Раны прошлого

Громыхание посуды в соседней комнате периодически будило Локи. Он несколько раз выныривал из лихорадки, тяжело дыша, и снова проваливался в сон. Один раз Локи очнулся, когда к кровати приблизилась тень. Он напрягся, но быстро узнал хозяйку дома. Расслабился лишь наполовину, потому что каждую секунду ожидал подвоха. Впрочем, она подошла к нему с подносом, на котором стояла очередная глиняная кружка, из которой шел аромат лечебных трав. Локи по запаху узнал их. Девушка молча поставила чашку на тумбочку и удалилась прочь. Она даже не заметила, что он наблюдал за ней из-под опущенных ресниц. Не желая делать какие-либо движения и пить лекарство, Локи продолжил лежать на мягком матрасе. В комнате было тепло и уютно. На краткий миг, ему подумалось, что он не хочет никуда уходить. Постельное белье источало цветочный аромат, который убаюкивал. Локи попытался повернуться на бок, но острая боль пронзила грудную клетку, и он обессиленно растянулся вдоль кровати. Взгляд зеленых глаз пытался сфокусироваться. Он отрывисто вздохнул, думая о том, что случилось в Нью-Йорке. Удивительно, как ему еще удалось выбраться оттуда живым. Пока он пребывал в лихорадке, ему чудились кошмары наяву. В них его снова ломали, как фарфоровую куклу, проникали в разум и кромсали воспоминания. Скрип входной двери снова разбудил его. Локи инстинктивно почувствовал, что остался один в доме. Странная паника поднималась откуда-то изнутри. Ему не нравилось, что женщина ушла. лучше бы она всегда была у него на виду. Он снова бросил измученный взгляд на кружку. Аромат валерианы, пустырника и мелиссы витали в воздухе. Страх, что его могут убить в любой момент, снедал бога Лжи, но провалиться в сон и не просыпаться до утра желалось сильнее. Ему нужно было набраться сил. Вряд ли та женщина, что притащила его в свой дом, хотела его убить. Он не почувствовал в ней враждебности. Скорее она была похожа на местную сумасшедшую, что жила в глуши, как отшельница. Как те ведьмы из сказок про Железный лес, которые Локи читал в далеком детстве. Приподнявшись на локтях через силу, он потянулся к кружке. Пальцы дрожали, когда он пил. Лишь благодаря остаткам воли, он не расплескал всё на себя. Наконец, Локи выпил отвар, горечью расползающийся на языке. Он протянул руку, чтобы поставить чашку обратно на тумбочку, но у него не хватило сил, и та, не устояв, полетела на пол, разбившись на кусочки. «Плевать,» — подумал Локи, обессиленно упав на подушку и забывшись глубоким сном.

* * *

Ночь медленно сменялась утром, воздух становился прозрачнее и холоднее. Утренние солнечные лучи заглядывали в комнату через окна, прячась за вековыми соснами. Они то и разбудили Локи. Поморщившись, он тихо застонал. Открыв глаза, он прислушался к ощущениям тела. Всё болело, но уже не так, как вчера. Он ведь бог, поэтому должен был вскоре восстановиться. Наверняка раны стали затягиваться. В доме стояла тишина, но через пару минут с кухни послышалась возня. Значит, хозяйка тоже проснулась и уже принялась за завтрак. В мысли лезли события последних недель. Но Локи не хотел о них думать, отчаянно прогоняя прочь. И тут в голове пронеслось: Тессеракт! Как беспечно с его стороны забыть о нем! Камень ведь был у него в руках, когда он телепортировался сюда. Но где это сокровище теперь? Наверняка осталось где-то в лесу, куда он упал. Девушка говорила, что ничего не видела. Но, может быть, она врала? Он должен встать и отправиться туда прямо сейчас. Поднявшись на локтях и глядя на проем с деревянной шторкой вместо двери, он попытался крикнуть хозяйке дома, но изо рта вырвался едва слышимый хрип: — Х-хозяйка!.. — Локи прочистил горло и уже чуть более слышно позвал: — Эй, хозяйка! В комнату тут же вбежала девушка. — Ты звал меня? — взволнованно обратилась к нему Мира, вытирая руки о кухонное полотенце. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — Мне надо встать, — пробормотал Локи, сбрасывая левую ногу на пол. Он заметил, что осколков перед кроватью уже нет. — С ума сошел? В твоем-то состоянии? — Мира подошла ближе. — Пока ты в моем доме в таком ужасном состоянии, я не разрешаю вставать с постели. — Мне. Нужно. Встать, — отчеканил Локи, посмотрев на нее злым, колючим взглядом. — Куда ты собрался? — недовольно поморщилась она. После нескольких секунд колебаний, он все-таки сподобился объяснить: — Мне нужно в то место, где я упал. Я кое-что там оставил. — Если там и что-то осталось, то оно сгорело, — фыркнула рыжая. — Лес горел всю ночь. Локи замер. Точно, он забыл про пожар… Но огонь никак не мог уничтожить Тессеракт. Это не простая вещь, чтобы вот так просто сгореть даже в пламени Суртура. — К тому же ты все еще ранен, — девушка осторожно положила ладонь на грудь Локи, и тот резко перехватил ее пальцы своей широкой ладонью. Она поморщилась, но все равно попыталась уложить обратно больного. — Давай вернемся туда, когда ты поправишься. В этой глуши никто не живет. Если та вещь, о которой ты говоришь, все еще там, хотя я в этом очень сильно сомневаюсь, то мы вернемся туда, когда тебе станет лучше. Еще вчера ты едва стоял на ногах! — Ладно, — скрипнул зубами Локи. В чем-то она была права. — Я принесу еще обезболивающего отвара, — удовлетворительно кивнула рыжая, когда Локи лег обратно в постель, отвернувшись к окну. — Потом доделаю завтрак, и мы поедим. — Ты Мира? Я правильно помню? — буркнул Локи, не поворачиваясь к девушке. — Да. Тебе что-то нужно? — задержавшись в проеме, спросила она. За вопросом последовала продолжительная тишина, и Локи наконец молвил: — Ничего. Мира пожала плечами и вышла на кухню. Приподнявшись на локтях и кряхтя от натуги и боли, Локи прислонился к спинке кровати. Пока девушка возилась на кухне с приготовлением завтрака, все это время он смотрел в окно и думал лишь о Тессеракте. На душе у Бога Обмана было неспокойно. Что, если мстители или Танос найдут его здесь? И знала ли отшельница, что произошло в Нью-Йорке, и кто виновен в тех событиях? Во всяком случае, ни одной из тех необычных вещей, что Локи видел у людей, у Миры не было: ни телевизора, ни радио, ни телефона. Наконец, через некоторое время она вернулась, стоя в дверном проеме и вытирая руки о полотенце. С большим трудом Локи принял сидячее положение на краю постели. Голова кружилась. Он хоть и бог, но его и не человек потрепал тогда, в башне проклятого Старка. Пусть он снял плащ и сапоги, но доспех тоже сильно мешал. Не давал толком расслабиться. — Помочь встать? — как бы между делом предложила рыжая. — Если не против, — поморщился Локи, решив в этот раз принять помощь. Она подошла к постели, придерживая мужчину за руку, пока тот опускал ноги на пол и наваливался на нее всем своим весом. Он знал, что ей тяжело, но словно нарочно перекидывал на хрупкое женское тело всю свою массу. Мира не сказала ни слова. Они кое-как дошли до стола, и Локи с облегчением сел на стул, следя за каждым движением мидгардки. Она достала из печи глиняную кастрюлю и стала перекладывать из нее в такие же глиняные миски кашу, сдобрив ее кусочком масла. На столе уже лежали яйца и какие-то маленькие лепешки. Они блестели от жира в пробивающихся через кроны сосен солнечных лучей, которые заглядывали в окно. — Что это? — спросил Локи, указывая на лепешки. — Сырники, — ответила Мира, с тихим стуком ставя перед ним миску с кашей, и с удивлением смотря на него. — Никогда не ел? — Нет, — коротко мотнул головой Локи. — Очень вкусно, если есть со сметаной или вареньем, — девушка мягко улыбнулась, придвинув к нему поближе маленькое блюдце с белой густой смесью и еще одну такую же с красной, но более жидкой. Они молча принялись за завтрак. Глядя, с какой жадностью Локи уплетает еду, Мира даже подивилась. Должно быть, гостю становилось лучше. — Так как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась она. Отложив ложку, Локи прислушался к своим ощущениям, потом глянув на девушку после непродолжительной паузы, ответил: — Сложно сказать, чувствую себя все еще не очень крепко. — Ну, я точно могу сказать, что ты поправляешься буквально на глазах, — хмыкнула Мира, взяв со стола яйцо и принявшись его очищать. — Что ты этим хочешь сказать? — смерил ее подозрительным взглядом мужчина. — Да ничего такого, — пожала она плечами, откусив верхушку от яйца. — А ты добра ко мне, — криво ухмыльнулся Локи, — хоть и не должна такой быть. — Почему же не