I Didn't Know Where Else To Go (You Go Home Roo, To Me)

Мэй уехала в Чикаго на четыре дня. Ничего страшного, Питеру уже шестнадцать, и он может какое-то время побыть дома один, пока Мэй на семинарах. Мэй не хотела оставлять его одного, но выбора у неё не было. Всё в порядке, правда, потому что Питер справится с этим. Он справится, без проблем. Он не в первый раз остается дома один, хотя это будет самый долгий раз. Мэй часто работает в ночную смену по 10-12 часов, так что он привык оставаться дома один. И четыре дня — это не так уж долго. Всё в порядке. Я справлюсь! Это стало мантрой Питера. С того момента, как он проводил Мэй до входной двери и попытался её успокоить, и до этого самого момента он повторял эти слова вслух и про себя. Конечно, электричества нет уже целый день, но это круто! Серьезно, это очень круто. Из-за отключения электричества Питер весь день просидел в квартире, закутавшись в как можно больше одеял. Он не может регулировать температуру своего тела, но ему не так холодно, чтобы он не мог двигаться. Его лицо и нос замерзли, все тело покрылось мурашками, но он держится просто отлично, спасибо большое! Холодно, конечно, но ему тепло под пушистым одеялом, а сверху на него накинуто одеяло Мэй. Он будет мерзнуть всю ночь или до тех пор, пока не включат электричество (он очень надеется, что это произойдет до возвращения Мэй через два дня), но он справится. Больше всего его беспокоит не холод, а темнота. Его телефон отключился несколько часов назад, а на дворе почти десять вечера. Обычно, когда в доме темно, свет все равно пробивается из окон соседних зданий и с улицы. Но сегодня все окна темные. На всей улице нет электричества. Питер на мгновение задумывается, не отключилось ли электричество в доме Неда, который находится в двух кварталах отсюда, но не может спросить, потому что не может зарядить телефон. Ни телефона, ни возможности писать сообщения, ни фонарика на телефоне. Но все равно он молодец! Он справится! Он больше не боится темноты. Не то что в детстве. Теперь у него суперслух и зрение лучше среднего. Он может различить очертания предметов в кромешной тьме и слышит малейшие звуки даже в коридоре. С тех пор как утром отключилось электричество, он слышал, как приходили и уходили соседи, как они жаловались на холод, проходя по коридору и спускаясь по лестнице. Они все страдают вместе. Но последние две минуты Питер, закутавшись в одеяло и с бешено колотящимся сердцем, прислушивается не к соседям. Он слышит незнакомые шаги на лестнице и стук дверных ручек этажом ниже. Кто бы это ни был, он поднялся на их этаж и дергает дверную ручку в другом конце коридора. Вряд ли это сосед. Сосед так бы не поступил. Этому человеку здесь не место. Шаги приближаются к двери квартиры Питера, и он не сводит с неё глаз. Дверь заперта, Питер знает, что заперта. Но ему всё равно стоит встать и проверить. Он не двигается со своего уютного гнездышка из одеял, напряженно вглядываясь в темноту. Когда шаги затихают у входной двери, он видит, что из-под нее пробивается слабый свет. У того, кто там, есть фонарик. Дверная ручка дергается, затихает, а потом снова дергается. Питер задерживает дыхание и ждет, не издавая ни звука. Когда человек по ту сторону двери делает шаг назад, он выдыхает. Хорошо. Он уходит. Он с облегчением падает на диван. Но уже через мгновение вскакивает, услышав громкий звук у входной двери. Он не понимает, что происходит, но похоже, что кто-то ударил по дверной ручке чем-то тяжелым. Металл по металлу. Звук повторяется, и он снова вздрагивает. Ему кажется, что его душа пытается вырваться из тела. Дверная ручка снова дергается, и он с ужасом видит, как внутренняя часть ручки сдвигается с места, обнажая дыру на том месте, где раньше была ручка. С другой стороны в дыру проникает тусклый свет от фонарика злоумышленника. Это, должно быть, грабитель. Я и раньше имел дело с грабителями. Правда, он никогда не сталкивался с ними в собственном доме, но он справится! Он же Человек-паук! Должно быть, это грабитель. Питер понимает, что это логично. Но в его сознании происходит что-то странное: грабитель приоткрывает дверь и чертыхается, когда она цепляется за цепочку. Питер мысленно видит вспышку белого света и слышит хлопок выстрела. Он инстинктивно зажимает рот рукой, чтобы не закричать. Бена застрелили два с половиной года назад, но он до сих пор не может забыть, каково это было — держать его на руках, истекающего кровью на улице, убитого за двадцать один доллар и шестьдесят два цента, которые лежали у него в кармане. Питер не сводит глаз с двери, пока взломщик что-то делает с другой стороны — возможно, с помощью сильного магнита пытается сдвинуть с места навесной замок. Это же взломщик, да? Но что, если нет? Что, если это тот самый человек, который убил Бена, и теперь он пришел за мной?! Питер давно не вспоминал ту ночь. Он был единственным, кто видел, что произошло. Он был единственным, кто видел лицо убийцы. Он никогда не боялся, что тот вернется, чтобы свести с ним счеты, но теперь не может отделаться от мысли, что именно это и происходит прямо сейчас. Цепочка выпадает из замка на двери и повисает рядом с ним. — Наконец-то, — бормочет мужчина по ту сторону двери. Сердце Питера колотится так сильно, что он начинает подозревать, что у него сердечный приступ. Сердце бьется так сильно, что у него кружится голова. Дверь распахивается, и в комнату входит мужчина, размахивая фонариком. Питер следит за ним взглядом, выискивая пистолет. Пистолета он не видит, но знает, что он должен быть у этого человека. Он не видел пистолет, из которого убили Бена, пока не раздался выстрел. Пистолет, пистолет, пистолет, пистолет, пистолет! Его лихорадочные мысли бьются в унисон с учащенным пульсом. Мужчина делает еще один шаг в комнату. Пистолет, пистолет, пистолет. Он меня убьет, пистолет, пистолет, пистолет. Луч фонарика мечется из стороны в сторону и светит прямо в глаза Питеру. Затем луч замирает и снова освещает лицо Питера. Он застыл на месте от ужаса, но внезапно приходит в себя. Он не может этого допустить, иначе его застрелят, как Бена. Мэй вернется домой и найдет его тело, лежащее на диване в куче одеял. Он не может этого допустить. Питер набрасывается на мужчину, одеяла разлетаются в стороны. Он с силой бьет его в грудь, и грабитель