Однажды в кафе

      Я смотрел на него каждый день. Молодой, красивый, с глазами цвета чёрного шоколада и вселенской печалью в них. Он приходил в мое кафе в одно и то же время с малышом лет пяти, не больше, видимо, забирал его из детсада. Они садились вдвоем за одним и тем же столиком, заказывая пирожное с тёплым молоком для ребёнка и капучино себе. Примерно через час они уходили. Я не знал, как его зовут и сколько ему лет. Они всегда сидели ровно до того момента, пока ему на телефон не приходило смс, после чего быстро собирались и уходили. За ними заезжала одна и та же машина, но когда он видел ее в окне, его плечи опускались, а взгляд становился каким-то болезненным. На дворе стоял январь. Новогодние праздники закончились, и город погрузился в обычные будни. Витрины магазинов уже не мерцали разноцветными гирляндами и не зазывали посетителей так рьяно на распродажи и скидки. Всё залегло в зимнюю спячку до следующего праздника.       В один из таких дней они не пришли. Я сначала не придал этому значения, но, когда их не было и на третий день, и на пятый, я начал немного волноваться. Не знаю почему — может, интуиция, а может, ещё что-то.       Они появились только спустя две недели, вечером перед самым закрытием. Сидели молча, потупив взгляды в стол. Малыш всё время трогал за руку папу, а тот сидел, словно его опустили на дно колодца, на его лице больше не было жизни, только безразличие и какая-то апатия. Рядом стоял небольшой чемодан, видимо, с вещами, и розовый рюкзачок со слониками рядом с ребёнком.       Они просидели до самого закрытия, так ничего и не заказав.       Когда я подошёл к ним, чтобы сказать, что мы закрываемся, он поднял на меня взгляд, и тогда я понял, что если я его сейчас отпущу, то больше ни когда не увижу. А его глаза… Я утонул в них, провалился в бездну бесконечной вселенной, где на самом краешке все ещё жила маленькая звёздочка тепла и нежности. Я молча протянул ему руку. Он смотрел, не понимая, то на меня, то на ладонь.       — Идём, — тихо произнёс я, — Переночуете у меня, а там… Я не обижу вас.       Он вложил свою тонкую ладошку в мою, и я ощутил её тепло, её лёгкость и нежность. Взяв его чемодан и пальто, я вывел их через подсобку на лестницу. Моя квартира находилась на третьем этаже того же здания, что и кафе. Малыш топал рядом, держа папу за руку, неся свой рюкзачок самостоятельно. Он не доверил его мне, словно там находились самые драгоценные сокровища. Да я и не претендовал на них. У детей даже маленький фантик от конфет, подаренных дорогим человеком, уже сокровище, хранимое в маленькой коробочке из-под чая, и кто я такой, чтобы посягать на эти драгоценности.       Поднявшись в квартиру, я занёс их чемодан в одну из комнат и, вернувшись, протянул ему руку для знакомства.       — Меня зовут Юнги. Можете оставаться здесь сколько захотите. Я живу один и это моё кафе внизу. Квартира простая, всего две спальни, кухня и гостиная, а там ванная. Правда, всего одна. За деньги не беспокойтесь, я их с вас не возьму.       Малыш смотрел на меня изумлёнными глазками, прижимаясь к ноге папы.       — Я не трону вас, — выдохнул я, читая безмолвный вопрос в тёмных глазах напротив. — Как зовут твоего папу? — обратился я к малышу.       — Тэхён, — тихо ответил тот, — а меня Чони.       — Очень приятно, Чони. Отведи папу в комнату, а я пока приготовлю что-нибудь перекусить. Вы в кафе так ничего и не съели.       Он потянул Тэхёна за руку туда, где лежал чемодан.       