Три нарушенные границы.

      Джестер оберегал то, что принадлежало ему. Он не был ни ревнивым, ни излишне заботливым, порой даже жестоким, однако к ценному относился бережно — будь то семья, любимые книги… или женщина.

***

      " Я в городе, давай встретимся? "       Это сообщение прочитала Абигейл утром, когда выходила на работу. Оно пришло, когда она ещё спала — в полтретьего ночи. Номер неизвестный, и все же светловласая точно знала, кто это написал, и уж точно не хотела встречаться лицом к лицу с этой фигурой.  — Пошёл ты, — прошептала Абигейл, оставляя смс без ответа и блокируя человека.       День начался гадко, но он необязательно должен быть таким весь. На улице была необычайно прекрасная погода: безоблачное голубое небо и свежесть морского бриза, по дороге в кафе один добрый продавец в продуктовом — дядя Карлос — угостил девушку пакетиком черешни. Она была тёмной, вкус терпкий, слегка вяжущий. Перезрелая.       Абигейл доползла до работы. Сняв наушники, она отметилась в табеле и поспешила переодеться. Сегодня Мари не было, к доктору бегает, но и смена обещала быть не сильно загруженной. Так и случилось. Все восемь часов прошли мирно и спокойно, а девушка уже готовилась уходить, намумукивая в такт привычной джазовой музыке на фоне. Одной рукой она убирала рабочее место, а во второй была горстка ягод — остаток от утренней кучи, добрая половина которой валялась дорожкой из косточек на улице.       Дзынь-дзынь. — Ох, подождите пару минут, пожалуйста, сейчас должен... — светловласая обернулась на звон дверного колокольчика и собралась попросить клиента подождать другого бариста, но фраза оборвалась, а слова застряли где-то в горле. — Привет, ангелок.       Ягоды посыпались вниз, вырывая Абигейл из состояния транса. Она сглотнула, не отводя глаз от стоящего перед ней парня — взъерошенные блондинистые волосы. Крашеные. Причем, казалось, немытые уже неделями. Под голубыми, тусклыми глазами виднелись тёмные мешки. — Не называй меня так, — наконец выдавила из себя девушка, а затем нырнула вниз за прилавок. Сердце бешено билось, а на спине выступил холодный пот, девчонка дрожащими пальцами подбирала черешню с пола. — Зачем пришёл? — Ангелок не ответила мне, так ещё и заблокировала, — нарочито сладко протянул парень, сделав несколько медленных шагов, дабы обойти кассу, заставляя Абигейл вскочить и отойти. — Брось. Есть одно дельце, окажи старому приятелю услугу. — Пошёл вон, Матиас. — Помнишь моё имя? Я польщён, — блондин улыбнулся, потянувшись рукой в карман брюк и вытягивая оттуда небольшой смартфон.  — Предупреждаю, я или закричу, или ударю, или выцарапаю тебе глаза, а может и всё сразу, если ты сейчас же...-       Матиас поднял телефон к её лицу: на экране сверкало видео в достаточно хорошем качестве, на нем какой-то человек натягивал за две косы темновласую девушку.       Секундная стрелка на часах вдруг стала слишком громкой. Раз. Два. Три. Абигейл резко сделала выпад рукой в попытке схватить гаджет, но парень среагировал быстрее, хватая свободной ладонью девичье запястье. Она всхлипнула от острой боли, пока Матиас крепче сжимал тонкую кость.  — Тише, сука, — он наклонился, запах гнилостного дыхания заставлял глаза слезится, — я сейчас совершенно не в настроении с тобой лясы точить. Либо ты мне сейчас помогаешь, либо я отправляю эту порнуху гулять по таким же дешевым сайтам, как и..- — Абигейл? Все в порядке? — сзади из помещения для персонала появился босс, с подозрением вглядываясь в парочку у прилавка. — ... Ну? — Матиас сжал запястье сильнее. — Ах, босс, — девушка оглянулась, на ней была лёгкая, слегка раздраженная улыбка, — все хорошо! Просто этот идиот — мой друг — рассыпал черешню.       Бородатый мужчина сузил глаза, сжав ручку на двери чутка сильнее, а затем вздохнул. — Не оставляйте бардака. Пойду проверю, где там вторая смена болтается. — Видишь? Ты ведь можешь, когда хочешь, — Матиас фыркнул, отбросив девичью руку, стоило свидетелю уйти. — Выходи на улицу, и чтоб без фокусов, ясно?       Парень раздраженно начал чесать шею, бормоча что-то себе под нос и пошел в сторону двери. Абигейл молча смотрела на раздавленную им ягоду, которая расползлась по полу мерзким, склизким и бордовым пятном.