с криком от неожиданности падает навзничь, а Питер оказывается на нем. Питер с силой бьет его по лицу — раз, два, три — и замирает, занеся кулак для следующего удара. Мужчина не шевелится. Его фонарик валяется где-то в стороне, освещая пылинки, которые опускаются на пол. Сердце Питера колотится как бешеное, а дыхание такое тяжелое, будто он только что пробежал милю на полной скорости. Он замирает над мужчиной, замахнувшись кулаком, готовый нанести еще один удар, но грабитель не шевелится. Питер опускает взгляд на его грудь, чтобы убедиться, что тот ещё дышит. Он напряженно вслушивается, пытаясь услышать сердцебиение, которое не принадлежит ему, и сквозь бешеный стук собственного сердца слышит сильный и ровный пульс. С мужчиной все в порядке, он просто вырубился. Питер разжимает кулак и, спотыкаясь, слезает с незнакомца. Он стоит в темноте, глядя на незваного гостя. Фонарик на полу освещает его ровно настолько, чтобы Питер мог разглядеть мужчину. Он не видит оружия... Не чувствует запаха пороха. И тут он понимает, что его руки дрожат. Руки, и все остальное тоже. Он — Человек-паук, и с ним такое уже случалось. Человек-паук справился с этим, но Питер не... Не справился. Темная квартира, дверь не заперта, и теперь его трясет. А впереди еще две ночи в одиночестве, без Мэй. У него такого никогда не было. Он лихорадочно ищет выход, но ничего не приходит в голову. У Неда гости, они заняли его свободную комнату и диван, так что места для Питера там нет. Мэй в Чикаго. Получается, ему больше не к кому пойти. Он может остаться здесь, в этой темной квартире без замка на двери, и это его единственный выбор. Но он не хочет. Он хочет Мэй и мистера Старка. Мистера Старка, который два месяца назад выгнал его из башни и велел не возвращаться. Прошло два месяца с тех пор, как они виделись в последний раз. Два месяца с тех пор, как они поссорились и Питер наговорил ему этих ужасных слов... Слов, от которых у него до сих пор ком в горле. Слов, которые он не может взять обратно. Тони велел ему уйти и не возвращаться, но Питер не может придумать, куда еще пойти. Он даже не уверен, что сможет попасть в Башню, потому что его допуск, скорее всего, аннулировали. Его взгляд снова опускается на лежащего без сознания мужчину. Это не тот, кто убил Бена. Но он мог убить Питера. Он резко разворачивается и бежит в свою спальню. Нащупывает рюкзак на стуле у письменного стола, и начинает запихивать в него одежду из корзины с чистым бельем. У него нет времени вернуться и взять фонарик грабителя, чтобы видеть, что он делает. Он нащупывает пару футболок и спортивных штанов и засовывает их в сумку. Затем застегивает ее, нащупывает обувь и надевает ее. Мужчина в гостиной все еще без сознания. Питер не может вызвать полицию, потому что его телефон разряжен. Но он не может оставить этого человека здесь, чтобы тот украл все их вещи. Вместо этого он наклоняется, хватает мужчину под руки и вытаскивает из квартиры. Он перекидывает его через плечо и спускается на этаж ниже, а затем распахивает сломанную входную дверь и выталкивает мужчину на улицу. Сойдет и так. Он все еще в смятении, руки все еще дрожат. Если бы он успокоился, то, возможно, нашел бы решение получше, но пока что лучше не придумал. Питер натягивает капюшон на голову, потому что с неба падают ледяные капли и бьют его по лицу. Он перекидывает через плечо лямку рюкзака и направляется к станции метро. Он надеется, что поезда ещё ходят и что там не отключили электричество. Он даже не знает, что будет делать, когда доберется до Башни Старка. В голове слишком сумбурно, чтобы думать наперед. Пока он знает только то, что ему нужно туда добраться. К тому времени, как он добирается до станции, он уже промок насквозь. Его кожа была ледяной от холода, когда он ехал на Манхэттен, но он почти не замечал этого. Он рад, что в поезде светло, но он всё ещё слишком напряжен, чтобы расслабиться, и от любого шороха ему хочется подпрыгнуть... Как будто он должен защищаться. В конце вагона сидит пожилая женщина, а через несколько мест от неё — двое студентов. Пожилой мужчина, который выглядит так, будто перебрал с выпивкой, полулежит, развалившись на двух сиденьях. И все же в его голове на повторе звучит пистолет, пистолет, пистолет. Он ерзает на сиденье, отворачивается от всех и смотрит в пустоту, пока не подъезжает к нужной остановке. Когда он выходит из поезда и поднимается на улицу, дождь все еще идет. Чтобы добраться до башни, ему придется пройти два квартала. Он спешит изо всех сил. С тех пор как он стал Человеком-пауком, ему не было страшно вот так выходить на улицу в одиночку. Теперь же он чувствует себя беспомощным... Снова тринадцатилетним мальчишкой, который не в силах помешать Бену стать жертвой ограбления... Или выстрела... Чтобы жизнь не ускользала от него. Питер кашляет, прочищает горло, добирается до башни и сворачивает на другую улицу, чтобы попасть внутрь через парковку. Он удивляется, когда, добравшись до частного лифта, ведущего на верхние этажи, видит, что двери открываются перед ним. Этого не должно было произойти, учитывая, чем все закончилось с мистером Старком. — Привет, Питер, — приветствует его Пятница. Питер сглатывает и нажимает кнопку пентхауса. — Э-э… привет, — он хочет спросить, не собирается ли она донести на него или не лишили ли его допуска к секретной информации, но не хочет рисковать, вдруг она заблокирует лифт. По крайней мере, если она это сделает, он будет в безопасности до утра. Холодно и сыро, но безопасно. Пистолет, пистолет, пистолет, пистолет, пистолет. Его сердце снова начинает биться чаще. То, что он знает наверняка (что никакого пистолета не было и что он в безопасности в лифте), и то, что говорит ему разум, — это две совершенно разные вещи. Он поднимается в лифте, нервно переминаясь с ноги на ногу и постукивая пальцами по бедру в каком-то бессмысленном ритме. Когда двери лифта открываются в коротком коридоре, ведущем к входной двери пентхауса, он выходит, но не делает ни шагу дальше. Может, он просто поспит здесь, на пороге, и не будет им мешать. Он не знает, который час, но думает, что уже поздно. Может, перевалило за одиннадцать. Он может поспать здесь, в коридоре, где тепло и безопасно, и они даже не узнают. Или он мог бы вернуться в лифт, спуститься на восемьдесят первый этаж и