Дикий кот

      Эш Линкс — дикий кот, которого невозможно приручить. Или почти невозможно.

***

      Леопард — гроза джунглей, чуть что и вцепится в горло, будет держать, сдавливая мощными клыками, пока трахея не сломается или жертва не умрет от удушья. Грозный и опасный, но по своей сути просто большой кот, хоть и дикий.       Вот и Эш Линкс — дикий кот. Дикие коты не принимают ласку и заботу от людей. Но этому коту хочется ласки, заботы и банально нормального отношения к себе. Но никто не хочет этого оказывать, все только пользуются и бросают, как уже ненужную, сломанную игрушку.       После такого он перестаёт доверять всем людям, держит все в себе и ни на кого не полагается. Боязнь прикосновений и недоверие к людям сильно усложняют жизнь. Друзья пытаются помочь, но он их отталкивает, скидывает их руки со своего плеча и огрызается, чтобы не трогали, боится довериться и принять помощь. За помощь ведь, как правило, всегда требуют что-то взамен? Нет, но он не привык к такому и автоматически считает, что людям что-то от него нужно.       Но из всякого правила есть исключение. Это исключение — японец с тёмными волосами и глазами, имя которого Окумура Эйджи. Сейчас Эш лежит лицом на коленях этого исключения и плачет, открывается, выпускает эмоции, после того, как убил своего лучшего друга. У него не было выбора, но чем от этого легче? Эйджи осторожно гладит его по голове, перебирая пальцами светлые пряди. Обнимает, продолжая нежно поглаживать голову и спину, даёт выплакаться в своё плечо, поддерживая словесно, объясняя, что Эш не виноват в том, что произошло.

***

      Эйджи слышит, что Эш плачет по ночам, но делает вид, что спит: не хочет его смущать. Но один раз он не выдерживает.       Свет выключен, комнату освещает только свет луны из окна и одинокий фонарь вдалеке. Окумура лежит спиной к парню, пытаясь заснуть, но опять начинает слышать редкие, тихие всхлипы, которые явно пытаются скрывать. Он не может больше оставлять все как есть и спрашивает: — Эш, как ты?       Ответа не следует и Эйджи переворачивается на другой бок, садясь в кровати лицом к Линксу. Тот лишь загнанно смотрит, молча отводит взгляд и переворачивается на спину, смотря куда-то в потолок. — Я могу как-то помочь сейчас?       В ответ на это Эш лишь поворачивает голову в сторону говорящего. — Ты не спал… — на удивление ровный и спокойный голос скорее констатирует факт, а не спрашивает.       На это Эйджи ничего не отвечает, лишь также молча встает и пересаживается на край кровати соседа. Линкс непонимающе смотрит, когда человек, ради которого он бы не задумываясь кинулся в огонь, разводит руки в стороны. Окумура кивает на этот взгляд. Молчаливый сигнал к действию. Как дикий кот, который до этого никогда не видел человека, Эш осторожно приподнимается и медленно начинает приближаться. Но почти у самой цели что-то в нем ломается и кажется, что он действительно бросается навстречу огню. Словно кривой график, завышенный в конце, быстро вжимается в чужое тело, обхватывает руками спину и рвано выдыхая в шею. — Не сдерживайся, поплачь нормально. — Эйджи говорит тихо; аккуратно, практически невесомо кладет ладонь на блондинистую голову, проводит пальцами по волосам. Не встретив и намека на протест, слегка усиливает давление, кладя ладонь более свободно и начинает медленно перебирать волосы на затылке, пальцами вырисовывая успокаивающие круги. Помедлив, целует макушку, спускается к виску, задерживаясь на нем губами, и наконец прижимается к нему щекой. Эша словно бьёт током, прошибает судорогой и выть хочется ещё больше. Он не привык к такому, не испытывал такой заботы раньше. Просто не от кого было. — Ты в порядке? — прошептал Окумура. Он знает, что он может касаться Эша, ему это дозволено. Но он должен убедиться. — Да…да, просто мне...я не привык к такому. — он сразу понимает, о чем именно Эйджи его спрашивает. И он очень ценит это. Он очень любит его. От переполняющего чувства заботы, заботы о нем, внутри что-то трескается, ломается, разливая тепло вместе с горечью по всей грудной клетке. И Эш отпускает себя, позволяет себе раскрошиться в любимых руках, даёт волю чувствам.       Эйджи молчит, лишь ласково водит руками по содрогающимся плечам, задерживает ладонь на лопатках, второй выводя круги на пояснице. Поднимается с поясницы выше к влажной от пота шее, ненадолго останавливается и скользит дальше к уху, начиная успокаивающе водить вокруг раковины пальцами. Ему не нужно говорить слова поддержки. Всё уже было сказано, когда чужие слёзы капали на его колени, и он уверен, что в данном случае, Эшу не нужно слышать тоже самое ещё раз. Но кое-что он считает нужным напомнить. Эйджи наклоняется к другому уху и голосом, чуть громче шёпота, говорит: — Я не изменю своего мнения о тебе. Я буду с тобой столько, сколько ты сам позволишь мне оставаться. Что бы ты не сделал, я останусь на твоей стороне. И я буду повторять это до тех пор, пока ты не перестанешь сомневаться.       Эша изнутри выламывает только больше. Рёбра трескаются под натиском чувств; волна нежного тепла с чем-то ощутимо колючим, чему он не может дать четкого названия, окатывает все внутренности, силится вытолкнуть нарывающий ком в горле, от чего он издаёт задушенный звук куда-то между плечом и шеей Эйджи и вжимается в него ещё отчаянней. Тело продолжает трясти, а мерзкий ком в горле не желает растворятся, не смотря на выпущенные эмоции, и Эш испытывает непреодолимое желание разодрать себе глотку голыми руками. Но тогда придется убрать руки с родной спины, что, как ему кажется, сейчас будет подобно утоплению.       Эйджи вновь оставляет поцелуй на макушке и практически не отстраняясь начинает медленно покачиваться, словно убаюкивая ребенка. Постепенно Эш в его руках начинает успокаиваться, надрывные звуки затихают, и остаётся лишь мелкая дрожь. Выждав ещё немного, Окумура медленно отстранился, заглядывая во влажные малахитовые глаза. Рука потянулась к щеке, большой палец стёр оставшуюся влажную дорожку и замер на коже. Эш сам прильнул к ладони, слегка потерся о неё и остался в этом положении. Эйджи наклонился и оставил короткий поцелуй на лбу. Отстранившись, тихо произнес: — Давай ложиться? Тебе нужно отдохнуть. — увидев в ответ печальный взгляд, он поспешил добавить. — Я не уйду. Конечно, если ты позволишь.       Эш молча кивнул и отстранился. Эйджи аккуратно отполз назад, ложась на спину и снова развел руки в приглашающем жесте. Эш понимает намёк и скользит в эти объятия, кладя голову на грудь Эйджи. Сейчас он выглядит как домашний кот, кажется, ещё чуть-чуть и печально замурчит. Хотя нет, не совсем — не домашний, а одомашненный.Невозможно полностью приручить дикого кота, но у Окумуры Эйджи это получилось.