Нечего скрывать

Паника. Гермиону с головой захлестнула паника. Она до треска магии в волосах ненавидела сейчас свой гардероб, себя и свою безотказность. Но больше всего она ненавидела Джинни Уизли. Гребаную Джинни Уизли, которая устроила ей свидание. И с кем? С Драко, мать его, Малфоем. Может ли найтись более весомый повод для паники? Вряд ли. И она паниковала по полной. Еще утром Гермиона просто недоумевала, как позволила уговорить себя на эту определенно сомнительную авантюру. Днем ее стало слегка потряхивать, и она начала придумывать варианты отмазок, чтобы продинамить блондина. К вечеру ее уже натурально трясло. Гермиона не была на свиданиях долбаную тысячу лет. Ее полностью устраивали продолжительные, немного абьюзивные, но все же такие родные отношения с работой. Да, когда-то давно она еще пыталась найти свою вторую половину, о которой вещала каждая вторая книжка про истинное женское счастье. Но выяснилось, что это задача с огромной, нет, просто гигантской звездочкой. Рон оказался во всех смыслах мягкотелым неамбициозным лентяем, и, с высоты прожитых лет, Гермиона не могла понять, что ее юная версия вообще умудрилась в нем найти. Затем она попробовала встречаться с Дереком из соседнего отдела. Все в нем было прекрасно, но форма его ногтей… Она так и не смогла с ней смириться. Честно говоря, ее передергивало до сих пор от одной мысли об этих обрубках – топор и тот выглядел изящнее. А эти его бесконечные подарки красного цвета. Красные свечи, красные блокноты, красные перчатки, красный зонт… Она, конечно, гриффиндорка, но в какой-то момент ей стало по-настоящему жутко. Потом случились Стив, Томас, Итан. Даже Симус случайно затесался. О нем она предпочитала не вспоминать, это было до невозможности ужасно. В общем, Гермиона старалась, правда. Даже провела парочку исследований на тему построения удачных отношений. Но ее выдающегося мозга и еще более выдающегося упорства, очевидно, не было достаточно для достижения такого же выдающегося результата, а другой ее не устраивал. Поэтому она бросила все свои силы на то, что у нее действительно получалось. Так, к своим тридцати трем Гермиона уже сменила несколько руководящих позиций, а сейчас Кингсли поручил ей создание нового Департамента, который впоследствии она же и должна будет возглавить. И ее это полностью удовлетворяло. Да, не в том смысле. Но ведь не бывает так, чтобы все и сразу, верно? Она работала и была успешна. У нее прекрасные друзья, превосходная квартира в центре магловского Лондона, кот. С остальным отлично справлялся вибратор. Это ее сознательный выбор, и она всем довольна. Была. До момента, пока в дело не вмешалась Джинни. Подруга всегда переживала за личную жизнь Гермионы. Рыжая ведьма больше всех радовалась, когда та наконец бросила ее недотепу-брата. Громче всех кричала, что ногтевая пластина и гиперфиксация на цвете – абсурдные поводы для разрыва с действительно хорошим парнем. Напилась с ней до беспамятства, когда Гермиона все же решилась и рассказала про каждую отвратительную привычку Симуса. Теперь же главным лейтмотивом их дружбы стало затянувшееся одиночество Грейнджер, ни в какую не оставляющее Джинни в покое. “Гермиона, так нельзя”. “Гермиона, даже я, несмотря на многолетний брак, бываю на свиданиях чаще”. “Гермиона, фаллоимитатор не может заменить настоящего мужчину”. С последним она спорила особенно яро. В отличие от сильного пола, ее розовый агрегат справлялся на одиннадцать из десяти во всех случаях без исключений. С остальным Гермиона тоже была, мягко говоря, не согласна. “Мне не нужно быть в отношениях, чтобы чувствовать себя полноценно”. Джинни на это лишь закатывала глаза и подливала еще вина. По всей видимости, спустя пять лет миссис Поттер перестала уповать на разговоры и перешла к активным действиям. Поэтому на недавней вечеринке в честь закрытия очередного квиддичного сезона рыжая