***

      Джестер ждал чуть поодаль от входа в кафе. В последнее время он наблюдал за Абигейл больше, а общение между ними становилось легче. За месяцы совместного проживания она доказала, что достойна доверия, пускай даже совсем небольшого. Несмотря на его склонность к жестокости, неприязни к людскому роду и холодный циничный нрав, девчонка так и не отвернулась от него. Не оставила попыток угостить чем-то вкусным, приготовить "достойное для Джестера" блюдо, узнать его получше. Не бросила свою глупую затею выстроить с ними — монстрами — взаимопонимание.        Ну что за идиотка?        А раз Абигейл идиотка, то он — идиот, ибо позволяет ей вертеться рядом. Джестер твёрдо говорил себе, что это лишь смеха ради, из-за скуки.        Тогда почему же сейчас, стоило ему увидеть, как какой-то тип ведёт её куда угодно, но не домой, в нем взыграло раздражение? Он медленно проводил парочку взглядом, ощущая, как с каждым чужим шагом и каждой секундой, что этот мальчишка держит её за руку, в нем расползается нечто темное. Не ярость, которую он годами в себе давил, не жестокость, которая является его единственным верным спутником... нечто новое. Нечто более глубокое, первобытное и отвратительное. — Это ещё что за насекомое? — Джестер сжал острые зубы до скрежета. И лишь один Дьявол знает, почему он последовал за ними, словно её тень.       Сначала фиолетовласый думал, что рандомный мальчонка — тайный любовник, иначе зачем им ныкаться по забытым богом переулкам? Затем подметил, как этот же шкет на самом деле не ведёт, а бесцеремонно тащит Абигейл в узкую тёмную улицу. Услышал, как дыхание девчонки прерывается на всхлипы, перекликается с отчаянно быстрым сердцебиением. Увидел, как перед поворотом в проулок привычно жизнерадостные, сияющие уверенностью серые глаза были полны страха, ужаса, безысходности.        В голове всплывали воспоминания — Джестер уже видел это выражение лица. Абигейл также поджимала губы в тонкую ниточку, когда со страхом наблюдала кошмары в цирке, также впивалась ногтями в ладони, оставляя там следы-полумесяцы, когда видела человечину в своём холодильнике. Также смотрела на него, когда он указал ей на собственное место.       Глупая девчонка, от неё одни проблемы: Пьеро и Арлекино грызутся, как кошка с собакой, её идиотская вера и альтруизм вносят хаос в привычные холодные расчёты, человеческая иррациональность всегда вызывала омерзение у Джестера. Он не верил ей, нет. Знал, что она пока что достаточно умна, дабы не бежать сломя голову в полицию, но как долго ей хватит этого ума? Она — угроза их безопасности, живое свидетельство того, что люди привносят лишь сложности в труппу... и вот Джестер уже второй раз задаётся логичным, но необъяснимым вопросом.       Почему я всё ещё тут? — У меня сейчас нет таких денег, Мати..- — Найди, мне плевать. — Что "найди"? Я их не печатаю!       Её голос дрожал. — Не еби мозги, я помню, ты была охренеть какой мажоркой.  — Была. Это было давно, и если ты не заметил, я сейчас пашу в кафе по 8 часов! — Значит тебя жизнь поимела и ты плохо пашешь. — Или это просто ты охуел и в край отшиб себе память, наркоман ебучий!!       