Девушка в баре

– Еще, – скомандовала немолодая женщина в желтой куртке. – Большой сегодня день, не хочу быть трезвой. Приветливый парень с бородой, в настежь распахнутой красной рубашке, изогнул рот в профессиональной улыбке и подкинул бутылку виски через спину. Через секунду Кэрол уже закидывала очередной стакан за кадык, чувствуя, как едкая жидкость разливается по глотке и отзывается теплом в теле. Она громко вздохнула, шумно поставила стакан на стол. В каждом ее движении читалось желание быть замеченной, стремление склеить какую-нибудь девушку, показать свидетельство о разводе и изобразить щенячьи глазки. Стурко чувствовала, как начинает кружиться голова, а тело постепенно улетает в прострацию. Она глупо лыбилась и требовала еще стакан, пыталась флиртовать с этим некрасивым барменом, чьим единственным преимуществом были рельефные кубики, проступающие сквозь ткань футболки. Скучно. С мужчинами всегда было скучно: они эгоистично считали себя королями флирта и обладателями стальной воли, но сами падали на колени при первом намеке на приподнятый подол. Даже для опыта — скучно. Один раз, в старшей школе, Кэрол на полном серьезе считала одного парня ровней. Заманила его в постель и не смогла расслабиться под натиском его тела. Он был большим, неуклюжим и воображал себя неотразимым, чье «хозяйство» способно вызвать блеяние у любой девушки. Фу. Кэрол не смогла дождаться долгожданного «финала», который он ей обещал: «Твои ноги будут дрожать, и ты будешь молить меня повторить». Что ж, ноги правда дрожали — только от сдерживаемого смеха. И она действительно молила его — но не о повторении, а о скором конце. Она выбежала полуголой из его дома, и с того момента только женщины касались ее губ и тела. Она потеряла всякий интерес и продолжала заливать за кадык, пока тошнота не приколола ее к горлу, а лицо парня перед барной стойкой не расплылось и не сменялось лицом девушки. – Глюки, – булькнула Кэрол, опуская голову на стол, в пролитый ранее виски. Она попыталась что-то сказать, но язык предательски заплетался, и вместо слов вылетало лишь журчание слюней. Из-за бара донесся звонкий женский смех, и чужие пальцы постучали по деревянной столешнице. Стурко попыталась поднять голову. Получилось плохо — женщина лишь повернула горящие щеки и теперь видела кисти тонких рук, на одной из которых красовался изящный браслет. – Где тот… Ты не тот. Смех стал звонче и слаще. От него ближайшие мужчины повернули головы, и было видно, как в их взгляде загорается знакомый, плотоядный интерес. Каждый пытался подойти ближе, каждый — отодвинуть пьяное тело Стурко, как ненужный мусор. А она в свою очередь махала руками и кривила губы. Нашла в себе силы и поднялась. Тяжело: конечности покалывало, голова кружилась, жутко тошнило. Перед глазами расплывался прекрасный силуэт виновницы всеобщего возбуждения. Маленькая грудь, обрамленная тонкой черной кофтой с кружевом, тончайшие руки в нежном шелке, и бездонные черные глаза, в которых плескался смех с примесью горящего безумия. Казалось, эта девушка могла с легкостью заманить в постель, завладеть, а после голой выставить на улицу — лишь бы получить повод безумно улыбнуться. Чем дольше Кэрол смотрела на нее, тем сильнее чувствовала нарастающее внутри желание, словно в плоть попал смертельный вирус. Стурко открыла рот, но не произнесла ни слова, наблюдая, как в сердце рушится прежняя жизнь: брак с Хэлен, попытки завести ребенка — все блекло на фоне этих глаз, волос и стального безумия, витавшего вокруг. Вот-вот ее вырвет, вот-вот она рухнет, но она смотрела, смотрела, пока губы напротив не изогнулись в хищной улыбке и незнакомка не отошла — обслуживать очередного клиента. Кэрол едва не упала вслед за стройным силуэтом. Хэлен была огромным пластом в ее жизни. Познакомились они примерно тогда же, когда случилась та история с парнем. Хэлен была самой умной, успешной и обворожительной девушкой в их маленьком городе. Прекрасная семья, полный кошелек, толпы ухажеров — и этот самородок выбрал неудачницу Кэрол, учившуюся на стипендию и жившую в трейлерном парке. Кэрол не была против. Ей было удобно рядом с Хэлен, та была хорошим собеседником, и именно она когда-то вытащила исписанные листы из тумбочки и погнала Стурко в издательство. Так что глубокая связь и уважение были. Но надолго этого не хватило: дружба угасла, в семье росли ссоры, и лучшим выходом стал развод, благодаря которому Кэрол сейчас напивалась в баре. Было ли ей больно? Нет, она давно