Ну что тебе вздумалось?

                    

      Время идет вереницей потерь и сожалений.       Все то время, что он позволяет себе жить, после пробуждения, после того, как обличил себя светоносцем, вставая в ряды смелых и верных – он только и делал, что переваривал собственную одинокую горечь прошлого.       Не то, чтобы ему есть чем гордиться. Тем, например, что было многие столетия назад – точно нет.       И настоящее лишь больше напоминало: все циклично.       Тогда все было на грани разрухи из-за политики и интриг, из-за желчи, алчности и жадности, и сегодня, в этот век – ничего не менялось. И Кирилл был в этом времени чужой, потому что в его времени, тогда, когда он был альвом при дворе, он тоже так и не смог найти свое место. Что уж говорить о нынешней жизни.       Надев чужую одежду и лицо он так и не обзавёлся собственным.              Пока не познакомился с очень... очень хорошим человеком.              Прозаично. И совсем не оригинально. Вряд ли его историю взяли бы в бестселлеры печатные дома.       Но за многие, долгие годы, вдруг все стало... терпимее. Осознанней. Все было хорошо и он был там, где хотел быть.       Подле молодого господина.       Проживая эту новую для себя жизнь, Кирилл вдруг наконец по-настоящему очнулся.       Да, старые вопросы не исчезли. Все не стало лучше так, как это понимают обычные люди с обычной душой.       Новые лица, старая боль потери родины, горечь от неудовлетворенности – кто он? Зачем проснулся сейчас? Зачем он вообще есть, до и после, в прошлом, настоящем, и есть ли у него будущее. Какое оно? Зыбкое и чахлое, как и вся его предыдущая жизнь?       А время идет и не слушает его недовольные вздохи, порождая больше тепла, и неожиданно – покоя.       Могилы стали его тихими слушателями, а светом стал, непрошено, юноша с глазами светлого бескрайнего неба, которое бывает, когда в стране льда и мороза, любви и тепла наступает северное сияние.       Ну что же, как ему удержаться и не погреть озябшие ладони, так?       Все вертится только вокруг маленькой птички, которую Флинс с жадностью альва старается прятать в кармане. Только бы не улетела, чудесная, не померкла и не разбилась.       Иллуга ему позволяет... многое.       Часто, почти все – и Кирилл только разжигает внутри забытый синий голодный огонь, превращаясь в пожар.                                   Конечно, многие замечают.       Флинс остановить себя не пытается, будет заведомо провалом, он уже погружен эмоционально больше, чем сможет выдержать в отдалении без молодого господина.       Но переменные заставляют все чаще желать рассказать Иллуги все как есть, поделиться своим жидким, сумрачным огнем и остаться на этой земле навсегда, грея и поджигая друг друга до того, как померкнет земля.       Сказать ему о том битом и отколупленном даре, что был дан альвам при создании. О насмешке богов.       О том, что Иллуга его, и только его.       Его маленькая пара, которую он не достоин и для которой никогда не сможет стать подходящей пыльцой для невиданного ранее цветка, хотя бы звездной пылью подстать такой ярко горящей звезде.       Люди всегда были совершеннее альвов в своей не совершенности. Альвы, как и феи, искусственная форма жизни, и никто из них не сравнится с человеком. Но Флинс никогда не мог сказать, что тот или иной человек хотя бы приблизился к пьедесталу того совершенного, что было заложено драконами.       А Иллуга смог. Он один.       Он для него огниво и это крест для Кирилла.       Его голод становится только громоздким, не умещающимся внутри, – а Иллуга всем вокруг так терпко становится желанным.       И даже если его внутренний голос разума говорит, что это уж точно не в том ключе, который горит внутри Флинса, когда он называет его маленьким господином, гладит открытую шею и жарко дышит на ломкие тонкие пальцы без наручей, грея в холод. Но Флинс глух.       Альвы влюбляются лишь раз и сгорают, как спички.       Заслуживает ли Иллуга сгореть вместе с ним? Он не даст ему эту возможность.       Но... быть далеко? Уйти насовсем? Это нелегкий выбор... особенно, когда он знает о теплоте чужого взгляда, о ласковых словах, нежном голосе... Он хотел бы дать себе хотя бы несколько лет жизни юноши прежде чем истлеть и оставить все как есть. Еще чуть-чуть.       Но он все еще обычный мужчина, даром, что альв.       Он изредка чувствует себя надзирателем, охраняющим и опекающим Иллугу больше чем нужно для обычных сослуживцев.       Но... многие стали ближе к мальчишке, и Флинс... не готов мириться.       Никому и не хочется вставать на пути у Флинса, и это, кажется, ясно всем кроме самого Кирилла.       И, возможно, Иллуга хочет лишь немного его подразнить.       Ведь не может же этот прекрасный мужчина, скромный господин, скрывать свою привязанность долго, ставя смертный приговор другим подле Иллуги?       ...       Может. Как оказалось.                     

Отец

             – Ты погружен в него больше должного, – бросает Никита поздней ночью у подножия Пирамиды, невзначай, сразу после того, как отдал ему форму для будущих отчетов.       Кирилл замирает.       Или это его холодное сердце, наконец, перестало делать вид, что готово играть по его новым правилам, претворяясь живым и пульсирующим?       Флинс оскалил верхние резцы, но темнота скрыла это, обезопасив его честь.       Никита знает его много, чрезмерно много лет. И для него не будет большей новостью, что Флинс изредка проявляет нечеловеческие повадки в погоне за своей природой, на поводу у сильной эмоции. Но уж удивляться придется, если он увидит, насколько сильно эта эмоция жрет Флинса и заставляет скалиться, и грызть метафорические обвинения даже если от близкого человека, которому он верен.       Он скрывает глаза за длинными, звездно-пасмурными прядями.       Дядька Никита делает вид, что ему не смешно и он слепой болван.       Флинс откланивается до того вежливо, что крошка ядовитого недовольства скрипит на его собственных зубах.       Никита давится пеплом самокрутки, но все еще молчит, махнув на него рукой при прощании.       Чать, Иллуга верно выбрал, да и Флинса он не первое десятилетие знает. Он дурачок только, но это им с Иллуги даже по пути.       Флинс исчезает не потрудившись сделать вид, что ждет паром до кладбища.       Время вереницей мгновений и пыли проносится безликой тенью и вот он уже у своего рабочего стола под маяком, на одиноком кладбищенском острове. Вдалеке мерцает и едва шумит постройка фатуи заслоняющая слегка мигающие звезды темной ночи.       Флинс рычит, сбрасывая документы навзничь, игнорируя затихших духов.       Рука в мягкой перчатке осторожно дотрагивается до переносицы, мужчина склоняет голову, но чувствует, как сила, властная и неотвратимая, тянет его посмотреть.                     Давай, быстрее, смотри, только взгляни и можешь двигаться по своей дороге, но сейчас, да, прямо сейчас ты можешь взглянуть. Лишь на мгновение одной безликой темной-темной ночи. Никто не узнает.                     И Флинс смотрит.       А в дали, за бескрайним морем, ему сладко светит маленький светлячок, свет его птицы, яркий и неукротимый. Свет на самой удобной для него точке в Пирамиде, чуть ниже основного здания, и совсем далеко от других ратников.       Маленький маяк, который Иллуга зажигает для него в самые темные ночи.       В самые темные ночи для самого Флинса, даже если на небосводе греет лунная богиня разгоняя туман и смог. И как только узнает...       Такой чудесный.       Такой хороший.       Как же Флинс болен им и как же он влюблен. И он никогда себе этого не простит.                     