посмотреть, не спит ли Хэппи. Он думает, что Хэппи мог бы позволить ему остаться в своей квартире. Но Хэппи наверняка позвонит мистеру Старку и скажет, что Питер вернулся... Что он здесь, хотя его здесь быть не должно. Пятница присматривает за ним, а по зданию бродят охранники. Если что-то случится, Тони будет прямо за дверью пентхауса, и он должен чувствовать безопасность, даже если спит в коридоре, в лифте или в доме Хэппи, но он не чувствует. Он не хочет спать в коридоре и не хочет, чтобы рядом был Хэппи. Он хочет, чтобы рядом был мистер Старк. Последние полтора часа он был напуган до полусмерти, но все же набрался смелости, чтобы пройти пять шагов до двери пентхауса и постучать. В отличие от двери в его квартире, эта дверь полностью звукоизолирована, что обеспечивает максимальную приватность. Он не слышит ни шагов, ни голосов по ту сторону. Может быть, их вообще нет дома. Он слегка вздрагивает, когда дверь распахивается и на пороге появляется Пеппер в удобных спортивных штанах и мягком свитере. Она смотрит на его лицо, а потом на волосы. Он уверен, что выглядит ужасно. — Тони! — Зовет она. Питер с трудом сглатывает. Вот оно. Как и повторяющиеся мысли о вспышке выстрела в темноте и о Бене, отголоски ужасных слов, которые он наговорил Тони два месяца назад, всплывают в его памяти, требуя, чтобы он вспомнил. Он уверен, что никогда этого не забудет. Тони появляется рядом с Пеппер, и входная дверь распахивается шире, чтобы он мог видеть, кто пришел. Как и Пеппер, он скользит взглядом по лицу и мокрой одежде Питера, но молчит. Питер сглатывает, нервничая. Тони может просто выгнать его. Он может вызвать охрану, и Питера выведут из здания. А может, он даже вызовет полицию, и на этот раз его задержат за нарушение границ частной собственности. — Я… э-э, — он откашливается и крепче сжимает мокрый ремень рюкзака, выкручивая его обеими руками. — Я знаю, что вы сейчас не хотите меня видеть, что я всё испортил и что это только моя вина, но я не знал, куда еще идти. — Питер, милый, что случилось? — Спрашивает Пеппер. Он не понимает, почему она так встревожена. Она не должна волноваться. Она должна злиться на него за то, что он наговорил Тони. — Э-э, — он с трудом сглатывает. Ему совсем не хочется думать о том, что только что произошло в квартире, но придется, чтобы все объяснить. Он снова откашливается и ещё крепче сжимает лямку рюкзака на плече. — Мэй уехала на несколько дней, и… Ну, всё началось с того, что сегодня утром отключилось электричество. На улице холодно, в квартире холодно, а электричество так и не включили. Ещё было очень темно, а у меня только фонарик в телефоне, и он разрядился, а потом кто-то начал дергать ручку входной двери, и у меня обострилось чувство опасности. Парень сломал дверную ручку, а потом открыл навесной замок... Тони поднимает руку и впервые за все время подает голос. Питер впервые за два месяца говорит с ним и замолкает. Голос Тони звучит странно приглушенно... Совсем на него не похоже. — Кто-то вломился в твою квартиру? Питер отводит взгляд. Он не может на него смотреть. Ему сказали не возвращаться, но он все равно здесь. К тому же ему шестнадцать, он Человек-паук и почти каждый день имеет дело с преступниками, так что ему не стоит так пугаться после того, как он разобрался с одним плохим парнем в своей квартире. Но он боится. — Я не... — Питер снова откашливается. Он чувствует себя маленьким ребенком, к тому же глупым. Ему не нужно было сюда приходить. Он не должен был умолять о комфорте и безопасности. — Я не знаю, чего он хотел. Мы немного подрались, и я его вырубил. Я оставил его внизу, чтобы его забрала полиция. Но... Замок на входной двери сломан, и я просто... Я... У Неда в эти выходные гостят родственники, и для меня там нет места, и я знаю, что мне и здесь не место и что вы не хотите меня видеть, но... — Тони собирается указать на лифт за спиной и велеть Питеру идти домой. Он в этом уверен. Его бессвязная речь никак не помогает исправить ситуацию. Последнюю фразу он выпалил так быстро, что, по его мнению, Тони и Пеппер, скорее всего, даже не все расслышали. Он по-прежнему смотрит себе под ноги и вздрагивает, когда его обхватывают теплые руки и крепко прижимают к себе. На мгновение он теряется, думая, что это Пеппер вышла из пентхауса, чтобы его обнять, но потом чувствует запах одеколона Тони, машинного масла и других вещей из лаборатории. — Прости, — бормочет Питер, уткнувшись лицом в грудь Тони. — Не надо, — говорит Тони все еще приглушенным голосом. Он крепко обнимает Питера, как тот любит, когда ему страшно или грустно. Тони нечасто его обнимает, но те несколько раз, когда он это делал, приходились на те моменты, когда Питеру больше всего нужны были объятия... Когда он приходил в башню весь в синяках после того, как несколько парней из школы загнали его в угол и избили, когда он был напуган из-за того, что врач в медпункте сделал ему укол обезболивающего, чтобы зашить ножевое ранение в боку, и однажды во время сильной панической атаки, о которой Питеру сейчас лучше не вспоминать. Питеру достаточно было один раз попросить его обнять его покрепче, и Тони воспринял это близко к сердцу. Это помогает ему успокоиться, когда он напуган, и помогает сейчас. Тони явно всё ещё злится на него, но впервые за последние 10-12 часов Питер чувствует себя в полной безопасности. Тони отстраняется, и Питер хочет пожаловаться на то, что ему стало холодно. Он хочет попросить ещё об одном объятии, но все еще боится, что его оттолкнут... Снова велят уйти и не возвращаться. Он украдкой смотрит на Тони и видит, что тот смотрит в сторону. У Питера внутри все сжимается. Тони так зол на него, что даже не может на него смотреть. — Заходи, милый, — уговаривает его Пеппер, протягивая руку в сторону двери, и Питер не может не пойти к ней, потому что так он точно войдет в дом. Тони отступает, чтобы дать ему пройти, и Питер проходит мимо. Как только Пеппер касается его плеча, она ахает. — Питер, да ты весь продрог! Он замёрз, его одежда промокла. Она еще не высохла. — Отопление не работало весь день. Я никак не мог согреться, — тихо говорит он. Когда-то он чувствовал себя здесь, в пентхаусе, как дома, но теперь ощущает себя чужаком... Посторонним, который вторгся в их вечер. Он видит, что на огромном телевизоре в гостиной идет