парень с пирамидой в руке кивнул им. — В хранилище. К остальным. Рыжая девушка без эмоций наклонилась, схватила Майка за волосы и грубо дернула на ноги. Боль в скальпе заставила его вскрикнуть. Темноволосая подтолкнула его в спину монтировкой. — Двигайся. Их голоса были тихими, плоскими, без интонаций. В них не было ни злобы, ни удовольствия. Они повели его, хромающего и сплевывающего кровь, обратно по коридору мимо страшной подсобки, мимо двери с перевернутым треугольником, к той самой металлической двери «аварийного выхода», к которой убежали Макс, Дастин и Лукас. Парень с пирамидой шел впереди, его тяжелые ботинки гулко стучали по бетону. Он толкнул дверь. Она открылась не на улицу, а на крутую, уходящую вниз лестницу, пахнущую сыростью, плесенью и чем-то химическим. — Вниз, — скомандовал он, не оборачиваясь. Медсестры подтолкнули Майка на первую ступеньку. Он почти упал, больная нога подкосилась. Но их хватка была железной. Они спустились в подземелье. Внизу был просторный, низкий зал, похожий на старый бомбоубежище или подвал завода. Горело несколько тусклых ламп. В центре, на холодном бетонном полу, под присмотром еще одной медсестры сидели его друзья. Макс и Дастин, прижавшись друг к другу, бледные как смерть. Рядом с ними лежал Лукас. Его раны были небрежно перевязаны тем самым грязным бинтом, но он был без сознания, дыхание слабое и хрипящее. Дверь, в которую они так стремились, оказалась ловушкой, тупиком, куда их и загнали. — Майк! — сорвавшийся крик Макс был полон отчаяния и надежды, которая тут же погасла, когда она увидела его конвоиров. Майка грубо толкнули к ним. Он рухнул на колени рядом с Лукасом. Его мир сузился до этого холодного подвала, до лиц его умирающего друга и напуганных до полусмерти друзей, и до обычных, уставших молодых людей в костюмах монстров, которые держали их здесь в плену. Майк приподнялся на локте, вытирая кровь с разбитой губы. Его взгляд метался от бледного лица Лукаса к пустым лицам их тюремщиков. Ярость сменилась леденящим, проникающим до костей недоумением. — Почему? — его голос был хриплым, сорванным. — Зачем вы это делаете? Деньги? Это что, какой-то...квест для психов? Или вы просто больные? Парень, бывший Пирамидоголовый, стоял, прислонившись к ржавой колонне. Он снял тяжелые перчатки и достал из кармана фартука пачку сигарет. Закурил, глубоко затянувшись. В оранжевом свете лампы его лицо казалось еще более изнеможденным. — Деньги? — он выдохнул дым. Голос был ровным. — Нет. Не в деньгах дело. Хотя им это, конечно, нравится. Он кивком указал куда-то в темноту, за пределы круга света. — Они... заказывают. Смотрят. — Он сделал еще одну затяжку. — А мы... работаем. Майк не понимал. Макс, дрожа, прошептала: Рыжая медсестра, та самая, что тащила Майка за волосы, монотонно, словно заученную фразу, ответила: Дастин, уставившийся в пол, поднял голову. В его глазах мелькнула догадка, столь чудовищная, что он сам, казалось, не верил в нее. — Стрим... — выдавил он. — Вы... транслируете это? В прямом эфире? Убийства? Темноволосая девушка с монтировкой коротко, беззвучно рассмеялась. — Не просто убийства. Испытания. Настоящие, неподдельные эмоции, когда остался только животный страх и желание выжить. Это...Интересно. Это и есть настоящая реальность. Не та картинка, что в соцсетях. Там одна фальш, а здесь — она обвела рукой помещение — Здесь все по настоящему. Зрителям интересно наблюдать за игрой. Парень с сигаретой подтвердил кивком: — Они платят за чистые эмоции. За адреналин. За кровь. За настоящий ужас, а не его суррогат из фильмов. — Он посмотрел прямо на Майка. — Ваши крики, ваша паника, ваша попытка спасти друг друга... это и есть контент. Вы ведь сами пришли. Да и согласие подписали... — он стряхнул пепел. — Мы не подписывали согласия на смерть! — взревел Майк. — Подпись девчули на сайте — он указал на Макс — Это была не анкета на квест. Это было согласие на участие в «экстремальном социальном эксперименте» с риском для жизни и здоровья. Мелкий шрифт. Вы не читали. Никто не читает, — парировал парень. Его усталость, казалось, происходила не от физической работы, а от многократного повторения этой схемы, этой безвыходной ловушки. — Но почему ВЫ? — вскрикнула Макс, глядя на молодые лица. — Вы же... нормальные! Вы могли бы просто... не делать этого! — Долги, — сказал он просто. — Не свои. Лично у меня папаша набрал говна всякого. Да и мать у меня больная. Это всего лишь система. Вариантов нет. Или мы здесь, или... нам там будет хуже. — Он махнул рукой в сторону невидимого потолка, обозначая внешний мир. — Здесь мы хотя бы контролируем процесс. Здесь есть правила. Наша собственная система. И нам платят. Правда не совсем деньгами.. Очками. Можно назвать так. Одно убийство – 100 очков. 