Глава 9. Голубки
23 февраля 2026 г., 09:16
За суетой школьных будней Виктор напрочь забыл о том, что он до сих пор не разобрался с Кристиной. Та заявилась к нему на порог без приглашения и без предупреждения в конце рабочей недели. Видимо, пятницы она ждала с нетерпением: примчалась так рано, как позволял её график, и была так особенно красива, желая угодить мужскому вкусу. Не спрашивая разрешения, разулась и прошла в гостиную.
— Не предупредила, — констатировал настороженно.
— А надо? Я думала, ты мне рад будешь.
— Если мужчина молчит неделю?.. — его скептическая усмешка звучала жестоко. Конечно, после их пробного дня совместной жизни, было бы справедливо с его стороны дать Кристине хоть какую-то обратную связь. Она настолько разбаловала его своей ненавязчивостью, что сейчас стало очень стыдно за молчание. Но он так погряз в своих мучительных терзаниях из-за Лены, что разговор с Кристиной сам собой отодвигался на день, потом ещё на день и ещё, а потом он и думать о ней перестал.
И вот она пришла сама, как будто без претензий, почти дружелюбная. Но очевидно, как переживает, нервно оглядываясь по сторонам. Вдруг провела рукой по дивану, удерживая кончиками пальцев длинный волос, который она без излишней брезгливости расположила у себя на коленях. Светлая ткань тёплого платья контрастировала с тёмным цветом чужого волоса.
— Ох. Вот так ты, да? — сразу сделала однозначные выводы. — Испугался, что я могу её застать? Дай угадаю, она скоро придёт?
— Нет, она не придёт. Хотя… — устало протянул Виктор и задумался, а может ли Лена и в самом деле вот просто к нему прийти, и даже успел обрадоваться такой возможной дерзости. — Нет, не придёт.
— Брюнетка, стало быть.
— Кристин, это смешно. Мало ли кто у меня в гостях бывает. — Он сел рядом и забрал волос, понимая, что тот остался после того, как на днях к нему чаёвничать заходили Рассказов с Каримовой, обладательницей длинных тёмных волос. — И нет, это не её. Блондинка она. — Потом зачем-то уточнил: — Не такая как ты блондинка, а как будто настоящая.
— Вообще-то это дорогой оттенок, — Кристина откинула волосы за плечи, внутренне обижаясь, что мужчине приходиться объяснять, что за свой стальной оттенок волос она оставляет в салоне немало денег. — Значит, у тебя другая?
— А вот и нет! Она барышня замужняя, муж у неё расчудесный, а я в её планы не вписываюсь, — всё же признался Виктор не только Кристине, но и самому себе.
— Как и я не вписываюсь — в твои? — догадалась сама.
— Вот такой вот жестокий мир с кучей невзаимных симпатий, — поддержал Виктор мрачный тон теперь уже бывшей девушки.
— Получается, ты даже не хочешь дать нам шанс?
— Я не хочу тратить твоё время. Да и своё, по правде говоря, тоже. — Он не стал прикрываться лишь одной только заботой о ней, чётко обозначив, что и его время тоже не стоит их пустых отношений.
— Это кто-то из родителей твоих учеников?
— Нет. Но больше даже не спрашивай, — отрезал категорично, не настроенный и дальше делиться подробностями своей любовной неудачи.
— Если ты вдруг передумаешь на счёт нас, — уже в дверях обернулась Кристина. — Будь так добр, не звони мне больше!
— Не позвоню, — сказал он самому себе после оглушительного хлопка дверью.
Кристина замечательная девушка, легко найдёт себе кого-то более достойного. Расставание прошло так гладко, что у Виктора даже настроение поднялось. Выудил из кухонного ящика пустой мусорный пакет и отправился собирать те немногие вещи бывшей девушки, которые она всё же решалась у него оставить за время их общения. Ей они, видимо, не нужны, а ему — и подавно. Пакет в руках становился всё тяжелее и от груза собственных старых вещей. Те давно просились на мусорку, но выбросить не доходили руки. Через несколько часов у входной двери было уже четыре полных пакета.
