Важное собрание

Панталоне деловито складывает руки на столе, выслушивая несколько молодых людей, все они выглядят почти идентично друг другу. Строгие тёмно-синие костюмы и блестящая обувь на каблуке. Один юноша активно размахивает пальцем, показывая то в один документ, то через мгновение в другой. Шум в кабинете не утихает не на секунду, пока банкир не поднимает руку ко рту, показывая жестом "тише" . – Ваши технологии впечатляют, – привычно спокойно начал Панталоне, не отрывая взгляда от одного большого чертежа, что занимал большую часть стола. Затем взгляд метнулся к другим бумагам, – однако, ваш запрос в сумме...– мужчина замолк, сжимая губы, – двадцать миллионов моры за двадцать пять процентов... Вам не кажутся эти цифры слишком... Фантастическими? – закончил банкир. Его рука в момент переместилась со стола куда-то под него, словно на колено. Уже другой юноша возмутился, – Не кажутся, это расчёт! – Второй молодой человек быстро извиняется и отводит более шумного на пару шагов назад, что-то ему нашёптывая. Теперь в кабинете стало значительно тише, и Панталоне лучше слышны сдержанные вздохи под его столом. Носок каблука как можно аккуратнее водит по длине члена Дотторе, почти незаметные, щекотливые прикосновения, заставляют доктора надеяться, чтобы из его горла не вырвался умоляющий вскрик. На глазах чёрная повязка из приятного шёлка, У него во рту кляп, но он не похож на обычный шарик. Это приспособление напоминает трензель. На лице Панталоне расплывается улыбка, когда учёный кладёт голову тому на колено и трётся о неё щекой. Банкир, недолго думая, немного меняет положение ноги, теперь несильно давя на чужой орган и прижимая его к животу доктора, на что пассия реагирует почти моментально, машинально выпрямляясь и стукаясь затылком о стол. Звук глухой, но чёткий. Пара молодых людей оборачиваются и удивлённо смотрят на Панталоне. – В-вы не злитесь? Мы сейчас... Закончим обсуждать, минутку... – суетливо вымолвил один юноша, виновато кланяясь. – Конечно, – кивает банкир. По его лицу и не скажешь, что он вообще услышал звук, а уж тем более знает из-за чего, а вернее кого он. Дотторе тяжело вздыхает, когда твёрдая подошва обуви снова болезненно скользит по чувствительной плоти. Он втягивает живот, стараясь даже не дышать в моменте, лишь бы меньше чувствовать это ужасное давление. Собственное возбуждение ощущалось мучительно. Не видит, не может говорить, ему даже громко вздыхать сейчас рискованно, двигаться тоже нельзя: руки неприятно связаны какой-то лентой, оставшейся с чьего-то подарка. Одну руку Панталоне кладёт на волосы Дотторе, поглаживая того, зарываясь пальцами в мягкие голубоватые волосы, что слегка застревали в кольцах банкира. – Восемнадцать миллионов. Под те же двадцать пять процентов, – нарушает тишину тот же юноша, нервно сжимая кулаки. – Вы многого хотите...– Панталоне совсем на мгновение бросает взгляд под стол, нежно теребя чужие волосы, – Амбиции – это хорошо...А вот наивность – нет. Я не могу выделить вам столько, если...– Панталоне выдерживает паузу, чувствуя напряжение людей, – если вы меня не удивите. Разработка – прекрасна, я не спорю, но что в ней такого интересного, что на воплощение цели требуется половина дохода Банка Северного Королевства? Я, конечно, утрирую, но всё же, – банкир наблюдает, как парни растерянно смотрят в чертежи и собственные бумаги. – Я могу дать вам ещё времени на решение, – мужчина уже в четвёртый раз опускает взгляд на возлюбленного. Смотрит, как тонкая нить слюны стекает по подбородку. Он аккуратно просовывает палец под повязку и приподнимает её так, чтобы едва был виден один глаз. Дотторе чувствует нежные прикосновения и знакомые бархатные перчатки на лице. Это почти успокаивает, но не снимает всего напряжения. "Глаза на мокром месте", зрачки шире привычного от желания, почти животного. Теперь красные глаза, что обычно выглядят угрожающе, были дикими, но даже так, доктор оставался обездвижен. Лоне медленно двигает ногой. Нос обуви приятно массирует орган в размерном темпе, позволяя учёному перевести дыхание. Но теперь этого казалось категорически мало. Слишком. Дотторе тихо скулит, взгляд молящий, но Лоне уже на него не смотрит. – Вы тоже это слышите? – вдруг спрашивает парень, подходя ближе к столу банкира. – Слышу что? – Звуки. Панталоне нервно сжимает пряди возлюбленного и спокойно улыбается. – Не понимаю, о чём вы, – отвечает банкир, и наблюдает, как юноша недоверчиво отходит. – ладно...