ХЛЯСЬ! — За языком следи, шлюха, — прошипел Матиас, хватая девчонку за покрасневшую щеку и притягивая к себе. — И если ты не заметила, то у меня ломка... — У меня. Нет. Денег.       Абигейл царапала ногтями шершавую руку, тщетно пытаясь отодрать крепкую хватку. Хотелось рыдать, но она держалась из последних сил. — Ха-ха... знаешь что? Я просто продам то видео, да, точно! — Матиас нервно рассмеялся, сжимая чужую челюсть сильнее. — Мне так нравилось, как ты, словно проститутка, стонала на эту камеру. Ты ведь тоже ловила кайф, да? — Нет, н-неправда.. ты заставил..- — Врешь, блядина. Ты вечно мне врала.        Блондин перестал чесать свою шею свободной рукой и вжал ладонь в её лонгслив, начиная двигаться всё ниже. В носу щипало, тело бил лихорадочный тремор, а невыносимое желание спрятаться, заныкаться куда-то в дальний угол росло. В памяти невольно вскрывались моменты, которые девушка старательно зарывала поглубже... отвратительные ощущения следов на теле, жжение от мочалки, которая раздирала её кожу в попытках "отмыться", его омерзительный голос и прогорклый вкус опиоидов под нёбом, которые не помогали. Было больно. Было мерзко. Было долго, долго, долго, долго...       Она просто хотела, чтоб этот кошмар закончился... — Знаешь что я сейчас сделаю? А? — он истерично посмеивался. — Я выебу тебя сейчас ещё разок, и ты раздвинешь ноги, потому что ты — бесполезное, никому не нужное мясо.. и я-..!       ХРЯСЬ.       Абигейл ахнула, застыв на месте, не мигая рассматривая, как чужая ладонь впечатала череп в стену рядом с ней. Матиас захрипел. Живой. Он свалился на колени, хватаясь руками за разбитые губы и нос, кашляя кровью, затем, видать, хотел что-то заорать, но затих... — А.. что? Д-Джестер? — пролепетала девчонка, не веря своим глазам. Она металась взглядом от сидящего на коленях, будто в прострации, Матиаса, к мужчине, который брезгливо оттряхивал руку. — Он жив, к сожалению, и под гипнозом. — Джестер звучал совершенно обычно, но на секунду в его голосе мелькнула нотка.. злобы? Фиолетовый взор вернулся к девушке, которая все ещё в шоке смотрела на него. — Я разберусь. — Джестер... — резко она задрожала вновь, словно осиновый лист. Абигейл разрыдалась. Заревела, словно ребёнок, потерявший родителя. Воздух застрял где-то в горле, застревая внутри и вырываясь короткими, судорожными толчками. Плечи дергались сами по себе, словно она задыхалась. Она хотела сказать что-то ещё, но из груди вырывалось лишь хныканье, а горячие слёзы текли не останавливаясь.       И он просто стоял. Наблюдал, как она плачет, как она бессмысленно пытается вытереться длинными рукавами и закрывает раскрасневшее лицо от стыда. Она зажала рот, но это сделало всхлипывание лишь громче. Джестер не утешал её, но и не осуждал, просто давал выплеснуть эмоции наружу. В этот момент он не чувствовал привычного раздражения к её глупым чувствам, а вот причина её слёз вызывала нечто большее.       Настоящий, разъедающий и душащий гнев.