ведьма в обход Гермионы договорилась о свидании с Малфоем. И сообщила ей об этом на традиционном субботнем бранче с видом Прометея, даровавшего людям спасительный огонь. — Ты охренела, Джин? — Ты его видела, Герм? — Конечно, видела, я же хожу почти на все твои игры, хоть и терпеть не могу долбаный квиддич! Но это не отменяет моего вопроса: какого черта?! — Гермиона, послушай, – именно так обычно начинались все самые лживые речи в ее жизни. – Это вышло случайно. Я просто упомянула, что ты одинока, и, клянусь Мерлином, в его глазах в этот момент что-то вспыхнуло. Мне даже толком предлагать ничего не пришлось, он сделал за меня почти всю работу! — Может, если бы ты не считала своей работой устройство моей личной жизни, ты была бы более успешна в своей настоящей карьере, – раздраженно прошипела Гермиона, с излишней яростью вгрызаясь в ни в чем неповинный круассан. — Моему успеху мешает перманентное желание Гарри отправить меня в очередной декрет, а вовсе не твои будущие отношения с красивым высоким блондином, – как ни в чем не бывало отмахнулась Джинни, ничуть не обидевшись на подругу. — Это не просто блондин! Это Драко, черт тебя побери, Малфой! И у меня нет с ним никакого будущего! — Не веди себя как дурочка, нам давно не по тринадцать лет. Он вырос и очень изменился. У вас вполне может что-то получиться, если ты не планируешь отправить все мои старания Живоглоту под хвост. Одно свидание, ну чего тебе стоит на него сходить. И тогда Гермиона, скрипя зубами, согласилась, еще не подозревая, что ей это будет стоить как минимум нервного срыва. Вот уже битый час она дрожащими руками перебирала вешалки, отметая каждый возможный вариант. Она не ходила на свидания. Она ходила на работу. Ее гардероб не был заточен под ужины при свечах в пафосных ресторанах с пафосными звездами спорта. Да и фигура, признаться честно, тоже. Она больше не была той тощей заучкой с Гриффиндора, на которой даже самая маленькая одежда висела мешком. Сидячая работа, постоянный стресс, вино, которым она его частенько запивала, и минимальная физическая активность сделали свое дело. Нет, она не была толстой. Но и худышкой ее нельзя было назвать. Гермиона даже помнила, как один из последних ухажеров посоветовал ей пойти в зал. Она тогда посоветовала ему сходить проведать соплохвостов, но выкинуть из головы колкое замечание не могла до сих пор. В очередной раз послав Джинни мысленный летучемышиный сглаз, она выудила из недр заваленных бесполезной одеждой полок шелковое платье. Купленное года полтора назад в приступе шопоголизма, оно так и не увидело свет. Возможно, изящная вещица цвета голубого топаза ждала этого часа? Надев на себя струящуюся ткань, Гермиона поняла – безусловно нет. Тонкий материал предательски выделял животик, и она застонала, ударяясь головой о деревянную дверцу. Придется искать дальше. Но каждый новый круг приводил ее к нему – зловредному куску шелка. Если закрыть глаза на проблему в области талии, это был самый подходящий вариант. Платье оттеняло цвет глаз и волос, идеально гармонировало с веснушками и просто изумительно сидело в зоне декольте. Отбивая ногой нервный ритм, Гермиона пыталась найти решение. Малфой и правда выглядел потрясающе, она не хотела приходить на свидание с выпирающим животом. Да, он выступал лишь немного, но все же. У этого слизеринского мерзавца наверняка были очерчены все восемь кубиков пресса, в то время как у нее не наблюдалось даже намека на мышцы уже очень давно. И тогда Гермиона вспомнила про них. Утягивающие трусы, которые она тоже так ни разу и не надела. Были ли они сексуальными? Нет. Собиралась ли она показывать сегодня свое белье Драко Малфою? Точно нет. Они просто поужинают, чтобы от нее отстала Джинни со своей гиперопекой, и разойдутся, как в море корабли. Гермиона решительно открыла комод, наконец определившись с образом на этот многострадальный вечер.