фильм, но звук выключен. Наверное, он помешал им устроить романтическое свидание или что-то в этом роде. — Ты это уже говорил, — тихо произносит Пеппер. Она снова бросает на него обеспокоенный взгляд. — У тебя есть сухая одежда, чтобы переодеться? Питер кивает, и она провожает его в гостевую спальню, которую он иногда использует, когда остается у них. В последний раз это было всего за несколько недель до их ссоры. Мэй тогда тоже уезжала. Ей нужно было почти на неделю уехать в Филадельфию, и она спросила Тони, можно ли Питеру остаться у них. Тони с готовностью согласился — тогда они ещё ладили. До того, как Питер все испортил. Питер быстро переодевается в футболку и спортивные штаны. В темноте спальни он замечает, что случайно засунул в сумку два разных носка. — Питер? — Доносится голос Пеппер из-за двери. Он открывает её, нервничая, потому что, даже если ему разрешили войти и переодеться, это не значит, что его оставят. Они могут попросить Хэппи забрать его или позвонить Мэй и потребовать, чтобы она вернулась домой пораньше. Он действительно хочет к Мэй, но сейчас ему просто хочется, чтобы Тони снова крепко его обнял. Пеппер осматривает его сменную одежду и одобрительно кивает. Она протягивает руку и гладит его по щеке, а затем по лбу. — Ты всё ещё такой холодный. У тебя есть свитер? Он качает головой. У него есть пара толстовок, но обе они порваны, испачканы и лежали в куче грязной одежды, когда он уходил. Единственная чистая толстовка теперь мокрая. — Проходи в гостиную и садись на диван перед камином. Я найду тебе что-нибудь из вещей Тони. Питер сглатывает, внезапно почувствовав ком в горле. Он здесь, но уверен, что Тони не хочет его видеть. Внезапно он задается вопросом, рассказал ли Тони Пеппер о том, что они поссорились и что Питера попросили уйти и не возвращаться. — Э-э… Всё в порядке, мисс Пеппер. Со мной все будет хорошо. Она бросает на него грустный взгляд, словно знает, о чем он думает. Когда она снова заговаривает, её голос звучит мягче. — Милый, всё в порядке. Давай я принесу тебе что-нибудь теплое. Пожалуйста? Он снова сглатывает комок в горле и кивает. Он идет за ней в гостиную и видит, что Тони неловко топчется у дивана. Питер думает, что тот, наверное, ждет, пока Питер сядет, чтобы занять место как можно дальше от него. Питер думает о том, что совершил ошибку, придя сюда. Он знает, что так оно и есть. Но ему нужен мистер Старк. Всё его горе, накопившееся за два месяца, поднимается из груди к горлу. Эта тьма словно хочет поглотить его целиком. — Присаживайся, Питер, — повторяет Пеппер, проходя мимо него в хозяйскую спальню. Питер нерешительно присаживается на край дивана в самом конце. Так мистер Старк, если захочет, сможет сесть в дальнем конце или в одно из двух удобных кожаных кресел, и ему не придется сидеть рядом с Питером. Питер ёрзает и дрожит. После прогулки под дождем в башне и пентхаусе было так тепло, но теперь его снова знобит. Пеппер была права. Он надеется, что она найдет что-нибудь, что можно надеть поверх футболки и что не слишком смутит мистера Старка. Сейчас он не прочь надеть что-нибудь из вещей Пеппер, если они ему подойдут. Он весь день мерз. Питер настолько погружен в свои мысли, нервничает, чувствует себя неуверенно и подавленно, что вздрагивает, когда диван рядом с ним опускается, и понимает, что мистер Старк сидит прямо перед ним. У мужчины есть много мест, где можно сесть, но по какой-то причине он выбирает место рядом с Питером. — П-простите, — бормочет Питер. Это гостиная мистера Старка. Он может сесть, где хочет. Питер думает, что ему стоит встать и уйти, но мистер Старк снова говорит: — Не надо. Что значит «не надо»? Не надо двигаться? Не надо оставаться? Не надо извиняться? Не надо существовать? Мысли Питера разбегаются в разные стороны, но через десять секунд появляется Пеппер с одной из толстовок Тони. Это не та толстовка из Массачусетского технологического института, которой так восхищается Питер. Мистер Старк даже несколько раз разрешал ему её носить. Когда Питер надевает его, ему кажется, что он тоже может стать таким, как Тони... Что, может быть, когда-нибудь он поступит в Массачусетский технологический институт и выучится на великого инженера. От толстовки всегда пахнет Тони. Как будто в нем смешались запахи пентхауса, лаборатории и его лосьона после бритья. Питеру немного грустно, что толстовка, которую она ему дала, не МТИ. Она тёмно-зеленая, как лес, и выглядит более плотной. — Вот, надень это, милый. Это самая плотная, какую я смогла найти. Питер протягивает руку, чтобы взять его, и поспешно надевает. Чем дольше он возится с этим, тем больше у мистера Старка будет времени передумать и не дать Питеру надеть её, или не сесть рядом с ним на диван, или не позволить Питеру остаться в пентхаусе, или... — Питер? — Мягко спрашивает Пеппер. Питер поднимает на неё глаза. Она смотрит на него с тревогой. — Хочешь горячего шоколада? — Не надо. Я не хочу вас беспокоить. Со мной все в порядке, правда. — Ты не беспокоишь. Я могу заварить тебе чай, если хочешь. Я все равно собираюсь заварить себе. Может, и тебе что-нибудь горячее налью? — Я могу это сделать, если вы... Она качает головой. —Всё в порядке, посиди у камина, согрейся. Она уходит, и на них с Тони опускается тишина. Питер слышит, как она ходит по большой открытой кухне за его спиной, слышит, как бьётся сердце Тони, но в её отсутствие он чувствует себя загнанным в глухую тишину... Словно на них с Тони навалилось слишком тяжелое одеяло. Питеру нужно, чтобы она вернулась и он снова мог дышать. Если он сейчас вздохнет, то нарушит тишину, и Тони начнет кричать, чтобы он убирался. Тони не кричал на него, чтобы тот уходил, даже когда они поссорились. Он стиснул зубы и спокойно попросил его уйти, а потом вежливо, но с нажимом, велел не возвращаться. Тогда всё прошло спокойно, но слова Тони до сих пор звучат у него в ушах, эхом отдаваясь в голове, как будто их выкрикнули в каньон. — Думаю, тебе пора уходить. Наверное, будет лучше, если ты не вернешься Питер был ошеломлен, услышав эти слова. Его сердце бешено колотилось. Он шел домой в оцепенении, ничего не чувствуя, не видя, куда идет, пока не очнулся и не обнаружил, что стоит в своей спальне в Квинсе. Он заплакал только после того, как несколько раз моргнул, обвел взглядом свою