должна? — она удивленно уставилась на него. — Ты был ранен, я помогла. Добрые поступки награждаются добром. — Чушь! Люди редко добры абсолютно безвозмездно… — Его глаза неотрывно следили за каждым ее непринужденным жестом. — Ты ошибаешься… Люди не все такие. Конечно, есть хорошие и плохие. Думаю, это закрепляет баланс вселенной. Иначе если б зла было больше, то мир давно бы оказался стерт с лица земли. Локи хмыкнул. — Возможно, в чем-то ты права… Но я все равно не понимаю, почему ты помогла мне. — А надо было тебя бросить там помирать? — она рассмеялась в голос, доедая остатки своего завтрака, вставая со стула и забирая со стола тарелку, чтобы убрать ее в мойку. — Разве важно понимать такую простую истину? Я не могла пройти мимо раненого человека. Не бросать же тебя посреди леса! Это не по-людски… — Этика… Как интересно… — Локи вскинул голову, положив обе ладони на стол, разглядывая женскую фигуру рядом с мойкой. — Ты ведь даже не знаешь, кто я и откуда. Ты просто увидела раненого и забрала его себе. — Ты сказал, что тебя зовут Локи. Забыл? — обернулась девушка, улыбаясь на его слова. — Вот, я уже кое-что знаю о тебе. Когда знаешь имя человек, ты как будто знаешь его на одну четвертую. К тому же ты был слишком слаб, чтобы что-то мне сделать. И, кстати, Локи, — она наклонила голову чуть в сторону и рыжие волосы упали на ее плечо, а голос стал холоднее и сдержаннее, — ты ведь тоже обо мне ничего не знаешь… Прищурившись, Локи почувствовал внезапную серьезность. Он пристально посмотрел на Миру, понизив голос: — Да, ты знаешь мое имя, но ведь это ничего не значит в итоге. Я могу быть богом, злодеем или просто случайным парнем, который потерпел катастрофу посреди леса. Ты абсолютно ничего обо мне не знаешь… — Богом… А ты смешной! — она рассмеялась звонко и легко, словно колокольчики звенели, но в ее глазах не было веселья. — Ну тогда я ведьма. — И почему я все еще здесь? — фыркнул Локи, обращаясь к самому себе, явно недовольный весельем хозяйки. — Как поправишься, уйдешь, бог Локи, — еще раз хохотнула девушка. — Да, вот так будет лучше, — милостиво расплылся в улыбке мужчина. — Зови меня Богом Локи. — Как скажете, Ваше Величество, — она отвесила шутовской поклон, беря ухват и снимая с печи закипевшее молоко, после чего принялась разливать его по глиняным кружкам. Пока она методично делал свою работу, Локи пытался понять, насколько Мира серьезна. Знала ли она, кто он на самом деле, или всего лишь подшучивала над ним? Он припомнил, как ощутил барьер вокруг дома вчера, когда она тащила его из леса. Ему определенно не показалось. Но пока Локи решил не высказывать свои мысли вслух. — Быстро же ты меня прогоняешь, — скрестил он руки на груди, смотря, как она ставит перед ним чашку с дымящимся молоком. — Я такой плохой гость? — Ты пока не гость, а пациент, — снисходительно молвила рыжая. — Давай пей. Я помогу тебе добраться до постели, а потом у меня полно дел. От приказов какой-то жалкой мидгардки Локи поморщился, но все же последовал указаниям. Вряд ли его можно было назвать примерным гостем. Скорее всего, Мира была не рада его присутствию. Локи понимал это без лишних слов. Он далеко не самый приятный человек. Впрочем, она все равно помогла ему дойти до постели. — Помоги мне снять нагрудный щит, — неожиданно попросил Локи. Не говоря ни слова, она зашла ему за спину и открепила многочисленные ремешки, и щит со стуком свалился на пол. Мира подобрала его и положила в кресло к плащу. За ним она сняла его наручи. Наконец, Локи остался в свободной кофте цвета мха. Как ни странно, стало легче дышать. Опираясь о стену, он смотрел, как хозяйка меняет постельное белье. Белые простыни и наволочки были перепачканы грязью и кровью. От чего-то Локи почувствовал себя неловко. Мира быстро постелила новое белье и помогла Локи лечь обратно в постель, а после покинула спальню. Через час девушка заглянула к больному, поставив рядом на тумбочку очередную чашку с отваром. Локи сразу выпил его, понимая, что травы действуют успокаивающе и заживляют его раны. Отвар теплотой расползался по телу. Еще пара дней, и он без помощи сможет вставать с кровати. Осталось терпеть это унижение еще совсем немного.