***

Назвать выбранный Малфоем ресторан шикарным было бы явным преуменьшением. Гермиона порадовалась той дотошности, с которой подошла к сегодняшним сборам. Ее прагматичный мозг не очень любил тратить на марафет такое баснословное количество времени, но сейчас это действительно окупилось: она гармонировала с дорогой обстановкой. По заведению разносился звонкий цокот шпилек, пока она следовала за официантом. Молодой парень в форменной одежде уводил ее все дальше вглубь зала, не останавливаясь ни перед одним из свободных столов. Малфоя тоже нигде видно не было. Гермиона уже хотела спросить, когда они наконец окажутся в конечной точке, как перед ней отодвинулась тяжелая портьера, открывая вид на очаровательную небольшую террасу. На улице было холодно и сыро, в то время как здесь царила весна. Не лондонская – настоящая весна с греющими закатными лучами и множеством цветущих растений, окутывающих балкон невероятными ароматами. — Вау… – Гермиона залюбовалась всевозможными распускающимися бутонами, не заметив приветственно вставшего блондина. — Грейнджер. Она вздрогнула и столкнулась с серыми пронзительными глазами. Вблизи мужчина был особенно хорош собой. Пожалуй, даже незаконно, что раздражающие малолетние засранцы вырастали в это. Нужно предложить Кингсли внести соответствующие правки в нормативно-правовые документы. — Малфой, – она подошла к их столу, единственному на террасе, чувствуя на себе его изучающий взгляд. Да, Гермиона потрудилась сегодня над своим внешним видом, и Джинни много раз повторила, что он в ней крайне заинтересован. Но по телу все равно разлилась предательская неловкость, и она втянула живот, несмотря на корректирующее белье. — Прошу, – Малфой галантно отодвинул стул. — Спасибо, – пробормотала она, параллельно убеждая себя, что ей абсолютно плевать на мнение бывшего сокурсника. Он помог Гермионе сесть, а после вернулся на свое место. Все его движения были выверенными, плавными, и это вынуждало завороженно следить за каждым его шагом. У нее едва получалось не пялиться. По крайней мере, она отчаянно надеялась на это. — Вина? – короткий вопрос сопроводился вскинутой бровью. Гермиона помнила этот жест еще с Хогвартса, но теперь в нем не было издевательского подтекста. Зато, кажется, появился сексуальный. Мерлин, издалека Малфой не излучал столько магнетизма, она явно не подготовилась к такому сильному влиянию на нее. — Пожалуйста, – Гермиона изо всех сил старалась выдавливать из себя более развернутые ответы, но выходило только короткое нелепое блеяние. Малфой сам, без помощи магии, наполнил бокал, и она залюбовалась сильными мужскими руками. Длинные пальцы, красиво выступающие вены… Его кисть так уверенно держала бутылку, что она невольно представила ее на своей шее. “О чем ты вообще думаешь, мать твою?” Гермиона поспешно схватила стеклянную ножку и в несколько больших глотков выпила только что налитое вино, вызывая у Малфоя какую-то странную улыбку. Ей срочно захотелось осушить еще один бокал. — Жажда, – выдала сомнительное объяснение Гермиона, мысленно ударяя себя ладонью по лбу. — Понимаю, – Малфой, не убирая улыбки с лица, снова поднес бутылку к тончайшей прозрачной кромке. — Увидел что-то смешное? — Я вовсе не смеюсь. — Но очень близок к этому. — Я улыбаюсь, Грейнджер. Ты невероятно очаровательна, когда смущаешься. — Ты назвал меня очаровательной? — Мы буквально сидим на свидании. Было бы странно, если бы я при этом не считал тебя очаровательной, разве нет? — Наверное, – рука Гермионы снова потянулась к бокалу, но она торопливо ее одернула. — Грейнджер, ты можешь пить, сколько хочешь. Я хоть и спортсмен, но вовсе не адепт здорового образа жизни, – Малфой приподнял бокал в приглашающем жесте. – За встречу? — За встречу, – терраса наполнилась тихим звоном, и часть напряжения наконец покинула плечи Гермионы. — Скажи мне лучше, как Джинни удалось уговорить тебя на эту авантюру? Я был уверен, что ты откажешься. — Если честно, я так и хотела сделать. Но эта рыжая гарпия умеет убеждать, – вопреки ее ожиданиям, Малфой не обиделся на это заявление, а лишь снова улыбнулся. – Ты назвал ее Джинни? — Уверен, именно так ее и зовут. Вы же подруги, тебе положено знать подобные вещи, – пожал он плечами. — Я имею в виду… — Ты думала, я до сих пор называю ее “Уизлетта”, а она меня – “хорек”? – его голос был полон веселья. – Слава Салазару, я вырос из всей этой малолетней придури, Джинни – полагаю, тоже. Я бы и тебя называл не по фамилии, но выражение твоего лица говорит мне, что ты пока не готова к таким радикальным переменам, – Малфой бесспорно издевался над ней, но это не задевало, а лишь заставило растянуть губы в искренней улыбке. — Регулярно подливай мне это невероятное вино и, возможно, я решусь на столь кардинальные изменения достаточно быстро. — Ты успела почувствовать его вкус, несмотря на скорость поглощения? Я впечатлен. — Иди к черту, Малфой. — С тобой, Грейнджер, готов пойти даже к магловским чертям. Его улыбка была такой теплой и заразительной, что, единожды поддавшись этому искушению, Гермиона не могла перестать улыбаться в ответ. И это пугало даже больше его запредельного сексуального притяжения.