***
Лена до конца не понимала, почему вдруг многие учителя стали предлагать ей исправить оценки. Они говорили про важность аттестата, про то, что каждый медалист у школы должен быть на особом счету. А если она и правда выучила все темы, которые умудрилась упустить в силу каких-то непреодолимых обстоятельств, то у неё есть возможность это доказать на практике. И пусть среди тех, кому выпал второй шанс, были и двоечники в том числе, догадкой в голове трепыхалось осознание, что всё это неспроста. Да, на страницах журнала по нескольким важным предметам корректором были исправлены оценки нескольких учеников, не только её. Но в такие совпадения Лена верила мало. В итоге она набралась смелости и задала вопрос Игорю Ильичу, не ради ли её персоны затеялись эти исправительные работы. Если он и удивился её прямому вопросу, то не подал виду и лишь усмехнулся: — Лена, а ты считаешь, что тебе хорошие оценки за красивые глаза кто-то поставит? Ты просто учись хорошо. И все будут довольны. И хотя Рассказов отделался от неё набором общих фраз, среди них Лена услышала слишком много скрытых смыслов. Тот ей как бы намекнул: да, красота твоих глаз волнует одного преподавателя, который также и мой лучший друг, но нам скандалы не нужны, поэтому будь добра, возьми себя в руки и грызи гранит науки, заодно и других по учёбе подтянем во имя общей успеваемости. То, как ей было невыносимо доучиваться в десятом классе в старой школе она помнила слишком ясно, и тем удивительнее было понимать, что в школу номер триста сорок пять она теперь идёт с воодушевлением. Не только учителя проявили благосклонность, но и одноклассницы оказались интересными весёлыми девчонками. Они трещали с ней обо всём и ни о чём на переменах, они стали приглашать её за свой столик в столовой, они же и говорили о гипотетическом «надо как-нибудь вместе собраться». Раньше с ней водили дружбу в основном товарищи по футбольной, а затем и баскетбольной команде. И это были всегда мальчишки, а вот девчонки с самого детства относились к ней настороженно, делая исключения тогда, когда надо было быстро списать домашнюю или контрольную работу. Но тут, в новом классе, с ней захотели дружить безо всяких условностей, это оказалось приятно и неожиданно ценно. В общении с Игорем тоже намечалась оттепель. Уже больше месяца она не оставалась у него ночевать, не в силах разобраться с путаницей, что и к кому она чувствует. Попросту прикрылась нелепой отмазкой о том, что она хочет убедиться, что их молодая семья образовалась не только из-за случайной беременности, но и стоит чего-то большего. Конечно, Гуцулов сперва обиделся, что ей вообще в голову закралась такая мысль после всего пережитого. А потом даже вдохновился, приняв этот своеобразный вызов. У них с Леной действительно всё завязалось до неприличия быстро, даже конфетно-букетный период длился не больше месяца. Хочет Лена, чтобы её заново покорили? Это он сумеет. Избегал всяческих колкостей и давления, заигрывал словно с незнакомкой, много веселил её, как и раньше, давая нужную лёгкость в их отношениях. Игорю и стараться не нужно было, ведь он такой и есть — позитивный, общительный, ироничный, чуткий. И чего лукавить, он понимал, что несмотря на дружелюбие его родителей в его доме Лена чувствовала себя скорее гостьей. А съехав к деду, она словно бы нашла у того политическое и банально физическое убежище. Там её отец не достаёт своим лютым «я не готов к тому, что ты так быстро выросла», туда и ему, Игорю, путь закрыт. Если с отцом Лены он нашёл общий язык сразу же, как позволил ему хорошенечко съездить себе по лицу, то к деду найти подхода он так и не смог. Оказалось, что мало было сознаться в любви к его внучке и обещании всю жизнь её беречь. Дед Лены оставался высокомерным и резким. Пауза в отношениях определённо затягивалась, но Игорь был уверен, что в скором времени Лена и сама поймёт, какие у них