Глаза ночи

Соник приходил в себя медленно, будто выныривая из густого изумрудного киселя. Первое, что он почувствовал — это не боль, а оглушительную, почти звенящую тишину. Воздух в комнате был пропитан ароматом сандала, старой бумаги и той резкой, щекочущей ноздри ноткой озона, которая всегда исходила от Шэдоу после использования Хаоса. Он лежал на огромной кровати под балдахином из тяжелого багряного бархата. Простыни из тончайшего шелка казались ледяными, но рука, сжимавшая его ладонь, была горячей, как раскаленные угли. — Тише... — раздался над самым ухом знакомый низкий голос, в котором вибрировала непривычная нежность. — Не делай резких движений. Твой Вихрь всё еще восстанавливается, Соник. Ты выпил слишком много моей тьмы. Соник с трудом разлепил веки. В полумраке королевских покоев лицо Шэдоу казалось высеченным из темного мрамора. Принц сидел в кресле, придвинутом вплотную к кровати. Его тяжелые доспехи были сброшены на пол, обнажая бинты на груди и плечах, но взгляд оставался бдительным, как у хищника, охраняющего свое логово. — Ты... ты всё еще здесь, — прохрипел Соник. Голос был чужим, сорванным. Он попытался приподняться, но мир тут же накренился. — А как же... цитадель? Зарок? Тень, которая ушла в шахты? Шэдоу осторожно, но властно надавил ладонью на плечо Соника, заставляя его лечь обратно. — Зарок в самой глубокой яме, закован в «подавляющий камень». Тень... Тейлз пытается отследить её след, но она растворилась в недрах горы. Сейчас это неважно. Важно то, что ты выжил после прямого резонанса. Ни один Хранитель в истории не выдерживал такого объема Хаоса без ограничителей. Соник слабо усмехнулся, глядя на свои ладони. На них не было ни царапины, но Кольцо Луны на его пальце теперь горело ровным, глубоким изумрудным светом, пульсируя в такт его сердцу. Оно больше не было инструментом — оно стало частью его плоти. — Я просто не мог позволить тебе сгореть, — прошептал Соник, переплетая свои пальцы с пальцами Шэдоу. — Шэдоу... все видели моё лицо. Наклз, Эми... Руж. Больше нет «Хранителя в маске». Шэдоу помрачнел, его черты заострились. Он поднес руку Соника к своим губам, запечатлев долгий, обжигающий поцелуй на обожженном запястье. — Да. Знают. И не только они. Стража видела, как я нес тебя на руках через весь внутренний двор. Слухи в Эхиднарии распространяются быстрее, чем твой бег, лазурный еж. Для них ты теперь не тайна, а угроза. Не успел Соник ответить, как тяжелые дубовые двери покоев, украшенные золотой резьбой, содрогнулись от мощного удара. Снаружи послышался звон доспехов и приглушенные, яростные выкрики. — Принц Шэдоу! Отворите! Именем Великого Совета! — это был голос верховного старейшины Пачакамака. В нем не было почтения, только ледяная ярость фанатика. — По закону предков мы требуем выдачи чужака! Вы скрывали в сердце цитадели демона из проклятого племени Ветров! Это государственная измена! Шэдоу мгновенно вскочил. Его аура вспыхнула багровым, мгновенно заполнив комнату зловещим светом. Он шагнул к дверям, его рука инстинктивно потянулась туда, где обычно висел меч, но путь ему преградила массивная фигура Наклза. Воевода вошел через боковой проход для стражи. Он выглядел измотанным: его красная шерсть была испачкана сажей, а глаза покраснели от усталости. Наклз посмотрел на Соника — долго, изучающе, без тени былой неприязни, но с такой тяжелой тревогой, что Сонику стало не по себе. — Шэдоу, притормози, — Наклз выставил руку, упираясь в грудь принца. — Снаружи не просто стража. Там весь Совет и половина Верховной Жреческой Касты. Зарок... этот старый лис успел отправить вестников, прежде чем мы его скрутили. Он нашептал им, что синий еж — шпион Блэк Дума, посланный, чтобы выпить твою силу и разрушить Эхиднарию изнутри. — Ты же сам видел всё в зале, Наклз! — выцедил Шэдоу, его голос сорвался на рычание. — Он спас меня! Без него я бы стал големом Бездны! — Я-то видел, — глухо отозвался Наклз, переводя взгляд на Соника. — И Тейлз видел. Но для тех, кто за дверью, он — живое напоминание о войне, которую они не хотят забывать. Они видят Кольцо Луны и синие иглы — и для них это приговор. Соник, пошатываясь, поднялся с кровати. Шелк простыней соскользнул на пол, оставляя его в одних