***

С каждой минутой поводов для беспокойства становилось все больше. Малфой был безбожно красивым. Невероятно обходительным. Возбуждающим, умным, острым на язык и с необыкновенным чувством юмора. Даже его гребаная ногтевая пластина приводила в восторг. Им хотелось любоваться. Его хотелось слушать. Над его шутками было невозможно не смеяться. И Гермиона все чаще фантазировала, каково это – касаться Малфоя. Она почему-то была уверена, что очень хорошо. Лучше, наверное, только если он будет касаться ее. Возможно даже ласкать, сминать, гладить. В любом порядке на его вкус. Судя по костюму, вкус у него отменный. Да, поводов испытывать ужас было более чем достаточно. Но несколько бокалов вина успешно притупили инстинкт самосохранения, выпуская на волю ненасытную часть, так давно и невостребованно сидящую внутри. Она громко расхохоталась над очередной историей из мира квиддича, отмечая, что даже эта тема из его уст не вызывала раздражения. — А как дела у тебя на работе? Еще не все Министерство под твоим каблуком? — Я никого не подминаю под каблук, Малфой, – он лишь закатил глаза, явно не веря в сказанное. – Сейчас разрабатываю проект нового Департамента, чтобы после его создания встать во главе. — Звучит эффектно. Что за Департамент? — Пока это секретная информация. Но скажу, что он будет связан с маглами и маглорожденными. — Министерство наконец-то решило нормально заняться этим вопросом? Думал, в нашем веке мы уже не дождемся. — Ты беспокоишься о маглорожденных? — Грейнджер, – его лицо вмиг стало серьезным. – Я понимаю, что верится с трудом, но да. Для моей самооценки стало большим ударом осознание, каким средневековым маленьким ублюдком я был раньше. Если магический мир пересмотрит подход к детям из магловских семей, возможно, и чистокровные семьи наконец прекратят промывать мозги своим отпрыскам. — О, – только и смогла ответить Гермиона. — Я не врал, когда говорил, что вырос. Официант прервал ощущающийся странным разговор, левитируя на стол десерт. Она с радостью переключила внимание на банановый баноффи, откладывая анализ настолько значительных перемен в мужчине напротив на неопределенный срок. — У тебя потрясающий аппетит. Гермиона замерла с ложкой в руке, нерешительно поднимая глаза: — Ты только что сказал, что я много ем? Малфой рассмеялся, качая головой из стороны в сторону: — Грейнджер, кто сломал твою веру в себя настолько, что твой мозг постоянно дорисовывает какой-то дополнительный смысл к моим словам? Я похвалил твой аппетит. Обычно хвалят то, что нравятся. Ты не представляешь, насколько утомляют все эти леди, жующие исключительно салатные листья. Взрослый человек должен нормально питаться вне зависимости от пола. — О. — Если бы я знал тебя хуже, подумал бы, что ты теряешь дар речи в моем присутствии. — Пожалуй, так и есть. То, что ты говоришь… Несколько неожиданные мысли для тебя. — Для такого мудака, как я, ты имела в виду? — Ну нет… Не то чтобы… прям так… Он снова рассмеялся и поднял бокал: — Предлагаю тост: за взросление. Некоторым оно крайне идет, – Гермиона не поняла, как расшифровать промелькнувшую в серых глазах эмоцию, но с радостью сделала глоток.

