Дневная смена

Наин зашла в комнату общежития, спокойно поставила босоножки на полку обувницы, разулась и повернулась к Риз, которая валялась на постели, увлечённо что-то печатая и не замечая ничего вокруг. Наин быстро подошла к ней, выдернула подушку из-под живота подруги, вызвав короткий вскрик, и принялась лупить Риз по спине. — Она со мной флиртовала! Древний ящер! Со мной флиртовал древний ящер, который старше меня раз в тысячу! — выла Наин, вдохновенно охаживая Риз подушкой. Риз, которая писала коллегам, что обязательно расскажет им всё, что узнает, получила первый удар и ударилась носом о телефон. Пока она соображала, что к чему, на неё посыпался град ударов. Наконец, Наин отбросила подушку и, указав на Риз дрожащим пальцем, приказала: — Удали тот пост про нижнее бельё. Риз тут же сделала невинные глаза: — Не могу, его забрал администратор, я теперь просто комментатор. Наин снова завыла и потянулась к Риз, желая защекотать её если не до смерти, до хотя бы до покаяния. Из комнаты по всему коридору общежития раздавались визги и хохот, и сотрудники, которым нужно было пройти мимо, предусмотрительно доставали обереги, кресты и даже заточки. Никто не хотел внезапно остаться безоружным перед пришедшей в хорошее настроение Риз, которая имела привычку внезапно распахивать дверь и с задумчивой улыбкой осматривать всех, кто замер в коридоре, не имея возможности сбежать. Конечно, находились и смельчаки, которые гордо шли мимо Риз, не удостаивая её взглядом. Пару лет назад один юный студент, прослышав о постельных подвигах Риз, о которых почему-то её бывшие рассказывали с придыханием и восторгом, заявил на весь институт, что не попадётся на её удочку. Риз тогда через своих многочисленных знакомых передала, что в её постель идёт строгий отбор, и она не нанималась в преподавательницы, которая обучает девственников. Студент, которому передали эти слова, покраснел, потом побледнел, снова покраснел, а потом, обидевшись, полгода бегал за Риз, упорно доказывая, что она неправа. Вскоре перед ним наконец-то распахнулась заветная дверь, и он с победной ухмылкой ходил по всему институту, не замечая сочувственных взглядов. Когда спустя два месяца Риз целомудренно поцеловала его в лоб и с улыбкой поблагодарила за добровольно переданную энергию, а затем попрощалась, до него дошло, что он попал в ловушку. Но вернёмся к текущему моменту. Пока сотрудники пытались бесшумно прошмыгнуть мимо одной небезызвестной комнаты, битва внутри затихла. Наин, выдохнув, толкнула Риз в бок, чтобы она подвинулась, а потом улеглась рядом и положила голову ей на живот. Риз, которая пыталась отдышаться, удивлённо охнула. — Что, настолько всё плохо? Наин что-то тихо буркнула. — Ого, — Риз сочувственно погладила её по волосам. — Ага, — согласилась Наин, вздыхая и пытаясь выстроить в голове планы, хотя все её мысли блуждали чёрт знает где. Они некоторое время молча лежали, как вдруг у Наин пискнул рабочий терминал. Она со стоном приподнялась, оценила расстояние от кровати до стола, который стоял впритык к изголовью, и решительно поползла за терминалом, отказываясь вставать. Пару раз случайно наступив на возмущённо вскрикнувшую Риз и едва не свалившись на пол (Риз успела её удержать), она дотянулась до терминала и поползла обратно. Рухнув рядом с подругой, Наин открыла почту и быстро просмотрела письмо. — Срочное собрание, — задумчиво сказала она. Риз повернулась к своему терминалу, который лежал у подушки: — А мне не пришло. Что там? — Темы нет, но стоит пометка «социальная». Списка участников тоже нет. — Как таинственно. — И как невовремя, — вздохнула Наин и встала. — Пойду переоденусь. — Нет-нет, — Риз схватила её за запястье и оглядела помятое в пылу сражения красное мини-платье. — Иди так. Все охуеют, и собрание закончится досрочно. Возможно, — она игриво приподняла брови, — ты даже поднимешь популяцию некоторых особей. Наин с подозрением посмотрела на неё и высвободила руку: — Ты что, опять что-то прочитала? — «Любовь