хорошие отношения. А пока из ласк ему доставалась одни только сдержанные поцелуи и те по его собственной инициативе. Лена порой морозилась, но он ни разу не упрекнул её, как не упрекнул и в том, что в школе она стесняется даже за руку с ним ходить. На фоне остальных парочек, которые постоянно искали возможность то поцеловаться, то пообниматься, они с Ленкой выглядели как матёрая супружеская пара, не допуская подобных вольностей. Что не могло не радовать весь преподавательский состав — те выдохнули с облегчением. Всеобщий интерес к ним утих достаточно быстро, когда одноклассники сперва получили ответы на все интересующие их вопросы, потом с неделю яро обсуждали это, давая себе привыкнуть к мысли о женитьбе ровесников. Ну а потом всем тема наскучила — школьная жизнь продолжала кипеть. Вот причиной последней животрепещущей новости стала та самая тихоня Женька Алёхина, которая всё же позволила Коле Платонову сдвинуть рамки дружеских отношений в романтическую сторону и даже была застукана с ним целующейся под лестницей во время одного из уроков шокированной библиотекаршей. Вот вам и прогуливающая уроки претендентка на золотую медаль. Но одно другому не мешает? Виктор Михайлович сдержал своё слово: к Лене с разговорами он больше не лез. Она с разочарованием понимала, что и ведёт он себя так, как будто между ними и правда ничего не случилось. Чем отстранённей он был, тем больше её память воскрешала все милые и томные моменты, напоминая, что она себе ничего не придумала. Он хотел уйти из школы. Из-за неё! И это точно не было одноразовой интрижкой, он поступился принципами — это она чувствовала. «Я столько всего хотел тебе сказать!» — воспоминанием фраза часто звенела в ушах. Как она жалела сейчас, что ни о чём его не спросила, что не дала ему возможности рассказать и тем самым запутать себя окончательно. Но запутываться с ней в этом безумии он явно не желал: слишком смиренно принял весть о её замужестве. И холодным взглядом он каждый раз как будто отчитывал её за отсутствие принципов, коих у него самого так много, что и на неё, дуру беспринципную, тоже хватит с лихвой. — Так, Гуцуловы, что-то вас много! — однажды выдал Степнов посреди урока, устав в командной игре кричать то одному, то другой. — Игорей в классе аж три штуки, так что ты, Игорь, останешься Гуцуловым, — сказал парню. — Чтобы вас двоих различать, тебя буду звать Кулёминой, — осчастливил уже Ленку своей категоричностью. — А то вообще, как будто меня не слышишь. — Зато у нас в классе одна Елена, — напомнила она, всё же переживая, что такое пренебрежение к фамилии заденет Игоря. — Еленой, — выделил он с насмешкой, — я буду тебя звать, когда ты начнёшь ко мне на секцию по баскетболу ходить. Хоть Лена, хоть Ленуська, хоть скалолазка-моя-скалолазочка! Как захочешь, так и буду звать! — иронизировал физрук, а класс начал смеяться. — Кулёмина — чудесная фантастическая фамилия, — скрестила руки на груди, понимая, что опять Степнов ждёт от неё большей вовлечённости в спортивную жизнь школы, прямо как в начале учебного года. Но не дождётся. — Меня устраивает. — Всех всё устраивает? — с нажимом спросил, наблюдая как Лена с Игорем переглянулись и синхронно кивнули. — Насильно мил не будешь, — дунул в свисток. — Кулёмина! На подачу! Ленка не знала, то ли переживать, что этот эпизод был выпадом в её сторону, то ли ей радоваться надо, что Степнов так беззастенчиво отвоевал её девичью фамилию, обозначая, что она — не только жена своего мужа, но и своя собственная в первую очередь. Несколько раз за урок уши согрело его раскидистое и бодрое «Кулёмина». Уже отвыкла, но так приятно было слышать родную фамилию… Чего он от неё ждёт? Почему не может сказать ей прямо? А почему она и сама опять не может спросить? Хотя бы про его «насильно мил не будешь». Эта недосказанность так распаляла её, что не получалось думать ни о чём другом — к вечеру голова