Спустя полчаса я постучал, но мне ответила тишина. Тихонечко открыв дверь, я заглянул внутрь. Они лежали на кровати, прямо на покрывале, обнимая друг друга, и спали. Достав одеяло из комода, я укрыл их, чтобы было тепло и комфортно.       — Сладких снов, — прошептал я одними губами и вернулся на кухню.       Перекусив, я убрал остатки еды в холодильник и пошёл спать.       Утро разбудило меня ароматом свеже-сваренного кофе и блинчиков.       Умывшись, я вышел на кухню. Там стоял он, в домашних штанах и рубашке, колдуя у плиты над блинчиками. Малыш сидел за столом, уплетая один из них, мило дуя губки, запивая тёплым молоком свой завтрак. Увидев меня, он тихонько произнёс: «Папа», — и отложил вилку в сторону.       Тэхён повернулся и замер с лопаткой в руках, смотря на меня перепуганно.       — Доброе утро, — сказал я и сел рядом с Чони. — Можно мне тоже блинчиков?        Тэхён, моргнул несколько раз и повернулся обратно к плите.       — Папа делает самые вкусные блинчики в мире, — пролепетал малыш, засовывая в рот очередной кусочек.       — Да? Ну, значит, я сейчас попробую их. Никогда не ел самых вкусных блинов. Хочешь варенье? У меня есть клубничное и персиковое.       — Можно мне персиковое?       — Конечно можно, — Я встал и подошёл к шкафу, где стояли баночки с разными фруктовыми закатками. Мне пришлось слегка отодвинуть Тэхёна руками за талию, чтобы подойти, и я почувствовал, как он дёрнулся и весь сжался. Я быстро убрал руки. — Извини. Мне нужно было… — показывая на банку.       Он прикусил губу и отодвинулся чуть дальше, чтобы мне было удобнее.       Насыпав варенье в пиалу и дождавшись своей порции, мы с Чони уплетали блины за обе щёки, мило переговариваясь. Он рассказал, что в саду у него есть кровать и любимый большой плюшевый заяц. Потом погрустнел, сказав, что больше его не увидит, потому что папе нечем платить за сад, а от отца они ушли.       Тэхён молча ел, не поднимая глаз на меня, только один раз фыркнув на Чони, чтобы он не болтал много.       Закончив с трапезой, я ушёл в кафе, оставив Чони за главного в доме, ибо он альфа и должен присматривать за папочкой.       День пролетел в заботах о посетителях, но в голове у меня было только одно — что можно было сделать, чтобы потушить огонёк в глазах красивого омеги? Кем нужно быть, чтобы не уберечь это чудо по имени Чони, подаренное вселенной?       Закрыв заведение чуть раньше, я поехал в супермаркет и купил самого большого зайца, который там был.       Вернувшись домой, я увидел идеальную чистоту и порядок, а на плите призывно благоухал ужин. Тэхён с Чони лежали на диване, смотря по телевизору какие-то мультики. Я попытался зайти очень тихо, чтобы не спугнуть эту тёплую домашнюю идиллию, но Чони меня заметил и дёрнул Тэхёна за руку. С лица омеги тот час же исчезла улыбка, самая красивая, что я когда-либо видел. Непреодолимое желание увидеть её снова поселилось в моем сердце. Сейчас, стоя с огромным зайцем в руках, я понимал, что эти двое уже давно живут там, тихонечко и безмолвно.        — Это тебе, — протягивая игрушку, тихо сказал я. — Я проголодался, накормите меня ужином?        — Мне? — сияя оболдевшими глазёнками спросил Чони.        — Угу — усаживая зайца рядом с ним. — Покормишь меня?        — Конечно, — Чони подскочил с дивана и пошел к плите. Поставив скамейку, он потянулся за тарелкой.       Тэхён подошёл сзади и, сняв его с высоты, сам накрыл стол.       — Не нужно было, — тихо произнёс омега, ковыряя еду в своей тарелке.        — Но мне захотелось, — ответил я, глядя на него. — Мне не сложно, а ребёнку радость.        — Не нужно приучать его к дорогим подаркам. Как только я найду работу, мы съедем, и я верну вам деньги за проживание.        Он сказал это негромко и так обречённо, что в груди у меня сначала всё сжалось, а потом словно гранату разорвало, обжигая всё внутри.        — Я не возьму с тебя денег, — ответил я, положив свою руку поверх тэхёновой, — И вам не нужно никуда съезжать, а если хочешь, можешь помогать мне в кафе. Там всегда работы хватает. Он поднял на меня полные слёз глаза, но руку не забрал. В них была боль, но я увидел и маленький лучик надежды, мелькнувший где-то в глубине.        — Спасибо, — прошептал омега и медленно потянул руку на себя.       Я не задержал свою, быстро убрав её, — Извини.       Доедали дальше в тишине. Поблагодарив Тэхёна за вкусный ужин, я отправился в свою комнату. Усталость, накопившаяся за день, и сытная еда сразу же сморили меня в сон.       Утром, проснувшись от будильника, я поплёлся в ванную, спросонья забыв, что я живу теперь не один. Я открыл дверь и… Сон сняло как рукой, когда я увидел его. Тэхён стоял в полотенце, обмотанном вокруг его тела, оголяя только руки, плечи и ноги. Но то, что увидел на его коже, меня повергло в ужас. На руках были огромные синяки, местами уже пожелтевшие от времени. Я молча подошёл и слегка отодвинул полотенце, оголяя спину—там было то же самое.       Тэхён опустил взгляд, но не дёрнулся, а лишь сжался весь в комок, пытаясь спрятаться в собственном теле.       Я убрал руку и молча вышел из ванной. Внутри бушевала ярость. Хотелось схватить за горло того, кто это сделал и придушить собственными руками. Наспех умывшись на кухне, я оделся и полетел в аптеку. Быстро купив всяких заживляющих мазей, я вернулся обратно.       Тэхён уже сидел за столом с сыном, завтракая. Когда наши взгляды встретились, он опустил свой.        — Я оставлю это здесь, — опуская пакет на журнальный столик возле дивана. — Потом посмотришь. Завтрак ещё остался? Ты не весь слопал? — обращаясь к Чони.       Тэхён поднял салфетку с тарелки, стоявшей рядом с ним. Там ещё парили ароматные блинчики, сделанные для меня.        — Я не знал, вернётесь ли вы, но на всякий случай сделал.       — Спасибо, и давай на ты. Называй меня Юнги.        — Хорошо, Юнги. — И он смущённо опустил взгляд в тарелку.       — В кафе пока не ходи, тебе нужно поправиться, — сказал я, доедая последний кусочек. Тэхён молча кивнул согласием.        — Спасибо, — тихо произнёс он и встал из-за стола, чтобы убрать посуду.       — Оставь, я сам всё уберу, — Я протянул ему пакет с лекарствами. — Вот. Там всё, что нужно.       Тэхён принял его, раскрыв, он всхлипнул и зажал себе рот ладонью.        — Чони, детка, иди в комнату, — тихо произнёс я, снимая мальца со стула.       Тот послушно вышел, даже не оборачиваясь. Я только заметил, как он опустил голову, стараясь стать меньше, незаметнее. Сердце обливалось кровью от осознания, что эта кроха так покорно сейчас покидал кухню.        — Посмотри на меня, малыш, — не выдержав, я подлетел к нему, присаживаясь на корточки. — Я только поговорю с твоим папой и всё, я ничего плохого ему не сделаю. Ты мне веришь? — Тот махнул головой, и по щекам потекли слёзы. Я стёр их пальцами и прижал к себе мальчонку. — Всё хорошо, малыш, вас больше никто не тронет, никогда, слышишь, никто, — поглаживая по голове альфочку. — Ты альфа и должен быть сильным. Ты меня понял? — Чони поднял на меня свои мокрые глазки и посмотрел так, словно я бог, а не человек.       — Иди поиграй с зайцем. — Целуя в лоб малыша, — Все будет хорошо.       Закрыв за ним дверь, я взял Тэхёна за руку и повёл его в ванную. На удивление он даже не дёрнулся от меня. Я достал содержимое пакета и выложил на столик у раковины. Пробежав глазами аннотацию, я медленно повернулся к Тэхёну.       — Можно? — Протягивая руку к верхней пуговице на его рубашке. Он махнул головой, даже не двигаясь с места. Я осторожно расстегнул ее и снял. Набрав немного мази в ладошку, я растёр ее, согревая, и медленно поднёс к телу омеги. Он зашипел от боли, но не отстранился, принимая мою заботу.       Я не стал его спрашивать, кто и за что так с ним поступил. Всему своё время. Просто обработал синяки и ссадины и помог надеть обратно рубашку.       — Я приду в обед и нанесу их снова, — негромко произнёс я, — там написано три раза в день. И запомни, тут вы под моей защитой. — Приподнимая его лицо за подбородок. Он смотрел на меня, а я на него, не отрываясь. По щекам Тэхёна потекли солёные дорожки, когда он моргнул. Я несильно прижал его к себе, чувствуя, как он начинает дрожать и всхлипывать.       — Поплачь, тебе станет легче, не держи в себе всю эту боль. Так можно сойти с ума, а у тебя сын. Ты должен беречь себя ради него. Он теряет тебя, хоть ты и рядом. Так нельзя, слышишь?       Ответом мне была тихая дрожь его тела постепенно перерастающая в судорожную истерику. Он вцепился в мою футболку, плача навзрыд, словно это был спасательный круг. Я гладил его по голове, шепча что-то успокаивающее, пока не заметил в дверях Чони. Он смотрел в щелку, тихо, молча, но не заходил. Я оторвался от Тэхёна на мгновение чтобы открыть дверь, поднять его на руки.       — Иди сюда, малыш. Давай вместе успокоим твоего папочку.        Он обнял ручонками нас обоих за шею и тихонечко заплакал.        — Папочка, давай мы не будем уходить от Юнги, он хороший. Не такой, как Джихун. Он нас не обидит, он обещал.       Я слегка отстранился, смотря на его умоляющее личико, и перевёл взгляд на Тэхёна.        — Я не обижу, честно-честно. Клянусь собственной жизнью, что ни один волосок больше не упадёт с ваших головушек. Оставайтесь насовсем, пожалуйста.        Тэхёна немного отпустило, а может присутствие сына так действовало. Он вытирал рукавами слёзы с его маленького личика всхлипывая чуть тише.       — Только у меня есть одно условие, — выпалил я и Тэхён замер, боясь даже дышать — ни чего такого, — быстро поправил себя я, увидев реакцию — Твой папочка начнёт разговаривать со мной и с тобой, — обращаясь к Чони — И с сегодняшнего дня все слёзы я отменяю, только улыбки. Договорились? — Они в унисон закивали и зашмыгали носом.       — Ну вот и славно, — опуская мальца на пол — Мне пора открывать кафе. Береги папу. Я чмокнул Чони в лоб и вышел из ванной.       В обед я поднялся, чтобы снова намазать ушибы Тэхёна. Он выглядел уже чуть свежее, но на глазах оставалась припухлость от утренних слёз, и он всё равно прятал взгляд, когда я касался его кожи.       Вечером ужин, телевизор и милое щебетание Чони сморили меня прямо на диване. Проснулся я посреди ночи, заботливо укрытый одеялом. Перебравшись в свою комнату, я снова уснул с довольной улыбкой на лице. Неделю спустя.       — Доброе утро, — выходя на зов манящего аромата свежих оладушков, протянул я, потягиваясь — Как спали?       — Доброе утро, дядя Юнги, хорошо, — выкрикнул малыш, спрыгивая со стула и запрыгивая ко мне на руки, — а мы пойдем сегодня в парк, ты обещал позавчера, помнишь?       — Пойдем, обязательно. Только позавтракаем.       — А как же кафе? Кто будет там? — спросил Тэхён, перекладывая завтрак в тарелку.       — Ну я ведь не один там работаю, у меня есть помощники. Думаю, один день они переживут без меня.       — Ура, мы едем в парк кататься на ледяных горках!       Тэхён смотрел на довольного сына и улыбался, а я смотрел на него и понимал, что я потерял своё сердце и хочу сделать так, чтоб эта улыбка всегда сияла на его красивом лице.       После завтрака мы дружно собрались. Чони нетерпеливо прыгал возле двери, одетый в яркий комбинезон и смешную шапку с помпоном. Я помог Тэхёну надеть куртку и, когда завязывал его шарф, наши взгляды встретились. В его глазах я прочел благодарность, нежность и что-то еще, неуловимое, но заставляющее мое сердце биться быстрее.       Погода была прекрасная. Яркое зимнее солнышко освещало всё вокруг, превращая детский ледовый городок в сказочное королевство из зимней сказки. Снег хрустел под ногами, а хрустальный воздух был наполнен звонким смехом и радостными криками детворы. Увидев ледяные горки, Чони тут же умчался к ним со скоростью света, а мы с Тэхёном, переглянувшись, поспешили за ним.       У горки царило оживление. Дети визжали от восторга, скатываясь вниз на санках и ледянках. Родители отряхивали маленьких снеговичков от прилипшего к одежде и варежкам снега. Я подхватил Чони на руки, и с криком «Ух!» мы вместе понеслись вниз, навстречу ветру и снежным брызгам. Съезжая, я увидел его, смеющимся от души, громко, и этот смех был лучшей наградой для меня. Вокруг нас были румяные от мороза щеки и довольные детские улыбки, освещавшие все радужным светом.       Мы катались на горках, играли в снежки и лепили снеговика. Я чувствовал себя самым счастливым, наблюдая за тем, как Тэхён смеется, помогая сыну взбираться на горку, я понимал, что хочу, чтобы эти моменты никогда не заканчивались.       — Я хочу быть с вами, защищать и любить вас вечно.— прошептал я еле слышно, но видно ветер донёс мои слова до омеги. Он обернулся и я увидел его взгляд. Полный благодарности и надежды — Я буду ждать сколько надо, — добавил я. В этот момент он отвернулся и поймав сына с горки прижал его к себе глядя на меня. Потом опустил его брыкающегося на снег и прошептал — «Спасибо» одними губами.       День пролетел незаметно. Нагуляв аппетит, мы вернулись домой, распаренные и голодные. Пока Тэхён переодевал Чони, я разогрел обед и накрыл стол. Уплетали все за обе щеки, малец даже попросил добавки. Вместе убрав со стола, мы умостились перед телевизором. Смотрели зимнюю сказку, ибо желание ребёнка было негласным законом для нас обоих. Утомленный прогулкой и довольный, малыш уснул у меня на руках, а я смотрел на его безмятежное личико и чувствовал, как тепло разливается в моей груди. Тэхён сидел рядом, нежно улыбаясь.       — Спасибо, Юнги, — прошептал он, погладив сына по волосам, и этих слов было достаточно, чтобы понять, что я все делаю правильно. На дворе февраль.       Скоро маленький, но такой значимый праздник для всех влюблённых — «Валентинов день». Я понимал, что мы с Тэхёном не пара, хоть и живём вместе, но что-то мне подсказывало, что ему никто никогда не устраивал романтики в этот день. Я долго думал, что же такое сделать особенное, но остановился на тихом романтичном ужине у меня в кафе на троих. А ещё я подговорил Чони помочь мне украсить кафе, пока его папа хлопотал дома с обедом. Малышу очень понравилось прикреплять сердечки везде, куда могли достать его маленькие ладошки. На мне была верхняя часть кафе, на нём нижняя. Спрятав за стойкой букет роз и торт-сердце, мы довольные поднялись в квартиру.       