Варка и Лаума

             Иллуга так щепетилен по отношению к Кириллу. Немудрено, что все внимание его всегда только на одном человеке, и случается так, что многие жесты часто бывают не всегда... уместны.       – И долго это у них? – бормочет растерянно Варка, помогая поддерживать корзину с вещами пока Лаума, опираясь на его плечи, снимала белье с бельевой веревки.       Лаума взволнованно оглянулась, слегка прищурившись от искристого света, и присмотрелась к тому, как Иллуга смазывает костяшки и ладони Флинса, заметив явственные мозоли от копья, восседая на его, хм... бедрах.       Так.       Варка промаргивается и снова присматривается вслед за жрицей.       Где это там юноша сидит?       – Мм. Ну да, – улыбается женщина нежно, принимая чужую крепкую ладонь.       Стоило только ей оступиться, как мужчина стремительно среагировал. Одной рукой едва прикасаясь к ее талии, а другой под спину удерживал на самом краю.       Как эта невероятная женщина передвигается на шпильках в быту? Уму непостижимо. Варке от одного вида устойчивого, но высокого каблука – дурно.       Лаума, чтобы удержать равновесие и одновременно всмотреться в происходящее, осторожно погладила чужие руки в благодарность к его поддержке.       А вот на их смотровой площадке действия менялись стремительней – Лаума гарантирует, что заметила, как кончики ушей господина Флинса были припорошены скупым, но показательным румянцем. Она добавила тише: – Иллуга слишком добрый, чтобы показать господину Флинсу, что тот не старается скрыть своей искренности в их отношениях, тем самым начиная их более глубокие отношения, – Варка неразборчиво буркнул «куда уж глубже», и Лаума весело улыбнулась продолжив: – А господин Флинс думает, что все его жесты незаметны.       – Это как это он так определил? Просто потому что никто не говорит им напрямую? А то как же, никто же не замечает, что он ходит за Иллугой хвостом со дня его возвращения из похода на севере границы, ну да. Я уже даже представить боюсь, что было до того, как мы с рыцарями здесь появились, – улыбается мужчина, внимательно отслеживая передвижения женщины, беспокоясь за ее сохранность; Лаума была на небольшом скалистом выступе, и он все же спустил ее, беспокоясь за свои нервы.       – Я, признаться, ранее редко слышала о господине Флинсе, не то что видела, – встав с помощью чужой руки подле рыцаря, Лаума жестом предложила пройти к ее дому в Анклаве, чтобы отнести сухие вещи. – Но, как не сложно догадаться, об их танцах с Иллугой уж трудно было не знать. Но это как байка. Молодой ратник подле своего старшего коллеги и они-       – ..флиртуют на зло невзгодам и нечистям Нод-Края, – рассмеялся Варка, закончив за девой. Лаума фыркнула смешливо в ладонь, все же направляя мужчину в сторону дома. – Нет-нет, госпожа, давайте-ка мы с вами станем их феями!       – О нет.       – О да, – расправив плечи Варка во всю силу своих легких гаркнул: – Иллуга, мой маленький друг! Составишь этой ночью мне компанию? У меня для тебя есть что-то интересное.       Лаума закрыла глаза, легко стукнув Варку со спины по крепким лопаткам, на что он только шире улыбнулся, удобнее перехватив корзину с бельем.       Флинс сжал хватку на талии Иллуги, не позволяя сорваться с места юному господину, испуганному чужим вниманием, и медленно сощурил проницательные глаза в сторону их знакомых, что им откровенно помешали. Флинс сдержал гортанный рык, прикусив щеку изнутри, чтобы не заставить нервничать его молодого господина больше.       Варка все проигнорировал. Мужчина, погладив предплечье Лаумы в утешении, сделал широкий, уверенный шаг к сладкой паре.       – П-простите, магистр. А что будет ночью? – удивился юноша, осторожно, но настойчиво отцепляя сильные пальцы неподдающегося Флинса. – Господин Флинс! Будьте вежливы!       – Мгм.       Ага, как же, будет он вежлив, фыркает Варка про себя. Забыл, как выпивали вместе, когда делился, как они с Иллугой ходили, сидели, стояли, дышали вместе? Варка вот все помнит, пора возмещать ущерб его нервам!       – Мы будем отмечать! Устроим небольшой праздник для своих. Ты, Иллуга, вместе с отрядом приглашен. Вы со своей базой совсем рядом, как же могу не позвать тебя? Клянусь, я позабочусь о твоей безопасности. И провожу обратно, если только не захочешь переночевать у нас, – он хрипло рассмеялся, по-отечески поманив Иллугу ближе. Парень осторожно сполз с чужих коленей, неловко все еще пытаясь выдернуть руки из цепкой хватки, но Флинс, непроницаемо буравя взглядом пепельную макушку, продолжил его удерживать, не позволив отойти от него дальше, все же опираясь на его бедра.       Варке, что, после такого надо глаза промывать или как?!       – У меня большая палатка. Дурин и Альбедо тоже будут. Всем место хватит, командир.       – Он занят, – отрезал Флинс, даже не дослушав и вздергивая Иллугу с колен, крепко взяв его за руку, голой кожей без перчатки переплетая их пальцы. – Юный господин пообещал мне помочь.       – Может быть мы могли бы прийти вместе? – Иллуга слегка улыбнулся, задумчиво склонив голову на бок. – Я был бы рад немного отдохнуть.       – Ты занят.       – Отдохнуть с тобой, – шепнул Иллуга Флинсу в плечо, преданно заглядывая в волшебные глаза.       Флинс помолчал, но:       – Мы... придем.       Варке плохо.       Лаума хихикнула, Варка клянется, что это было именно хихиканье.       Иллуга боднул мужчину и повернулся к нему так, чтобы Флинсу было очень хорошо видно его кошачью улыбку, в которую он и попал, выпав из дальнейшей беседы.       Хитрый, подумалось Флинсу с нежностью.       – Вы такие забавные! – Великий магистр Ордо Фавониус сам не верил своим словам. Ему то еще их вечером в таком виде терпеть и похоже придется разгонять, а то Флинса повело, он уже руку под плащом Иллуги держал.       – Пожалуйста, будьте аккуратны. Варка, я знаю, там будет вино.       – Вы тоже приглашены, моя леди!       Иллуга мягко потащил Флинса обратно к костру, продолжить перевязку, и Флинс довольным котом держался рядом. С мягкостью и ленцой позволяя тянуть себя в любую нужную Иллуге сторону.       – Это и был твой план? Ревность? – тише уточнила Лаума, принимая предложенную ладонь, наконец отправляясь к ее месту жительства. – Как не тонко, господин рыцарь.       – А как эффективно, а? Не сожалей о моих глупых выходках, я лишь хочу, чтобы мои близкие облегчили свою ношу. Тем более я не шутил, ты приглашена тоже, госпожа Лаума.       – И место в палатке найдется? – Варка качнул головой, улыбаясь застенчивей.       – Она у нас будет отдельной. Негоже благородной леди ночевать с мужчинами.       – А как же ваше общество?       – Я не мужчина, – подмигнул Варка, учтиво склонив голову. – Я ваш страж. Лягу у входа, тебе не о чем будет переживать, моя госпожа.       На том и сошлись.       Стоит ли говорить, что при свете костра и веселых голосов Флинс не дал Иллуги пригубить даже эля и легкого вина, нависая над мальчишкой нахохлившейся совой-собственницей.       Варка, не принявший на грудь, все равно не мог перестать смеяться, пряча широкую ухмылку на чужом покатом плече жрицы, что с мягкостью смотрела на влюбленных.       Хорошая ночь.                     