начала гудеть от боли. Как на зло, Игорь уже полдня доставал расспросами о том, почему она сегодня такая бука. — Ленк, чего ты как пельмень варёная? — Ой, не надо про еду… — «Тошнит уже». — Голодная? И отец твой жаловался, что совсем отощала. — Конфетами он меня прикармливать перестал, вот и отощала. Так и передай ему, — ответила тоном обиженной дочки, но на самом деле ей было приятно, что отец всё же пытается позаботиться о ней. — Намёк хоть дай, может, тебя чем порадовать? — толкая её плечом, не оставлял попыток Игорь, когда они сидели на лавке в спортзале в ожидании тренера. — Да ничем! — рыкнула недовольная Лена, как раз когда Степнов зашёл в помещение. — Всё воркуете, голубки! — подтрунивал он. — Давайте разминаться! Сегодня у нас последняя тренировка, потом два дня отдыха, а в пятницу — на соревнования. — Нет! — отрезала Лена, перестав слушать после издевательского «голубки». Вот это уже точно перебор! В глазах на миг потемнело. — Что «нет»? — уточнил Виктор. — Не хочу сегодня тренироваться! — Лена встала со скамейки, гневно смотрела то на Гуцула, то на Степнова. Всё. Оба достали. — Да, я голодная! И я спать хочу! — кивок Игорю. –Голова болит, а уроков куча! — ступала теперь к Виктору всё ближе и ближе, с каждым шагом упрекая: — И времени нет с вами тут за мечом бегать! Устала я! Понятно? — не дожидаясь ответной реакции, выхватила из рук Игоря олимпийку и громкой поступью зашагала на выход. — Устала и устала… Чего ж так кричать-то?.. — Виктор совсем растерялся. Конечно, своими шуточками он рассчитывал её позлить, но не до такой же степени. Не менее растерянный, чем и он сам, Игорь оставался сидеть на месте. — Я не устал, — оправдался и пожал плечами. — После стритбола я и на баскет хотел остаться. Можно? — Наш человек! — одобрил физрук. — Я перегнул с «голубками»? — вдруг нахмурился, кивая на дверь. — Да нет. Вроде, — Гуцул и сам не понимал, что могло Лену так разозлить. — Это самое безобидное, что мы про себя слышали. Да и вряд ли она обратила внимание. Ленка классная, на такую фигню вообще не обижается. Она не как другие девчонки, она… — начал, но вдруг осадил себя. — Извините. — За что? — Странно с учителем девушку свою обсуждать. — Да ладно, чего уж, — махнул рукой Степнов, с досадой добавляя на счёт Игоря ещё парочку баллов за то, что он не стал разводить панибратства, — мы не на уроке, договаривай. — Я просто хотел сказать, что девчонки все примерно одинаковые, в голове парни-шмотки, им только подарки да комплименты нужны. А Лена не такая, да, — стал объяснять Гуцулов, как вдруг понял, что слов нужных не находит, но всё же продолжил: — Вот она и не ботаник, хотя учится хорошо, она и не «свой парень», но с детства с пацанами мяч гоняет. Бывает с ней куда-то идём, а она машинально дверь мне держит, потому что не парится, что это я должен делать. А я бы и сам двери держал, так оно ей не надо. И красивая она, хотя не выпячивает это. Даже не пыталась мне никогда понравиться. Она как будто отдельно ото всех. И я такой больше не встречал. Она… особенная что ли? — закончил парень вопросительной интонацией. — Ты просто предвзят. На правах её мужа, — усмехнулся Степнов, но мысленно сознался, что прекрасно понимал, о чём говорит Гуцулов. Лена и правда особенная. Чем особенная и почему, он тоже не объяснил бы, а если бы у него спросили, то и сам выдал бы что-то такое же невразумительное, как и Игорь. — Много повидал тех девчонок-то? — Достаточно. Виктор Михалыч, не надо рассуждать как остальные взрослые, — лёгкий упрёк в голосе. — Нас и так никто всерьёз не воспринимает. А думаете, если я школьник, то у меня не чувства, а одни гормоны? — Да ничего я не думаю, — буркнул Виктор. — Не моё это дело… Не успел вам двоим сообщить, — поспешил вернуться к темам насущным, — но ты Ленке передай информацию. Степнов начал рассказывать Гуцулову, как в грядущую пятницу будут проходить соревнования, что