***

Малфой помог ей подняться и предложил свой локоть для устойчивости – после выпитого вина это было не только жестом заботы, но и частично необходимостью, учитывая высоту ее каблуков. Близость его тела обжигала, и Гермиона поймала себя на очередной порции развратных мыслей с участием идущего рядом блондина. Свидание прошло изумительно. Наверное, это было лучшее свидание за всю ее жизнь. От того еще удивительнее был факт непосредственного участия в нем Драко Малфоя. Гермиона решила подумать об этом завтра. У нее был составлен внушительный список того, над чем придется поразмыслить после этого вечера. Например, почему она еще не вышла за пределы ресторана, а уже расстроилась, что все так быстро завершилось. Он даже не успел рассказать подробнее про тот редкий фолиант истинного изобретателя левитационных чар. Это ведь в корне отличалось от того, чему их учили в Хогвартсе. Она должна была прочитать монографию этого Вандербука как можно скорее! — Грейнджер, – Малфой встал позади, собираясь помочь ей надеть пальто. Он подошел ближе, его рука поднялась, чтобы убрать кудрявые волосы со спины. Пальцы задели обнаженную шею, и Гермиону будто током ударило. На коже тут же расцвел рой мурашек, заставляя ее инстинктивно поежиться от этого внезапного ощущения. — Прости, – он все же помог с пальто, пока Гермиона прикусила губу, с трудом удерживая внутри просьбу вернуть ладонь обратно. Малфой был таким горячим. В памяти вновь всплыло, как его рука обхватывала бутылку, и внизу живота затрепетало возбуждение. — Грейнджер, – он привлек ее внимание, уже облачившись в верхнюю одежду. – Идем. — Да. Да, конечно, – сбрасывая с себя наваждение, она прошла в открытую им входную дверь. До точки аппарации они шли молча, каждый был погружен в свои мысли. Дойдя до неприметного переулка, Гермиона повернулась к нему, внимательно изучая его преступно красивое лицо перед прощанием: — Спасибо за ужин. Мне неожиданно понравилось, – она не стала уточнять, что данная оценка значительно преуменьшала ее впечатления. — Пожалуйста, Грейнджер. Спасибо, что скрасила мой вечер. Повисло неловкое молчание. Гермиона не знала, что нужно сделать, когда финальные слова вроде как были произнесены, и нужно ли вообще делать хоть что-то. — Что ж… – тихо произнесла она и уже хотела переместиться в свою квартиру, когда Малфой сделал шаг в ее сторону, параллельно бормоча что-то похожее на “Да к черту”. Гермиона успела только в удивлении моргнуть, когда его губы накрыли ее, а на талии сжались мужские руки. О, эти руки! Они притянули ее ближе, буквально впечатывая в себя. — Не мог… – почти не разрывая поцелуй. – Дать тебе… – язык скользнул по нижней губе. – Просто так уйти. На вкус он был как вино, десерт и долгожданное раскрепощение. Из нее вырвалось лишь согласное мычание, и Гермиона почувствовала, как Малфой улыбнулся. Мужские пальцы поднялись выше по спине, огладили плечо и сжали шею сзади, прямо под волосами, пока ее руки сминали кашемировую ткань. — Если ты не остановишь меня прямо сейчас, я аппарирую нас ко мне домой. — Нет. — Нет? – Малфой слегка отстранился, в его голосе сквозило неприкрытое сожаление. Гермиона притянула его обратно за лацканы. — Мы не можем пойти к тебе, мне надо покормить кота. — Он еще жив? — Более чем, – она возобновила поцелуй, затягивая их в вихрь аппарации. Алкоголь, горячий мужчина и его язык во рту не способствовали концентрации, поэтому Гермиона немного промахнулась, переместив их не в прихожую, а на диван в гостиной. Малфой, кажется, был только за. Он сбросил с себя пальто прямо на пол и повторил то же самое с ее верхней одеждой. Губы настойчиво изучали нежную кожу шеи, когда она прошептала: — Малфой, кот. — Мхм, – кажется, его объятия стали только сильнее. — Малфой… Если попытки Гермионы он мог проигнорировать, то громкое протяжное “мяу”, раздавшееся прямо над их головами – нет. Малфой нехотя встал, помогая