Мистер и Миссис Денница

      Утро пятого дня началось с того, что Вики проснулась от звука сообщения телефоне. Она открыла глаза мгновенно, сердце уже колотилось. Люцифер тоже проснулся — от её движения, от резкого вдоха. Ни слова. Только взгляд друг на друга в полумраке номера.       Она взяла телефон с тумбочки. Экран светился холодным синим светом. Одно сообщение. С неизвестного номера, который через секунду самоуничтожится.       «Птица улетела. 08:47 завтра. Причина: острая сердечная недостаточность на фоне хронической ИБС. Всё подписано. Удачи.»       Вики показала экран Люциферу. Он прочитал. Один раз. Медленно выдохнул через нос. — Завтра почти в девять тело Виктора официально выезжает из ADX.       Вики положила телефон обратно. Экран погас. Они сидели на кровати в полной тишине почти минуту. Просто дышали. Потом Вики встала. Пошла к окну, раздвинула штору на пару сантиметров. Утро было серым, низкие тучи, лёгкий морось. Типичная денверская погода в это время года — будто небо тоже знало, что сегодня всё решится. — Значит, сегодня ночью перехват, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Да.       Люцифер поднялся, подошёл сзади. Не обнял — просто встал рядом, плечо к плечу. — План на сегодня:       Утром — финальная проверка склада. Всё на местах, генератор заправлен, старлинк ловит сигнал, связь стабильная. Днём — отдых. Настоящий, не притворный. Спать, есть, молчать. Никаких лишних движений. Вечером — выезд к точке перехвата. Я уже выбрал место: восемнадцать миль от выезда из Флоренса по I-25, съезд на старую лесовозную дорогу. Там узкий участок, два поворота подряд, идеально для блокировки. Конвой всегда ездит без лишней охраны — два человека в кабине, один в фургоне с телом. Не ждут нападения. Ночью — перехват.       Вики кивнула. — Кто ведёт? — Ты. Ты лучше водишь под давлением.       Она коротко усмехнулась. — А ты будешь стрелять. — Если придётся.       Они оба знали: стрелять придётся только в крайнем случае. Идеальный сценарий — дымовая шашка, светошумовая, быстрый выход из строя водителя и охранников без смертей. Потом — перегрузка «трупа» в их машину, подмена на подготовленное Рэймондом тело, который уже ждёт в морге с нужным «материалом», и уход. Но идеальных сценариев почти не бывает. Вики повернулась к нему. — Если что-то пойдёт не так… если нас заметят раньше времени… — Тогда мы уходим. Без Виктора. — Голос Люцифера был твёрдым. — Мы не ломаемся ради красивого финала.       Она посмотрела ему прямо в глаза. — Но если мы не узнаем кто стоит за нашей подставой, мы не сможем нормально жить. За нами будут следить и до конца жизни пытаться убить. — Не переживай, мы всё решим.       Они начали собираться. День тянулся мучительно медленно. Склад проверили дважды. Всё работало. Койка заправлена, вода в бутылках, еда разложена, даже пачка сигарет лежит на краю стола — как маленький маяк надежды. Вернулись в мотель около трёх дня. Поели — что-то простое, из ближайшего фастфуда. Не чувствовали вкуса. Потом легли. Не для сна — просто лежать рядом.       Вики положила голову ему на плечо. Люцифер гладил её по волосам — медленно, почти механически. Он крепче прижал её к себе.       Вечер пришёл незаметно. В пол седьмого они вышли из номера. Две сумки с оружием и снаряжением. Чёрный форд на парковке. Ни одного лишнего движения. Вики села за руль. Люцифер — рядом, проверил оба пистолета, положил их в открытом бардачке.       Они выехали на шоссе.       На часах — семь двенадцать.       До точки перехвата — чуть меньше двух часов езды. В салоне играла старая пластинка — та самая, которую они слушали всю дорогу из Флоренса в Денвер. Низкий, хриплый блюз. Никто не говорил. Только музыка. И дыхание. И дорога, которая вела их прямо в самую середину бури.       Они подъехали к точке перехвата за сорок минут до расчётного времени. Съезд с I-25 на старую лесовозную дорогу выглядел именно так, как Люцифер описывал: узкий асфальт, потрескавшийся и заросший по краям травой, два крутых поворота подряд, густой кустарник с обеих сторон, почти полное отсутствие освещения. Идеальное место, чтобы конвой сбавил скорость до тридцати-сорока миль в час. Идеальное место, чтобы их заметили слишком поздно.       Вики заглушила двигатель в сотне метров от поворота, за густой стеной молодых сосен. Машина стояла носом к дороге — для быстрого выезда. Они вышли. Ночной воздух был холодным, с запахом хвои и влажной земли. Где-то вдалеке прогрохотал грузовик по шоссе, но здесь, внизу, тишина стояла почти звенящая.       Люцифер достал из багажника две дымовые шашки и светошумовую гранату, разложил их на капоте. Проверил глушители на пистолетах — щёлк, щёлк. Вики надела тонкие чёрные перчатки, поправила кобуру под курткой, потом натянула балаклаву, оставив только глаза. — Напоминаю ещё раз, — тихо сказал Люцифер. — Сначала дым. Потом светошумовая, как только они остановятся. Я беру водителя и пассажира спереди. Ты — заднюю дверь фургона. Если там кто-то есть — нейтрализуешь. Без выстрелов, если получится. Главное — не дать им связаться по рации.       