комнату и увидел на столе старый паяльник, который подарил ему Тони. Ему хочется плакать, когда он просто думает об этом. Он пытался забыть обо всем... Не думать о том, что потерял в тот день. По большей части он просто игнорировал это и делал вид, что ничего не произошло. И вот он здесь, в гостиной Тони и Пеппер, ведет себя как капризный ребенок, который в свои шестнадцать не может о себе позаботиться. Он дрожит, даже несмотря на тёплую кофту Тони, и хочет, хочет, хочет чертовски сильно, чтобы его снова обняли. Пеппер возвращается с тремя дымящимися кружками. Одну она ставит на кофейный столик перед Тони, а вторую протягивает Питеру с горячим шоколадом. Питер чувствует, что она сама пьет горячий чай, и в воздухе витает аромат сладких и пряных ноток. Она устраивается на удобном месте рядом с Питером. Увидев, что Питер еще не притронулся к кружке, она указывает на нее. — Две порции какао. Тебе ведь так нравится, да? Питер кивает и смотрит на клубящуюся тёмную жидкость. Он делает глоток и с благодарностью ощущает тепло, разливающееся по горлу. Это гораздо больше, чем он мог надеяться, когда пришел к ним. Горячий шоколад, возможность переодеться в теплую сухую одежду и объятия Тони. Он думает, что ведёт себя как полный мудак, раз хочет большего. Его щёки на мгновение вспыхивают. Он не просто какой-то мудак. Он и есть мудак. Питер уже давно это понял. То, что он наговорил Тони, когда тот просто пытался помочь... Уберечь его... Питер снова вздрагивает. Ему хотелось бы забыть об этом, но такие мысли трудно выбросить из головы, когда они правдивы. Я придурок, я все испортил, и теперь уже ничего не поделаешь. Тони просил его не возвращаться, но он вернулся. Он вернулся, проигнорировав его просьбу, и теперь тоже чувствует себя придурком. — Пей свой горячий шоколад, — говорит Тони. Почему он так говорит?! Повысь голос и наори на меня! Скажи, чтобы я шёл домой! Что угодно, пожалуйста! Питер кричит это про себя, потому что не может произнести это вслух. Тони такой тихий… Его голос почти лишен эмоций, и Питер не понимает почему. Видимо, он не только все испортил и лишился стажировки, но и сломал Тони. Голос Тони всегда такой живой, а теперь его нет. Питер потягивает горячий шоколад, потом делает большой глоток, потом ещё один, просто чтобы поскорее покончить с этим. Может быть, когда шоколад закончится, он встанет и уйдет. Но он знает, что ждёт его дома. Ничего. Абсолютно ничего. Ни Мэй, ни тепла, ни замка на входной двери. Может быть, все-таки стоило пойти к Неду. Он уверен, что Нед позволил бы ему переночевать на полу в своей спальне. — Ты ранен? — Спрашивает Тони. Питер замечает, что в голосе Тони что-то изменилось. Он по-прежнему звучит монотонно, но в этот раз в его голосе проскользнула… Какая-то хрипотца, как будто у него пересохли рот и горло. Питер качает головой. Он откашливается и говорит: — Извините, что пришел. Я могу просто пойти к Неду. — Ты останешься, — быстро говорит Пеппер. — Ты останешься здесь до возвращения Мэй, хорошо? Мы этого хотим. Питер стыдливо отводит взгляд. Пеппер, может, и хотела бы, чтобы он остался, но Тони точно не хочет. У него нет на это причин после того, что Питер наговорил ему в тот день в лаборатории. Питер хотел бы вернуться в тот день, чтобы просто заткнуться и послушать его несколько минут. То, из-за чего он так расстроился, было такой глупостью, и точно не стоило того, чтобы из-за этого терять Тони. Он хотел бы вернуться в тот день и вернуть свою прежнюю жизнь. — Питер? — Спрашивает Пеппер. Он почти все время молчал, погруженный в свои мысли. Даже когда его мысли кружатся в водовороте сомнений, страха, тоски и миллиона других чувств, в глубине его сознания все еще маячит образ незваного гостя в его квартире, и они вдвоем дерутся в темноте. И Бен, и вспышка выстрела в ночи на темной улице прямо перед глазами Питера. Она снова зовёт его по имени, и он поднимает на нее взгляд. — Да? — Уже поздно. Если ты устал, можешь пойти спать, но это не обязательно. Мы как раз собирались включить фильм, когда ты пришел. Если ты не слишком устал, почему бы тебе не посмотреть его с нами? Он здесь, с ними, а не один дома в темноте. Но мысль о том, чтобы пойти в гостевую комнату и сидеть там в одиночестве, сейчас кажется невыносимой. Он снова откашливается и кивает. — Я мог бы посмотреть фильм. На экране уже идет фильм, пауза в нем стоит примерно на десятой минуте. Они не собирались «начинать фильм», но от начала прошло совсем немного, так что Питер не слишком расстроился, когда Тони взял пульт, выключил фильм и начал искать другой. Он выбрал «Звездные войны». И тут Питер почувствовал себя виноватым. Тони злится на него, может быть, даже ненавидит, но он знает, что этот фильм по «Звёздным войнам» — любимое кино Питера. Иногда они отменяют занятия в лаборатории и приходят сюда, если у Питера выдался особенно тяжёлый день в школе, если он нервничает или чем-то расстроен. Тони включает «Империя наносит ответный удар», и они садятся на диван рядом, Тони обнимает Питера за плечи. Питер не решается придвинуться к нему. Объятий не будет, и он не вынесет ещё большего смущения из-за того, насколько по-детски и навязчиво он себя ведет, если придвинется, а Тони его оттолкнет. Питер до сих пор не может поверить, что Тони вообще сидит рядом с ним на диване. Фильм оживает на экране, и Питер пытается сосредоточиться на происходящем. Он смотрел его столько раз, что мог бы наизусть процитировать каждую реплику, но все равно упускает из виду, что происходит, и его взгляд стекленеет. Через несколько минут он вздрагивает, когда Тони толкает его локтем. Питер замирает и в замешательстве смотрит на него. Может быть, он занимает слишком много места. Может быть, Тони хочет, чтобы Питер подвинулся, или встал и отошел, или... Или... Питер в полном замешательстве моргает, глядя на Тони. Тот поднимает руку, как будто хочет, чтобы Питер придвинулся и обнял его, как всегда. Он что, снова хочет его обнять? Питер не уверен, что это не игра его воображения... Может, ему так сильно хочется, чтобы его обняли, что он просто все себе придумывает. — Ру, — говорит Тони. Его голос снова срывается, и на этот раз Питер задается вопросом, не из-за пересохшего ли у него горла это происходит. Тони морщится, как будто ему больно. Питер не понимает почему. — Всё... Всё в порядке? — Спрашивает Питер. Этого не может быть, верно? После всего. После того, как Тони велел ему уйти и не возвращаться. — Да. Всё в порядке. Если хочешь, можешь остаться. Питер не ждёт. Он не хочет рисковать и снова задавать этот вопрос, чтобы не разрушить свою фантазию и узнать, что все это было ложью. Он наклоняется и прижимается лицом к груди Тони. Тони обнимает Питера, и у того наворачиваются слезы. Безопасно, безопасно, безопасно. Тепло. Безопасно. Он икает, а потом пытается взять себя в руки, потому что не хочет доставлять Тони неудобства и плакать у него на плече. Но горячие слезы все равно застилают ему глаза, и Тони крепче сжимает его плечо. Другой рукой он обнимает Питера. Питер сжимает рубашку Тони одной рукой и держится за нее так, будто от этого зависит его жизнь.