ей подняться следом. — Он кастрированный? — Да, а что? – она была уже на полпути на кухню. — Ни себе, ни людям, – тихо проворчал он в ответ. Гермиона убирала корм обратно в шкаф, когда почувствовала, как ее плечо прикусывают, а тело мягко вдавливают в столешницу. — Малфой… — Думаю, мы уже на той стадии, когда ты можешь называть меня по имени, Гермиона, – его дыхание опалило и без того разгоряченную кожу. Она кивнула, толком не понимая, с чем соглашается. Язык выводил затейливые узоры, одна его рука прошлась по ребрам, после чего сжала грудь, пока другая ласкала сквозь шелковую ткань бедро. Гермиона под таким плавящим давлением сказала бы “да” на что угодно, лишь бы предложение исходило от этого мужчины. Малфой перевернул ее и усадил на деревянную поверхность. Подушечки очертили колени и игриво двинулись наверх, приподнимая подол платья. Он пробормотал какое-то заклинание, убирая преграду в виде тонкой капроновой ткани, обхватил верхнюю часть ног и переместил Гермиону на край, приближаясь вплотную. Ладонь скользнула под шелк, прикасаясь к уже намокшему белью. — Драко… – из нее вырвался тихий стон. — Умница. Пальцы переместились выше в поисках кромки. Но чем дальше он продвигался, тем шире становились глаза Гермионы. Кровь отхлынула от ее лица, а весь жар мгновенно испарился. — Какого..? – Малфой наконец добрался до искомого края. – Какая-то новая магловская мода? Гермиона молчала, проклиная про себя все на свете. В первую очередь, конечно, Джинни. Если бы не эта рыжая дьяволица с наклонностями сводницы, она бы не оказалась в столь унизительном положении. — Гермиона? – Драко непонимающе изучал ее ошарашенное лицо. — Этокорректирующеебелье, – получилась почти скороговорка. — Что? — Корректирующее белье, – четче повторила она, избегая его взгляда. — Корректирующее что? – Малфой определенно над ней издевался. — Ты себя вообще видел?! – Гермиона снова воспламенилась, но уже не в том смысле. – Ты же ходячий греческий бог! А я, ну… Это в Хогвартсе я была худой. Сейчас у меня много работы, и не то чтобы есть время нормально питаться или ходить регулярно в зал. Я стала несколько больше. Мне просто не хотелось плохо выглядеть на твоем фоне! — Подожди, так эта штука скрывает… — Живот, Малфой! Оно утягивает живот! — Грейнджер, прости, но ты точно самая умная ведьма столетия? — Что?! – она толкнула его в грудь, но он лишь перехватил ее руки. – Катись к черту, Малфой! — Гермиона, успокойся. Пожалуйста, – его пальцы нежно прошлись по костяшкам сжатых от раздражения кулаков. – Салазар… Я просто не ожидал. Но, послушай, ты больше не подросток. Ты женщина. Женщина должна быть… мягкой. В смысле, она, конечно, никому ничего не должна. Но это красиво. Понимаешь? — Что красиво? – кажется, пространство кухни искажало способность воспринимать информацию. — Ты, Гермиона. Ты красивая, – он снова приблизился, заключая ее лицо в свои ладони. – Такая женственная, – Драко оставил поцелуй на щеке. – Такая притягательная, – на лбу. – Такая сексуальная, – на кончике носа. – Тебя хочется касаться. Тебе нечего скрывать, особенно от меня, – он легко накрыл ее губы, углубляя поцелуй. Гермиона растаяла от этих слов и положила руки на мужские плечи. Малфой подцепил подол платья, снимая его. Ладони тут же нашли грудь и накрыли, позволяя пальцам играть с твердеющими сосками сквозь ткань тонкого лифа. От грудной клетки распространялись сотни мурашек по всему телу, и Гермиона застонала, сжимая светлые пряди в кулак. Драко потянулся к крючкам на спине, но она остановила его: — Нет, теперь твоя очередь. Как можно быстрее расправившись с рядом пуговиц на рубашке, Гермиона отбросила дорогой хлопок в сторону. Руки легли на мышцы груди, изучая ее твердость, и переместились на очерченный пресс. — И правда все восемь… — Что? — Неважно. Гермиона наклонилась, оставляя укус под ключицей, с трудом сдерживая желание пометить каждый дюйм светлой