взгляните на это, прошу, – молодой человек кладёт поверх всех бумаг более крупную и плотную. На ней чертёж сложнее предыдущего, видно, над ним старались не одну неделю, а может и месяц, – договоримся на двадцать миллионов? Панталоне долго смотрит на чертежи, хмурится. Дотторе, по ощущениям, не хватает кислорода. Он старается не издавать лишних звуков, но это всё труднее... Учёный немного меняет положение, носом утыкается в пах возлюбленного, самостоятельно трётся органом о подошву. Хочется всхлипывать и стонать во всё горло, но ему дозволено лишь смирно сопеть. Панталоне раздражённо выдыхает. Словно случайно роняет стакан с ручками и карандашами. – Минуту... – говорит мужчина, прежде чем наклонится. – Дотторе, – угрожающе тихо лепечет банкир, болезненно сжимая светлые волосы, – Пожалуйста, имей каплю терпения. Панталоне как ни в чём не бывало выпрямляется, показательно вставляя карандаши и ручки, ставя стакан обратно. – Я... Выйдите...мне нужно подумать... Минута и кабинет покидают двое лиц. Лоне чуть отодвигается от стола и позволяет себе снять обувь. – Ты мне мешаешь. Переговоры должны были закончится минутами ранее, – банкир, кажется, обвиняет доктора, но в голосе игривость, незнакомая никому, кроме Дотторе. Учёный, не стесняясь, заскулил. Теперь уже мягкие пальцы слабо надавливают на головку члена. Носки пачкаются естественной смазкой. Панталоне сжимает орган между двумя пальцами ног и медленно, но уверенно двигается вверх вниз. Доктор протяжно стонет сквозь кляп, затёкшие ноги немного дрожат, а руки словно сами пытаются развязать путы на запястьях. Много времени не требуется, Доктор изливается спустя пару минут. Плечи наконец-то опускаются. Слюни ручьём капают с уголков рта на пол. Панталоне брезгливо вытирает пальцы ног сухой салфеткой. – Доволен? Теперь, пожалуйста, не мешай. Панталоне пододвигается обратно, а доктор устало кладёт голову на его бедро. Лоне в одно движение снимает кляп и убирает в ящик стола. – Главное, не шуми. – Войдите, пожалуйста, – банкир вальяжно складывает руки на столе, пока два молодых человека заходят обратно. Панталоне непринуждённо смотрит на чертежи, а после поднимает взгляд, снимает очки и устало трёт переносицу. – Думаю, двадцать миллионов выделить я могу. За... – мужчина запнулся на полуслове, почувствовав тепло губ на своём паху. – За... – банкир шумно сглатывает, а взгляд немного бегает по столу. Его пальцы нервно барабанят по полированной поверхности, словно пытаясь удержать ускользающую мысль. Двадцать миллионов. Сумма, которая могла бы решить множество проблем, открыть новые горизонты, но сейчас она казалась такой незначительной, такой блеклой на фоне внезапно вспыхнувшего пламени. Он ощущал, как кровь приливает к лицу, как сердце начинает биться в непривычном, учащённом ритме. Чертежи, ещё минуту назад занимавшие всё его внимание, теперь расплывались перед глазами, теряя свою чёткость и значимость. Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями, но они, словно испуганные птицы, разлетались в разные стороны, не желая возвращаться к прежней стройности. – Дотторе, мерзавец...– Шепчет Панталоне себе под нос, стараясь незаметно глянуть под стол. – Вы что-то сказали? – Повеселевший юноша уже складывал чертежи, двигая к банкиру документы на подпись. Дотторе подцепил зубами бегунок молнии и потянул вниз. Молния быстро разошлась. – Н-нет...Нет, всё хорошо. Кхм, за двадцать процентов...Да, двадцать... – Панталоне вновь осёкся, сжимая руку в кулак, ткань тихо зашуршала под давлением. Доктор прижался губами к выпирающему бугорку. Тёплое дыхание приятно обжигало, только вот Панталоне это мало нравилось. –...Пять...двадцать пять... – через силу договорил банкир, вцепившись пальцами в чужие волосы и немного оттягивая их назад. Дотторе тихо хмыкнул, но не отстранился, лишь сильнее вжался щекой в напряжённое бедро Банкир сглотнул, пытаясь сфокусировать взгляд на строчках договора. Цифры плясали перед глазами, сливаясь в бессмысленную кашу. Он чувствовал, как чужой язык медленно, дразняще обводит контур того, что так старательно скрывалось под одеждой. Унизительно. Возбуждающе. Невыносимо. Панталоне не сдерживает громкого мычания, поднимая голову, словно это может чем-то помочь. Тут же прикрывает рот ладонью и удивлённо смотрит куда-то вперёд. – ...