приняла решение. Скучала ли? Тоже нет. Разве можно скучать по привычке, от которой радости не было уже несколько лет? Была пустота: в доме, в телефоне, в сердце. Так что и радости не было. Но сейчас, глядя на эту девушку, от которой все внутри разжигалось огнем, а мозг отказывался соображать, эта пустота заполнялась чем-то новым, острым, опасным. Она наблюдала, как барменша наливает алкоголь и мило лепечет со взрослым, грузным мужчиной. Вдруг Кэрол представила, как эти ядовитые губы проходят по его промежности. Мерзко. Сила воли не дала ей блевануть на пол. Женщина, округлив глаза, прислонилась головой к столу и еле слышно зашипела. Секунда — и сексуальные пальцы вновь постучали рядом с ее головой. Стурко с тяжестью оторвала взгляд. Девушка все такая же — опасная, манящая и холодная, словно морозный воздух, в который ты вышел без куртки. – Кажется, кому-то хватит, – целенаправленно обратилась к Кэрол девушка с непривычным для американца акцентом. Зося походила на опасное, ядовитое орудие природы, способное заразить организм неизвестным вирусом, от которого будешь в судорогах молить о большем: больших прикосновениях, больших взглядах, больших поцелуях. Уроженка Польши, она иногда казалась существом космического происхождения. Она не выглядела человеком — столь идеальных не существует. Тонкие руки, выпирающие ключицы, плоская грудная клетка — это не создавало впечатления болезненности, а лишь прибавляло влечения. Помимо внешности, в ней чувствовалась сталь: сбежать из родной страны от тирана-отца и запланированного брака, без документов и знания языка, мог не каждый. Ею двигала жажда свободы, желание владеть своей жизнью в одиночку. Она ненавидела быть подчиненной и обожала властвовать. Именно поэтому флиртовала с неприятными мужчинами, которые сыпались в руки, — это распирало ее удовлетворением. А сейчас она вышла на охоту за добычей покрупнее. Она приметила Кэрол пару часов назад, наблюдала из-за шторки кухни за ее флиртом, выпитыми стаканами и нелепыми движениями. Сейчас пора было действовать. – Подышим? – закусила губу Зося, получив кивок. Удивительно, но Кэрол сама встала, запуталась в ногах, но вовремя ухватилась за стойку и целенаправленно пошла к выходу, игнорируя бешеный стук сердца. Свежий воздух ударил в ноздри, тело задрожало, и она с трудом удержалась на ногах. Сзади — движение, легкое касание за талию. По шее побежали мурашки от чужого дыхания. Она не оборачиваясь знала, кто там. Чувствовала хищную улыбку сквозь пространство. Она ощутила, как чужие губы почти коснулись кожи у виска, чтобы подчинить себе все ее внимание. Они не знали друг друга, но руки Зоси, не касаясь, по-хозяйски обвили талию Стурко. Та почувствовала тепло длинных пальцев и уже была готова скулить от нетерпения. Именно этого Кэрол и хотела: немолодая сексуальная женщина, отсеивающая мужское внимание ради грязного, уверенного секса с другой женщиной. Единственное, чего она не планировала, — так это быть той, что станет на колени ради желаемого. Никто, даже жена, не видели ее в таком положении. Но Стурко чувствовала всем телом — это ненадолго. Зося, конечно, это заметила. Она давила улыбку, а язык на мгновение скользнул по желанной коже. Кэрол сдалась. Ей безумно хотелось взять игру в свои руки. Она вальяжно разорвала касание и тут же пожалела: без барменши было трудно стоять, да и ее пальцы на талии были чертовски приятны. Она перевела взгляд на бархатные глаза девушки, прищуренные и изучающие; на тонкие губы, за которыми виднелись ровные зубы. Она напоминала грациозную лань, готовую умчаться при первой же опасности, но блеск в глазах и закушенная губа выдавали в ней львицу, вышедшую на ночную охоту. И Стурко была ее добычей. – Ты чуть не упала, – дразняще сказала женщина. – Сигарету хочешь? Зося видела по глазам — таймер запущен. Одна-две сигареты, короткий разговор — и взрыв. Уловив кивок и задержавшийся на ее груди взгляд, она достала пачку и губами вынула одну сигарету. – Захотела меня из-за популярности? – Кэрол была в роли жертвы, и звучало это забавно. Зося рассмеялась, держа в губах незажженную сигарету. – Забавно. Не люблю низкосортные романы. Кэрол набралась резкости: глаза стали серьезными, кожа напряглась. – Будто ты этого не знаешь. Игнорируя ее взгляд, Зося легким движением зажгла сигарету и выдохнула едкий дым. Кэрол не менялась в лице. Зося залилась звонким смехом, а потом грубо уставилась прямо на ее губы: – «В Робане собирались лучшие качества его поколения: сталь разума, добродушный нрав и рельеф торса. Только в нем всего чего-то не хватало, словно забрали одно единственное, что отдаляло Робана от идеала...». Она без запинки процитировала строки из романа Стурко. Та изменилась в лице. – Женщины в нем не хватало, милая. Я права? Кажется,Кэрол слышала как ее колени ломаются и она становится на них перед ногами этой заразной женщины,пока та расслаблено покуривает сигарету,как бы набираясь сил перед предстоящим,гарантированным сексом. Небольшая квартира ,расположенная над баром,была в полной собственности Зоси уже несколько лет.