Отпуск Любви

Лифт отеля

21:41

Я стояла в лифте, опершись на руку Каина. Вдруг нас качнуло, свет замегал и лифт остановился. Хоть я и была пьяна, но даже сквозь головную боль, меня накрыла паника. Перед глазами мир то потухал, то вновь становился слишком ярким, настолько, что я могла ослепнуть. Воздух стал настолько густым, что мне приходилось боротся за каждый вдох, хотя я уже давно не видела смысла в своей жизни. Вновь вспыхнула картина прошлого: я, мама, истерека, погасший свет. Меня передёрнуло. — Эй, ты в порядке? — ласковый голос Каина попытался вырвать меня из пучины страхов. Он сжал моё плече, прижал к груди. Но от его близости меня затрясло сильнее. Я вырвалась из его хватки, больно стукнувшись головой о стенку лифта. — Ты чего? — но я не слышала его слов. Весь мир для меня погас, осталась лишь воспоминание.

***

Двадцать лет назад

Мама вела маленькую меня после садика. Я опустив голову, тихо плакала от обиды просто за своё существование. — Почему они на меня так смотрели?.. — спросила я уже в каторый раз, мама лишь раздражённо фыркнула. — Лэйн, не придуривайся. Я и так устала после работы. — мама перехватила мою руку чуть сжёстче, я тихо всхоипнула. Я всё ещё крутила в голове взгляды девочек, наполненных ужасом, непониманием, осуждением… Я всё время чувствовала себя такой одной и не одной одновременно. Сначала чувствуешь себя одной против целого мира, а потом чувствуешь, что борьбы в общем-то и нет… И потом вся твоя жизнь строится лишь на попытках убедить себя в своей неправоте, будто «всё нормально» Мы зашли в лифт. Проехав несколько этажей он замер и нас встряхнуло. Мама раздражённо вздохнула. — Чёрт, опять лифт сломался, ну сколько можно… — я сжала руку матери. — Мам, мне страшно… — прошептала я, смотря на мигающий свет лампы. — Тут нет ничего страшного, прекрати. Сейчас диспетчеру позвоню. — я кивнула, но слёз сдержать не смогла. — Ну чего ты опять рыдаешь?! Я же сказала, что всё нормально! Я зарыдала сильнее. Я видела, как она злилась, как с каждым моим всхлипом закипала и также с каждым ее раздражённым крикам поднимался мой страх. Я чувствовала себя загнанным в угол животным, снова чувствовала себя одной… не такой… Я вырвала мамину руку и убежала в другую часть лифта, закрываясь руками. — Прекрати этот концерт наконец! — закричала она. Меня затресло и я прикрылась руками, будто меня сейчас ударят. Потом ещё долго пока лифт чинили я выслушивала истерику, как свою, так и ее. Я не понимала почему. Почему мне было так страшно, почему я рыдала без остановки, почему сердце так бешено колотилось, почему воздух вдруг стал таким тяжелым? Почему каждый раз, когда я это вспоминаю, мне так больно…

***

Сейчас

Затылок опалила кровь от удара, я рухнула на пол. Из-за алкоголя в крови, я металась из воспоминаний в реальность и обратно. — Эй, всё хорошо, смотри на меня… — Каин подошёл ко мне и сел на корточки на против. — Смотри на меня. Я сжалась сильнее, ненависть к себе и стыд за показ эмоций накрыла меня с головой. — Я в порядке… — прошептала я, поднимая голову с заплаканным взглядом. — Шутишь? — он нахмурился, обхватив мой подбородок. — Ты головой ударилась, у тебя кровь течёт. Из моих глаз брызнули слёзы, я тяжело дышала. «Чёртова паническая атака…» — подумала я. — «Вот почему ты решил меня проводить?» — Дыши медленно. Вместе со мной. — он показательно начал дышать громче и ровнее, я несмотря на истерику, попыталась повторять за ним. — Да, вот так… Ещё немного… Спустя пару минут, я обмякла на полу лифта. Чувствовала лишь то, как сильные и бережные руки подняли меня, а позже уложили на кровать. Чувствовала сжение антисептика у свежей раны, нежное поглаживание… Всё это казалось лишь сном. Лишь бредом. Не могло мне так повезти…