кожи. Драко завел кисть в кудрявые волосы, собирая их на затылке, чтобы откинуть голову и раскрыть языком губы, жадно целуя. Свободной рукой он все же дотянулся до застежки, избавляясь от бра. — Так-то лучше. Перекатывая подушечками один сосок, он втянул в рот второй, лаская его языком. Женские ногти вонзились в бицепсы, то ли останавливая, то ли умоляя продолжить. — Драко… — О, так тебе, оказывается, нравится мое имя. Гермиона хотела ответить, но Малфой надавил на клитор, и она, кажется, забыла все слова. Умелые пальцы выводили круги, не помогая ей в судорожных попытках избавиться от ремня. Наконец, разобравшись с упрямым аксессуаром, она расстегнула брюки, накрывая твердый член сквозь боксеры. — Не ожидал, что ты такая нетерпеливая, Гермиона. — Я думала об этом с самого начала ужина. Поэтому давай ты сначала трахнешь меня на столе, а потом мы устроим прелюдию подольше. — Как пожелает леди. Драко стянул с нее трижды клятые за вечер трусы, а затем избавился от остатков своей одежды. Его глаза жадно пожирали женскую фигуру, она видела их восхищенный блеск даже в темноте. Он поцеловал ее в живот, между грудей и в ключицу, прежде чем приблизиться к губам: — Идеальная, к чему ни прикоснись. Он приставил головку к половым губам, распределяя смазку, а после вошел, ловя ее выдох своими губами. Его язык двигался в такт толчкам, и Гермиона бы почти кричала от пронзившего удовольствия, если бы не его рот. Малфой не жалел энергии, выполняя ее просьбу с поразительной самоотдачей. Ритм был быстрым и интенсивным, узел в животе закручивался все сильнее с каждым мгновением. Цепляясь за крепкие плечи, чтобы не потерять связь с реальностью окончательно, она прикусила его губу. Драко издал подобие рыка и переключился на шею, направляя на нежную кожу свою сладкую месть. Гермиона наконец застонала в голос, игнорируя, что их могут услышать соседи. Происходящее ощущалось произведением искусства, так что могут даже прийти посмотреть. Когда подушечки вновь коснулись и без того пульсирующего клитора, она уткнулась лбом в ключицу, едва сдерживая всхлип. Пошлые звуки, издаваемые их телами, член Малфоя внутри нее, а теперь еще и пальцы, доводящие до исступления – всего вокруг было слишком много. Слишком хорошо. Она содрогнулась, отпуская себя в объятия оргазма. Несколько стремительных рывков, и Драко последовал за ней. Гермиона откинулась на спину, пока он переводил дыхание, положив голову на мягкий живот. — Дай мне минут пять, и мы сможем перейти к сценарию с долгой прелюдией. Она рассмеялась, чувствуя горячее дыхание и губы где-то под ребрами.

***

Для второго раунда они перебрались в спальню, и Гермиона выяснила, что Малфой очень любил длинную прелюдию. Пожалуй, от воспоминаний об этой ночи у нее еще долго будут подгибаться колени. Ее голова удобно устроилась на мужской груди, и она наслаждалась размеренным биением сердца, чувствуя, как длинные пальцы перебирают кудряшки. Живоглот занял место в ногах, кошачий бок приятно согревал ступню. Ей было невероятно уютно, будто так они всегда и проводили время – втроем. Сознание постепенно погружалось в сон, убаюканное теплом, окутавшим со всех сторон. — Гермиона? – тихий голос Малфоя нарушил расслабленную тишину. — М? — Я тут подумал… Не убирай далеко это свое корректирующее белье. — Зачем? – разгоняя сонную дымку, она приподнялась и нахмурилась, настороженно всматриваясь в лицо Драко. Он притянул Гермиону за подбородок, оставляя поцелуй в уголке губ, серые глаза искрились желанием: — Думаю, у меня появился новый фетиш, и я захочу снять его с тебя. Еще много, очень много раз. Примечание к работе Фанфик, как нетрудно догадаться, вдохновлен "Дневником Бриджит Джонс". Не мои любимые история и главная героиня, но этот момент с трусами – шик определенно🔥 С праздником! Знайте, что вы прекрасны такие, какие есть! Главное – любите себя, а остальное обязательно приложится. Всем мур❤