лишь тонких дорожных штанах. Он чувствовал себя так, будто его пропустили через камнедробилку, но гордость племени Ветров, дремавшая годами под вуалью, внезапно вспыхнула в нем с новой силой. — Пусть входят, — сказал Соник. Его голос был тихим, но в нем прозвучала сталь, заставившая Наклза вздрогнуть. — Я не буду прятаться в твоей спальне, Шэдоу. Если они хотят увидеть «демона» — пусть смотрят мне в глаза. — Нет, — Шэдоу обернулся к нему, его взгляд был полон такой пронзительной боли, что у Соника сжалось сердце. — Ты не понимаешь их законов, Соник. Они не допрашивают «чужаков». Они их «очищают». В храме, огнем и священным металлом. Если я позволю им забрать тебя, ты окажешься на алтаре раньше, чем успеешь произнести первое слово в свою защиту. Удары в дверь стали невыносимыми. Петли начали стонать, по дереву пошли трещины. — Слушайте меня оба, пока нас не раздавили! — рявкнул Наклз, выхватывая кастеты. — Совет требует крови, чтобы успокоить город. Тень Блэк Дума всё еще где-то в стенах, люди напуганы. Им нужен козел отпущения. Если вы сейчас выйдете и начнете доказывать свою связь — вас обоих объявят одержимыми и казнят на месте. — Твоё предложение, воевода? — Шэдоу выпрямился, и в этот момент он выглядел как истинный король, принимающий роковое решение. — Уводи его, — Наклз кивнул на потайной ход за гобеленом. — Тейлз уже там, на нижних террасах. У него пара быстрых ящеров и припасы. Уходите в дюны, к границам Великого Разлома. Туда, где когда-то жили ежи Вихря. Найди тех, кто выжил. Докажи Совету, что союз Хранителя и Принца — это не проклятие, а спасение. А я... я задержу их здесь. Скажу, что «чужак» оглушил тебя и сбежал, а ты отправился в погоню в одиночку. Шэдоу замер. Бегство означало отказ от законного трона, от власти, от всего, ради чего он тренировался и страдал годами. Это означало стать изгнанником в собственной стране. Он посмотрел на Соника. Лазурный еж стоял неподвижно, ожидая его слова. — Шэдоу... — тихо позвал Соник. — Ты не должен бросать всё ради меня. Останься. Ты нужен этому народу, чтобы защитить их от Тени. Шэдоу подошел к нему в два шага, обхватил его лицо ладонями и посмотрел в изумрудные глаза так, будто запоминал их навсегда. — Мой народ там, где ты, Соник. Если Эхиднария ослепла от старых обид — я верну им зрение, но не ценой твоей жизни на алтаре. В этот момент дверь с грохотом поддалась, одна из створок сорвалась с верхней петли. В образовавшуюся щель хлынул свет факелов и яростные крики стражников. — Идите! — взревел Наклз, вставая в дверном проеме и загораживая проход своей мощной спиной. — Я прикрою! Живее! Шэдоу сорвал со стены свой тяжелый плащ, набросил его на плечи Соника и, крепко переплетя их пальцы, потянул его в темноту потайного туннеля. Последним, что увидел Соник перед тем, как гобелен закрылся, был Наклз, который с диким криком: «Именем принца, назад, псы!» — опрокидывал первых ворвавшихся стражников. Они бежали по узким, пыльным переходам, где воздух был тяжелым и застоявшимся. Сердце Соника бешено колотилось в груди. Из тайного любовника и экзотического «Хранителя в маске» он в одно мгновение превратился в государственного преступника, за которым следует наследник престола. Когда они наконец выбрались на свежий воздух через замаскированный выход у подножия скалы, над пустыней уже сияли звезды. У края обрыва их ждал Тейлз, нервно перебирая поводья двух самых выносливых ящеров. — Слава Хаосу, вы успели! — выдохнул лисенок, протягивая Сонику сумку с вещами. — Наклз передал, что в цитадели хаос. Руж... она исчезла, как только начался штурм покоев. Будьте осторожны. Соник обернулся, глядя на величественные огни цитадели, возвышающейся над песками. Еще вчера это был его золотой плен, а сегодня — место, которое хочет его смерти. — Куда мы теперь? — спросил Соник, помогая Шэдоу закрепить седла. Шэдоу вскочил на своего зверя, протягивая руку Сонику. Его алые глаза в свете луны горели решимостью, которой не было раньше. — Туда, где ветер свободнее песка, Соник. Мы найдем твой народ. Мы найдем ответы. И мы вернемся за этой короной... но только вдвоем. Они рванули с места, исчезая в серебристой мгле пустыни, оставляя позади горящие факелы цитадели и крики преследователей.