***

Анхея

16:36

Анна зашла ко мне уже где-то три часа назад и вот мы перебрав весь мой и Анны гардероб, наконец выбрали подходящее: серые каблуки к пальто и белое платье. Мой живот сдавливало от волнения. — Эй, ты как? — голос Анны вырвал меня из мыслей. — Волнуюсь… это всё… слишком неожиданно. — на самом деле это было слишком волнительно, слишком удивительно и не возможно, чтобы быть правдой. Пилеон меня привлекал ещё очень давно, хоть я и вечно отгоняла эти чувства. Но после двух летней работы с психологом, я их приняла… Я никогда ему особо не доверяла, но он всегда был тем, кто меня понимал, я даже не знаю почему. Мы были такими разными, что в школе, что в жизни и всё равно были вечно вместе, ругались, сорились, а потом снова рыдали у друг друга на плече. Это был так странно, но… так нужно? Сейчас я всё равно на половину не хотела этого, слишком неправильно, сложно. Пиллеон и я всегда воспринимались, как что-то противоположное. В школе я училась хорошо, Пиллеон вечно у меня списывал, проекты мы делали вместе — я делала работу, он презентовал. Мы были идеальной командой, такой правильной в своей не совместимости. — Анхе-е-ея… — позвала меня Анна, вырвав из мыслей. Анна хитро усмехнулась — Где опять летаешь? В объятиях Пиллеона? — Заткнись. — прошипела я, глядя в зеркало, чтобы поправить макияж. — Спокойно, ты прекрасна. Как только он тебя увидит, влюбится еще сильнее. Я сглотнула, посмотрев на экран телефона Пиллеон: — Я у двери — Он тут, я пошла. — Анна подняла ладони в знак поддержки и я вышла из номера. Пилеон провел по мне собственническтй взгляд от лица к ногам и обратно. — Рад тебя видеть, ты прекрасно выглядишь. — сказал он, улыбаясь. Я опустила взгляд. — Я тоже рада тебя видеть… Мы вышли на улицу, я вдохнула морозный воздух. — Куда пойдём? — спросил он, как бы не в значай беря меня под руку, я не возражала. — Не знаю… куда ты хочешь? — Я знаю одно красивое место, Каин показал, он же не первый раз тут. — Веди. Мы пришли к какому-то обрыву. Вид и правда был потрясающим — снег, алый закат, тёмное небо. Мы сели на лавку у какого-то забытого Богом храма. — Сразу видно, что это любимое место Каина. — сказала я, устремив взгляд в небо. Пиллеон кивнул, поворачивая голову ко мне. — Ахнея… Можно тебя поцеловать? Я согласилась. Так давно этого хотела. Даде не знаю почему, ещё утром я не хотела идти с ним, а сейчас позволяю себя поцеловать. Наверное, потому что не могу быть трезвой рядом с ним. Наши губы сопрекоснулись. Сначала осторожно, потом смелее, с каждым прикосновением он всё жарче впивался в меня своими губами и, всё равно, я чувствовала его нежность. — Как давно я тебе нравлюсь? — прошептала я между поцелуями. — Давно. — он вновь поцеловал меня, но теперь в шею.

