нет смысла в том чтобы торопиться, ведь ты все равно принадлежишь мне

в спешке, Сора очередной раз провела лезвием по ляшке. Она больше не хотела нести тяжесть испытываемой боли. Она проводила раз за мучительным разом, до тех пор пока не заметила в глубине белое нечто, сию же секунду пачкающееся в крови, алой, стекаемой со свежих порезов, разливающееся по полу. Для неё это было исскуство, её тело холст, а порезы мазки краской, кисть проводит по нежной, чистой, нетронутой бумаге. даже когда она вредила себе истерически, она превозмогая хаос находила в этом свою красоту. Все равно порезы затянутся, и можно нанести краску, создавая новую картину. Смотря на неё, она успокаивающе для себя подмечала, что эта боль и шрамы нанесены ей, она тот кто контролирует это. Ничто в её жизни, по праву ей не принадлежало, даже мысли и чувства были не её. все это было скормлено ей Риеном. Он всегда говорил ей, что думать и что говорить, забивал её голову доверху, не оставляя ни миллиметра личного. Она даже не знает как жить без высшего наставления, для каждой мысли, слова и шага. Её исскуство выбивалось из колеи, но в этом был и шарм, их делала она, никто другой, единственное личное. Она сжала свои места порезов, пока не увидит ни дюйма кожи, выдавливая кровь. Она вся в шрамах и порезах, но это не было проблемой. Это было доказательством, что хоть что-то принадлежит ей. И доказательством того что ей нужна помощь и ей больно, для Риена. Его максимум если он узнает, это пара лекций, но, он же заметит что её сердце мучается, что оно желало хоть крупицу контроля, даже если в контроле заключается рассекание кожи, убивая идеальное тело. Да-да, идеальное, что разорвала она сама заполняя своей грязью, и грязью Риена. Оно было так прекрасно раньше, кожа мягкая и нежная, ни изъяна. Риен всегда говорил ей как она красива, особенно её кожа. Он желал бы бесконечно гладить, трогать, говоря о её прекрасности, давая ей нежные прозвища, не заканчивая со своим "не все достойны быть на обложке журнала как ты, Сора" он бы въедался внутрь одной мысли что она может быть востребованна и желанна людьми. И глаза, очень красивые, молодые кукольные глазки, апогей незнания и невинности, широкие, выразительные, ресницы красноречиво прилизанны, идеально как и вся она. Прекрасна, красива, идеальна, мила. И все равно, она забрала все это, и разрушила, каждый день проводя острием ножа по коже. Возможно, это считается непривлекательным, никто бы не захотел такую, со шрамами, страшными, неидеальными. Но Сора об этом не думала. ведь её красота заключается в боли. Следовательно, грязные руки Риена бы трогали и лапали везде, разрушая невинность в теле. Это заключение всплывало раз за разом, она была лишь его. Значит, дает ли ему это право на все эти фото, висящие на стенах, в комнатах. на то как сору трогали, и вожделели почти все с кем Риен её знакомил. Сора помнит, когда она была маленькой, не старше девяти, Риен позволял людям фотографировать её голой и обнаженной. Она помнит как он в разговорах упоминал, как она опережает свои годы, как взрослó наперёд её тело. Все сопровождалось смехом за напитком, и комментарии разносились дальше. Зачем он позволил стольким людям это увидеть? с воспоминаниями накатились слёзы, заставляя провести лезвием ещё пара раз. Если это некрасиво, то пусть шрамы оттолкнут Риена и он выпустит её, ведь подвергатся этой боли просто невыносимо. Само собой, Риен бы никогда ей не навредил физически, мозг Соры этот факт смял и выкинул в самый дальний уголок. В любом случае ментальный ущерб был неизлечим. Будто страшные воспоминания были собраны в одном месте, чтобы в один момент сделать кратно больнее. В любом случае Сора не видела смысла в ненависти. Она понимала, что он сам был не в лучшей ситуации, что был вынужден использовать Сору как ключ от двери в хорошую жизнь. Следовательно, теперь очередь Риена помочь ей, но он бы даже и пальца не поднял ради этого. Он не беспокоитса о том что у соры внутри, ему важно лишь то чтобы его кукла была исправна, и работала как ему угодно. Риен был и спасителем и палачом, доставляя боль, и в тоже время залечивая рану. Например, первый раз когда он узнал об этом, то расцеловывал её личико и играл вместе с ней в те игры которые она хотела. В ту ночь он её обнимал в кровати, пока она не уснет на его кровати, несколько часов. На месяц, когда Риен узнал о том что Сора планировала покончить с собой, лапанье и фотографии закончились. Остались лишь только Сора и Риен, играли друг с другом как отец и дочь должны. Она сильно скучает по тем временам, и она догадалась что скорее всего никогда не сможет почувствовать тоже самое, она ведь больше не ребенок. Она была взрослой девочкой, как её называет Риен. Но, взрослые девочки не плачут, не кричат, и не сопротивляются, когда ими пользуются. Риен выстроил идеал для Соры, чтобы она подстроилась под него. Она так желала чтобы Риен когда-то сказал "ты хороший ребенок", обнял, зацеловал, любой намек на любовь. Но теперь она должна сосредоточиться на обработке ран, она убедившись что ничего не выдает только что произошедшее. согнув ноги в коленях и поняв что может нормально ходить, устремилась в спальню Риена. Она робко выскользнув из дверного проема, легла на грудь риена, ожидающе смотря в глаза - П-Папа? ты всё ещё меня любишь, в-верно? он обнял её трясь носом о щеку - Конечно, ты моя любимая дочь, ты это знаешь? Сора смягчила взгляд кивая - Я знаю... Я л-люблю тебя так сильно, папа! - Я тоже, Сора