Хотя в данный момент кажется, что так и есть. Он — угроза. Он придурок, раз вообще здесь. Тони и Пеппер не должны с ним возиться, потому что он слишком боится оставаться дома один. Но теперь, когда его крепко обнимают, когда он наконец начинает оттаивать и его глаза наполняются слезами, в его голове проносится миллион разных мыслей. Он хочет рассказать Тони, как ему было страшно и как на мгновение он подумал, что это не просто грабитель, а убийца Бена, который пришел за ним. Он хочет сто раз извиниться за то, что поссорился с ним в тот день в лаборатории, и попросить его толстовку с символикой Массачусетского технологического института, потому что она для него как талисман, как «Звездные войны» для него как любимый фильм. Но он ничего этого не говорит. Мистер Старк, кажется, все равно слышит все, что не было сказано вслух. — Всё. Я с тобой. Питер только сильнее прижимается лицом к его груди. Он намочил рубашку Тони, но тому, похоже, все равно. Должно быть, но видимо нет. Фильм звучит на фоне биения сердца Тони и почти беззвучных рыданий Питера. В какой-то момент, когда слёзы перестают течь, Тони ослабляет хватку и проводит рукой по волосам Питера, медленно перебирая их пальцами. Питер обмякает, напряжение в мышцах, о котором он даже не подозревал, спадает. Тони продолжает перебирать его волосы. — Тяжелые транспортные корабли отправятся в путь, как только будут загружены. На каждый корабль — только два истребителя сопровождения, — теперь, когда мысли Питера немного успокоились, он снова слышит фильм, который просачивается в его сознание. — Энергетический щит может быть открыт лишь на короткое время, поэтому вам придется держаться очень близко к своему транспортному средству. — Два истребителя против звёздного разрушителя? — Ионная пушка сделает несколько выстрелов, чтобы убрать вражеские корабли с вашего пути. Питер знает, что будет дальше. Ему не нужно смотреть на экран, чтобы увидеть, как принцесса Лея дает указания пилотам. Он прижимается лицом к груди Тони, наслаждаясь темнотой. Эта темнота успокаивает и дарит ощущение безопасности, совсем не похожее на холодную темную квартиру, где с ним могло случиться что угодно. Тони продолжает перебирать волосы Питера. Безопасно, безопасно, безопасно. Питер пытается слушать фильм, но в какой-то момент голоса героев начинают затихать, и их сменяют голоса людей из его снов. Безопасно, безопасно... После всего, что произошло, он чувствует себя измотанным и погружается в сон. Безопасно. Питер спит, прижавшись к нему. Тони это чувствует. В какой-то момент приглушенный плач ребенка затих, как и его дыхание. Тони думает, что Питер ещё какое-то время бодрствовал, но теперь он лежит неподвижно, его дыхание медленное и ровное, рука, сжимающая рубашку Тони, разжалась. Тони переводит взгляд с экрана на Пеппер, сидящую в кресле всего в нескольких футах от него. Словно почувствовав на себе его взгляд, она тоже отворачивается от экрана. — Он спит? — Тихо спрашивает она. Он кивает. Ему не хочется говорить, чтобы не разбудить Питера. Мальчик выглядел бледным и измотанным, когда появился на пороге, шатаясь и дрожа. Тони нужно вести себя тихо, чтобы не разбудить его, но в то же время ему хочется кричать. Хочется встать, спуститься в лабораторию и разбить что-нибудь молотком вдребезги. Питер нуждался в нем, а его не было рядом. Тони даже не знал, что Мэй снова уехала из города. В прошлый раз, когда она уезжала, она попросила Тони присмотреть за Питером, чтобы ему не пришлось сидеть дома одному. Тони согласился, что Питеру будет лучше с ним. Но на этот раз меня там не было! Его там не было, и вот что произошло. Его ребенок целый день просидел один в холодной пустой квартире и не пришел к нему за помощью. Он не пришел к Тони, пока не остался без выбора — пока кто-то не ворвался в квартиру и не оставил его дрожащим от страха... Слишком напуганным, чтобы оставаться одному. — Я не знал, куда еще идти, — Питер сказал это так, будто Тони был последним вариантом, хотя должен был быть первым. Пеппер наблюдает за ним из другого конца полутемной гостиной, её взгляд настороженный и печальный. Тони знает, что на его лице отражаются все эмоции, но это его дом, а она — его семья. И он — мудак, который не заслуживает такого милого и умного ребенка. — Тони? — тихо спрашивает Пеппер. — Что? — Шепчет он, глядя на экран, но ничего не видя. Пеппер делает жест «стоп», и Пятница останавливает фильм. Когда за ними наблюдает искусственный интеллект, пульт не всегда нужен. — О чем бы ты ни думал, прекрати, — говорит она. — Ты этого не заслуживаешь. Он с трудом сглатывает и качает головой. Он смотрит на Питера, который прижался к нему, спрятав лицо у него на груди, и ему становится стыдно. Питер все пытался извиниться, но Тони не хотел его слушать. Это Тони должен извиниться перед ним. Они поссорились, и Питер наговорил много лишнего, но Тони — взрослый человек, и он должен был вести себя лучше. Ему следовало проглотить всю боль и другие бурные эмоции, которые бушевали в его груди, и просто сделать шаг назад. Попросить парня уйти было правильным решением в то время, потому что им обоим нужна была передышка после ссоры. Сказать ему, чтобы он не возвращался? Тони думает, что это, возможно, худшее, что он когда-либо делал, хотя раньше его звали Торговцем Смертью. Его тошнит. Пеппер долго смотрит на него и наконец спрашивает: — Может, разбудим его, чтобы он лег спать? Тони не нарочно, но крепче сжимает руку Питера. Питер даже не шевелится, но