Господин Регратор? – Юноша, понизив голос, удивлённо склонил голову, – Всё хорошо? Панталоне медленно опустил руку, позволяя тишине затянутся на пару мгновений. – Д-да...Замечательно...– Несмотря на спокойный тон, в нём сквозил сарказм. Банкир пару раз точно мысленно выругался на Дотторе, а как только эти два молодых человека уйдут, непременно выскажет ему всё это в лицо. В следующую секунду Панталоне снова замолк, с замиранием сердца, чувствуя, как доктор зубами оттягивает резинку белья. Румянец обжёг щеки и, казалось, дотянулся до кончиков ушей. Банкир нервно поправил очки и притянул небольшую стопку документов, взял перьевую ручку и поставил подпись. Кривую, дрожащей рукой, возможно куда размашистей его обычного ровного, почти каллиграфического почерка. Но всё же подпись. Ноги дрогнули под столом, когда Дотторе игриво прошёлся языком по какой-то выпирающей и пульсирующей венке на половом органе. Вторую подпись Лоне и поставить не успел, левой рукой судорожно перебирая светло-голубые локоны возлюбленного. – Господин? – Сквозь занавес ощущений, банкир всё же услышал голос юноши, словно напоминающем, что они с Доктором тут не одни, – Господин, вы дрожите, вами холодно? – Парень обеспокоенно взглядывая в чужое лицо. – Нет...Не совсем...Точнее, я бы даже сказал, что жарко...Фух, тут так душно, ха-ха, может откроете окно? – Панталоне демонстративно начал махать на себя рукой, изображая поток воздуха. Банкир в это время ставил последнюю подпись. – Заберите, пожалуйста, деньги я переведу...ха-а...Позднее. Кхм, прошу прощения...– Почти задыхаясь, закончил банкир. Позволил он себе выдохнуть, лишь когда юноши спешно вышли из кабинета, собрав все бумаги и чертежи. В тот же момент он сжимает волосы второго предвестника и толкается бёдрами навстречу тёплому рту и языку. – Ах-ха...Дотторе. Я же просил не мешать. Неужели подождать пару минут оказалось так сложно? – Стоны Панталоне тихие, почти неловкие. Ему не хочется лишний раз шуметь. Он откидывает голову назад, упираясь затылком в спинку кресла, и прикрывает глаза, пытаясь унять дрожь. Дотторе чувствует, как напрягаются мышцы Панталоне, как тот податливо выгибается навстречу каждому движению. Он мурлыкает и отдалятся, оставляя между своим ртом и головкой тонкую нить слюны. Панталоне издает сдавленный смешок, который быстро переходит в очередной стон. Он чувствует, как его тело наливается тяжестью, как кровь приливает к лицу, заставляя его гореть. – Ты... ты невыносим, – выдыхает он, пытаясь собраться с мыслями. – И совершенно бессовестен. Что, если бы они... – Они ничего не видели, – перебивает Дотторе, поднимая голову и одаривая Панталоне взглядом, полным ехидства. – И ничего не услышали. Ты же сам позаботился о том, чтобы они поскорее ушли. Или ты думаешь, что твои "ха-а" и "кхм" были настолько убедительны? Панталоне открывает глаза и смотрит на Дотторе, в его взгляде смешиваются раздражение и нескрываемое желание. Он хочет оттолкнуть его, но вместо этого лишь сильнее сжимает волосы на затылке Доктора, притягивая его ближе. – Просто... продолжай, – шепчет он, его голос почти неразличим. – И не смей больше останавливаться. Дотторе нежно целует уздечку органа и снова берёт его в рот, нежно посасывая. Банкир прогибается в пояснице и рефлекторно пытается сомкнуть ноги, чему мешает доктор. Тёплое белое густое семя выплёскивается в рот предвестника. Какие-то капли пачкают не дешёвый ковёр. – Ва-а-ах... – Громче, чем хотелось, простонал банкир, в конце концов расслабившись на кресле. – Мх-ха-ха, мой дорогой Регратор оказался таким быстрым. Сколько прошло? Минута? Две? – Доктор положил голову на бедро возлюбленного. Несмотря на подразнивание, во взгляде была заметна нежность, так не привычная второму предвестнику. – Сам-то... Мх, вообще! Вылезай оттуда – Панталоне подцепил мизинцем ремешок на шее Дотторе и потянул на себя. Док послушно встал и залез на колени пассии, пряча лицо в чужой шее, вдыхая знакомый дорогой запах шампуня и одеколона.