Мабиногион Хьюз

Она поступила ровно так, как решила, если снова увидит во сне всякий срам: перестала спать. Первая ночь, на четверг, далась нелегко.  Днём, в два одиннадцать, Клэр внесла визитку, вопросительно глядя на хозяйку. Мистер Брэн Бирн. - Он там? - Да, мэм, остался у двери. - Пригласи и подай чай. Бирн вошёл развязной походкой, просипел в небрежном поклоне приветствие. Клэр убежала за чаем. Пока её не было, Оливия быстро сказала: - Спасибо за то, что вы тогда успели на помощь. Даже не думала, что буду радоваться, что за мной следит мужчина. Но вы показали себя джентльменом. - Я не следил за вами, - с кривой усмешкой возразил юнец. - Но... - За Гордоном. Больно уж резво он повернул из Эдинбурга в Фейруотер. - Что ж, вы следили за ним, он за мной, и в итоге сложилось всё в мою пользу. - Он за вами тоже не следил, - Бирн усмехался так криво, словно у него вечно болел зуб. - Тогда почему он приехал в Фейруотер? - В Хландав. Ему нужен был Кайрай. Крепость на холме. - Но он... - Увидел, что может вас взять, и протянул руку. Оливия вспыхнула: - Я не позволяла... - Как видите, некоторым позволения не нужно. - Но что он искал в Кайрай, если не меня?! - Видите ли, ваш муж... Дверь открылась, и вошла Клэр: - Покойный мистер Хьюз, - моментально переключился Бирн, - очень дурно относился к подобным охотникам за секретами. Сам он никогда не продавал чертежей на сторону. Жаль, что вы, похоже, не удержались. Клэр косо поглядела на Бирна и принялась расставлять приборы. Отослать её больше не было предлога, и всё чаепитие, довольно короткое, приходилось тянуть светскую беседу. Так Оливия узнала, что мистеру Бирну семнадцать лет от роду, он из Белфаста, проживает наследство покойного дяди и страстно интересуется, к слову, историями о фейри. До пятнадцати лет ему повезло переписываться с мистером Хьюзом, который тоже любил обсудить эту тему, а познакомились они через того самого дядю, который оставил затем наследство. Что из этого было правдой, что сказано для виду, а что - как намёк, который требуется разгадать? Оливия не имела понятия. Бирн откланялся, получив приглашение заглянуть в следующую среду. - Какой наглый молодой джентльмен, - заметила Клэр, вернувшись за посудой. - Как он вам про секреты эти... - Никому о них ни слова, ты помнишь, Клэр? - Да уж, конечно, мэм, не совсем же я безголовая. Мысли о том, что хотел сказать и не сказал Бирн, очень помогли: к воскресенью она только раз подремала, сидя в кресле, буквально двадцать минут. Морган, как всегда, втиснулся возле матери - и оттуда всё глядел и глядел на Оливию, то ли задумчиво, то ли вопросительно. Но не говорил ничего; впрочем, как всегда, тишину плотно заполняла словами его мать. В церкви очень кружилась голова - как и все эти дни. Это не помешало ей заметить Гордона - не на службе, после, когда шли к экипажу. Он отошёл к стене и оттуда смотрел, как будто ловя её взгляд. Она отвернулась. За вторым завтраком Морган выкладывал матери новости Кардиффа, и это было кстати. Оливия не просто не могла поддержать разговор - она и с чаем едва справлялась. Неприятно дрожали руки. Она не расслышала его вопроса: - Простите? - Как вам руины, нашли что-то интересное для себя? Из рук вывернулась чашка, по скатерти пошло расползаться пятно. - Простите... - Милочка, да вы который день будто не в себе. Клэр говорила, вы простыли, когда ходили до Кайрай, - заметила участливо миссис Морган. Сами вдруг полились слёзы: - Простите, простите, мне очень жаль... Я... так дурно себя... Она не выдержала - убежала в комнату. Знакомо тянуло грудь.