Отдых после тяжелого дня

День для нашего героя Лололошки сегодня выдался мягко говоря- не очень.. На работе начальник завалил его всякими докладами и прочей фигнёй, которую он и делал до поздней ночи, поэтому так поздно и вернулся. Зайдя в комнату - Лошка устало вздохнул, тихо но раздраженно говоря: - чёрт..как же я задолбался..хренов жирдяй, только и может командовать и выматывать своих рабочих, а от самого толку- ноль! Хмыкнув, он раздраженно закатил глаза и сняв куртку- повесил её на вешалку и разбившись, сразу же направился в комнату. Кстати говоря..Он жил не один, а со своим другом - Джоном Дейви Харрисом. Великий и умный учёный, уважаемый человек. Они вроде недавно стали встречаться..и были их отношения нормальными, это хоть радует..а то зная характер Джона..хах..в общем не в ту сторону мы с вами пошли.. Мироходец распахнул дверь в комнату, предвкушая отдых и хороший сон..Но не тут-то было! От увиденного парнишка потерял дар речи.. На общей кровати(где спали Джон и Лололошка)- как раз таки лежал сам JDH.. Но он был полностью голым..ну.. только свои оранжевые очки не снял, скрывая свои хитрые, бесстыжие глаза! Ну как так можно? А если б кто-то другой зашёл? Эх.. В общем..не только это привлекло взгляд Ло. Рядом с Джоном стояла миска с фруктами и взбитые, клубничные сливки.. Джон довольно смотря на своего парня, проговорил: - что-то ты сегодня поздно, симпапусик..я устал тебя ждать..~ Лололошка весь раскраснелся, но быстро пришел в себя: - Харрис! Какого..ты чего удамал то?! - я? Я просто решил устроить сюрприз для своей красотки- тоесть тебя! Ну же..ты ж этого хочешь, Ло~ Джон лежал на тёмном покрывале, специально раскинувшись так, чтобы каждая линия тела читалась как приглашение. Ни единой нитки. Только лёгкий румянец на скулах и эта проклятая улыбка, от которой у Лололошки всегда начинало сводить низ живота. - Джон мать его..ргх, хрен с тобой! Всё же сдавшись, парнишка быстро оказался на кровати..сразу же прижав руки учёного к кровати и вовлекая его в грубый, страстный поцелуй..На который Харрис с удовольствием отвечал, прикрыв глаза и наслаждаясь грубостью Ло.. Оторвавшись от поцелуя - мироходец начал целовать, лизать и кусать шею своего партнёра..зная как тому это нравится..это была одна из эрогенных точек Дейви.. - мгх.. Лололошка~ Слегка простонал апельсин, прижав голову голубого к своей шее, впившись рукой в его коричневые, растрёпанные волосы.. Прелюдии прошли достаточно быстро, но Ло не забыл про фрукты и взбитые сливки.. Он взял сочную, яркую клубнику и обмакнув в сливки- сунул её в рот Джона, говоря: - слижи с неё сливки, дорогой мой ~ Джон дёрнулся, тихо застонал — Лололошка тут же схватил его за челюсть, фиксируя голову. - спокойно Джонни, не бойся~ Он наклонился и впился губами в шею — туда, где уже стекали смешанные сливки и клубничный сок. Язык прошёлся длинным, жадным движением от ключицы до уха, собирая всё, что успел наделать. Зубы прикусили мочку — не сильно, но достаточно, чтобы Джон выгнулся под ним. Лололошка отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Джону прямо в глаза. Очки того съехали на кончик носа, волосы растрепались, губы блестели от сока и слюны. — Ты же хотел, чтобы я был таким, да? — голос низкий, опасный. — Злой. Грубый. Голодный. Он резко перевернул учёного на живот одним движением — не церемонясь, просто схватив за бёдра и развернув. Колено Лололошки раздвинуло его ноги шире, прижимая к матрасу. — Тогда держись крепче~ Он взял миску со сливками, перевернул её прямо над поясницей Джона — густая белая масса медленно сползла по спине, собираясь в ложбинке над копчиком, стекая между ягодиц. Лололошка наклонился, упёрся ладонями по обе стороны от тела Джона и провёл языком по этой дорожке — от шеи до самого низа, медленно, с наслаждением, будто пробовал самое лучшее блюдо в своей жизни. А потом зубы вонзились в мягкую кожу ягодицы — не до крови, но оставляя чёткий след. — Скажи, Джон, — прошептал он, отрываясь на секунду, голос дрожал от напряжения. — Ты