Черный лотос

      Свадебный ритуал похож на похороны молодой девушки, которая символически должна переродиться в новой для себя роли. Процесс подчёркивает пограничное состояние между двумя жизнями — прежней и будущей.

      Будущую жену обмывают и облачают в особый наряд, а лицо скрывают за вуалью или покрывалом. Это не только знак чистоты, но и защита от посторонних взглядов в момент крайней уязвимости, когда она уже не принадлежит старой семье, но ещё не перешла в новую. Вокруг все причитают и плачут, запевая грустные песни, как прощание, ведь для родных она будто бы умирает, уходя из их жизни.

            Молодой невесте запрещено касаться земли босыми ногами, нельзя ничего пить и есть накануне обряда, словно она уже и не нуждается в этом. Она как бы переходит в потусторонний мир теней, откуда жених должен будет её спасти, вывести на свет, возвратить под новым именем.

            И затем, приведя невесту в новый мир, в свой дом, жених и его семья продолжают жить с новым человеком. Теперь её волосы должны быть причёсаны иначе, наряды совершенно другие, другим должно стать поведение, да и вся личность. Пройдя через ритуальную смерть, невеста обретает новый статус, новую семью и новую жизнь, оставив прежнюю.

***

Осака. 1974 год

      Тишина прохладного майского вечера наполняла комнату, врываясь в открытое окно девичьей спальни без разрешения. Красивая, едва отметившая свой двадцать второй день рождения, она будто совершала магический ритуал, бережно проводя деревянным гребнем по густым, длинным, чёрным волосам, ниспадающим каскадом по плечам. В тусклом свечении электрической лампы её отражение словно плясало в зеркале, фиксируя непрошеную слезу, прозрачной змеёй ползущую по щеке.       Этим утром отец прочёл письмо, показывая купленные билеты. Всё было решено.       Завтра вся её жизнь навсегда изменится. Дыхание срывалось от одной только мысли об этом.       Она так привыкла к своей жизни в Осаке, к прогулкам с друзьями. Мина, Кеншин, Нэцуки. Лучшие друзья. Теперь она покинет их навсегда. Нагайна прислушалась к себе, к тому, как это отзывается в её сердце. Быть может, Кеншин мог стать тем единственным. Настоящим. Но этому не суждено случиться. Отец дал согласие, и завтра на поезде она направится в город детства, в новый дом. К будущему мужу.       Это чувство было одновременно волнительным и ужасно горьким — она понимала, что не готова к таким резким переменам в жизни.       Что если бы той роковой встречи десять лет назад не случилось бы?

Встречи с демоном.