их ждёт несколько коротких отборочных игр, по суммарным результатам которых в конце декабря состоится полуфинал и тут же следом разыграют кубок городских чемпионов. Упомянул, как можно добраться, что с собой взять, во сколько прибыть в школу соперников и к которому часу мероприятие обещает закончиться. Не забыл напомнить и о том, как разминаться и даже чем накануне питаться. — Получается, мы должны после третьего урока уже выдвигаться? — С уроков на пятницу я вас отпросил, — обрадовал ученика Виктор. — Супер! — Так что… — задумчиво опустил взгляд на свои ладони и хмыкнул: — Высыпайтесь на здоровье. Игорь не заметил иронии учителя, предвкушая день, полный спортивной движухи и свободный от обязательств в преддверии выходных уныло просиживать штаны за партой. Как бы они с Ленкой ни выступили, но день уже обещал быть отличным. Он тут же засыпал учителя сопутствующими вопросами, потом пожаловался на то, что недавнее растяжение даёт о себе знать при больших нагрузках. Виктор Михайлович показал различные упражнения для укрепления связок, которых Гуцул в интернете раньше не видел. И дабы ничего не забыть, поспешил на скорую руку схематично зарисовать новые знания в тетрадь. Вот говорил же он Ленке, что Степнов — классный тренер, что спорт для него явно родная стихия, как образ жизни. От проявленного интереса Степнова уже несло, и тот вываливал кучу информации и про разминку, и про растяжку, и, казалось, готов хоть до поздней ночи распинаться, лишь бы это кому-то было нужно. А Гуцулову и правда было интересно, всего за час он узнал много нового. Никак не ожидал, что в бюджетной школе можно встретить такого идейного преподавателя. В их с Леной школе, где спортивные секции частично спонсировались состоятельными родителями, у бывшего тренера что-то так глаза не горели, хотя в подопечных у того был с десяток-другой очень достойных спортсменов. Честно отпахав на тренировке по баскетболу, Игорь мчался домой чуть ли не вприпрыжку от радости. В целом Лена правильно говорила, что «орлы» в команде те ещё балбесы, хотя и сильно преувеличила масштабы бедствия. Да, половина ребят бегали для количества, но другая половина пацанов были вполне годные. Надежда на рост довольно туманная, но зато они повеселились от души. И всё больше Гуцул заряжался энергетикой тренера, да так, что захотелось выиграть все соревнования, на которые тот его только пошлёт. Воображение так разыгралось, что он живо видел перед глазами будущие победы: и свои одиночные, и в составе команды, и с Ленкой, и без неё; видел пьедестал, грамоты и ликующего тренера. По его мнению, Виктор Михайлович заслуживает гораздо больше, чем заурядная должность простого физрука.***
На соревнованиях команда Игоря и Лены выиграла все отборочные игры, хотя и оказалась в общем зачёте на одной строке с ребятами из другой школы, разделяя вторую и третью позиции. Первое место пока отходило в бывшую школу ребят. Поскольку команд собиралось много со всего города, группы поддержки не было ни у кого, народу и так хватало. Роль условного запасного играл Комаров, но на поле не выходил, а смыться успел ещё до бумажной волокиты с подсчётом очков. И теперь тренер и его команда вышли из школы на свежий морозный воздух. — Прикинь, как круто будет, когда мы наших на чемпионате обыграем! Это же дело чести! — Игорь радостно скакал вокруг Ленки по утоптанному первому снегу. — Я бы так не обольщалась, — уставшая девушка хоть и настраивала себя на победу, но знала, что соперники будут сильные. — Сыграть с нашими в финале было бы интересно, но туда ещё попасть надо. И я не со всеми парнями из других команд хотела бы упражняться в ловкости, — Лена напомнила, что стритбол всё же допускает довольно грубую игру. Она пусть и не робкого десятка, но всё же девчонка. — Хочется, конечно, верить, что нам это по силам. — Конечно, по силам! Ты ещё сомневаешься? Виктор Михалыч, она