Уроки русского

– Сегодня вечером тебя ждет экзамен. Шейн получил это сообщение и мгновенно покраснел. К счастью, в комнате, где он сейчас находился, не было ни души, которая могла бы его за это попрекнуть. Сообщение Ильи подняло в нем сразу кучу эмоций: и предвкушение от долгожданной встречи, и легкое раздражение на наглую вседозволенность, которой его бойфренд пользовался как чем-то само собой разумеющимся. А еще – отчетливое возбуждение, мгновенно прокатившееся где-то там, внизу живота, и заставившее Шейна неловко поерзать, параллельно с этим сожалея, что до вечера ждать еще несколько часов. Илья сегодня возвращался из Штатов, где провел почти две недели. Шейн ужасно соскучился. Каждый раз ложась ночью в холодную одинокую постель, он воображал, как то же самое где-то там делал Илья, и только это помогало Шейну заснуть. Говорят, к хорошему привыкаешь быстро, и Шейн был вынужден проверить эту жизненную мудрость на собственной шкуре. Стоило ему провести пару ночей подряд рядом с любимым человеком, в его жарких объятиях, слушая его размеренное дыхание и чувствуя тяжесть руки на собственной груди… Как Шейн привык к этому, будто так было всю жизнь. Привык целовать его засыпая и просыпаясь, привык гладить его кудри сквозь сон. Привык к тому, что Илья всегда рядом, даже если для встречи необходимо было ехать пару часов на машине. И как же тяжело Шейну было вот в такие периоды, когда команда Ильи уезжала на соревнования, а сам он либо ехал на другие, либо оставался в Монреале, предположительно тренируясь и работая, на деле же невыносимо скучая и ожидая встречи. Впрочем, в рутине Шейна сейчас был не только хоккей, правильное питание и роскошный бойфренд. Шейн совсем не шутил, когда говорил о том, что хочет лучше понимать Илью, так что он начал понемногу изучать русский язык. Сначала он хотел сохранить это от Ильи в секрете, но учитывая, что они находились рядом настолько часто, насколько возможно, этот план провалился с треском. – А ну-ка продемонстрируй, чему ты там научился? – потребовал как-то Илья, стоило ему узнать о новом хобби Шейна. Глаза Ильи подозрительно ярко сверкали при этой просьбе, так что Шейн был уверен, что над ним начнут издеваться. – Ничего я не скажу, – попытался отмахнуться он. – Ты будешь смеяться над моим акцентом. – Честное слово, не буду! – Илья даже руки поднял вверх в знак капитуляции. – Я тебе не верю. – Ну пожааалуйста! – Илья состроил просительную физиономию. – Ты же учишь его для меня? Так кому же еще отслеживать твой прогресс? – Ладно, – хмурясь немного, ответил Шейн. Затем прокашлялся и выдавил из себя: – Здравствуйте. Как ни странно, Илья расплылся в очень искренней улыбке. – Ты молодец, – он провел ладонью Шейну по волосам. – Получилось почти без акцента! Но это очень формально, так говорят только с коллегами и незнакомцами. Близкие люди говорят «привет». – Привет, – откликнулся Шейн мягким голосом. Ему очень нравилась рука Ильи в его волосах. – Да, такое мне тоже попадалось. – Привет, – Илья продолжал улыбаться. – Как дела? – Все хорошо, – ответил Шейн, преисполняясь невероятной гордостью оттого, что понял вопрос. – Меня зовут Шейн. – Я знаю. Илья рассмеялся и утянул его в поцелуй. Больше они в тот вечер русский не практиковали, но как ни странно, идея Илью почему-то вдохновляла. – Скажи еще что-нибудь? – попросил он спустя пару дней, когда они вместе готовили на кухне ужин. – Я ничего нового не успел выучить за это время, – покачал головой Шейн. – Тогда давай я буду тебя учить! – с энтузиазмом взмахнул Илья половником. – Вот уж вряд ли, – ответил Шейн. Он думал, что на этом их разговор закончится, но когда они спустя пару часов уютно устроились на диване за просмотром какого-то дурацкого фильма, Илья внезапно вернулся к прерванной беседе как ни в чем не бывало. – Ты знаешь, как по-русски будет «поцелуй»? Шейн уставился на него недоверчиво. – В моем курсе для начинающих пока не было этого слова. – Ну, я так и думал, что этот твой курс фигня, – ответил Илья, закатывая глаза. Они замолчали, но теперь уже Шейну стало интересно. – И как же? Илья хитро взглянул на него. – Поцелуй. Слово показалось не таким уж простым. Илья произнес его еще дважды, а затем Шейн повторил неуверенно: – Поцелуй… Илья вдруг резко поднялся, навалился на Шейна всем телом и ни с того ни с сего впился в него поцелуем, да так, что у Шейна аж дыхание перехватило. Илья всегда целовался с напором, но сейчас, должно быть от неожиданности, Шейн даже не успел как следует среагировать. Стоило Илье чуть отстраниться от него и взглянуть Шейну в глаза, как тот выдохнул: – Что это было? – Ты сам попросил, – лицо Ильи выражало такое самодовольство, что почти раздражало. – Ничего я не просил! – возмутился Шейн, но не слишком громко и не слишком убедительно, потому что все еще находился под весом Ильи, прижатый к нему всем телом. – Поцелуй по-русски также может быть просьбой, – Илья почти смеялся. – Это может означать «поцелуй меня прямо сейчас!» – Удивительный язык, – покачал Шейн головой. – Но раз так, тогда… поцелуй. И Илья, на секунду распахнув глаза от удивления, быстро послушался. И они, не сходя с того самого дивана, сделали все то же самое, что обычно делали исключительно в кровати. Шейн всегда был довольно умным парнем, и догадаться, что Илью возбуждает, когда он говорит по-русски, не составило никакого труда. Так что Шейн втихаря продолжил с двойным усердием постигать азы русского языка, уделяя этому почти любую свободную минуту. Он пытался разобраться в алфавите, слушал бесконечные аудиоуроки для новичков, пытался даже читать и писать простые слова. Было невыносимо сложно, зато бесконечно приятно наблюдать за лицом Ильи, когда Шейн выдавал что-нибудь совершенно рандомное, пусть и простое. – Это телефон, – говорил он словно ребенок, указывая на свой айфон. – Это сумка. Это стол. – Все еще не самые полезные слова, – улыбался Илья, стараясь не выглядеть слишком очевидно впечатленным. – А какие полезные? – поинтересовался как-то раз Шейн прежде, чем понять, что он об этом пожалеет. – Например, чле… – Хватит! – Шейн почувствовал, как его с головой накрывает смущение. – Я не могу начинать учить язык с пошлостей. – Почему нет? – удивился Илья с деланной невинностью. – Если твоя основная цель заключается в том, чтобы разговаривать со мной в спальне? – Вовсе не для этого я хочу научиться русскому, – возмутился Шейн, чувствуя, как начинают полыхать кончики ушей. – Нет? Илья, на тот момент еще стоящий довольно далеко от Шейна, приблизился к нему вплотную. Теперь он смотрел на него не отрываясь. – Нет, – ответил Шейн твердо. – Я просто хочу тебя понимать. – Тогда ты сам себе противоречишь. Илья притянул Шейна к себе за талию, и совсем не испытывая неловкости, прошептал ему почти в губы: – Член. Это ведь легкое слово. Шейн не в силах был даже пошевелиться. – К тому же, вполне необходимое. Тебе же нужно выучить части тела, верно? Это делают на самых первых уровнях. Я помню, что тоже с них начинал в английском. – Кто бы сомневался, – прошептал Шейн. – Ну же, повтори, – Илья смотрел выжидательно, почти требовательно. – Ч… член, – не в силах сопротивляться, повторил Шейн, чувствуя себя попугаем. Слово звучало чужеродно, необычно, но все равно казалось смущающим, должно быть из-за того, с каким вожделением его ловил Илья. – Молодец, – похвалил тот на русском. – А ты знаешь, как сказать «мой»? – Мой? – восстановить в памяти уроки по местоимениям в такой ситуации было невероятно сложно, но Шейн справился. – Правильно, – Илья улыбнулся, словно кот, и обхватил Шейна внизу, уже почти полностью твердого. – А теперь скажи фразу целиком. Повторяй за мной: возьми… – Возми… – Нет. Возьми! – Возьми… – Мой член… – Возьми мой член… – Черт, ты и правда долбаный лингвист, – в голосе Ильи раздражение, кажется, перемешивалось с восхищением. И прежде, чем Шейн смог это хоть как-то прокомментировать, Илья встал перед ним на колени и с силой дернул молнию на джинсах вниз. Это превратилось в своего рода игру. Теперь каждый раз, когда они занимались сексом, Илья учил Шейна какому-нибудь новому слову или фразе. Как и предлагал мудрый учитель, они прошлись абсолютно по всем частям тела, особенно по тем, которые были у Шейна чувствительными. Шея. Губы. Грудь. Живот. Илья вопреки ожиданиям и правда оказался хорошим педагогом, потому что каждый раз, когда у Шейна что-то получалось, он так щедро его вознаграждал, что Шейну хотелось еще. Недостаток был только один: русский теперь настолько плотно ассоциировался у него с сексом, что даже когда он слушал свои обычные аудиоуроки, то невольно слегка возбуждался, даже если Ильи рядом не было. Шейн учился очень усердно. – Ты ведь был отличником в школе, правда? – спросил как-то раз Илья, рисуя на животе Шейна замысловатые узоры языком. – Почти, – ответил тот на отрывистом выдохе, потому что от действий Ильи ему невыносимо хотелось стонать. – И что это значит? – Я был одним из лучших в классе, но не отличником, – с трудом собирая слова в предложение, ответил Шейн. – А тебе ведь всегда надо быть лучшим, – засмеялся Илья, сползая поцелуями все ближе к лобку. – В изучении русского тоже хочешь быть идеальным? – Конечно, – не задумавшись и на секунду откликнулся Шейн, а затем еле уловимо всхлипнул, когда чужой горячий язык мазнул по его головке. – Придурок. – Что? – Ничего. Я говорю, если хочешь быть отличником, тогда мне надо стать для тебя более строгим учителем. Не успел Шейн выдохнуть короткое «да», как Илья вобрал его в себя полностью, заставляя своего парня коротко податься бедрами навстречу и измученно простонать. Илья скользил губами медленно, будто нарочно издеваясь, а спустя минуту выпустил член изо рта, и, подтянувшись на руках ближе к лицу Шейна, заглянул ему в глаза. – Я буду прикасаться к тебе, а ты будешь называть слова, – дыхание Ильи сбивалось почти так же сильно, как у самого Шейна. – Если ты будешь все делать правильно, я продолжу. Если нет, я остановлюсь. Понял? Шейн смотрел на него точно мышь, завороженная взглядом кобры. Тем не менее он послушно кивнул, едва сумев понять, что от него хотят. Ему так сильно хотелось Илью в этот момент, что он готов был сделать что угодно, лишь бы только тот продолжал. Илья кивнул ему, а затем без лишних пауз опустился губами на каменно-твердый от возбуждения сосок. – Грудь, – сказал Шейн, удивляясь, что голос каким-то чудом его слушается. Илья в ответ как-то неопределенно покачал головой, затем спустился ниже. – Живот, – продолжил Шейн, наблюдая, как дорожка из поцелуев спускается ниже. – Член, – едва удержавшись от всхлипа, прошептал он, когда Илья вновь опустился губами на истекающий предэякулятом орган. Шейн думал, что на этом тест закончен, и совсем уже было расслабился. Но постукивание Ильи по бедру – настойчивое, ритмичное – дало ему понять, что они еще продолжают. – Бедро, – послушно продолжил Шейн, хотя голос его уже дрожал, потому что Илья продолжал ласкать его ртом. – Колено. Ступня. Боже, Илья, я больше не могу! Шейн опасно балансировал на грани оргазма и мозг его окончательно перестал соображать. Илья тут же отстранился, заставив Шейна мысленно взвыть, и посмотрел на него строго. – Ты еще не на все вопросы ответил, – укоризненно взглянул на него Илья. Глаза его при этом были дикими. – Скажи мне, чего ты хочешь? – Я хочу тебя в себе, – простонал Шейн, совершенно не заботясь о том, насколько жалобно это прозвучало. – Знаешь, как сказать это по-русски? – прищурился Илья. – Не знаю, – простонал в ответ Шейн, подаваясь