Куратория тайн

      Додумать, что нужно делать, чтобы господин Флинс был более открыт с ним, тот самый вопрос, что заставлял Иллугу недовольно обдумывать свои следующие шаги. Иногда эти мысли посещали даже, когда он был на операциях по спасению сослуживцев или при доставке припасов. Что на самом деле немного пугало. Это уж точно не дело.       Но... Кирилл точно скрывал от него свою сущность. Очевидно.       И разве он так в нем не уверен? Тем более, что там скрывать... У Иллуги был не такой большой выбор, и он, конечно, догадывался о самом верном.       Скажет ли Флинс ему прямо? Он ведь поэтому так осторожен и ласков с ним, да? Беспокоиться, что Иллуга будет не сдержан и разболтает его секрет.       Это огорчало, он ведь совсем бы с таким не шутил.       – Молодой господин?       Иллуга вздрогнул, и осторожно отступил; Флинс мгновенно оказался за его плечом, поддерживая.       – Мои извинения.       – Кирилл. Твои бесшумные шаги доведут меня до приступа. Пожалуйста, ты не мог бы хоть как-то проявлять свое присутствие. Немного... заранее.       – До того, как вы задрожите от неожиданности? – Иллуга ошарашенно поднял красивые глаза на лукаво улыбающегося Флинса. – Шутка. Пожалуйста, не сердитесь, мой маленький господин.       – Я не стыжусь своих реакций, – Иллуга мягко погладил шею, взволнованно поведя острым плечом. Флинс осторожно поправил его воротник, защищая от своего голодного взгляда, но больше от ветра. И немного утоляя жажду в прикосновении. Он так плох во всем, что касается этого юноши...       – И не нужно, Иллуга. Я буду осмотрительнее, ты прав, юный командир. Что предпочитаете? Свист, хруст веток или хлопки? Я бы предложил шепот на ваше покрасневшее ушко..       – О нет, остановись! Я передумал.       Флинс только бархатно и еле слышно смеялся в высокий воротник плаща, ступая шаг в шаг за юношей, мягко направляя его по более протоптанной дороге.                     – Это что было? – крякнула Ягода, не рассчитав силу, дергая мантию остолбеневшей Нефер. – Босс, это что было?!       Да кто бы знал.                     

Альбедо и Дурин, Странник

      – Я такое видел, – шепчет Дурин заинтересованно, дергая рукав Странника.       – «Такое» это какое? – тяжелый вздох уже был непрошенным дополнением. Странник окинул добродушного Дурина взглядом и уныло подумал, что ему все чаще хотелось домой. Даже Сумеру выглядел предпочтительнее. Нод-Край утомлял. Не Дурин, нет. Хотя и от него шума было достаточно, хм.       Дурин в стеснении кивнул в сторону ратников.       – И что? – на поднятую бровь Странника, Альбедо покачал головой. Странник перевел на алхимика скептический взгляд: – А тебе что? Я ему объяснять не буду.       – Он у тебя и не спрашивал.       – Да я и сам все знаю! – возмутился Дурин шепотом.       – Это от кого это?       – Мне нравится кое-кто, – вспыхнул Дурин, и Альбедо снова вздохнул. Ладно хоть он не стал продолжать. Альбедо еще с ним нужно об этом вдумчиво поговорить. Ну, а кто этот кое-кто он и так знает. Венти давно ему все рассказал о том, как Дурин посещает собор, только в дни службы церковного хора во главе с Далией. – И я не об этом хотел поговорить! А узнал я еще раньше, до моего личного... интереса. От брата. Альбедо влюблен в одну леди.       – И ты туда же? – удивился Странник кинув взгляд на смущенную улыбку алхимика, что смотрел вдаль, словно желал оказаться здесь и сейчас с этой самой леди.       – Потом познакомлю вас. Мона – астролог, тебе будет интересно, она замечательная. Она наслышана от Дурина о тебе, и, поверь, она будет тебе рада.       Юноша хмыкнул, вспомнив, как уже посещал Мондштадт, где как раз и была одна проницательная астролог и подумал, что это Альбедо немного приукрасил. Никто ему рад не будет, с ее то характером, но он не стал говорить об этом вслух.       – Совет да любовь, – пожал плечами Странник, на что Альбедо только кивнул, мягко улыбнувшись, пока Дурин внимательно всматривался, как Флинс берет Иллуги на руки, чтобы осторожно покружить его на празднике в честь лунной богини... Странник задумчиво пробормотал: – Я тоже вот такую пару знаю. Даже две. Но одна уж очень... показательная.       – В Сумеру?       Он неохотно кивнул. Хорошо бы еще хотя бы немного не встречаться с этими по-настоящему достойными, даже по его меркам, но уж больно шумными людьми. Даже мысленно. Даже в воспоминаниях.       Он не признается, что скучает, не-а.       – Мастер, что сделал для нас шкатулку для поглощения энергии Рери, – начал он, и Альбедо с горящими глазами жестом попросил продолжить. Ему бы очень хотелось встретиться с этим невероятным человеком; такая изящная работа, такое мастерство. – Так вот. Он не только хорош в своем деле. Он ещё замужем и вот это о нем больше говорит. И поверьте, там все еще хуже чем здесь.       – Что значит хуже? – удивившись, Дурин нахмурился. По его мнению юному ратнику повезло: за ним так красиво ухаживали. Если это не очень для его друга, то что тогда еще хуже?       – Они везде ругаются. И иногда даже этот светоч не постесняется стукнуть мужа. Да, часто за дело, я этому исполняющему обязанности мудреца и морду бы набил...       – Такой высокий пост? Они оба очень интересные личности, – отметил Альбедо, быстро дернув брата за плащ, предупреждая его дальнейшие шаги в сторону пары, чтобы тот не мешался. Дурин застенчиво кивнул, задумавшись. Уж больно господин Иллуга выглядел довольным, когда его так осторожно держали на руках, хм.       – Он секретарь академии, просто у него сейчас две ставки. Но они как пара... Брр. Аль-Хайтам ходит за Кави с дикими глазами, и смотрит на каждого исподлобья, чтобы не приближались.       – Влюбленных не понять, – улыбнулся Альбедо, заметив, как господин Флинс целует запястье Иллуги.       – А ты сам? – осторожно уточнил Дурин, снова дергая чужую накидку.       – Я?       