100 очков – месяц беззаботной жизни наверху для нас и наших близких. И пока я тут, долги моего папаши покрываются. Лечение матери оплачивается. А когда я выйду, у меня будет минимум лет 10 ахуенной жизни. Рыжая девушка добавила, глядя куда-то в пустоту: — Сначала страшно. Потом... это воспринимается как просто работа. Ты опустошаешься. Становишься инструментом. Эмоции для нас это роскошь. Они мешают работать. А без работы... тебя просто заменят. И отправят «на сцену». — она с жалостью посмотрела на ребят — И мы будем таким же... игроками. Их безэмоциональность, эта леденящая усталость, обретала жуткий смысл. Это был не психоз, а профессиональное выгорание. Они стали винтиками в чудовищной, невидимой машине, которая перемалывала одних людей ради развлечения других, еще более богатых и извращенных. — И что теперь? — тихо спросил Дастин, обнимая за плечи Макс. — Вы нас... убьете? Для их развлечения? — Сценарий. Он всегда разный. Зависит от зрителей, от их ставок. Сейчас они голосуют. — Он показал на едва заметную камеру с красным светодиодом в углу потолка. — Решают вашу судьбу. Кого оставить «для второго сезона», а кого... пустить на «эмоциональную кульминацию». Ну вы понимаете о чем я. Майк почувствовал, как земля уходит из-под ног. Они были не просто в ловушке у маньяков. Они были живыми пешками в прямой трансляции, где их смерть или мучения становились предметом голосования для анонимной, всесильной толпы. Темноволосая девушка вдруг встрепенулась, прикоснувшись к миниатюрному наушнику у уха. Она кивнула парню. Пирамидоголовый выпрямился. Усталость в его глазах сменилась сосредоточенностью. — Время игры истекло. Начинается финал. — Его взгляд скользнул по ним, задерживаясь на Лукасе. — Он не выживет без помощи. Мы её оказать не можем. Поэтому чёрному лучше остаться здесь. — Потом он посмотрел на Майка, Макс и Дастина. — А вы... у вас есть выбор. Вернее, его сделали за вас. Он сделал паузу, в воздухе повисло напряжение, густое и липкое, как кровь. — Один из вас троих выйдет отсюда. Тот, кого выберет большинство зрителей. Остальные... останутся частью шоу. Навсегда. Повисла пауза. — Я Уилл. Рыжую зовут Лесли. Тёмную Энид. Парень, Уилл, как он наконец представился монотонным голосом, сбросил с себя тяжелый, окровавленный фартук. Под ним оказалась простая серая роба, промокшая от пота. Он выглядел не монстром, а изможденным рабочим после долгой, грязной смены. — Имена зрителям не интересны. Но вам, наверное, стоит знать, — он сказал, глядя на Майка. Взгляд был все таким же усталым, но в нем появилась какая-то странная, мимолетная искра. Не жалости, а скорее болезненного признания. Признания того, что они с Майком – два полюса одной чудовищной системы: жертва и убийца, обреченные на этот контакт. — Вашему другу осталось немного, — Уилл кивнул на Лукаса. — Как я и сказал,у нас нет медикаментов, чтобы спасти. Да даже если бы были, мы не помогли бы. Не имеем права. Только если зрители захотят. Но это не в сценарии на сегодня. Им нужно не это. Рыжая медсестра, Лесли, и темноволосая, Энид, переглянулись. Они тоже сняли верхние части своих окровавленных униформ, остались в майках, с оружием в руках. Их движения были выверенными, автоматическими. — Сценарий «Охота», — отчеканила Лесли, проверяя заточку на своей костяной пиле. — Трое убегающих. Две жертвы и один победитель. Формальный выбор за зрителями. Фактический – за нами. Ну смотря по ситуации. Энид посмотрела на Макс, потом на Дастина, оценивающе. Её взгляд был холодным. — Девочка показывает хороший страх. Яркий. Мальчик… слишком апатичный. Может, не выдержит и сломается раньше времени. Это не будет зрелищно. Надо по максимуму из этих двоих выбивать эмоции. Майк вскочил, заслонив собой друзей. Уилл резко, почти незаметно, шагнул вперед и схватил Майка за горло, не сдавливая, а просто фиксируя. Его пальцы были шершавыми и холодными. — Можем. И решаем. Сейчас вы получите фору в пять минат. Бегите вверх по лестнице. Отсюда есть выход на первый этаж, в крыло, которое не использовалось. Там своего рода лабиринт из коридоров,трубы..