Илье навстречу и потираясь своим измученным членом о его бедро. – Научишь? – Трахни меня. Голос Ильи был так низок, что мог бы звучать угрожающе. Однако для Шейна все было наоборот: от звука этого голоса, от самой фразы, звучавшей почему-то невероятно сексуально, член Шейна дернулся вперед так сильно, что он на секунду подумал, что и правда кончит прямо вот так. – Трахни меня, – прошептал Шейн со всей той отчаянностью, которую чувствовал. Илья не ждал ни секунды. Он прекрасно знал, что Шейн готовился к сегодняшнему вечеру, так что быстро воспользовавшись смазкой, он одним движением вошел в него, заставляя выстонать протяжное «даа». Шейна хватило всего на несколько толчков. И минуты не прошло прежде, чем он изогнулся под Ильей, продолжая издавать сдавленные стоны, пока Илья вбивался в него ритмично и сильно. Он тоже не продержался слишком долго. Упав Шейну на грудь куда раньше, чем делал это обычно, он пытался отдышаться, все еще находясь внутри. Шейн чувствовал, как у него кружится голова. Ему казалось, что фраза, ставшая спусковым крючком, снесшим им обоим башню, не задержится в его мозгу, однако она закрепилась там очень хорошо – Шейн не мог перестать прокручивать ее в памяти. – Ты был хорош, – придя в себя, сообщил Илья с усмешкой, поворачивая голову к Шейну. – У тебя и правда есть способности к языкам. – Иди на хер, – отмахнулся Шейн, внутренне чувствуя, как его затапливает гордость. – Этой фразе я тебя потом тоже научу. А на сегодня мы закончили: ты сдал тест, но я буду снова тебя проверять, – предупредил Илья прежде, чем его поцеловать. Шейн в ответ усмехнулся. Он был не против. *** Со времени начала их так называемых «уроков» прошло около полугода. У Шейна в голове забавно сочетались названия цифр, еды, предметов ежедневного обихода и такие фразы, которых не найдешь ни в одном учебнике, даже по самому продвинутому уровню. Он пока еще не мог сказать фразу наподобие «я умею водить машину», зато прекрасно знал русский мат, а еще как будет «заниматься любовью», «встань на колени», и «пожалуйста, быстрее». Илья, находясь в США, постоянно поддразнивал Шейна, вбрасывая ему словечки на русском и требуя их перевода. Шейн фыркал, но почти всегда отвечал правильно, за что получал заслуженное «молодец», и совершенно безрассудно таял от этого. Илья сначала в шутку, а потом и вполне серьезно начал обещать, что когда он вернется в Канаду, то устроит своему ученику самый настоящий экзамен. Они последнюю неделю даже не занимались сексом по видеосвязи, будто копили энергию перед предстоящей встречей. И вот Шейн, взглянув вновь в телефон, увидел долгожданное сообщение. Я выехал из аэропорта. Скоро буду. Шейн почувствовал, как от предвкушения приятный холодок пробегает по его позвоночнику, прямо как бывало во время хоккейных чемпионатов. Ему всегда нравилось соревноваться. Ему всегда особенно сильно нравилось доказывать Илье Розанову как он, Шейн, хорош. Причем не важно, в чем именно. Просто хорош. И сегодня он вновь это докажет. Приняв душ уже второй раз за день, Шейн упал на диван, подобрав под себя ноги и притянув поближе тетрадку с записями, которые он вел. Эта тетрадь могла бы стать опасным артефактом равным образом и в руках психиатра, и в руках какого-нибудь недоброжелателя: заметки, сделанные Шейном, казались записками какого-то дикого извращенца. Даже Илья не видел эту тетрадь. Пожалуй, к счастью, ведь если бы он прочитал все те нелепые транскрипции, которые Шейн подписывал себе английскими буквами, то он по гроб жизни вынужден бы был выслушивать от Ильи издевательские шутки. Голова сейчас соображала плохо, потому что все мысли Шейна были устремлены к Илье, сидящему сейчас где-то в такси и на всех парах мчащемуся домой. Шейн думал о его больших и крепких руках, по которым он невыносимо скучал, думал о сильном теле, о крепких