***

Лэйн

20:14, номер отеля

Я проснулась на следущий день с дикой головной болью. Сначала я подумала, что это из-за алкоголя, но вспомнив, что произошло в лифте и увидев кровь на подушке поняла, что не только. Скорее всего Каин уложил меня в постель и оставил еще обезболивающее на тумбочке. «Надо будет его поблагодарить…» — подумала я, остоваясь в постели, глядя в потолок, выпивая сразу две таблетки. — «Чёрт, так неудобно, что он видел меня в паничке…» Единственное, что мне хотелось — это забыть тот день, как страшный сон и больше никогда не пересекаться с Каином. Мало того, что он меня видел меня в таком состоянии, так ему еще и пришлось нести меня в номер. Ненавижу показывать слабость другим… Ненавижу. Всегда, как только показываешь кому-то свою боль, люди или бьют в неё со всей силы или начинают жалеть, как побитую собаку. Как же иногда хочется, чтобы кто-то просто не коментировал это… Почему никто не понимает, что это не его дело? Стоило мне сказать подруге, что происходит у меня дома, она скидывала мне контакты психотеропевтов. Стоило мне сказать маме, что меня обижают, она говорила, что я сама виновата. В прочем, в скорем времени я понял, что просить помощь бесполезно — никто не поможет тебе лучше, чем ты сам. «И теперь я здесь. Лежу с пробитой головой в Сибири, так как меня отправил сюда мой начальник со словами «Тебе стоит отдохнуть, Лэйн, ты всё время в работе». Чёрт, будто бы тебе от этого не лучше? А что мне ещё делать, если любая попытка отдохнуть сопровождается мыслями о суициде?!» — я вздохнула, перекатившись на бок. Глаза обожгло слезами, но я упрямо их вытерла. — «Слёзы мне не помогут.» Я уставилась в окно на медленно падающие снежинки. Хотелось быть, как они: маленькими, едва заметными, воздушными, свободными. Чтобы никто больше не мог указывать мне, что и как. Я словно всю свою жизнь висела на цепях, была марионеткой, что вертели без устали. И мозг вновь вернул меня к вчерашнему инциденту. Пока прокручивала снова и снова события, хотелось выть от стыда и ненависти к ситуации, а еще больше забыть её, будто её никогда не было. Перед глазами снова и снова вставали образы мамы, ее и мою истерику, кровь на полу и стенах… «Чёрт, как же хочется, чтобы просто всё заткнулось…» — подумала я. — «Может пойти выпить? Ещё рано, в баре должно быть никого.» Под эти мысли я заставила себя поднятся, не смотря на кровотачащую рану, я оделась и спустилась по лестнице вниз. «Никогда в этот лифт не зайду больше…»

Просто хочу, чтобы всё наконец замолчало

***

Каин

20:36, бар

В голове пролитали отрывки истерики Лэйн, кровь на стене и ее затылке, панику в ее глазах… Сердце болело, но я не понимал почему… «Почему так больно? Почему мне не всё равно, как обычно?..» От очередных тяжелых мыслей спасал только бокал виски. Обычно я пил в компании Дмитрия или же Яна, но сегодня они оба не смогли, и мне пришлось довольствоваться компанией боли и паранои. «Как же заебало то, что постоянно о ней думаю… Девчонка, как девчонка, ни чем не отличается от Анхеи или Анны. Почему я на неё так запал… Стоп, нет, не запал я на неё. Точно нет. Не может быть.» Не может быть, что привлекла девушка всего за три дня. Не может быть, что влюбился. У меня нет седца, чтобы влюблятся. Бокал остался стоять пустым на стойке, пока я смотрел на снег за окном. «Мне точно надо охолодится…» — не надевая куртки, чтобы прочувствовать весь холод, я встал и вышел на улицу. Тепло огня от зажигалки резко контрастировало с погодой сибири, дым сигареты, как не странно успокаивал. Я смотрел на звезды — яркие точки на фоне чёрного неба. Они были похожи на мою жизнь — череда холода и отчаяния и редкие вкропления чего-то настоящего. Так редко мне приходилось встречать хоть кого-то, кто мог помочь мне забыть хоть на минуту о трудности этого бытия. Забыть хоть на минуту о всей этой боли под маской холода. Я уже и забыл, как больно мне было. Эта боль стала вечным фоном, что изматывала, но не убивала — просто вечно пытала, заставляя в эпицентрах молить о смерти. Я так привыть жить с ней, что перестал обращать на неё внимания, стал принимать это, как должное, как наказание за собственное существование. В голове вновь и вновь звучали фразы матери: «Ну почему ты родился?!». После ухода отца она начала сидеть на наркотиках, лишь бы забыть эту боль. Авель вечно проподал на учебе и мать, когда была трезвой без устали мне напоминала, насколько она мной разочарована. Я и не заметил, как сигарета потухла, упав на снег, а рядом со мной застыла темная фигура — Лэйн.