***

Камакура 1964 год

      В воздухе висел сладковатый аромат цветущих растений. Весна вступала в свои права взрывами цвета, звука, порывами ветра. Обволакивая, словно мягким шарфом, согревая солнцем. Щебетание птиц смешивалось с монотонным стуком колес проезжающего мимо поезда, сливалось в медитативную мелодию.       Послеполуденное спокойствие улиц нарушили голоса детей, возвратившихся со школы. Стайка ребятни побежала на детскую площадку, криками разрывая умиротворение улиц тихого городка Камакура . Они громко играли, догоняя друг друга, выкрикивая считалки.       Двое малышей задорно смеясь, карабкались по деревянной горке. Со скрипом цепей раскачивались в качелях девочки, отталкиваясь ногами от земли, подхваченные порывом ветра.       Внезапно с густым рокотом небо затянули густые тяжёлые тёмные облака, ветер усилился, поднимая клубы пыли над землёй, солнце исчезло, оставив серый безжизненный свет, словно кто-то накрыл город покрывалом.       Дети, один за другим, стали расходиться по домам, на зов матерей, звучавший с порогов деревянных домов. Площадка опустела. На качелях, ещё раскачивающихся от толчка, сидел мальчик, движения которого сопровождались скрипом цепей. Его внешность резко отличалась от местных ребятишек, поэтому никто не спешил заводить дружбу с ним. Для местных он был «гайджином» . Европейские черты лица, большие темные глаза, слишком бледная кожа, чёрные волосы, топорщившиеся на макушке. Каждый день, приходя на площадку, он наблюдал за детьми, надеясь, что однажды сможет найти друга. Прошло уже пять лет, как его — сироту из Англии — забрали в Японию родственники. Он смутно помнил свою жизнь в приюте, но чувство одиночества не покидало его даже в так называемой семье. Всё общение ограничивалось узким кругом лиц — няня, учитель, приходящий каждый день, и дядюшка. Семейное тепло и уют в холодный огромный дом не заглядывали. С одной стороны, он понимал, почему ему запретили ходить в школу, но надеялся, что однажды покажет дяде, что способен контролировать необъяснимые всплески «бесовщины», и каждое утро с дружной толпой ровесников будет шагать в школу, заведёт друзей. Возможно даже, у него появится девушка.       Вот как эта.       Он внимательно наблюдал за девочкой, сидевшей на своём портфеле с противоположной стороны площадки. Небольшим прутиком она чертила на песке узоры. Казалось, что она не замечает ничего вокруг, погруженная в своё странное занятие. Почему она не уходила домой как все?       Мальчик даже не догадывался, что на самом деле, ей было плевать на непогоду, ветер. Всё лучше, чем возвращаться туда, где её встретит недовольная мать, гора невыученных уроков, домашние обязанности. А вечером как обычно, с работы вернётся отец, уставший и злой, с запахом перегара и упрёками. Здесь, на опустевшей площадке, она могла ненадолго забыть о своих проблемах, притворяясь, что время остановилось.       Мальчик наблюдал, фиксируя каждый жест: шевеление длинных черных волос в порывах ветра, развивающийся воротник темно синей формы. То, как неуклюже сполз её правый носок. Том не знал, о чём она думает, не пытался даже угадать. Она явно была старше, и скорее всего не станет обращать внимание на такого мелкого, да ещё и «гайджина». Но в своих мыслях он уже представил, как подходит к этой девочке и на чистом, без акцента японском представляется:       — Привет! Меня зовут Том. Будешь моей девушкой?       От этой фантазии стало так тепло на душе, что он невольно улыбнулся. А девочка резко подняла голову и пристально посмотрела на него. Том даже испугался: неужели она умеет читать мысли и только что услышала или даже увидела всё, что он себе представил? Но глаза девочки смотрели не столько на него, сколько в сторону, расширяясь от ужаса. Нужно было повернуться, проследить в направлении её взгляда, но страх парализовал всё тело, не оставляя возможности пошевелиться.       — Ой! — закричала девочка, размахивая руками.       Она вскочила с места, побежала к нему.       Том заставил себя повернуть голову. Первое, что он увидел, это звериный оскал. От страха пасть показалась ему невероятно огромной, но на земле у качелей стояла лисица обычного размера, не больше собаки. Она рычала, угрожающе обнажая острые зубы, глядя прямо на Тома, словно готовилась к нападению. Он поджал ноги, стараясь защитить себя, больше всего опасаясь, что животное зараженное бешенством его укусит. Но опасения были напрасны, так как эта лиса не была обычным зверем и точно не болела бешенством, что стало понятно как только из её спины появился призрачный силуэт, в мгновенье ока над площадкой восстал гигантский дух, отдалённо напоминающий лиса, но глаза горели красным пламенем, а вместо одного хвоста — множество. Том не стал считать, догадываясь, что их девять. Ёкай кицуне собственной персоной, ужасающий, невероятно огромный нависал, готовился к нападению. Том мысленно перебирал в памяти всё, что знал о кицуне, надеясь, что это ему поможет. Он готов был молиться всем богам, чтобы его магия прямо сейчас проявилась, но от страха мысли путались, а волшебство не приходило на помощь.       Зато помощь неожиданно пришла от той самой девочки. Она начала подбирать с земли крупные камни и швырять в животное, смело крича:       — А ну, пошла вон! Убирайся!       Один из камней прилетел прямо в голову лисе, отчего та разозлилась ещё сильней. Дух кицуне, словно вихрь, сносящий на своём пути ярости всё, направился на девочку. Тело демона колыхалось и пульсировало. Пространство вокруг исказилось. Хвосты, расправленные причудливым веером, разрезали воздух с шипением. Из глазниц стекало и лилось пламя, оставляя в воздухе тлеющие следы. Дух ринулся вперёд, схлопнулся в одной точке и тут же вытянулся в длинную тень, заполняя пространство. Но, девочка, казалось, не замечала этого, отгоняя только животное, стоящее на земле.       Том испугался за девочку и закричал:       — Берегись кицуне! — пальцем он показал выше, привлекая внимание к духу.       Девочка бросилась к Тому, дёрнув его за рукав, рывком стаскивая с качели. Ослабленными руками он обвил шею девочки, укрываясь за ней, как за щитом, способным защитить от любой угрозы.       Следующее мгновение, казалось, будет последним в его жизни, но дух кицунэ, словно наткнувшись на невидимую преграду, замер.       Том, выглядывающий из-под защищавшего его тела, краем зрения заметил новую фигуру на их поле сражения. Кажется, это няня, неожиданно появилась и так вовремя. Вспышка света заполнила всё пространство.       Затем окружающая реальность погрузилась в густую тьму, Том потерял сознание.