Пеппер замечает этот жест. — Я принесу вам одеяло, — говорит она. Встает и уходит в спальню. Через несколько секунд она возвращается с мягким белым одеялом и укрывает их обоих. — Ты сам позвонишь Мэй или мне позвонить? Тони закрывает глаза. Он не рассказывал Мэй о ссоре, но Питер не появлялся у них уже два месяца. Она, должно быть, заметила это и спросила, в чем дело. Судя по тому, что она не позвонила и не спросила, можно ли Питеру снова пожить у них, пока она будет в отъезде, Питер, должно быть, всё ей рассказал. Ему следовало бы взять себя в руки и позвонить ей, но он не может заставить себя это сделать. Открыв глаза, он видит, что Пеппер уже достала телефон и печатает сообщение. — Спасибо, — хрипит он. Она поднимает на него взгляд, ее лицо освещает голубое сияние экрана телефона. — Я бы хотела сказать тебе, чтобы ты не сидел здесь всю ночь и не терзал себя самобичеванием, — тихо говорит она, — но я знаю тебя. Он медленно вдыхает, задерживает дыхание и не выдыхает еще несколько секунд. Во всем виноват он сам. — Мы поговорим утром, — тихо говорит она. Это звучит не как обещание, а как нечто, от чего он не сможет отказаться. Она подходит к ним, наклоняется и целует его в лоб, положив руку ему на затылок и на мгновение перебирая пальцами его волосы. Её нежное прикосновение ненадолго успокаивает его. Потом она встает и оставляет его с Питером на ночь, и все возвращается на круги своя. Мой ребенок был дома один, когда в дом ворвался грабитель. Это моя вина. Он немного сдвигается на диване, чтобы положить голову на спинку, а ноги поставить на кофейный столик. Это моя вина. * * * Питер спит всю ночь, уютно устроившись в объятиях Тони на диване. Тони спит всю ночь, ему удается заснуть после двух тридцати. Утром Тони что-то будит, но сначала он не может понять, что именно. Он открывает глаза и видит, что в пентхаус льется солнечный свет. Он ищет Пеппер, но не сразу её находит и задается вопросом, спит ли она еще или ушла куда-то на весь день. Сегодня воскресенье, но это ничего не значит, когда ты генеральный директор огромной компании. Иногда ей приходится работать по выходным, если дел много. Питер ворочается в его объятиях, и тут Тони понимает, что его разбудил ребенок. Должно быть, ему неудобно лежать вот так, свернувшись калачиком на диване. У Тони болят шея и спина от того, что он спал сидя на диване и не шевелился всю ночь. Он смотрит на макушку Питера. Волосы ребенка растрепались после сна и прогулки под дождем накануне вечером. Тони уже два месяца знал, что он всё испортил с парнем. Он сожалел о своем решении прекратить стажировку с тех пор, как эти слова слетели с его губ. — Наверное, будет лучше, если ты не вернешься. Это моя вина. Полностью моя вина. Но в то же время он застыл на месте, не в силах заставить себя позвонить Питеру и попросить его вернуться. Тогда он не смог ничего исправить, но теперь Питер здесь. Он гладит Питера по волосам. — Эй, дружище, — ласково говорит он, — ты проснулся? Питер поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Его ребёнок выглядит растерянным и встревоженным, и у Тони сжимается сердце. Наконец Питер слегка кивает и отстраняется, чтобы сесть. Там, где он прижимался к Тони, его кожа внезапно становится холодной. — Простите, я не хотел... Не хотел засыпать здесь, рядом с вами. Вы могли бы оставить меня здесь. Тони хочется протянуть руку и снова обнять его. Но он этого не делает, потому что не знает, хочет ли этого Питер. Питер пришел сюда расстроенный и напуганный, но это не значит, что он действительно хочет все исправить. Насколько Тони знает, парень может злиться на него. И он имеет на это полное право. Питер пришел, потому что знал, что здесь безопасно, но, возможно, это была единственная причина. Тони вдруг почувствовал себя опустошенным. Он протягивает руку и проводит ею по бороде, просто чтобы чем-то занять руки, ведь он не может обнять своего ребенка. Ребенка, который, возможно, больше не его ребенок, потому что он все испортил. — Пит, я- Питер перебивает его, прежде чем тот успевает договорить. — Спасибо, что терпите меня. Я знаю, что вы не хотите меня здесь видеть. Простите, что пришел. Тони морщится. Каждый раз, когда Питер за последние десять часов пытался извиниться перед ним, его начинало тошнить. — Тебе не за что извиняться. Это я должен извиняться. — Но… — Питер замолкает. Очевидно, что он хочет что-то сказать, но, возможно, он не знает, как это сделать — так же, как Тони не знает, как все исправить. — Послушай, — говорит Тони. Он не может заставить себя поднять на него глаза. — Мы наговорили друг другу лишнего. Мы оба были расстроены и злились. Но я не должен был говорить тебе, чтобы ты не возвращался. Я не хотел, чтобы мы больше не виделись... не хотел не проводить с тобой время. — Я тоже, — голос Питера звучит так тихо, что Тони едва его слышит. Когда он встречается взглядом с Питером, тот все еще выглядит неуверенным, но уже не встревоженным. — Я хочу, чтобы ты был здесь, — говорит Тони, просто чтобы внести ясность. Он не хочет, чтобы у Питера оставались сомнения. — Мы с Пеппер оба этого хотим. Вчера вечером ты сказал, что не знаешь, куда еще пойти, — Тони указывает на диван между ними. — Возвращайся домой, Ру. Прямо сюда, ко мне. По какой бы то ни было причине, я всегда буду здесь. Он вглядывается в лицо Питера, пытаясь понять, что тот собирается сказать в ответ, и не сердится ли он все еще. Он ищет признаки неприятия, но ничего не видит. Вместо этого глаза Питера наполняются слезами, хотя пока он не плачет. — Вы… Вы сказали «домой»? — Шепчет мальчик, словно боясь, что ослышался. Тони кивает. — Да. Мне всё равно, поссоримся мы или нет. Ты всегда здесь желанный гость, что бы ни случилось. Если ты ещё не понял, я тот еще придурок, малыш. Ты не обязан оставаться со мной, но если останешься, я все испорчу. К сожалению, это часть того, что приходит с пониманием меня. Я стараюсь изо всех сил, но иногда моих усилий недостаточно. Он надолго замолкает, давая Питеру время обдумать его слова, и надеется, что тот поймет, во что ввязывается, если решит остаться. Большинство людей не выносят Тони. Они считают его напыщенным придурком, с которым не хотят иметь ничего общего. Даже в СИ есть руководители отделов, которые предпочитают иметь дело с Пеппер, а не с ним, даже если