бедрах, о голосе с красивым акцентом и его тяжелом дыхании. Вот только сегодня не будет никакого акцента. Потому что сегодня у Шейна экзамен. Замок в двери щелкнул через, казалось бы, совсем короткий промежуток времени. Шейн вздрогнул, несмотря на то, что ждал этого звука почти с нетерпением, и тут же вылетел в коридор, чтобы увидеть, как в квартиру заходит Илья. Немного уставший, с огромным чемоданом наперевес, с помятыми кудрями и небольшими синяками под глазами. Но при этом он был таким невероятно красивым, что Шейн почти схватился за сердце – так сильно оно сжалось при виде любимого мужчины. Илья опустил чемодан и встретился взглядом с замершим в ожидании Шейном. – Привет, – сказал он, и лицо его озарила знакомая кривоватая улыбка. Шейн сорвался с места и мгновенно очутился в его объятиях, тут же целуя желанные губы. Как же невероятно сильно он скучал! Илья сгреб его в охапку, прижимая к себе, и целуя совсем не по-розановски: нежно, неглубоко и чересчур ласково. – Привет, – откликнулся Шейн, наконец оторвавшись от него и глядя в лицо со всепоглощающей трепетностью. – Как ты? Шейн знал, что это значит. – Хорошо. Ему очень хотелось спросить Илью, устал ли он, успел ли поспать в самолете, проголодался ли. Но он не был уверен, что сможет сделать это по-русски, поэтому предусмотрительно молчал. Илья тем временем разулся, скинул с себя верхнюю одежду и направился в гостиную. Он хитро смотрел на Шейна, ожидая, что тот скажет что-нибудь, но тот молчал как партизан. – Ладно, вот что мы сделаем. Шейн тут же весь обратился в слух. – Я сейчас пойду в ванную. Хорошо? Шейн кивнул. Он не совсем был уверен насчет слова «пойду», но зато «ванную» он знал хорошо. – Когда я вернусь, ты должен ждать меня в спальне. Черт, это уже было сложно. Шейн не понял почти половину слов и мгновенно запаниковал. Конечно он не сказал ни слова вслух, но Илья слишком хорошо знал своего парня и прекрасно догадался обо всем по его лицу. – Ты не понял? – он приподнял уголок губ. Шейн покачал головой. Илья сжалился и решил прибегнуть к языку жестов. – Я – в ванной. Ты –  в спальне. Понял? Илья для наглядности ткнул пальцем в нужную комнату, но Шейн в целом уже понял посыл. К тому же «спальня» тоже было знакомым ему словом. – Я приду, – Илья продолжал изображать действия жестами, – а ты – голый. Ясно? Да. Слово «голый» тоже имелось в безумном лексиконе Шейна, в основном потому, что Илья несколько раз говорил ему фразу «Я люблю, когда ты полностью голый», так что Шейну было предельно понятно, что ждет от него Илья. Он кивнул и без лишних разговоров направился в спальню, слыша за спиной приглушенный смех Ильи и испытывая отчаянное желание послать его к черту. Впрочем, дождаться Ильи в кровати хотелось еще сильнее. Спустя полчаса Илья появился в проеме двери – видимо, тоже торопился, насколько это было возможно. На нем не было ничего, кроме полотенца на бедрах, прямо как тогда, в раздевалке после душа, когда Илья сделал навстречу их будущим отношениям первый шаг. Сейчас он выглядел еще лучше, чем в тот раз, но вот взгляд – властный, уверенный – был точно таким же. Он окинул взглядом фигуру Шейна. Обнаженную, как он и требовал. Шейн сидел на кровати, приобнимая подушку, и выглядел просто невероятно милым. – Хороший мальчик, – сказал Илья грудным голосом, а Шейн почти почувствовал, как кровь ударила ему в голову. Илья подошел ближе, по дороге нечаянно – а может и нарочно – роняя полотенце. – На колени. Эту фразу Шейн знал лучше, чем все остальные. Илья употреблял ее чаще остальных, так что запомнить не составило никакого труда. Не задержавшись ни на секунду, Шейн тут же сполз с кровати, и упершись коленками в мягкий ковер, приблизился к паху Ильи. Он был еще не возбужден, и Шейн просто изнывал от желания изменить эту ситуацию. – Можно? – спросил Шейн тихо, решив обойтись