Альбедо еле заметно ухмыльнулся: – Мы видели тебя с одним инадзумским самураем с красной прядью, и вы точно целовал-       – Дурин, поспешим! Т-ты же хотел вон те конфеты. Сейчас все разберут..       Мальчишка всполошился, крутя головой, вдруг поднятый чужими настойчивыми руками.       – Ты же не любишь сладкое!       – Обожаю. Вперед.              Они уже не видели, как ратники скрылись в шумной толпе. Флинс сразу заметил чужие взгляды и ревностно закрыл Иллугу собой, не давая гостям Нод-Края дольше нужного смотреть на его люб- хм, на ратника не при исполнении.       Флинс и Иллуга сидели близко друг к другу в саду за Нашгородом, над ними летали светлячки, а ветер ласкал горящие щеки; было тепло, липа цвела, даже в сумерки её листья золотились от света их фонарей, что тепло и мягко окружали их, отгоняя насекомых и птиц. Флинс коснулся сухими губами дрожащей щеки, будто в честь праздника, а Иллуга только смотрел ему в глаза, словно все-все понимая, словно зная его мысли, греясь в его руках.       Забота в золоте глаз сладко кружил голову юноши.       Их ночь все не кончалась.                     

Дикая охота

      Их дело было нехитрое: чувствуешь колебания бездны – иди, нападай.       Как правило в их работе осечек не было. Люди, как люди: ходят да кричат. Хорошо.       Коллеги попадаются, лунные реакции активируются. Плохо.       Техническое задание для невдумчивых. Им нравится. Легко.       Только вот когда навстречу выходит он, истекая синим и страшным, жгучим, неумолимым, как правило это всегда конец. Больно, ярко, плохо. Долго восстанавливаться. Не хорошо.       Но если большое и горящее, синие, страшное, приходит с желтым и светлым, маленьким и нежным – очень плохо.       Работа в такие встречи все-таки не нравится. Обидно.       Синее лучше не встречать. Синее страшное и желтое яркое встретил – беги.       Не убежал – лежи, чего уж теперь.       Синее держит светлое, солнечное, гладит по голове, и волнуется черно-мрачными колебаниями силы, одним лишь хмурым взглядом давая понять, что обидев светлое, расщепишься от синего.       Эх. Неудачная ночь.              

Маяк

             – Ох, нехорошо, – и это было довольно мягко.       Иллуга простонал сквозь зубы, медленно переставляя ноги, чувствуя, что они налились свинцом, а веки потяжелели в раз, стоило ему увидеть маяк Флинса.       Он вообще-то не был на задании. И даже Дикая Охота ему не повстречалась, он ее давеча и не видел толком, они вообще в последнее время его словно обходят, что странно, но, вау, кажется мысли убегают от него еще более стремительно.       Только бы дойти до маяка...       Дальше даже копье, верный друг, не смогло удержать его на ногах, и казалось, что земля и небо поменялись местами...       – Господин ратник! Светоносец, очнитесь? Юноша?...       Дальше перед глазами вдруг показался Флинс, его блестящие, право очень-очень красивые волосы и мягкий изгиб губ... Такой красивый мужчина... или альв... Черт, лишь бы он не сказал это вслух, а иначе тревоги Флинса с лихвой окупятся, ведь всего, что он видит – нет, а голос, что звал его был девичьим, совсем юным.       И сразу после он окунулся в блаженную тьму, но сердце не стало легче, – откуда юный голос девы мог оказаться на острове Флинса? Она пришла к нему?       Слава богам его будто бы дотащили до чего-то теплого и вроде даже раздели, укутав в плед.       Раздели?       Иллуга, тяжело дыша, резко поднялся, сразу промаргиваясь и чувствуя, что внимание хорошо концентрируется. Он сразу узнал комнату Флинса, она была немного пыльной и непроветренной, но это только благо, на улице бушевала непогода, сильно похолодало.       Кто донес его до маяка?       Вдруг мокрый собачий нос ткнулся задорно Иллуге в щеку и юноша слегка завалился на руки, не выдержав веса крупного пса. – Привет..       – Да, и тебе привет, милый ратник, – вдруг хихикнул девичий голос.       Иллуга напрягся, оборачиваясь.       За столом, где у Флинса лежали старые фолианты, которые он трепетно хранил и видимо совсем недавно разбирал, сидел ребёнок.       Ребенок?!       – Что ты здесь делаешь, милая? – Иллуга прокашлялся и осторожно отодвинул морду собаки, на самом деле сожалея, он любил животных. Но сейчас было совсем тяжело.       Девочка налила из графина Флинса воду, чистую и свежую, которую он часто подготавливал заранее для Иллуги.       – Ты пришла к Флинсу? – треснуто шепнул Иллуга, почти сразу снова прочищая горло, уверенно приподнимаясь, встряхивая мягкими прядями. Что он несет? Что в его голосе?       – Кто такой Флинс? Нет, я пришла за своей собакой! Он убежал ранее и ратники, что направлялись в Пирамиду этой дорогой, сказали, что долго ее видели именно здесь. Я пошла за ней одна!       – Это не очень хорошо... Твои родители не знают где ты?       – Я же быстро.       – Там шторм. Как ты дошла в такую погоду? И... спасла меня?       – Я успела до шторма, он уже здесь совсем разбуянился. Я собиралась уходить с моим другом, но мы увидели тебя. У тебя жар, я осмотрелась и просто дотащила до туда, где было сухо и тепло.       – Дверь была закрыта, – Иллуга знал это наверняка. Девочка смущенно нахохлилась, но заметив его мягкую улыбку, расслабилась, смущенно кивнув.       – Ну так это... выбили...       Иллуга погладил пса по загривку, не скрывая тихого смеха. Вот Флинс удивится.       Так и познакомились.       Видимо от тепла ему стало лучше. Рдея и смущаясь он все же снял всю одежду, развесив ее. Свою кофту под плащом одолжил девочке, а себе взял теплый свитер Флинса, оставшись только в темных колготках специально надетых ранее для длительного похода... Но кофта Флинса была ему ниже бедра, поэтому он не сильно был... непрезентабелен.       Но все равно Иллуга открыл маяк и помог устроиться на ночь в гостевой комнате девочке с ее собакой, закрыв за ними плотно дверь, чтобы они не смотрели на него пока он был в таком виде. А до утра их одежда высохнет и он уже не будет в таком уязвленном состоянии.       