Она представляла из себя полное олицетворение своей хозяйки: хаос с примесью безумства.Практически полное отсутствие мебели,и любой другой,не шибко необходимой утвари,только самое нужное.Кровать и гигантский шкаф,доверху наполненный одеждой.Он был небрежно закрыт,и из него торчали рукава какой-то темной кофты. – Водишь сюда девушек только ради секса? – заплетающимся языком прошептала Стурко, пока ее тело грубо прижали к крашеной стене. – Почему же только ради одного, милая? – последовал поцелуй, а за ним — грубая царапина на плече. Зося оставила ее, помогая стянуть серую обтягивающую кофту, а потом немедленно провела языком по царапине. Ей нравилось все в этом моменте: целовать малознакомую женщину так, словно они давно в браке; вдыхать ее запах — одержимости и алкоголя; украдкой следить за метанием ее глаз; и, главное, ловить глухие стоны и силой заставлять не сдерживаться. С каждым прикосновением она сильнее впивалась в желанную плоть, оставляя багровые следы, вдавливая кости партнерши и жестко прижимая ее к стене. Она стянула с Кэрол последнюю вещь, хищно улыбнулась, провела руками по пульсирующей коже и наигранно простонала в чужие губы — результат был налицо. Вернее, на пальцах. Грубо разжимая Кэрол веки, она свободной рукой с силой взяла ее за подбородок и демонстративно взяла в рот влажные пальцы. Стурко сползла по стене. – Я же ничего такого не делаю, – пальцы Зоси вернулись на свое место, заставляя женщину сходить с ума. – Или даже жена тебя так не радовала? Кэрол хотела взять контроль, но мысли путались, а тело не слушалось. Она приклеилась взглядом к хитрым глазам и широко открыла рот — в ту же секунду два длинных пальца резко вошли в нее. Она громко застонала, впиваясь руками в кожу барменши. Зося не давала расслабиться даже когда пальцы ускорялись. Чувствуя близкую развязку, она вынула руку и втолкнула пальцы в губы Кэрол, ощутив болезненные укусы. Не дав и секунды на передышку, она грубо опустила блондинку на колени, и та — словно марионетка — послушно подчинилась. Стурко, по несказанному приказу, расстегнула брюки и, чувствуя на затылке давящие ладони, прикоснулась языком к нежной коже. Она выцеловывала все дозволенное и понимала: женщина сверху тоже перестала скрывать стоны. С каждым движением ее хватка становилась сильнее, и у Кэрол не оставалось шанса взять инициативу: она ускорялась, когда приказывали, и отпускала, когда заставляли. Ее грубо подняли, и тут же к ее губам прильнул чужой язык, а длинные пальцы вернулись на свое прежнее место. Они скатились по стене на пол — у обеих тряслись ноги, обе не могли оторваться друг от друга. Зося, вынужденная убрать руку, зажала тело Кэрол между своих бедер. Рвала ее губы в поцелуях, чувствуя на языке вкус крови. Спускалась ниже, оставляя укусы на груди и тут же зализывая их, будто извиняясь. Продолжала путь, пока не оказалась меж ее ног, а ее собственная голова не оказалась зажата горячими бедрами. Они лежали почти бездвижно на том же полу. Голые, потные, опустошенные. Смотрели друг на друга усталыми глазами, изучая силуэты, подсвеченные ночным городом. Каждая ловила дикое желание прильнуть к другой, уснуть в объятиях и утром попробовать друг друга на вкус снова. Но ни одна не решалась сделать первый шаг, и они продолжали лежать на расстоянии ладони. Зося исполнила задуманное, но сейчас, в опустошении, не могла вымучить даже своей фирменной язвительной улыбки. Она хотела уснуть и не желала наступающего утра. Хотела раствориться в этом моменте и жалела, что такая ночь, скорее всего, первая и последняя. Кэрол, пришедшая в бар именно за этим, жаждала вернуться на несколько часов назад и пережить все с этой странной женщиной снова. Чувствовать каждое касание. Ощущать скользкий язык на коже и быть прикованной к ее пленяющему взгляду. Но она лишь лежала и смотрела в потолок, слушая, как где-то далеко за стеной смеется город.