одним только этим словом без уточнения деталей. – Да. Илья прикрыл глаза, когда губы Шейна прикоснулись к нему. Он обожал то, что умел делать Шейн. Илье просто сносило крышу от того, как собственный член твердел во рту его бойфренда. Илье хотелось быть в нем прямо сейчас. Разумеется, долгое воздержание мгновенно дало о себе знать, и вот уже спустя минуту Илья был напряжен почти до болезненности: он толкался в жаркий рот слишком настойчиво, и понимал, что может сорваться куда раньше положенного. Но у них ведь сегодня экзамен. Если Илья кончит, Шейн тут же переключится на английский, и вся их маленькая игра будет закончена – слишком короткая, чтобы успеть ей насладиться. – Подожди, – попросил сбивчиво Илья, неохотно останавливая Шейна и заставляя его взглянуть на себя. Шейн поднял на него глаза, успевшие слегка заслезиться. Обычно Илья его не останавливал, поэтому Шейн немного забеспокоился. – Болит? – уточнил он, не совсем уверенный в своей формулировке, но искренне встревоженный. – Нет, мне не больно, – Илья улыбался. – Я просто не хочу так быстро кончить. Шейн смотрел на него настороженно, и Илья прекрасно догадался, что тот не понял его полностью. Но сейчас у него не было настроения на подколы, поэтому он вновь прибегнул к азбуке жестов. – На кровать, – приказал он, и Шейн как обычно послушался мгновенно. Он практически упал на спину, наблюдая, как возвышается над ним Илья, и с восторгом рассматривая свои любимые голубые глаза, которые сейчас выглядели такими голодными. – Что ты хочешь, Шейн? – спросил Илья, внимательно вглядываясь в него. – Где мне тебя потрогать? Шейн хорошо знал и слово «где», и слово «трогать», так что смысл вопроса он уловил прекрасно. Конечно, он знал, где ему больше всего хотелось, чтобы его трогали, но он не был бы собой, если бы не решил немного повыпендриваться. – Поцелуй губы, – попросил он, с удовольствием наблюдая, как округляются от удивления глаза Ильи. Впрочем, он тут же послушался. Провел ненавязчиво большим пальцем по нижней губе Шейна, а затем накрыл его рот поцелуем, на этот раз типичным для себя – настойчивым и жадным. Шейн почти задохнулся от страсти, когда Илья оторвался от него и спросил: – Что еще? – Трогай… грудь, – попросил Шейн, едва не забыв использовать для этой просьбы русский язык. Ему очень хотелось, чтобы Илья исполнил именно это. Обе руки Ильи тут же опустились на подкачанную грудь и сдавили ее. Илья любил это едва ли не больше, чем сам Шейн. В любой позе и при любой удобной возможности он старался ухватиться за крепкие грудные мышцы Шейна, при этом сопровождая свои действия игрой с сосками, от которой Шейна буквально перекручивало в бараний рог. – Что теперь? – спросил Илья спустя время, пока Шейн уже совсем беззастенчиво терся об его бедро. У него не осталось сил и терпения ждать. – Член, – простонал он в рот Илье, надеясь, что тот его поймет. Но Илья оказался злым экзаменатором. – Что член? – выгнул он бровь, нарочно отстранившись от жаждущего его тела. – Что мне с ним сделать? Шейн забыл все изученные глаголы. Они были совершенно невыносимы, особенно сейчас, когда в пустой голове не осталось ни единой связной мысли. – Поцелуй? – Эээ нет, – Илья усмехнулся самодовольно, будто знал Шейна наизусть. – Ты не это хотел сказать. – Взять? – попробовал Шейн достать что-то из недр памяти. – Возьми, – ласково поправил его Илья, смыкая кулак вокруг истекающего влагой члена. – Сожми. Повторяй за мной! – Сожми, – почти простонал в ответ Шейн, чувствуя, как хватка внизу стала крепче. Илья заскользил по стволу, не отрывая взгляда от лица Шейна. – Медленнее или быстрее? – Быстрее! – почти выкрикнул Шейн в ответ, подаваясь Илье бедрами навстречу и понимая, что он сам теперь уже на грани оргазма. Илья еще несколько раз грубо и сильно провел по чужому члену кулаком, а потом внезапно сжал