сомневается, что мы можем победить! — развернулся и с показным голосом ябеды обратился к идущему позади них учителю. — Та-а-ак, Кулёмина, это что за упаднические настроения? — подыграл ему Виктор. — Вы и на первую строчку сегодня могли подняться, если бы соперники слабее попались. Тут вашим повезло, между прочим. И вообще, — прищурившись, остановился возле неё, — ты хоть помнишь, сколько раз мне пришлось вас сегодня по залу кружить в честь победы? — приукрасил действительность. После первой победы Степнов Игорю лишь руку пожал, после второй победы похлопал по плечу, а в конце состязаний было и триумфальное групповое объятие. Но кружил он только Ленку и то два раза, когда вырваться вперёд по очкам удавалось с трудом. — Надеюсь, спину не сорвали, — она усмехнулась, отводя глаза, и тут же отругала себя за язвительность. Пусть в восторге от побед ничуть не меньше она обнималась с Игорем, но да, она помнит, сколько раз Виктор сегодня держал её в объятиях. Заряженная адреналином, она, к сожалению, не смогла насладиться этими моментами. Поджала губы, будучи не в силах комментировать его всё же ласковую фразу, и порадовалась, что на щеках ещё не угомонился румянец от физических нагрузок. — И почему у тебя волосы опять мокрые? Зима на улице. Игорь! — Степнов обратился к её мужу, ища ответной поддержки. — Не надо со мной через Игоря общаться! Я в шапке, — не дала и слова никому сказать. — И, пожалуйста, Виктор Михайлович, не ведите себя как мой отец. — Я тебе не отец, — согласился он. — Получается, принимающей в следующий раз будет наша с тобой школа? — задала вопрос мужу, чтобы он не заострял внимание на её странной перепалке с учителем. — Походу, да, — неохотно согласился тот, понимая, что Ленка не хотела бы и близко приближаться к стенам старой школы. Одно дело сыграть с пацанами из бывшей команды, но совсем другое — быть под прицелом множества недоброжелательных взглядов. — Так себе перспектива. — Ошибаетесь, — встрял Степнов, всё ещё наблюдая за Леной. — Принимать гостей будем мы. А у вас, чтоб вы понимали, оказывается недавно был скандал, кто-то догадался протащить наркотики на территорию школы. Хотя виновных так и не нашли. — Пашка говорил, что у них сейчас всё строго, даже новогоднего концерта не будет, — вспомнил Игорь разговор с бывшим одноклассником. — Но я не знал, почему. — Придурки… — покачала головой девушка, обозвав сразу всю школу за, возможно, проступок лишь одного ученика. — Но это уже лучше. По крайней мере, можно рассчитывать, что группа поддержки с их стороны будет не так велика, — Гуцул пытался найти позитивные моменты, а потом вдруг выдал противоречащее условие: — Давай так! Если ты считаешь, что наша победа маловероятна, то, когда мы всё же победим, на новогодний дискач ты придёшь в платье, а? — Ой, а не сходить бы тебе в пень? — рассмеялась Ленка. Вот всё бы им её в платье нарядить, как сговорились. Она остановилась и задумчиво посмотрела на обоих мужчин. Впрочем, Игоря «мужчиной» язык пока не поворачивался называть — просто молодой привлекательный парень. Точно знала, что многие ровесницы были очарованы этим его глубоким взглядом тёмных карих глаз с чертовщинкой, и это вкупе с его природной обаятельностью. Чего уж там, год назад она и сама испытала на себе, как легко оказалось по-девчачьи наивно в него влюбиться. Всё чаще стала спрашиваться себя, а была ли там любовь? Ещё чаще Лена задавалась вопросом, почему при всём многообразии выбора Гуцул вообще обратил на неё внимание и каким образом умудряется делать это до сих пор? А почему это сделал Виктор Михайлович и вовсе уму непостижимо. Этот по-классически красивый мужчина, как будто герой какого-то фильма, ещё и стоящий на социальной лестнице несколькими ступенями выше. Вот что она сделала «так», если он смог разглядеть в ней не ученицу, а девушку? Виктор… он был гораздо больше похож на первую настоящую любовь.