проект ведет он. По какой-то причине Пеппер всегда остается рядом, даже когда он все портит. И Хэппи тоже, и Роуди. Он не заслуживает ни одного из них. Он не заслуживает и Питера, но очень надеется, что парень решит остаться с ним ещё на какое-то время. Что бы ни сказал Питер, Тони не ожидает услышать: — Я тоже. — Что? — Я тоже всё испортил. Я думал — правда думал, что все потерял. Я был зол, но мне не стоило говорить то, что я сказал. Я знаю, что вы не пытаетесь меня контролировать, вы просто хотели меня защитить. Мне не стоило говорить... — Питер закрывает рот и выглядит так, будто не может говорить из-за комка в горле. Тони знает, что сказал мальчик. Ему не нужно это повторять. Парень прав, Тони ему не отец, и технически он не может указывать ему, что делать. Он просто хотел, чтобы Питер держался подальше от очередного злодея с лазерами, которые могут разрезать человека пополам, независимо от того, супергерой он или нет. Он сказал Питеру держаться от него подальше, и это переросло в ссору, которая закончилась тем, что Питер заявил: — Вы не можете указывать мне, что делать. Вы мне не отец. А потом Тони просит его уйти и говорит, чтобы он больше не возвращался. Слова Питера задели его за живое. Но Тони уже взрослый и должен был вести себя соответственно. Питер проводит рукой по глазам, а затем оставляет ее там, чтобы заслонить свет. Он сдерживает крик и зажимает рот, словно это поможет остановить слёзы. — Хочешь, я тебя обниму? — Тони не уверен, хочет ли этого Питер, но тот кивает и подается вперед, позволяя Тони обнять себя. — Я не хотел, мистер Старк, — бормочет Питер ему в плечо. — Я не это имел в виду. Тони не знает, так это или нет. Он даже не осознавал, что хочет играть эту роль в жизни Питера, пока тот прямо не сказал ему, что не может этого делать. — Не переживай, дружище. У Питера перехватывает дыхание. Тони не отпускает его. — Я даже не знаю, зачем я это сказал, — немного хнычет Питер. — Я не хотел, клянусь. — Ничего страшного, даже если хотел. Я не должен был говорить тебе, чтобы ты не возвращался, даже если ты и правда так думал. — Я просто всё порчу. Тони тихо посмеивается. — Иногда мы все это делаем, — Тони думает, что он делает это чаще других. Они сидят там вместе несколько минут, яркий свет льется из окон. Наконец Тони говорит: — Нам нужно что-нибудь перекусить. Держу пари, ты умираешь с голоду. Или ты хочешь, чтобы я просто отвез тебя домой? — Тони все еще не уверен, восстановлены ли отношения между ними или нет. Питер отстраняется и энергично мотает головой. — Нет, я хочу остаться. Он кивает. — Может, испечем панкейки? А потом пойдем починим твою дверь, чтобы она не была сломана к возвращению Мэй. Лицо Питера слегка проясняется, на мгновение прогоняя печаль, но не неуверенность. — Панкейки на яблочном сидре? У вас еще осталась смесь для них? Он улыбается, похлопывает Питера по колену и встает. — Это не смесь, Ру. Я готовлю их с яблочным соком, корицей, сахаром и кусочками яблок. — Можем ли мы их приготовить? Тони кивает. — Я почти уверен, что у нас есть все необходимое, — Тони не умеет готовить многие блюда, но у него неплохо получается готовить завтраки, в том числе блины, яичницу и бекон. Поэтому, когда Питер приходит голодный, а Тони не хочется заказывать еду, он готовит завтрак, независимо от времени суток. Сейчас уже почти конец ноября, но незадолго до ссоры с Питером ему захотелось приготовить что-нибудь на осеннюю тематику. Они вместе испекли шоколадно-тыквенные маффины и блинчики с яблочным сидром. — Идём, помоги мне. Можешь почистить яблоки, а я покажу, как готовить панкейки. Питер спешит за ним на кухню, и они начинают готовить завтрак. Питер ведет себя тише, чем обычно. Обычно он болтает о чем угодно — от любимых книг до забавных проектов, над которыми они с Недом работают. Он прикусывает губу, чистит и режет яблоки и то и дело бросает на Тони неуверенные взгляды. Он боится снова облажаться и вылететь из университета, понимает Тони. От этой мысли у Тони сжимается сердце. — Эй, Пит? — Да? — Что бы ты там ни думал, что бы тебя беспокоило, можешь сказать. Питер слегка хмурится, снова прикусывает губу и спрашивает: — Можно мне надеть толстовку с символикой МТИ? Тони слегка приоткрывает рот. Питеру не может быть холодно, на нем самая теплая кофта Тони. — Хочешь её, да? Питер, прикусив губу, кивает. — Пеп в пентхаусе, Пятница? — Миссис Босс в своем кабинете на семьдесят втором этаже. Тони кивает в сторону хозяйской спальни в пентхаусе. — Давай. Она на стуле в моей спальне. Питер споласкивает руки в кухонной раковине и бежит через весь пентхаус. Он за несколько секунд оказывается в главной спальне и выходит из неё, прижимая к груди толстовку с символикой МТИ. Он снимает толстую зеленую кофту и надевает старую толстовку с символикой Массачусетского технологического института. Вернувшись на кухню, он выглядит немного счастливее. — Почему именно эта? — Эта мне нравится больше. — Да? Питер на мгновение смущается, как будто ему вдруг стало неловко. — Я... Хочу поступить в Массачусетский технологический институт. Как вы. — Я могу подергать за кое-какие ниточки, когда ты подашь заявление. Это сказал Питер, и, похоже, это правда, но его ребёнок снова кусает губу. — Что ещё? Глаза Питера вспыхивают, а его щеки розовеют. — Да ладно, Ру, что бы это ни было, это нормально. — Эта пахнет вами. Тони не ожидал такого. Эту толстовку он носит чаще всего. Он берет её с собой в лабораторию и надевает и снимает в течение дня, пока работает. До этого он несколько раз давал её Питеру, но не замечал, что тот к ней привязался, и уж точно не потому, что она пахла Тони... и напоминала ему о нем. — Вы мне не отец. Питер сказал ему это в лаборатории два месяца назад, а сегодня утром снова и снова повторял, что не имел этого в виду. Он пришел к Тони, даже когда ему сказали не приходить, в поисках защиты и тепла. Тони не отец Питера. Возможно, он никогда им и не станет, потому что Питер этого не хочет. Но, возможно, для него найдется место где-то между Беном и Ричардом. Питер натягивает мягкий капюшон на голову и с довольным видом возвращается к нарезке яблок. Какое бы место в его жизни Питер ни выделил для Тони, тот займет его и сделает всё возможное, чтобы стать лучше, чем был раньше, и не испортить все. Потому что Питер того стоит.