Дневная смена

— Письмо для сотрудника Наин С., подразделение пятьсот восемнадцать, идентификационный номер... — Да блять, опять что ли?! Наин уже месяц получала письма. Точнее, заявления. В первом письме витиеватым слогом древнего языка ей расписывали восторг от неожиданной встречи и благодарность от предложенной помощи. Наин тогда загрузила письмо в базу, чтобы ИИ перевёл ей эти странные закорючки, но машина упрямо мигала окошком «Ваш запрос не может быть обработан. Код ошибки 422 Unprocessable Entity. Просьба обратиться к администратору ресурса». Администратор ожидаемо послал её куда подальше, и Наин поплелась в библиотеку, потому что на ответ на заявление давали всего три рабочих дня, не считая дня получения, если письмо пришло после 13 часов по текущему времени. Библиотекарша с интересом уставилась на предоставленную копию письма («Заявления», — снова поправила себя Наин), зачем-то понюхала листок и направилась вглубь стеллажей. Наин оцепенело смотрела ей вслед, думая, стоит ли идти за ней. Когда она почти решилась сделать шаг, библиотекарша вернулась, таща в руках огромный фолиант с обитыми металлом уголками. — Это что, человеческая кожа? — прищурилась Наин. Библиотекарша строго посмотрела на неё. — Телячья. Наин выдохнула, и библиотекарша добавила: — Фолианты из человеческой кожи хранятся в закрытом реестре и выдаются только по ордеру. — О, — понимающе откликнулась Наин, подумав, что не понимает юмор некоторых административных работников. Библиотекарша быстро заносила идентификационный номер книги в реестр выданных экземпляров, попутно спрашивая у Наин жетон. Наин покопалась в карманах и вытащила потрёпанную белую карточку с QR-кодом и зелёной полоской сбоку. Под мерный стук клавиатуры она задумалась, что вообще значит это письмо. Заявление. Её скудных знаний, почерпнутых из романов, хватило, чтобы разобрать некоторые фразы, и, признаться, её несколько смутили слова вроде «лик, яснее луны» и «губы, алым цветом затмевающие закат». «Охренеть, ко мне подкатывают», — подумала Наин, принимая выданный фолиант и жетон, а также выслушивая стандартный набор правил по обращению с редкими книгами. Она вернулась за свой стол, по пути сдерживая мстительное желание заехать тяжёлым фолиантом по головам коллег в надежде, что от тесного знакомства с древностью у них прибавится ума. Попытав ещё раз счастья с автоматическим переводчиком, который снова вывел на экран код ошибки, она вздохнула и открыла книгу. Она кинула взгляд на предисловие и зацепилась за строку [Автор в свою очередь искренне надеется, что его преданному читателю не понадобится сей труд...], хмыкнула и полезла искать нужные слова. Через три часа большая часть письма была расшифрована, но текст поверг Наин в изумление. — Пиздец, я что, перевожу роман?! — зарычала она, из-за чего некоторые особо робкие коллеги отодвинулись подальше. [Свет небес моих, пишу тебе, и моё сердце замирает. О, если бы мы могли поймать не мимолётный взгляд, а расцвести под сенью наших чувств...] — Ого, любовная записка, — протянула Риз, заглянув через плечо Наин. — Красиво строчит. И кто это? Та студентка с иностранного? — Дракон, — мрачно отрезала Наин. — В к... в каком смысле?! Ты завалила дракона?! — Риз вцепилась в плечи Наин и затрясла её. — Отвечай! — Н-не могу, — выдавила Наин. — Почему?! — Язык прикусила. Отпусти уже. Наин отпихнула Риз, повернулась к столу и аккуратно убрала письмо («Заявление!» — кто-то взвыл в её голове). — Нет-нет, постой, — Риз вытащила листок. — «Золото глаз твоих обожгло мою душу». У тебя что, золотые глаза? — Карие, — отмахнулась Наин. — «Твой нежный голос, подобный трелям изысканных птиц, устыдил самых страстных певцов, низвергнув их жаждущие сердца в пучины стыда». Серьёзно? У вас настолько уже всё...? — Это первое письмо. Отдай, — Наин протянула руку. — Конечно-конечно! Тако-о-ое, — дразняще протянула Риз, — нужно читать в одиночку, под одеялом, хе-хе. Наин беспомощно поглядела на неё. — Ты балда? Это официальный запрос, мне надо ответить на него. До субботы включительно. И что на это можно ответить? — А это девочка или мальчик? — Девочка, — моргнув, ответила Наин и нахмурилась. — А какая разница? — Погоди, это важно. А она, ну... Красивая? Наин закатила глаза: — На драконов запрещено смотреть согласно пункту четыре... — Да-да, — прервала её Риз. — Садись пиши. — Ты придумала? — с надеждой посмотрела на неё Наин. — Не боись, и не таких приручали. То есть, и не таким отвечали. Пиши. «О, нежный свет моей луны, твоя чешуя ослепила меня, твои рога вдохновили меня, твои когти поразили меня. Увидев яркий облик твой, познала я, что ничего в этом мире нельзя было прозвать красотой, ибо всё затмевает образ твой». Почему не пишешь? Наин угрожающе процедила: — Я тебя сейчас убью. Какой нахуй нежный свет?! — Твоей луны, — ответила Риз и расхохоталась. Паренёк за соседним столом, который пришёл в отдел месяц назад, испуганно посмотрел в их сторону. Наин успокаивающе улыбнулась ему, но он почему-то побледнел. — Так, всё, — Наин взяла бланк ответа на запрос, быстро вписала номер заявления, поставила печать «Требуется решение при личной встрече» и написала номер, по которому можно согласовать даты. К счастью, на этот месяц у неё всё было занято. — Упустила шанс переспать с драконом, — с сожалением заметила Риз и ловко увернулась от брошенной ей в лоб подставки под ручки. — Во-первых, на правду не обижаются. Во-вторых, на гонца с хорошими вестями руку не поднимают. — И какие у тебя хорошие новости? — буркнула Наин. — Я выбила нам у начальства три выходных. — О, — Наин заинтересованно покосилась на подругу, пока её руки привычно запечатывали ответ на заявление и ставили на копии ответа пометку об исполнении. — Это просто отлично. Это было просто ужасно, потому что Наин получила сто двадцать три письма, и на выделенных ей почти законных выходных отправилась «усмирять дракона».