Решили сначала прогуляться в парке, несмотря на то, что на улице был небольшой морозец. Погода стояла солнечная и безветренная.       Проходя мимо украшенных сердцами витрин, я заметил поникший взгляд Тэхёна и понял, что мы с Чони всё сделали правильно. Он, кстати, оказался ещё тем заговорщиком, ни взглядом, ни жестом не выдал нашу с ним маленькую тайну.       На горках было много детей и взрослых. Улыбающиеся влюблённые родители обнимали друг друга, наслаждаясь радостным смехом своих малышей. Воздушные шарики в форме сердечек были повсюду. И всё было прекрасно до одного момента. Чони захотел попить, и я отошёл за тёплым чаем в палатку. Вернувшись, увидел то, что меня выбило напрочь. Какой-то мужчина держал за локоть Тэхёна, дёргая его и что-то громко вещая. Тэхён, опустив голову, прятал за собой сына.       Меня словно молнией ударило. Я подлетел к ним, выхватывая руку Тэхёна из чужого захвата, машинально выплескивая горячий чай мужику в лицо. Не ожидая отпора, тот отпустил омегу, хватаясь за лицо.       — Какого хрена! — орал чужак, стряхивая кипяток с кожи. — Ублюдок, я тебя урою сейчас.       Не долго думая, я с разворота уложил его на снег, спасибо чёрному поясу по тхэквондо, заработанному в юности на соревнованиях.       — Мне похрен, кто ты и откуда взялся, — прорычал я, нависая над ним. — Ещё раз увижу рядом с моим мужем, утоплю в Хангане.       — Мужем? Когда успели-то? Он мой омега!       — Я ещё раз повторяю, — хватая за грудки альфу. — Вот это мой муж, а это, — указывая на Чони, — мой сын, и если я ещё раз…       — Да понял я, понял. — отбивая мою ладонь. — А ты не промах, Тэхён, месяца не прошло, как мы расстались, а ты уже успел пожениться. Хотя с твоей красивой задницей это и не удивительно. Я всегда знал, что ты, маленькая шлюшка, изменял мне.       Заткнуть альфу пришлось ещё одним точным ударом в лицо, ибо терпеть оскорбления в сторону Тэхёна я был больше не намерен. Оставив его, стонущего, лежать на снегу, я поднял на руки Чони, и под аплодисменты и вздохи других родителей мы ушли с площадки. Зайдя в дом, Тэхёна накрыла новая волна слёз. Я видел, как его трусило, и всё, что я мог сделать сейчас, это обнять, пытаясь успокоить.       — Это был он? — тихо спросил я у мальца. Тот утвердительно качнул головой и вдавился в нас с Тэхёном. — Он твой отец? Чони отрицательно помахал головой. — У меня нет отца.       — Он больше не тронет вас. Не посмеет.       — Спасибо, — всхлипнул омега, прячась в моё плечо.       — Посмотри на меня, — приподнимая ладошками его за лицо и стирая слёзы. — Никто никогда больше не причинит вам вред, ты меня понял? И у Чони теперь есть отец, пусть и не родной.       — Угу, — хлюпая носом. — А круто ты его уложил, — улыбаясь сквозь слёзы.       — Годы тренировок не прошли даром. А теперь вытираем слёзы и идем праздновать день Валентина. Хоть мы и не пара, а только соседи по комнатам, это не важно, сегодня и у нас будет праздник.       Тэхён немного опешил. — Куда идём? Я не хочу больше никуда идти, да ещё с таким лицом, — вытирая слёзы рукавом.       — Ты не представляешь, какой ты красивый даже с заплаканными глазами. Иди умойся и пойдём праздновать, у нас с Чони для тебя сюрприз.       — Но.       — Без возражений. Мы ждём, усаживая на колени альфочку.       — Да, мы ждём, — деловито добавил малой.       — Ну ладно, заговорщики. Ждите.       Через пять минут мы уже спускались по лестнице. Перед входом Чони приказал папе закрыть глаза. Осторожно, держась за мою руку, Тэхён вошёл в кафе. Пока он восхищался нашими милыми стараниями, я достал букет и маленькую коробочку.       Встав, как положено, на одно колено, я протянул их омеге.       — Я знаю, что мы не пара, но я также знаю, что не хочу вас отпускать из своей жизни. Я не прошу тебя ответить сейчас. Я буду ждать. И даже если ты не полюбишь меня, я готов дать вам кров и свою любовь. Пусть это будет фиктивный брак, мне не важно. У меня никого нет, кроме вас. Я знаю, что старше тебя почти на десять лет, и я не прошу ничего взамен. Только будьте рядом.       Тэхён смотрел на меня, зажав рот ладонью, немного потерявшись от неожиданности. Чони стоял молча, держа его за вторую руку.       Спустя несколько минут он опустился рядом, принимая букет и коробочку.       — Я выйду за тебя, — прошептал омега и, отложив подарки, поцеловал меня в губы. — Я люблю тебя, — и чуть отстранившись, добавил: — Спасибо, что появился в нашей жизни. Я обещаю быть верным и любящим мужем.       — Тэхёни, — выдохнул я, обнимая омегу и прижимая к себе. — Я даже не надеялся.       — Целуйтесь уже, — вякнул Чони, протягивая нам кольцо.       Я взял его и, получив утвердительный кивок, надел на палец Тэхёна.       В тот момент, когда кольцо оказалось на его тонком пальце, мир вокруг нас как будто замер. Я смотрел в его глаза чайного цвета и видел в них отражение своей собственной, внезапно обретенной, безграничной радости. В тот момент мы оба понимали, что это не просто брак, это акт веры с его стороны и обещание защиты с моей. Чони, наш маленький свидетель, казался таким взрослым, протягивая нам кольцо, словно сам понимал всю значимость этого мгновения. Его маленькая ручка коснулась моей щеки, и Тэхён улыбнулся той самой улыбкой, которая все эти несколько недель заставляла мое сердце биться быстрее. Он прижался ко мне, и я чувствовал, как бьется его сердце, вторя моему. Было видно, что он не ожидал этого, как и я, думая, что он, скорее всего, отвергнет моё предложение.       Чони, удовлетворенный исполненной миссией, даже издал довольный вздох. Мы улыбнулись и прижали его к себе. Эти объятия были самыми трепетными в моей жизни. Я поцеловал Чони в лоб, а Тэхёна в губы, мимолётно, почти невесомо, но он не отстранился. Его взгляд, полный любви и доверия, светился счастьем. Я впервые видел его таким.       — Теперь мы настоящая семья.— сказал Чони и обнял крепче нас своими маленькими ручками.       Ужин прошёл радостно и расслабленно, словно мы уже давно живем вместе. И это казалось таким правильным и настоящим. Мы не говорили о том, что случилось на площадке, не обсуждали это и потом. Тема прошлого Тэхёна осталась в прошлом, за порогом этого маленького уютного кафе. А за этими стенами мы были счастливы, сначала втроем, а потом вчетвером. Спустя два года Тэхён подарил нам маленького омежку, прелесть, похожую на своего папочку. Он пёк свои вкусные блинчики в кафе, от чего посетителей стало больше. Его бывший больше не появлялся в нашей жизни, исчезнув навсегда. Мы были счастливы, несмотря на все трудности и заботы. Любовь всегда приходит в тот момент, когда вы больше всего в ней нуждаетесь. Нужно только научиться видеть её, а получив, беречь, словно самое драгоценное сокровище. Любите друг друга. С днем Святого Валентина! 💜💜💜