и смерть ворона и змеи». — Зоология? — прищурилась Наин. По лицу Риз расплылась похабная ухмылка: — Ага, про размножение разных видов оборотней. Наин фыркнула и пошла к шкафу. Через сорок две минуты она вошла в конференц-зал, приветственно кивая коллегам. В зале стоял длинный стол, у каждого места стояла табличка с именем и бутылка воды. Наин прошлась вдоль одной стороны, выискивая своё имя, и остановилась у первого места перед трибуной. Она внимательно осмотрела другие места, за которыми должны были сидеть доценты и деканы, которых обычно сажали вперёд, но всё же села на стул. Она задумчиво смотрела на место через стол, гадая, кого усадят там, когда заметила краем глаза вспышку ярко-желтого цвета. Наин закрыла глаза, мысленно считая до пяти. — Добрый день, — рядом раздался холодный голос. Наин открыла глаза и посмотрела на Бедствие из Канцелярии, то есть Тинеля, который сидел напротив и смотрел на неё. — Добрый день, — вежливо отозвалась она, кивая, и отвела взгляд. Вокруг рассаживались другие сотрудники, и Наин даже заметила студентов разных возрастов с кафедры «Психиатрия богов, небожителей, божественных сущностей и других древних тварей», то есть «ПсихБНБСиДДТ», которые, видимо, хотели отдохнуть от общения с высшими сущностями. Наконец к трибуне подошёл декан кафедры «Коммуникации и развития социальных связей между сферами», постучал по микрофону и открыл собрание: — Сегодня я собрал вас здесь, потому что по институту ходят слухи… Наин и Тинель одновременно закатили глаза. Жест был едва заметен, но сбоку раздались восторженные охи. Наин нахмурилась. Её одолевало плохое предчувствие. Вообще-то, плохое предчувствие у неё появлялось по десять раз на дню, а последнее время особенно часто в среду, за десять или пятнадцать минут до конца рабочего дня. Через пару минут после такого предчувствия к ней подходил коллега и жалобно просил отнести стопку документов в канцелярию. Это происходило уже четыре месяца и одну неделю, поэтому Наин поняла, что коллеги сделали список тех, кто не хочет ходить к Тинелю по средам, и её имя они в этот список не включили. В итоге она брала кипы заявлений, ответов, прошений, бланков и прочего, шагала в канцелярию, выслушивала ледяные замечания Бедствия о безграмотности современных поколений, утром четверга забирала отклонённые документы и после возвращения в кабинет обрушивала на головы подчинённых упрёки, которые её просил передать Бедствие. Наин выдохнула, открыла бутылку воды и поднесла её к губам. — Слухи о том, что Наин — незаконнорождённая дочь Тинеля. Наин поперхнулась, но всё же проглотила воду, решив, что не стоит драматично плеваться в коллегу, которого вдруг сделали её отцом. Тинель поднял голову и холодно посмотрел на коллег, выискивая знакомую макушку со змеями. Встретившись взглядом с мужем, Тинель выразительно приподнял бровь, но Сьешесс замотал головой и беззвучно сказал: «Это не я, клянусь!». Наин пришла в себя после четырёх глубоких вдохов, поставила бутылку на стол и посмотрела на трибуну. — У меня нет никакого отца, я сирота. На Тинеля тут же посыпались ошеломлённые и осуждающие взгляды, и Наин исправилась: — Мне не нужен отец, я взрослая. Кто-то сочувственно вздохнул: — Бедное дитя. — Можно провести ДНК-тест, — робко предложил один из студентов кафедры «Биологии существ, сущностей и тварей», который сидел за столом, трогательно прижавшись к своему научнику. Тинель строго посмотрел на него: — Я бог, хоть и павший. У меня нет общей с человеком ДНК. Студент смущённо повесил голову, а его научник утешающе погладил его по голове и посмотрел на Тинеля: — Боги могут изменять свои тела. — Тогда пусть примет форму печати «Согласовано» и проштампует заявления на отпуск, — довольно громко прошептал кто-то у другого конца стола. Тинель прищурился, запоминая этот голос. Сотрудники зашумели, обсуждая поднятый на собрании вопрос, а Наин просто закрыла глаза, обдумывая, кому же она перешла дорогу. Иначе почему последние пару месяцев всё идёт кувырком?