***

      Матиас очухался. Рот принялся суетливо хватать кислород, а глаза в панике бегали из стороны в сторону. Темно, тихо, сыро. Где он? Что это за место? Что произошло? Внимание привлёк звон, он дёрнул руками пару раз. Они были в цепях. Настоящих, железных, сука, кандалах, которые болезненно впивались в голую кожу.       Во рту было ужасно сухо, тело бил ощутимый озноб, отсутствие дозы наркоты уже несколько дней давало о себе знать. Матиаса скрутило, а затем вырвало... желудок выплеснул содержимое за последние несколько часов — дешманскую соду и солёные чипсы.  — Блять, ч-че за...  — Знаешь, я ненавижу три вещи, Матиас, — послышался высокий мужской голос. Блондин вздрогнул, холодный тон пробирал до костей. Голос кружил вокруг него, плавно и медленно, его обладателя не было видно, но он ощущал. Оно было рядом.  — Что... ты кто нахрен такой? — Людей; тупых тварей, которые ведут себя излишне высокомерно; и тех, кто трогает моё. — Да что за хуйню ты несе.. КХА!       В следующую секунду его лицо было вжато в грязный пол, знакомая хватка на затылке теперь была крепче, чем раньше. Матиас прохрипел, стоило итак сломанному носу заныть пуще прежнего. — А ты, ничтожное насекомое, умудрился пересечь все три границы.        Джестер поднял чужую голову за волосы, дёрнув так, будто намеревался снять скальп вместе с жирными патлами. Фиолетовые глаза сверкали в темноте голодным, разъяренным блеском. — Выбирай бога и молись, потому что это место — твоя могила. И смерть твоя не будет лёгкой.       Матиас смеялся, угрожал, проклинал его, проклинал Абигейл, но Джестер его не слушал. К скоту на убой не прислушиваются. Тихая ярость, которую он сдерживал все время, пока слушал грязь из его поганого рта, теперь выражалась в самом любимом занятии. Всё бахвальство и любые угрозы спали на нет, стоило Джестеру выдрать лишь один ноготь. Помещение разразил первый, но далеко не последний вопль. Второй ноготь, третий, четвёртый, пятый... один за другим пластинки падали на пол, заставляя прикованную тушу дрожать, словно избитая псина. — Знаешь, про это место не знает никто, даже Бил, — Джестер начал сухой монолог, совершенно не обращая внимания на то, что там лепечет насекомое. Он раскрыл ему рот и провел когтями по зубам, постукивая, будто по клавишам пианино. — Я бываю здесь, когда надо побыть одному... или когда появляются такие убожества, как ты.       Джестер крепко впился в резец и потянул. Медленно, мучительно, не моргая всматриваясь в полное ужаса человеческое лицо. Хотя, нет, он — не человек. У него здесь нет человеческих прав. Стены пронзил очередной истошный крик, когда зуб отлетел с корнем, и, повторяя судьбу ногтей, за ним последовали новые, пока рот жертвы не наполнился кровью, а в полости не осталось другого цвета, кроме темно-красного.        Процедура началась холодно, практически без эмоций, но чем дальше заходил Джестер, тем больше ненужных чувств в нем возникало. Он вбивал гвозди в его глазницы и думал, как он смотрел на Абигейл своим липким, похотливым взглядом. Он отрезал ему пальцы и уши, думая, как он трогал её и слышал ее рыдания, болезненные стоны и наслаждался этим. Он сжимал клыки сильней каждый раз, когда Матиас выл и умолял о пощаде срывающимся голосом, думая, щадил ли он её? Испытал ли он к ней сострадание хоть раз, когда насиловал, когда хотел повторить это?        Она рассказала Джестеру рыдая о том, какую ошибку совершила, когда доверилась этой мрази. Как ей было больно, страшно и стыдно. Что он снимал все это, изничтожил и унизил, обвинив в конце Абигейл во всем произошедшем.       И Джестер выслушал всё до самого последнего слова, он запомнил каждую строчку и каждый отвратительный поступок Матиаса.        Фиолетовласый впился когтями в его изрисованную чернилами спину, буквально сдирая с него кожу, безумно ухмыляясь на то, как тело под ним давится собственной кровью и извивается, будто червяк. Правильно. Страдай больше. Больше. Больше. Больше... Больше! — Выражение твоей морды бесценно, — прорычал Джестер, искренне наслаждаясь тем, во что он превратил человеческую тушу. На нём не было живого места, он не видел, едва ли слышал, но дышал. Сдохнуть от болевого шока раньше времени не мог, благодаря гипнозу.  — Будь ты обычным ублюдком, я бы проигнорировал твое существование, не слишком достойно внимания.       Он оттянул дрожащую руку, покрытую ссадинами и гематомами. — Но ты тронул моё, и было бы дурным тоном не отгрызть твои жалкие конечности за это.       После этого в помещении воцарилась гнетущая тишина. Джестер молчал до самого конца, будто высасывая каждую каплю страха из жертвы. Дикие визги постепенно превращались в бульканье и кряхтение, а его острые, словно пилы, зубы вгрызались в тело. Кровь брызгами разливалась по полу, и каждая новая оторванная часть падала, оставляя за собой лужи и запах гнили. Матиас задыхался, бился в конвульсиях, пыталась вырваться, даже понимая, что это ничего не даст.        Отсюда нет выхода. Он умрёт.       Постепенно насекомое под Джестером перестало барахтаться и... повисло. Мужчина оторвался, с когтей и клыков стекала вязкая, темно-алая жидкость. Молчание нарушало лишь капание и тяжёлое дыхание. Некогда смазливый блондин теперь не был похож на живое существо: все выше груди было избито, залито кровью, глаза закатились и безжизненно уставились на потолок. Ниже груди тело отсутствовало, органы распластались по полу, железный смрад мешался с отвратным запахом человеческих отходов.       Мерзость. Перестарался.       Джестер сплюнул остатки чужой крови изо рта, вытер руки платком и достал телефон. Было несколько непрочитанных сообщений в общем чате — пара фотографий, где Пьеро опять спорит с Арлекино, Доктор осматривает замотанную в плед Абигейл, а Бил снимает. Последний оставил текст к смс: "Все спокойно и под контролем". — Хах, — Джестер усмехнулся, пряча смартфон обратно в карман, — возможно, эта девчонка приносит не только раздор.