ещё хочешь, чтобы я тебя кормил?.. Или уже жалеешь, что разлёгся тут голый и ждал? Учёный промолчал на слова Ло, прикусив губу он лишь получал неописуемое удовольствие.. Полностью доверяя своему возлюбленному: - нгх.. меньше слов- больше дел, красотка~ — Меньше слов, говоришь? Довольно усмехнулся голубой, прикусив губу со страстью смотря на парня под собой: - как скажешь Джонни, как скажешь ~ Он резко схватил Джона за волосы у затылка, рванул голову назад так, чтобы шея выгнулась красивой дугой, а горло обнажилось полностью. Прижался губами к самому уху — не целуя, а почти кусая мочку. Одной рукой он прижал голову Джона к подушке лицом вниз, заставляя уткнуться в ткань, заглушая возможные стоны. Второй рукой — быстро, без предупреждения — схватил самую большую половинку персика из миски. Мякоть была мягкой, сочной, уже тёплой от комнатной температуры. Лололошка раздавил её прямо над ягодицами Джона — липкий сок брызнул, стекая по внутренней стороне бёдер, смешиваясь со сливками, которые всё ещё не успели высохнуть. — Вот так… — прошипел он, проводя пальцами по этой мокрой, сладкой дорожке. От этого Харрис слабо застонал, сжимая руками простынь под собой.. Действия Лололошки сводили его с ума..он до безумия обожал, когда парень был таким грубым с ним..а не нежничал как обычно это бывает.. Он наклонился и вонзил язык туда, где сок стекал гуще всего — между ягодиц, медленно, жадно, вылизывая каждую каплю. Зубы слегка царапнули кожу, оставляя красные полосы. Джон дёрнулся — Лололошка тут же прижал его сильнее бедром, не давая даже пошевелиться. - не дёргался дорогой, я не сделаю тебе больно..если ты сам об этом не попросишь~ Он отстранился ровно настолько, чтобы взять новую порцию взбитых сливок — целую пригоршню. Размазал их по раскрытому входу, втирая пальцами круговыми движениями, медленно, мучительно глубоко. Один палец вошёл без предупреждения — скользкий от сливок и сока, легко, но до упора. Лололошка наклонился к спине Джона, прижался всем телом, чувствуя, как тот дрожит под ним. Горячее дыхание обожгло лопатку. - вот так.. молодец Джонни, ты хороший мальчик ~ От этих слов апельсинка задрожал и довольно простонал, чуть ли не кончая лишь от этих слов..но сдержал себя..Он обожал когда его хвалили, а особенно если это делал сам Ло.. — Чувствуешь, как липко внутри? — прошептал он, добавляя второй палец, растягивая медленно, но безжалостно. — Это всё для тебя. Всё, что я сегодня терпел… сейчас вернётся тебе в тройной силе~ Он вытащил пальцы с влажным звуком, тут же заменил их чем-то холодным и твёрдым — целой ягодой клубники, самой крупной. Вдавил её внутрь одним уверенным движением, чувствуя, как Джон сжимается вокруг неё, как мышцы дрожат от неожиданности и удовольствия. Лололошка наклонился и прикусил кожу на пояснице — сильно, оставляя отпечаток зубов. — Не вздумай вытолкнуть. Держи её там, пока я не разрешу. Довольно и властно проговорил мироходец, прикусывая губу от удовольствия..и картины перед ним..Джонни сейчас такой беззащитный и сексуальный.. Он перевернул Джона на спину одним рывком, раздвинул ему ноги шире, навис сверху. Очки всё ещё сидели криво, волосы прилипли ко лбу от пота. Глаза горели. Лололошка взял ещё одну горсть сливок — на этот раз размазал их по собственным пальцам, а потом провёл ими по губам Джона, заставляя открыть рот. - возьми и оближи их, я знаю что именно этого ты и хочешь ~ Джон уже более неловко чем ранее, открыл рот и пальцы вошли в него быстро и резко..От чего бедолага удивлённо простонал, но выполнил приказ актива. - ох..какой же ты..чёрт.. сводишь меня с ума, малыш~ Прошипел раздраженно Лололошка, уже ели сдерживая себя.. - мгх..войди в меня..