***

      Нагайна первое время часто вспоминала этот день, пытаясь каждую деталь зафиксировать, закретить скрепками, как фотокарточку в альбоме. Но со временем, на картинках в памяти, словно на пленке стали появляться засветы и пятна.       Одно оставалось неизменным — с того дня судьба Нагайны больше не принадлежала ей, перейдя в руки таинственной семьи Анкоку , могущественного клана, где воспитывали маленького мальчика из Англии.       Она помнила, как он потерянный и испуганный, поджав ноги сидел на качели и кричал:       — Берегись, лиса!       Так же в голове всплывало, как забыв о своей безопасности, бросилась отгонять лису, затем схватила мальчика, на руках пытаясь его унести. Несмотря на хрупкое телосложение, он оказался тяжёлее, чем она представляла, решаясь на такой манёвр. Его маленькие ручки цеплялись за шею. Лиса бежала следом, готовая нападать. Нагайна споткнулась, падая с маленьким Томом на каменистую землю, больно царапая колени, но даже в этот момент закрывала его голову ладонями, чтобы не допустить удара.       А потом на площадке появилась Чиио-сан , няня Тома, и отогнала лису.       Многие детали остались в тумане. Как она оказалась дома, как слуги Анкоку-сама пришли с подарками для её семьи. Как отцу на работе предложили повышение и перевели в Осаку. Как она стояла у большой кровати в доме Анкоку-сама, гладя руку Тома. А он такой маленький, трогательный, с грелкой на голове, улыбался и с ужасным акцентом говорил:       — Нагайна-тян, спасибо, что спасла меня от демона! Спасла мою жизнь! Ты лучшая девушка на свете. Разреши писать тебе письма?       Разве могла она ему отказать?       Она не помнила, как выглядел дом снаружи, как выглядел внутри, не помнила, как добралась туда или как оттуда вернулась домой. Но помнила в мельчайших деталях ту огромную кровать, на которой лежал такой маленький, такой хрупкий мальчик с большими тёмными глазами и бледной кожей, сливающийся по цвету с белезной идеальных, дорогих простыней.       Первое письмо от Тома пришло через неделю после переезда Нагайны с семьёй в Осаку. Неуверенной рукой он выводил иероглифы стройными вертикальными рядами:       Дорогая Нагайна-тян . Спасибо, что разрешила писать тебе. Мне пока трудно учится писать, но учитель говорит, что я способный. Сегодня Чиио-сан разрешила мне прогуляться до площадки. Под её присмотром, разумеется. Никаких лис не было. Тревога иногда меня встречает, но я убегаю. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Пиши о себе. Жду с вареники, Том       Нагайна провела пальцем по листу бумаги, улыбаясь. Затем вернула обратно в коробку к множеству таких же, перетянутых лентами.       В тот день между ними возникла особая связь, которую десять лет они бережно пронесли в письмах, редких встречах. Но сможет ли он стать тем мужем, которого она полюбит всем сердцем?