Домашка

Готье ввалился в дом. Сегодня был какой-то адски тяжёлый день: тесты, контрольные, сдача проекта и занятия по тёмной материи, как вишенка на торте. На пороге его встретила тишина, прерываемая тихими голосами. Готье прошел чуть вглубь и, повернув голову в сторону обеденной, увидел... Как Люмьер обнимает Гедеона, чуть покачиваясь в стороны и словно утешая. Они стояли так, что лицом к двери был повернут Уолдин, а старший брат покорно уткнулся лбом в плечо друга. Выглядел он потрепанно, словно его и в правду что-то беспокоило. Привычный собранный хвостик выглядел небрежным и сделанным будто впопыхах, одежда, тоже обычно выглаженная, была чуть мятой, что совсем не свойственно старшему. Но, заглядевшись на брата, Готье только спустя несколько секунд поднял взгляд на улыбающегося Люмьера, который держал указательный палец у губ, показывая, чтобы Готье молчал и топал отсюда поскорее, на что последний густо покраснел и, раскрывая рот в немом вопросе, быстро ретировался и тихо упорхал в свою комнату. Кажется, он знает о чем будет думать ближайшие несколько дней, анализируя абсолютно все взаимодействия старшего брата с другом. А с другом ли? Люмьер все также продолжал качаться с Хитклифом, чмокая его в светлую макушку и ни в коем случае не давая понять, что объект их обсуждений уже дома и уже увидел то, чего не должен был. — Гедеон, ты не сможешь контролировать его всегда. В конце-концов он уже не маленький, он в любом случае узнает об этом... Позволь ему делать выбор, пока у него есть на то возможность и пока это что-то неважное по сравнению с грядущим, — Уолдин говорит спокойно и размеренно, стараясь не нарваться на ещё один разговор, мягко сказать, на слегка повышенных тонах, что был буквально несколько минут назад. Поразительно, насколько переменчиво настроение Хитклифа, но это даже забавляло. Но Гедеон чуть ли не кипел. Он резко оторвал голову от плеча блондина, устремляясь на него острым взглядом. — я знаю лучше тебя, Уолдин. Ты меня еще учить уму разуму будешь? — угрожающе начал Гедеон, повышая тон и готовясь взорваться в любую секунду новой тирадой. — учить.. Нам же надо учить арабский! — стукнул себя по лбу Люмьер, совсем забыв о причине его прихода в этот дом и на время, как бы случайно, переводя тему. Гедеон отстраняется от него, с цоком закатывая глаза, но все же идёт в сторону своей комнаты, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Уолдин идет за ним, чуть улыбаясь и смотря на ровную спину перед глазами. Дверь закрылась и звонко щёлкнула замком. Хозяин комнаты прошёл к рабочему столу и взял нужную тетрадь. Чувствуя прожигающий и недовольный взгляд, он повернулся, в вопросе поднимая правую бровь. — мы правда будем учить?.. — с досадой прошептал Люмьер, строя глазки и обвивая руки вокруг талии парня. — что? Ты сам приехал, а теперь ещё и возмущаешься? — ну я думал, что мы хотя бы поваляемся немножко... — Уолдин снова начинает чуть покачиваться, тихо посмеиваясь. А после они падают на кровать рядом и Гедеон ощущает на себе тяжёлый вес товарища, от чего на секунду приходится напрячься. В следующую секунду товарищ уже лежит на полу и бессовестно смеётся. Губы Хитклифа против воли тоже дергаются в едва заметной улыбке. Заметив это, Люмьер тут же подскочил с пола и лег рядом с парнем уже потише, ехидно улыбаясь, осторожно придвигаясь ближе и держа лицо Гедеона в своих руках. — мистер Хитклиф, вы на удивление сегодня так добры и милосердны.. — Уолдин аккуратно расцеловывает бледные губы, щеки, лоб, шею, игнорируя попытки мистера избежать всех этих нежностей. — не подлизывайся, сейчас все мое милосердие окажется вместе с тобой за порогом этой комнаты, — пробурчал он, но видимо решил сдаться. Все таки сегодня у него и в правду хорошее настроение, что даже обнял в ответ и немного расслабился. Они не часто вот так позволяли себе беззаботно полежать и поворковать, ибо учеба в академии забирает все силы и время Гедеона, несмотря на то, что парни учатся в одном доме. А Люмьеру лишь дай повод и он тут же прибежит и в снег и в зной, пренебрегая угрозами Хитклифа придушить его сразу же, как они встретятся. Какая же причина прихода Уолдина была на этот раз? Никакая, он пришёл без предупреждения, а после попытался оправдаться домашкой по арабскому, когда Гедеон сурово навис над ним, готовя в руке темную материю. Но сейчас они спокойно лежали вместе, периодически пинаясь ногами и локтями, чтобы найти удобное положение. Люмьер накручивал вьющиеся и отросшие волосы Гедеона, пока тот задумчиво смотрел в окно на приближающийся дождь, а после произнес, хмуря брови. — нам же не задали арабский.