Лошка, пожалуйста! Я уже не могу~ Прохныкал учёный и так ели сдерживаясь, чтобы не кончить раньше. Лололошка замер, услышав это жалобное «пожалуйста». Слово сорвалось с губ Джона дрожащим, почти сломанным шёпотом — и это стало последней каплей. Глаза Ло сузились. Улыбка исчезла, сменившись чем-то тёмным, голодным, почти звериным. — Вот теперь… правильно просишь~ Он резко схватил Джона за бёдра, рванул на себя так, что тот почти съехал с подушки. Ноги учёного широко разведены, колени прижаты к груди — открыто, беззащитно, идеально. Лололошка не стал медлить. Одной рукой он придерживал себя у самого входа — уже твёрдый до боли, скользкий от сливок и соков, которые он размазывал по всему телу Джона последние минуты. — Держись за простыню. Крепко. Он вошёл одним длинным, медленным, но безжалостным толчком — до самого конца, чувствуя, как тесно, как горячо, как Джон сжимается вокруг него в конвульсии. Учёный выгнулся, из горла вырвался сдавленный, почти плачущий стон. Лололошка наклонился, прижался грудью к груди, поймал губы Джона в жёстком, рваном поцелуе — зубы стукнулись, языки смешались с остатками клубничного сока и сливок. Он не давал дышать, не давал отстраниться. — Не смей кончать первым, — прорычал он прямо в рот, начиная двигаться — медленно, глубоко, выходя почти полностью и входя снова до упора. Каждый толчок сопровождался влажным шлепком — сливки, сок, пот, всё смешалось в липкую, горячую кашу между их телами. — Ты кончишь, только когда я разрешу. Понял? Джон лишь судорожно дышал, обнимая своего парня за спину и лишь стоная громко от удовольствия..и немного кивнул головой, не в силах что-нибудь произнести.. Лололошка ускорился — резко, грубо, вбиваясь так, что кровать скрипела, а миска с фруктами опасно качнулась на краю. Одной рукой Лоло схватил Харриса за запястья, прижал их над головой к изголовью, второй — обхватил его член у основания, сжимая ровно настолько, чтобы не дать кончить, но и не дать расслабиться. — Смотри на меня. Он отстранился от губ, заставляя Джона открыть глаза. Очки всё ещё криво сидели на его носу, волосы прилипли ко лбу, щёки горели. — Видишь, что ты со мной сделал? — голос хриплый, надломленный от напряжения. — Целый день терпел… а теперь трахаю тебя так, будто завтра не наступит. Он наклонился, прикусил кожу на шее — сильно, оставляя багровый след. Движения стали ещё жёстче, быстрее — каждый толчок бил в самую точку, заставляя Джона дёргаться, стонать, умолять без слов. Лололошка чувствовал, как сам на грани — мышцы напряжены до дрожи, низ живота сводит от напряжения. — Скажи… — прошипел он, вбиваясь особенно глубоко и замирая там, не двигаясь, только пульсируя внутри. — Скажи, что ты мой. Что кончишь только от меня. И я разрешу. Он чуть ослабил хватку на члене Джона — ровно настолько, чтобы дать крошечную надежду, но не больше. Джон дёрнулся под ним всем телом — от макушки до кончиков пальцев ног, — когда Лололошка замер внутри, не двигаясь, только пульсируя, заполняя его до предела. Хватка на запястьях была железной, а пальцы вокруг члена сжимали ровно настолько, чтобы не дать оргазму прорваться, но и не дать уйти напряжению. Это было пыткой. Самой сладкой, самой невыносимой. Губы Джона дрожали, когда он пытался собрать воздух в лёгкие. Глаза — мутные от слёз удовольствия и отчаяния — смотрели прямо в глаза Ло, не отводя ни на секунду. — Твой… — выдохнул он хрипло, голос сорвался на всхлип. — Я твой, Лошка… весь… только от тебя… пожалуйста… Он выгнулся, пытаясь податься навстречу, но Лололошка держал его бёдра мёртвой хваткой, не давая даже миллиметра свободы. — Только от тебя… кончу… умоляю… — слова вылетали рваными, прерывистыми, почти плачущими. — Войди глубже… двигайся… я не выдержу… Лошка, я сейчас… я твой, твой, твой… Последнее «твой» утонуло в долгом, надломленном стоне, когда Джон сжал мышцы внутри, обхватывая Лололошку ещё теснее, будто пытаясь втянуть его в себя целиком. Тело дрожало крупной дрожью, пот стекал по вискам, смешиваясь с остатками сливок и клубничного сока на шее и груди. Клубника, которую Ло заставил держать внутри, давно раздавилась от движений и теперь только добавляла липкой, горячей тесноты. Джон прикусил собственную губу до крови, пытаясь сдержаться, но слёзы уже катились по вискам в волосы. — Разреши… пожалуйста… я не могу больше… я твой… кончу