Мама

На языке привкус соли. Душа вывернута наизнанку, как сброшенная наспех кофта. Рана свежая, рваная, кровоточит и гниёт. Скорбь. Никто не говорит о том, что у скорби вкус соли и золы. Что внутри селится пустующий, зияющий проём выгребной ямы, куда скинуты все воспоминания, мысли - в одну большую кучу. Все счастливые воспоминания не исчезают - они теряют цвет, тускнеют, елозят заточенными краями под рёбрами, в мякоти сердца, под черепными сводами. Они остаются в тебе, выцветают, теряют свет, но не значимость. Они остаются в голове, как опалённые, тонкие листы картона, плавая на поверхности чаши сознания. Боль ощущается не остро, а глухо, по нарастающей, как волны. Раз - и тебя захлёстывает волна, ты глотаешь слёзы. Раз - и ты спокоен, на душе штиль. Снова - вьюга, мороз, холод, рёбра трещат, вой вырывается из глотки. Ты плачешь и плачешь, не останавливаясь, дышишь через раз, скулишь, молишься, злишься; душу рвёт, как бумажный зонт под холодным ливнем. В тот день на кладбище было зябко. Потяга стягивала кожу на руках в сухую корку цыпок. Слёзы стыли на коже, пока я держала её фотографию. Пока гроб опускали в яму. Пока вокруг были сугробы снега, чужие надгробия, могильные плиты. Теперь она слилась с пустотой, с темнотой, и нет на свете этого человека. Нет на свете человека, который подарил мне жизнь, вырастил, воспитал, отчаянно боролся с болезнью, улыбаясь сквозь боль. И мне кажется, что теперь на свете нет и меня. Что душа моя раскололась, истончилась, словно часть меня умерла вместе с ней. Реальность разделилась на две неровные половины. В кривой, болезненно серой, истрёпанной горем я живу теперь. Мама — самый главный человек в жизни ребёнка. Никто не говорит о том, что, когда ты теряешь мать, ты перестаёшь быть ребёнком, сколько бы лет тебе ни было. Стены твоего мира рушатся, и ты становишься беззащитным, угнетённым, неполноценным. Ты больше не знаешь, что такое искренне радоваться, улыбаться, смеяться, жить. Ты больше не искренний - ты половина от себя, вечно больная, унылая, сопливая, промёрзшая, усталая. Больно не в груди, не в голове и не в сердце. Больно везде, сразу, по всему телу; глубоко, в самой дальней части, откуда возникает тепло, свет. Там теперь пусто, как заброшенный дом без людей, как остывшая печка, как выдранный с корнем куст, а под ним сырая, голая земля. Я вспоминаю то утро, тот день, ту ночь перед этим утром, те последние моменты. Я вспоминаю неожиданность, панику: сердце бьётся, будто тебя пинают изнутри, быстро-быстро; тело трясёт, на горло давит неверие, мольба; голос сиплый, едва прорезается через всхлипы и горечь. Такого не может быть. Такого не бывает. Несправедливо. Неправильно. Не хочу верить. Пожалуйста, нет. И ты думаешь об этом, и ты злишься, и ты торгуешься сам с собой, и ты пытаешься смириться, и ты не ешь, не спишь. Голова забита доверху воспоминаниями, и мысли, мысли, мысли - они не перестают течь. И ты устаёшь, но спать не можешь. Мамы не стало 4 января 2026 года. Она скончалась утром. Она боролась с онкологией почти пять долгих лет, но это было неизбежно. Я не успела попрощаться с ней. Я только пожелала ей спокойной ночи, а утром держала её остывающую руку и прощалась с ней, но она уже не слышала. Она больше никогда не услышит, как я её люблю и как я жалею о каждом дне, когда расстраивала её. Я никогда больше не услышу её голоса, обращённого ко мне - только в записях, только в воспоминаниях. Я никогда больше не встречу её, не обниму её, не помашу ей рукой на прощание, не поделюсь с ней переживаниями, не попью с ней чай, не поговорю с ней, не схожу с ней в кино. Я никогда больше не скажу ей, как я счастлива, что именно она была моей мамой. И пусть скорбь, как гниющая рана, растёт во мне, я буду помнить её и ценить подаренное мне время рядом с ней. Покойся с миром, мам.