его у самого основания, когда услышал еле различимое на выдохе: «shit»… – Ты что-то сказал? – спросил он у Шейна строго, все еще держа его крепко, но уже не двигаясь. – Нет! – воскликнул Шейн, готовый, кажется, сейчас расплакаться. Он сам даже не был уверен, что что-то сказал – был слишком занят сдерживанием накатывающих волн удовольствия. А затем прошептал едва слышно: – Пожалуйста… Илья несколько секунд поизучал его лицо, а затем сказал все тем же низким и строгим голосом: – На живот! Шейн мгновенно перевернулся, совсем не уверенный, что дальше сделает Илья. Но тот не заставил себя долго ждать. – Задницу вверх! Эта фраза тоже была хорошо ему знакома. Шейн даже ощутил какое-то подобие облегчения, когда приподнялся на четвереньки, раскрываясь перед Ильей. Он не злится. Значит, он не остановится. Илья коснулся его прохладными от смазки пальцами, и Шейн не сдержал стон. Пальцы скользнули внутрь легко, практически не встречая сопротивления. – Хмм, – промычал довольный голос. – Ты готовился. Шейн ничего не ответил, сил уже совсем не осталось. Он лишь слегка двинулся Илье навстречу, словно подталкивая его не тянуть. И спустя мгновение Илья оказался в нем – весь, сразу, такой нужный, такой горячий, такой правильный и самый-самый необходимый. Последовали несколько размашистых и глубоких толчков, а затем Илья зашептал: – Иди сюда, – и не дожидаясь, пока Шейн переведет команду у себя в голове, потянул его к своей груди. – Хочу чувствовать тебя. Шейн выгнулся – благо идеально гибкое тело этому способствовало – и поцеловал Илью в губы. – Хорошо? – спросил тот, разомкнув поцелуй на мгновение. – Хорошо, – отчаянно выдохнул Шейн, чувствуя, что больше не может бороться с удовольствием, и потянулся к своему члену. Для Ильи этот жест не остался незамеченным, и прежде, чем Шейн смог сделать хоть что-то, он перехватил его руку своей. – Что ты должен сказать мне? – почти прорычал Илья, продолжая вбиваться в него быстрее. – Я… Рука Шейна была сомкнута на его члене, но Илья держал ее крепко, не давая свободы действий. – Скажи это. – Я кончаю, – всхлипнул Шейн и это, разумеется, сработало. Илья тут же убрал сдерживающую руку, вместо этого переместив ее на живот, и Шейн, получив, наконец, свободу движений, резко провел кулаком по своему члену. Ему хватило буквально нескольких раз. Вздрогнув всем телом, он буквально взорвался в объятиях Ильи, чувствуя его каждой частичкой своего тела. Шейн не помнил, когда последний раз кончал настолько бурно, настолько ярко и настолько долго. Потерявшийся в своих эмоциях, он даже не сразу понял, что Илья догнал его почти мгновенно. Только тяжелое дыхание и замедленные толчки внутри дали Шейну понять, что Илья тоже не выдержал такого накала страстей. Мышцы отказались служить им обоим, поэтому они тут же повалились на простыни: разгоряченные, все еще тяжело дышащие, но впервые за последние две недели по-настоящему счастливые. – Я скучал по тебе, – сказал спустя пару минут Илья, когда они более-менее смогли восстановить дыхание. Шейн повернулся к нему и хитро улыбнулся. – Я тоже по тебе скучал. – Ах ты маленький засранец! – возмутился Илья, толкнув его в бок, явно возмущенный тем, что тот снова перешел на английский. – Получил, что хотел, и все? – Типа того, – хохотнул Шейн, но при этом прижался к Илье ближе. – Я ведь сдал экзамен? Илья задумался ненадолго. – На троечку, – сказал он, с удовольствием наблюдая, как выражение лица Шейна с блаженного сменяется на возмущенное. – Тебе еще учиться и учиться. – Я же почти не ошибался, – пробубнил Шейн, явно обиженный. – Ты был прекрасен, – смягчился Илья, обвивая его рукой. – Но я хочу, чтобы ты говорил больше. Ты не представляешь, насколько это сексуально. Шейн удовлетворенно кивнул. Вообще-то, он представлял. И у него обязательно еще найдутся способы удивить своего бойфренда.