только для тебя… только когда ты скажешь… Лололошка смотрел на него сверху вниз — на эти мокрые от слёз глаза, на дрожащие губы, на то, как Джон повторяет «твой» снова и снова, будто молитву, будто единственное, что ещё держит его в этом мире. Это слово сломало что-то окончательно. Он резко выдохнул сквозь зубы, наклонился и впился в губы Джона — жёстко, до вкуса крови, до стона, который утонул у него во рту. Одновременно с этим он толкнулся вперёд — глубоко, до предела, вбиваясь так, что Джон выгнулся дугой, а ногти впились в спину Ло сквозь рубашку. — Мой, — прорычал Лололошка прямо в поцелуй, начиная двигаться снова — быстро, резко, безжалостно. Каждый толчок сопровождался влажным шлепком, каждый выход и вход вырывал из Джона новый, надломленный звук. — Только мой. Он отпустил запястья — наконец — и вместо этого схватил Джона за бёдра, приподнимая их выше, меняя угол. Теперь каждый удар приходился точно в ту точку, от которой у учёного темнело в глазах. Лололошка чувствовал, как Джон сжимается вокруг него — судорожно, отчаянно, будто пытается удержать оргазм внутри силой воли. — Кончай, — приказал он хрипло, голос дрожал от собственного напряжения. — Сейчас. Кончай на меня. Покажи, как сильно ты мой. Он ослабил хватку на члене Харриса— полностью убрал руку, давая свободу. Одним движением перехватил его за волосы, рванул голову назад, открывая шею, и впился зубами в то же место, где уже был багровый след. Укус был сильным — почти до крови, — и одновременно с этим Лололошка вбился особенно глубоко, замерев там, пульсируя внутри. Джон закричал — не стон, а именно крик, рваный, сорванный, — тело выгнулось, мышцы напряглись до предела. Он кончил мощно, судорожно, горячие струи брызнули на живот Ло, на его грудь, смешиваясь с остатками сливок и сока. Внутри всё сжалось вокруг Лололошки так сильно, что тот сам не выдержал. — Чёрт… Джон… Он вбился ещё несколько раз — коротко, резко, почти болезненно — и кончил внутрь, глубоко, заполняя его до краёв. Тело Ло задрожало, он прижался лбом к плечу Джона, тяжело дыша, чувствуя, как волны оргазма прокатываются по ним обоим одновременно. Они замерли так — сплетённые, липкие, мокрые от всего сразу: пота, сливок, сока, спермы. Дыхание Лололошки было рваным, горячим на шее Джона. Через несколько долгих секунд он медленно отстранился — только чтобы посмотреть вниз. Клубника давно раздавилась, сливки растеклись по простыне, фрукты валялись вокруг в беспорядке. Всё тело Джона было в красных следах от зубов и пальцев, в белых и розовых разводах. Лололошка провёл большим пальцем по губам Джона — нежно, почти ласково теперь, — стирая остатки сока. — Ты… в порядке? — голос всё ещё хриплый, но уже мягче. Он наклонился, коснулся губами лба Джона — лёгким, вымученным поцелуем. — Я… переборщил? Он осторожно вышел из него, чувствуя, как тепло вытекает следом, и тут же притянул Джона к себе, переворачивая их так, чтобы учёный оказался сверху, на его груди. Руки обняли его за спину — крепко, но уже без грубости. — Прости, если слишком… — прошептал он в волосы. — Просто… весь день думал только о тебе. И когда увидел тебя вот так… Он замолчал, просто дыша, чувствуя, как сердце Джона стучит прямо над его собственным. — Ты правда мой? Тихий вопрос — почти шёпот, почти уязвимый. Джон лежал на груди Лололошки, тяжело дыша, всё ещё мелко дрожа всем телом. Сердце колотилось так сильно, что казалось — Ло должен чувствовать каждый удар прямо через свою кожу. Горячая сперма медленно вытекала из него, смешиваясь с остатками сливок и сока на простыне под ними, и от этого ощущения внутри всё снова сжималось ленивой, сладкой судорогой. Он уткнулся носом в шею Ло, вдыхая его запах — пот, усталость, остатки клубники и что-то очень родное, очень своё. Руки слабо обхватили спину Лололошки, пальцы вцепились в мокрую ткань рубашки, которую тот так и не снял. - твой, твой..~ Довольно проговорил он, после чего ребята провалились в мир Морфея и проспали так до следующего дня.. Вот вам и отдых..