Он, еле двигаясь, отнес деве испеченные лепешки, чай, и немного сладкого, все что нашел у Кирилла, чтобы отблагодарить за ее участие. Все же он и правда не должен был идти к Флинсу в состоянии, когда голова еле держится, а тело необычно горячее.       Но так хотелось побыть с Флинсом в свободное время. Иллуга мягко захныкал себе в ладони удобнее устраиваясь у печки, вернувшись к тому месту, где он очнулся, и спрятался под теплым, толстым пледом с головой, чувствуя себя легче от простуды, но ничуть не легче от своих чувств.       Тяжелая дверь маяка захлопнулась, отсекая яростный свист ветра.       Флинс замер на пороге.       Иллуга тихонько выдохнул, сразу поднявшись с нагретого места, встречая мужчину.       Его тяжелые сапоги гулко застучали по полу, а от промокшего пальто потянуло холодом шторма и запахом озона. Иллуга вздрогнул и зябко укутался в чужой свитер, растерянно осознав, что он уснул прямо на полу у камина, завернувшись в шерстяной плед, пока ждал возвращения хозяина маяка.       В тусклом свете углей его фигура казалась совсем хрупкой на фоне статного и сурового альва. Иллуги нравилось, как это звучит...       Флинс взволновано сбросил верхнюю одежду, стремительно оказавшись перед Иллугой, холодной рукой проверяя его температуру, сразу понимая, что произошло с его недальновидным господином.       – Иллуга, ты...       Юноша подошел к нему, ощущая исходящий от него мягкий запах масла для лампы и терпкий от ягод лакка, которые Флинс держал близко к груди, прикрывая от непогоды. Иллуга знал, что это для него. И как, позвольте узнать, он мог не влюбиться в него? Никак. Никак-никак-никак...       Взгляд Флинса был тяжелым и на самом дне встревоженным – его глаза всегда заставляли сердце биться чаще. Его собственный запах – мягкий из-за того, что он только проснулся, и теплый от печки, – наполнил прихожую, пытаясь вытеснить холод, принесенный с улицы.       – Господин Кирилл... – тихо выдохнул Иллуга, протягивая руки, чтобы забрать его мокрые перчатки и корзинку спелых ягод.       Флинс остановился, глядя на него сверху вниз. Его взгляд, обычно острый и холодный, как лезвие, замер на заспанном лице, на мягких глазах. Флинс опустился ближе, игнорируя чужой удивлённый вздох и дрожь. И после Флинс опустил глаза ниже... и ниже.. натыкаясь на длинные стройные ноги. Его худые бедра и узкие икры, острые коленки – Флинс потемнел взглядом, чувствуя, что его одолевает томная дрожь.       Иллуга был в его вещах... Его рука осторожно легла Иллуге на затылок, слегка сжимая еще чуть влажные волосы, заставляя поднять голову и встретиться с ним глазами.       – Я даже не спрашиваю почему ты решил навестить меня в такую погоду, молодой господин. Почему ты не в постели, Иллуга?       Иллуга растерянно встряхнул мягкими волосами.       – Я немного не справился, – мальчишка отвел взгляд, но расслабился в чужих руках, Флинс без предупреждения подхватил Иллугу на руки, игнорируя чужой вскрик.       – Я слышу, что у нас гости, – Кирилл чуть нахмурился, его пальцы легонько потянули прядь красных волос, заставляя Иллугу посмотреть ему в глаза. Он всегда беспокоился, когда юноша заболевал, и сегодняшнее появление с зримой температурой явно не добавило ему спокойствия.       – Это хозяйка той собаки, что жила у тебя некоторое время. Она помогла мне, – признался Иллуга неохотно. – Но все в порядке, правда.       – Ты должен был позвать меня, – его голос звучал холодно, но его глаза не врали, там все еще теплилась забота и беспокойство.       – Я лишь немного не дошел, – непоколебимо отрезал юноша. – Господин Флинс, я не вру. Все хорошо. Я бы не ушел дальше маяка. И... не могли бы вы отпустить меня. П-пожалуйста?       Кирилл пристально смотрел на него несколько мгновений, все еще прижимая Иллугу к груди замерев посреди комнаты, словно пытаясь угадать, сколько же в юноше дерзости. Но затем наконец сдался, позволяя себе тяжело покачать головой. С девочкой он разберется утром, он рад, что собака наконец нашла свою хозяйку. Но Иллуга...       Флинс все чаще не может выкинуть из головы, что он обязан рассказать все прямо о своей сущности, чтобы в таких ситуациях Иллуга призывал его огонь и Флинс мог оказаться рядом с ним за мгновения, которые вне этих знаний могут стоить Иллуге жизни.       Так. Подождите-ка.       Иллуга не был удивлен его словам о том, чтобы он позвал его...       Флинс замер. Иллуга замер вместе с ним. Чужие, красивые, такие красивые желтые глаза слегка расширились и Флинс уже не выглядел таким же невозмутимым каким он обычно старался казаться.       Иллуга поджал соблазнительные губы. Он положил ладонь на чужое лицо, обращая его внимание на себя, и мягко поправил теплый свитер Флинса на своих плечах, что открывал тонкие ключицы.       – Ты знаешь, – ошарашенно выдавил Кирилл, вглядываясь в чужие глаза с разрастающимся смятением.       – Ну еще бы.       Тишину разбавлял треск поленьев.       Пальцы Флинса скользнули по шее Иллуги, чуть касаясь ключицы под свитером.       – Как давно, Иллуга? – его голос стал тише, но гуще, как мед. Он продолжил медленнее: – Вот почему ты больше не выпытывал у меня правду. И сейчас. Ты просто хочешь, чтобы я перестал ворчать.       Он наклонился, его дыхание обожгло чужую кожу: – Ты догадался и молчал, маленький господин.       Иллуга отвернулся. Кирилл сжал руки под его бедрами и на спине. Мягко боднул его подбородок, возвращая внимание к себе. В его потемневших глазах плескалось раздражение, смешанное с нежностью.       – Иллуга, – Флинс прижал Иллугу к стенке, мягко придержав чужой затылок. – Посмотри на меня.       Иллуга подчинился.       Пальцы нежно держали его лицо, и Иллуга не знал, что делать теперь. Голова немного закружилась. Страх? Горечь? Да нет. Юноша прямо посмотрел Флинсу в глаза.       – Ты же не хотел, чтобы я выпытывал у тебя правду? Кто так яро насмехался надо мной только бы отвести внимание с темы? И вообще, о чем спор? На улице гроза. Я... оставил девочку у нас на ночь. Она в гостевой комнате. Я провожу ее утром до края острова, откуда ей будет удобно с собакой по отмели добраться до города.       