слякоть,тьма..— Он отпустил Майка и отступил. — Потом мы пойдем за вами. С фонарями и оружием. Мы найдем вас и убьем двоих. Самого слабого и самого громкого. Макс зарыдала, прижимаясь к Дастину. Дастин обнял ее, его собственное лицо было маской ужаса. — А… а кто выживет? — прошептал он. Уилл посмотрел на Майка. Долгим, тяжелым взглядом. — Тот, кто сильнее хочет жить. И кто… интереснее для продолжения. Зрители проголосовали за парня с характером. За того, кто плюнул в лицо Пирамидоголовому и кто стоит горой за своих друзей. Им интересно наблюдать за тем, как ломаются те, кого казалось бы, сломать трудно... Он протянул руку и несильно толкнул Майка в грудь, по направлению к лестнице. — Пять минут. Бегите. Тащите друга, если хотите, но он замедлит вас. В принципе можете взять его с собой, если хотите, окей. Можете оставить тут гнить. Это была самая бесчеловечная дилемма. Оставить Лукаса умирать в одиночестве или обречь всех на быструю поимку. Майк взглянул на Лукаса. Его друг был уже не здесь. Тогда он схватил под руки Макс и Дастина. — Бежим. Его уже не спасти. Они бросились вверх по лестнице, оставляя позади тихий стон Лукаса и безмолвные фигуры их мучителей. .... Пять минут в темноте промчались как секунды. Они бежали по бесконечным, похожим друг на друга полуразрушенным коридорам бывшей больницы. Воздух был густым от пыли и плесени. Макс споткнулась, упала, содрав колено, но поднялась, подхваченная Дастином. Майк шел последним, прислушиваясь. Тишина была зловещей. Затем она кончилась. Снизу донесся звук – не прежний тяжелый гул, а легкий, методичный скрежет металла по бетону. Это был звук волочащегося тесака Уилла. И к нему присоединился лязг цепи и легкий, шаркающий шаг. Охота началась. Первые полчаса были игрой в кошки-мышки. Они прятались в шкафах, за обвалившимися панелями, замирали в темных углах, слыша, как шаги проходят в сантиметрах. Охотники не спешили. Они методично прочесывали территорию, переговариваясь короткими, непонятными фразами. Потом Энид нашла их. Они затаились в комнате, заполненной сломанной медицинской техникой. Дастин не выдержал – его ногу свела судорога, и он с тихим стоном пошевелился. Этого было достаточно. — Нашла, — просто сказала она и бросилась вперед. Хаос. Крики. Макс отчаянно отбивалась куском трубы. Майк пытался схватить Энид, но она оказалась невероятно сильной и ловкой. Она пихнула его в стену, оглушив, и сосредоточилась на Дастине. То, что последовало, было быстрым, профессиональным и ужасающе жестоким. Не для удовольствия. Для эффекта. Энид зажала Дастина в углу. Он умолял, закрываясь руками. Она, не меняя выражения лица, резким движением вонзила пилу ему в живот и повела её вверх, разрезая живот парня. А после резко днернула на себя. Звук был влажным, рвущимся. Дастин захрипел, глаза его остекленели. Она вытащила пилу, отступила на шаг, давая камере запечатлеть всю картину, и спокойно, почти заботливо, перерезала ему горло, когда он уже падал. Макс закричала. Крик, полный такой безутешной боли и ужаса, что, казалось, от него треснули стены. Майк, оглушенный, видел это как в тумане. Он видел, как умирает его друг. Видел, как Энид, окровавленная с головы до ног, повернулась к Макс. И тут в дверь вошел Уилл. С пирамидой в руке, но не надетой. Его лицо было напряженным. — Хватит. Девчонку мне, ты и так на этой недели в двое больше меня убила — сказал он, глядя на Энид. Та пожала плечами, вытирая пилу о штаны. — Твой выбор. Но сделай красиво,как я. У неё сильные эмоции. Зрители ждут кульминации... Уилл кивнул. Он посмотрел на Майка. Их взгляды встретились. И в этот момент Майк понял безнадежность. Бежать? Куда? Макс была в полуобморочном состоянии, прижавшись к стене рядом с телом Дастина. Он был один против двух профессиональных убийц. Но Уилл сделал нечто неожиданное. Он бросил свою пирамиду и тесак на пол с глухим стуком. — Выходи. Победи меня в частном бою без оружия. Выиграй для неё время, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали все, включая невидимых зрителей. Это был вызов. И часть шоу. Ярость, горе, отчаяние – все слилось в Майке в единый порыв. Он с рыком бросился на Уилла. Это не был благородный поединок. Это была грязная, животная драка в пыли и крови. Майк бил кулаками, ногами, пытался укусить. Уилл парировал, блокировал, его удары были точнее, сильнее, но в них не было смертельной силы. Он словно сдерживался. И в этом сдерживании, в этом странном, интимном танце насилия, было что-то невыразимо порочное и притягательное. В какой-то момент Уилл повалил Майка на пол, прижав его коленом к груди. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Майк вырывался, хрипел, плевался кровью. Уилл дышал тяжело, его уставшие глаза смотрели прямо в душу Майка, видя там то же самое выгорание, ту же пустоту, только начинающую заполняться ненавистью и болью. И тогда Уилл наклонился. Это не было нежностью. Это было захватом. Актом доминирования над Майком и всей ситуации в целом. Его губы, шершавые и холодные, грубо прижались к губам Майка. Поцелуй был жестоким, страстным, полным вкуса крови, пота и отчаяния. В нем не было любви. Не было нежности. Не было тепла. Майк замер, шокированный больше, чем от вида смерти. Потом инстинктивно попытался оттолкнуть, но Уилл уже отпустил его, отшатнувшись. В его глазах мелькнуло что-то вроде стыда, быстро подавленное ледяной маской. — Теперь ты видишь, — прохрипел он. — Теперь ты часть этого. И, не дав Майку опомниться, Уилл резко развернулся, взял свой тесак и подошел к Макс. Майк хотел крикнуть, броситься, но его тело не слушалось. Он был пригвожден к месту этим поцелуем, этим жутким откровением. — Прости, — тихо сказал Уилл Макс. И это «прости» прозвучало не как слово убийцы, а как слово такого же пленника. Удар тесака был быстрым и точным. Макс даже не вскрикнула. Её тело мягко сползло на пол рядом с Дастином. Тишина. Уилл стоял над двумя телами, опустив окровавленное оружие. Лесли и Энид молча наблюдали с порога, камеры фиксировали кадр. Потом Уилл повернулся к Майку. Майк сидел на полу, обняв колени, трясясь. В нем ничего не осталось. Ни страха, ни ярости. Только огромная, всепоглощающая пустота. — Встань, — сказал Уилл. Его голос был лишен эмоций, но в нем появилось что то новое. — Охота закончена. Выжил один, как и планировалось. Ты был самым интересным для зрителей.. Майк не двигался. Уилл подошел, наклонился, протянул руку. Не для удара. Чтобы помочь подняться. — Они ушли, Майк. Зрители ушли, трансляция окончена. — Он помолчал. — Теперь тут только мы. И тебе нужно сделать выбор. Майк поднял на него глаза. — Ты можешь остаться здесь, с ними — он показал на трупы его друзей — и умереть от жажды через пару дней. Или можешь пойти со мной. Стать частью нашей системы. Получить еду, воду, кров. — он сжал челюсти,поиграв жевалками. — И новую роль. — Роль? — голос Майка был чужим. — Актера, как мы. Ты видел весь этот ужас и смог выжить. Ты… принял правила, — Уилл коснулся своими окровавленными пальцами губ Майка, где еще оставался след их поцелуя. — В тебе есть то, что нужно. Боль. Гнев. Пустота. И желание жить, даже если для этого нужно стать монстром. Такими как мы. Майк посмотрел на Макс, на Дастина, на призрак Лукаса где-то внизу. Его мир умер вместе с ними. Снаружи его ничего не ждало. Только полиция, вопросы, психушки и пожизненная травма. А здесь… здесь была понятная, пусть и адская, реальность. Здесь был Уилл, который своим жестоким поцелуем разом и осквернил, и признал его. Связал их общей тайной, общим грехом. Медленно Майк поднял руку и взял протянутую руку Уилла. Тот потянул, подняв его на ноги. — Добро пожаловать в труппу, — сказал Уилл, и впервые за весь этот кошмар в его усталых глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее облегчение. Он не нашел союзника. Он нашел отражение. И в этом аду это, возможно, было самым ценным. Лесли протянула Майку тряпку, чтобы вытереть лицо. Энид молча указала на выход. Майк сделал последний шаг, оставив позади тела друзей, и пошел в темноту за своими новыми проводниками в новый, бесконечно мрачный мир, где он больше не был жертвой. Он стал частью механизма. Актёром в самом жутком шоу на земле. Связанным с Уиллом странной, нездоровой нитью, которая началась с плевка и закончилась поцелуем, пропитанным кровью.