Кирилл не мигал, продолжая удерживать его лицо. В его взгляде горело темное нетерпение. Его последнее предложение, как и ожидалось, лишь усилило его раздражение.       – Я тебя никуда не пущу. Деву провожу сам.       – Ладно, – растерялся Иллуга. – П-прошу прощения.. это и вправду... дерзко с моей стороны. Я не спросил разрешения, – шепнул Иллуга застенчиво.       Он хотел быстрее вернуться к камину и спрятаться под одеялом. Он попытался вывернуться из чужой хватки, желая, чтобы Кирилл поставил его на землю. Но.. Кирилл просто смотрел на него. Вздохнув, Флинс медленно ослабил хватку, опуская его рядом с собой и отступая на шаг назад. Его челюсть сжалась до хруста.       – Ты не должен извиняться, – резко ответил он, – конечно, она останется до утра. Она ведь спасла самое дорогое из коллекции моих драгоценностей.       – Флинс!       Иллуга уже было хотел отступить, его глаза были полны смущения, он застонал от ужаса чужих слов, но не сдержал улыбки, все же делая шаг назад. Но Кирилл внезапно обхватил его запястье сильными пальцами. Его голос прозвучал низко и предупреждающе:       – Ты будешь спать в моей комнате, – чужие пальцы впились в его кожу не больно, но достаточно, чтобы стало понятно – это не обсуждается. Он отпустил Иллугу лишь для того, чтобы снять с себя последний мокрый слой одежды, оставив только черную водолазку, облегающую его широкие плечи.       – В вашей спальне? У вас одна кровать, господин Флинс, – занервничал Иллуга. Его коленки слегка подогнулись, настолько он был напряжен. Он попытался ласково погладить пальцы Флинса, нежно шепнув: – Мне удобно у камина.       Он сам уже ни в чем не был уверен. До этого Флинс только гладил его лодыжки, садил на колени, и целовал кисти... Одна кровать на двоих? Он с ума сойдёт..       Кирилл оказался за спиной, его горячие пальцы впились в тонкую шею Иллуги, заставляя вздрогнуть. Он наклонился так близко, что его дыхание обжигало губы:       – Ты слышал меня, Иллуга, – его голос был тихим. Он отступил, но лишь для того, чтобы провести рукой по хрупкой талии, мягко направив юношу в нужном направлении. – Если боишься – не должен был приходить. Иди в спальню.       Его взгляд горел в полумраке – он уже принял решение, и дрожащие колени Иллуги его не остановят.       Иллуга попытался спрятать всхлип. Они так быстро во всем разобрались?! Иллуга в мгновение вспыхнул, но послушно проскользнул в чужую комнату.       Он спрятал взгляд, неуверенный, что сможет сказать что-то против. Кирилл внимательно наблюдал, его взгляд следил за каждым движением. Он видел, как юноша старается держать себя в руках, но его не обманешь.       Он ощущал восхищение, ожидание и страх.       Спальня встретила теплом и полумраком. Только один ночник на тумбочке освещал комнату, отбрасывая на стену длинные тени. Иллуга, задрожав, встал у окна, плотнее задернув обветшалые шторы, чтобы предотвратить назойливые порывы ветра в комнату, на секунду прильнув рукой к холодному стеклу и глядя на буруны у берега. Он молча развернулся, когда мужчина вошел.       Флинс закрыл замок на двери.       Развернувшись, он снял сапоги, положил рядом с фонарем и прошел к кровати. Иллуга присел у его лампы, не поднимая глаз.       Некоторое время висела тишина, нарушаемая лишь монотонными ударами дождя по стеклам и треском в камине. Альв наконец тихо произнёс:       – Иди ко мне.       Флинс желал извиниться. Не хотел пугать и приказывать. Кирилл протянул руку, его пальцы мягко приглашающе сжимались, словно давая выбор: подойти к нему или остаться у холодной стены. Но в его голосе послышалась мольба:       – Иди сюда, Иллуга.       Его взгляд тепло мерцал в полумраке, а губы едва заметно сжимались. Иллуга улыбнулся и не постеснявшись обнял его, сев на колени, как им было удобно. Кирилл обвил его своими крепкими руками, притягивая ближе. Его пальцы мягко прошлись по красивым волосам, нежно поглаживая и перебирая пряди. Он уткнулся лицом в макушку, вдыхая запах.       – Прости меня, – едва слышно пробормотал он Иллуге в волосы.       – Ты был груб в словах, ‐ фыркнул недовольно Иллуга. Флинс мягко боднул его в висок, признавая. – Будь со мной нежным и веди себя, как хороший альв.       Кирилл кивнул и легонько потянул его за волосы, заставляя запрокинуть голову и посмотреть на него. Его глаза блестели в полумраке, а губы растянулись в ухмылке.       – Пришло время приказов моей ласковой птицы? – проворчал он, но тут же смягчился, касаясь его носа своим. – Хорошо. Буду нежным. Как просит мой маленький господин.       – Ты всегда нежный, – хрипло пробормотал Иллуга, чувствуя себя неопытным, но жаждущим.       Флинс чувствовал себя также.       Кирилл усмехнулся и легко шлепнул юношу ладонью по бедру, заставив подскочить на его коленях. Его пальцы снова запутались в нежности волос, легонько оттягивая пряди.       – Ты так спокойно говоришь о том кто я, молодой господин, – ответил он совсем тихо.       Его руки мягко пробежались по чужому гибкому телу: спине, бокам… Кирилл аккуратно положил Иллугу на кровать, нависая. В полумраке комнаты его глаза казались почти черными, губы едва заметно вздрагивали. Он опёрся ладонями по обе стороны от головы мальчишки, удерживая, и склонился ближе. Его пальцы нежно пробежались по волосам над ухом, спускаясь к ключице.       – Теперь я хороший альв для тебя? – тихо спросил он.       – Теперь ты снова достаточно хороший, да, – фыркнул Иллуга, трепетно поглаживая чужое лицо. – Альв... Мне неважно кто. Кирилл. Такой нежный и заботливый..       Кирилл чуть прикрыл глаза от его слов и прикосновений. Он опустился ближе, почти ложась сверху, вдавливая в постель своей тяжестью.       – Я мечтал сказать тебе. Не знал как, – пробормотал он низко, касаясь губами шеи. Флинс знал, что сейчас их никто не мог подслушать, другая комната была дальше и он слышал, как дева сопела во сне, поэтому стал мягко, но настойчиво целовать лицо Иллуги, не в силах насытиться. – Ты знал, что альвы имеют только одну пару на всю жизнь? У богов нет чувства юмора. Ангелы обречены на отсутствие любви, а мы лишь на вечный поиск одной единственной души, что была бы для нас подходящей... Кто же знал, что один, очень умный, невероятный, красивый и ответственный молодой господин окажется таким манящим и настойчивым, таким идеальным для меня одного..       Иллуга крепко обхватил его руками, прижимая Флинса к себе. Он тихо, едва слышно постанывал от нежной ласки губ Кирилла, запуская пальцы в его волосы.       – Кирилл!..              Он отпустил его этой ночью, зная, что Иллуга еще недомогает. Он держал его у своей груди и грел до самого рассвета.       На утро Флинс сам проводил путницу, категорически настаивая на том, чтобы она больше не бродила так далеко от дома.       Позже, разобравшись с ребенком и ее пушистым членом семьи, Кирилл разбудил Иллугу лёгким укусом в плечо. Он вернулся спустя час, засыпанный снежной крупой, но с довольным выражением лица.       – Я проводил деву, – бросил он, скидывая плащ на пол и сразу направляясь к кровати. Иллуга сонно только и успел привстать, как Флинс с жарким стоном уже притянул его к себе, крепко обняв за талию и уткнувшись носом в мягкий сладкий живот. – Теперь мы одни.       Снова.       Его руки скользнули под свитер, согревая кожу. Он явно не собирался отпускать Иллугу ещё долго.       – Ты так хорошо выглядишь в моих вещах, Иллуга, – шепнул Флинс ему в ребра, целуя маленького господина поверх одежды.       Иллуга выгнулся и прижал его голову ближе. В голосе Флинса была нежность и обещание близости. Иллуга рассмеялся на трепетные касания, ласку, и мягко расставил бедра, уводя коленки в сторону, подпуская Кирилла ближе, выгнувшись в пояснице.       Было совсем не страшно и по сладкому хо-ро-шо. Как и всегда, когда он был с Кириллом.       – Проводил деву, дал мне понежиться в нашей кровати, – сердце Флинса пропустило удар. – Мой альв заслужил награду, не так ли?       Кирилл хмыкнул и резко опрокинул Иллугу, нависая. Он схватил его за бедра сильнее, удерживая и не давая вывернуться. Его взгляд, темный и жадный, скользил по мягкому лицу и телу, словно он выбирает себе добычу.       – Твой альв её заслужил, – ответил он низко, крепко сжимая упругие бедра своими пальцами. – И он её получит.       Кирилл жадно впился губами в шею Иллуги, покрывая её поцелуями и укусами. Его пальцы ласково вплетались в пряди волос, оттягивая назад голову. Он рыкнул на ухо: – Ты мой, – его голос прозвучал хрипло и грубо. – Твоё тело, и запах… всё мое.       – А как же душа? – Он приостановился, его горячее дыхание обожгло кожу. Приподнявшись на локтях, Кирилл посмотрел в самые красивые глаза – его взгляд пылал чем-то диким и одержимым.       – Твоя душа? – он провёл пальцем по мальчишечьей груди, прямо над сердцем. – Она давно принадлежит мне.       Его губы снова опустились на гладкую кожу, но теперь он целовал нежно, почти благоговейно.       Иллуга застенчиво сжал бедра.       – А ты? Ты... мой?       Кирилл лег на него своей тяжестью, пряча лицо в изгибе шеи. Он тихо рассмеялся, но в его смехе не звучало ни грамма насмешки.       – Ты не влюблен в меня? – тихонько пробормотал Иллуга, убирая руки с плеч Флинса, желая удостовериться. Мечтая о чем-то более конкретном. Флинс часто умалчивал о главном.       Кирилл крепко сжал его в объятиях, не давая отстраниться, и ещё сильнее прижался лицом к ключице. Его голос прозвучал глухо, словно он боролся со всеми чувствами одновременно.       – Влюблён, – ответил он хрипло.       – Флинс?       Кирилл медленно и тяжело вздохнул, а потом наконец отстранился. Он сел на кровати, всё ещё удерживая Иллугу близко, и серьёзно посмотрел на юношу. Его взгляд темнел.       – Послушай...       – Мы не можем быть вместе? Я не правильно понял?       Кирилл поморщился, будто слова причиняли ему боль. Он положил большие ладони ему на талию, крепко удерживая, словно боясь, что он может резко исчезнуть.       – Нет, я желаю, чтобы мы были вместе, – ответил он низко. Кирилл глубоко вдохнул, словно ему нужно было собраться с мыслями. Он крепко сжал бедра Иллуги, отвлекаясь, нуждаясь в физическом контакте, чтобы держать себя в руках.       – Итак... ты знаешь, что я альв-       – Я неправильный партнер для тебя?       Кирилл резко вздрогнул и схватил его сильнее, как если бы не хотел слышать даже намёка на такую возможность. Его пальцы впились в кожу на бедрах так крепко, что наверняка останутся синяки.       – Нет, – резко ответил он. – Не смей даже думать нечто подобное. Ты идеальный. Лучший юноша, которого я когда-либо встречал. Лучшая пара.       – Хорошо, – с облегчением выдохнул Иллуга, крепко целуя Флинса, притираясь к нему бедрами. – Подожди! Ты встречал еще тех, кто претендовал на место твоей пары? – раздраженно зашипел он, крепко сжимая грудь мужчины над собой.       Кирилл тихо усмехнулся, но тут же вернулся к серьёзному виду, понимая, что сейчас его возлюбленный не потерпит лёгкого тона. Он погладил его скулы большим пальцем, успокаивая.       – Я был не заинтересован, – ответил он лукаво.       Иллуга тоже ухмыльнулся, теперь то уж точно зная куда бить. Он мягко застонал, потянувшись: – Что если я скажу, что тоже встречал других претендентов? Ты столько от меня убегал!       Кирилл замер, его взгляд потемнел, а хватка стала крепче. Ему явно не понравилось даже упоминание о других.       – Кто-то докучал тебе? – спросил он низко. Его голос прозвучал хрипло, и Иллуга заметно вздрогнул в чужих руках, а низ живота потянуло сладко и вязко.       – Да!       Иллуга врал.       Кирилл ощутимо выдохнул сквозь сжатые зубы, еще контролируя себя, чтобы не сжать сильнее, чтобы не навредить Иллуге. Его глаза темнели с каждым мигом всё сильнее.       – И ты... хотел быть с ними близок?       Иллуга сразу сдулся и отвернулся. Ну конечно же нет, о чем Флинс думал.       Кирилл медленно выдохнул, разжимая руки, медленно убирая их с острых коленок. Он слегка отстранился и провёл пальцами по покрасневшему лицу, поворачивая его обратно к себе.       – Я знаю, что ты врёшь, Иллуга, – тихо сказал он. Его голос звучал мягко, но серьёзно. – Ты никогда не был с другими. Я бы почувствовал это на тебе. – Он провёл носом по чужой шее, делая глубокий вдох. – Но если бы ты был... я бы разобрался с этим. Радикально, вероятно.       – Вызвал бы на дуэль?       Кирилл тяжело вздохнул и крепко обхватил его двумя руками, прижимая к себе. Он уткнулся носом в висок и тихо пробормотал:       – Мне нельзя сказать «да», верно?.. Жаль. Я бы не желал озвучивать, что бы сделал с этим... хм. Я уже говорил тебе, маленький, я никогда не хотел никого другого, кроме тебя и я буду заботиться о тебе. Иногда, своеобразно.       – Но у тебя был кто-то до меня, да? – расстроился юноша. Кирилл прижал Иллугу к своей груди так сильно, что он почувствовал, как бьётся его сердце. Он спрятал улыбку и, его голос прозвучал глухо и виновато:       – Хм, – он отстранился, чтобы посмотреть в эти яркие чудесные глаза.       Иллуга прищурился, всматриваясь в чужой изгиб губ. Флинс смеялся. Иллуга точно знал этот его взгляд!       – Что значит это твое задумчивое мычание? Флинс, клянусь, я-       Флинс жарко поцеловал его губы, сам не сдержав долгий стон.       О, как он ждал его в своих руках, как это было хорошо. Он ласково лизнул мягкий абрис губ, жарко раскрывая нежность, что разрывала его изнутри. Иллуга засучил ногами, нежно пискнув ему прямо в рот, но руками удерживая и прижимая Флинса только ближе, путаясь в его длинных волосах, что так и норовили обвестись кольцами вокруг тонких пальцев.       Конечно, он тоже врал.       Для альвов не существовало телесной близости вне созданной пары. Он никогда не думал, что ему посчастливится встретить Иллугу.       Иллуга сразу почувствовал его ухмылку. Кирилл ласково задышал ему на ухо, прекрасно зная, что мальчишку нельзя одурачить. Он прижал его к себе ещё крепче, вдыхая сладкий запах, и тихо пробормотал: – Ты слишком хорошо меня знаешь, маленький.       Он отстранился снова, чтобы посмотреть ему в глаза.       – Ты ведь уже понял... что я хочу тебе сказать?       – Я сейчас тебя возьму сам, посмотришь, как меня обманывать!       Кирилл внезапно рассмеялся, его низкий смех дрожал в груди и отражался на чувствительной коже. Он медленно прижал Иллугу к постели своим телом, крепко удерживая тонкие запястья над головой.       – Ты что, решил наказать меня? – он приподнял бровь, его голос звучал одновременно лукаво и предупреждающе. – Давай, попробуй, Иллуга.       Он ослабил хватку лишь для того, чтобы его пальцы могли пробежаться по тонкой шее, груди и ниже, намеренно медленно и вызывающе.       – Я жду.       Иллуга специально громко, но застенчиво застонал, ласково сжимаясь, словно пытаясь прикрыться.       – Ах! Мой альв так груб... он хочет взять меня... войти в меня..       Кирилл подавился, крепче удерживая Иллугу на месте своими сильными бедрами. Он наклонил голову и нежно прикусил мягкую щеку, а его пальцы пробежались вдоль гибкой талии, совсем задрав одежду на нем.       – Ты слишком дерзкий с этим скромным покорным альвом, – пробормотал он, его губы были горячие и влажные. – Может, тебе стоит немного приличнее себя вести.       Иллуга растерянно посмотрел на Флинса.       Кирилл остановился, его лицо сменилось с игривого на заботливое. Он мягко прикоснулся к его щеке, изучая растерянное выражение.       – Всё в порядке, Иллуга? – спросил он тихо, его пальцы осторожно погладили скулу. – Мы можем остановиться, если ты хочешь.       – Ты меня не хочешь? – надавил Иллуга яростно. Кирилл схватил его за плечи и резко потянул назад, заставляя встретиться взглядами. Его глаза пылали чем-то диким и ненасытным.       – Ты хочешь, чтобы я доказал, как сильно тебя хочу? – он мягко рычал, и его горячее дыхание обжигало губы. – Хочешь, чтобы я разорвал тебя на части?       Они столкнулись друг с другом на полпути, целуясь и притираясь нежными частями, еле сдерживая вдохи. Иллуга почти скулил, таким хорошим Флинс был для него, так сладко сжимал пальцы у кромки белья и так осторожно прижимался своим крепким, ох, таким громоздким и неожиданно влажным достоинством к его стройным ногам, почти теряя голову, но все еще полностью концентрируясь на удовольствии Иллуги.       – Ах, Флинс! Т-такой нетерпеливый...       Кирилл сильнее сжал его волосы в своей руке, а свободной схватил за подбородок, удерживая голову неподвижно. Он пристально смотрел сверху вниз, и в его глазах было видно, насколько он серьёзен.       – Я не играю с тобой, – ответил он хрипло. Он сильнее сжал его бедро между своих, не давая Иллуге двинуться. – Я хочу взять тебя, прямо сейчас.       – Тогда чего же ты ждешь, – шепнул Иллуга ему в губы.       Кирилл резко перевернул юношу на живот и одним быстрым рывком обнажил нежную кожу на спине. Он схватил мальчишку за бедра, приподнимая их на уровень своих, и сильнее надавил на них, удерживая его на месте, сам чуть не теряя сознание от своих действий.       – Ты готов? – спросил он низко, проводя носом вдоль спины. Он жарко нежил его поясницу, мечтая раскрыть юношу и забыться между его ног, желательно с участием его лица и губ, неопытно и жадно пачкая слюной его мягкую плоть ягодиц.       – Нет! Будь ласков!       Кирилл тихо рассмеялся, снова целуя его спину и родинки на ней, нежно и медленно. Он мягко проводил губами вдоль позвоночника, касаясь зубами худых лопаток, почти крыльев.       – Как скажешь, – ответил он низко. Он перекатился, и теперь оказался на спине, посадив Иллугу сверху на себя. Нежно еле слышно шепнув, с любовью рассматривая свою пару: – Теперь ты главный.       О, Иллуга умел быть главным. Не зря он командир, верно?