Вики кивнула. — Я помню. Ты уверен, что в фургоне только тело? — По протоколу — да. Один охранник внутри, на случай если «труп» вдруг «оживёт». Но в девяноста процентов случаев они просто спят или листают телефон. Мы их застанем врасплох.       Она посмотрела на часы. — Ещё тридцать пять минут.       Они отошли от машины в кусты, присели на корточки. Видели дорогу насквозь: оба поворота, прямой участок метров двести. Фары конвоя будет видно за километр. Ждали молча.       В назначенное время вдалеке показались два жёлтых пятна — фары. Один фургон, белый, с эмблемой Департамента юстиции на боку. Ехал ровно, без спешки, скорость около шестидесяти миль в час. Сбавил перед первым поворотом.       Вики и Люцифер одновременно надели очки — обычные, но с лёгким затемнением, чтобы светошумовая не ослепила их самих. Фургон вошёл в первый поворот. Люцифер поднял руку — сигнал «готов». Второй поворот. Машина почти остановилась на выходе из поворота — водитель притормаживал перед неровностями асфальта. — Сейчас, — шепнул Люцифер.       Он метнул первую дымовую шашку — под ноги фургону, прямо перед капотом. Красный дым мгновенно взвился густым облаком, полностью закрыв лобовое стекло. Водитель резко затормозил. Фургон дёрнулся, встал поперёк дороги. Люцифер метнул вторую шашку — уже за машину, чтобы дым окружил её со всех сторон. Одновременно Вики бросила светошумовую — точно под передние колёса.       Вспышка. Громкий хлопок. Даже через закрытые уши оглушило. Двери фургона распахнулись почти сразу — водитель и пассажир вывалились наружу, кашляя, держась за глаза и уши.       Люцифер был уже рядом. Первому — удар рукояткой пистолета по затылку. Тот осел без звука. Второму — такой же удар, но чуть слабее — тот упал на колени, пытаясь достать рацию. Люцифер наступил ему на руку, наклонился, тихо сказал: — Не дёргайся. Мы не за вами.       Вики уже у задней двери. Открыла её одним движением — не заперта. Внутри — металлический гроб на носилках, пристёгнутый ремнями. Один охранник внутри — молодой парень, лет двадцати пяти, сидел на скамейке, держался за голову после вспышки. Увидел её — дёрнулся к кобуре. Вики была быстрее. Удар коленом в солнечное сплетение, потом локтем по виску. Он осел без сознания. — Чисто? — Чисто.       Они вдвоём подхватили гроб — тяжёлый, холодный металл. Перенесли в машину и уложили в багажник. Вики села за руль. Люцифер — рядом. Двигатель взревел. Они выехали на шоссе — спокойно, без рывков, не превышая скорость. Дым всё ещё висел на дороге позади, но через десять минут ветер его развеет. Конвой останется лежать в отключке ещё минут двадцать — сорок. Достаточно. В зеркале заднего вида — пустая дорога.       Вики посмотрела на Люцифера. — Он внутри.       Люцифер кивнул. — Да. Он внутри.       Они уехали, оставляя сбитый конвой. Рэймонд ждал остальные машины — уже с подменным телом в морге, готовый оформить всё как положено.       Доехали до склада за сорок минут — без сирен, без погони, без лишних глаз. Вики вела ровно, не превышая шестидесяти миль в час, держась правой полосы, как обычная машина, которая просто едет по ночному шоссе. Люцифер сидел молча, правой рукой лежа на бардачке, где лежали пистолеты, левой — на колене Вики. Не для ласки. Просто чтобы чувствовать, что она здесь, рядом, живая.       Когда они свернули с трассы на грунтовку к складу, фары выхватили знакомые очертания: ржавые ворота, цепь, которую они сами повесили вчера. Вики заглушила мотор в двадцати метрах от входа, вышла первой. Люцифер — следом, уже с пистолетом в руке, на всякий случай. Тишина. Только ветер в проводах и далёкий гул шоссе.       Они открыли ворота, завели машину внутрь. Закрыли за собой. Только тогда Люцифер включил фонарик на телефоне — узкий луч света. Багажник открыли одновременно. Гроб лежал ровно, холодный, металлический, с двумя замками и наклейкой: «DEPARTMENT OF JUSTICE – DO NOT OPEN».       Люцифер достал маленький набор отмычек, который всегда носил с собой. Работал быстро, уверенно. Первый замок щёлкнул через десять секунд. Второй — через пятнадцать. Крышка поднялась с лёгким шипением — внутри была герметичная подкладка, запах формалина и чего-то металлического.       Виктор лежал на спине. Лицо бледное, почти восковое, глаза закрыты, губы чуть приоткрыты. На шее — следы от старых ошейников и свежие синяки от внутривенных катетеров. Грудь едва заметно поднималась и опускалась — очень медленно, очень слабо. Лоретта сделала всё правильно: медикаментозная кома, искусственное дыхание отключено, но кислородная маска и портативный баллончик внутри гроба поддерживали минимальную жизнедеятельность.       Он выглядел мертвее, чем живым. Люцифер наклонился первым. Коснулся пальцами шеи Виктора — пульс был. Слабый, нитевидный, но был. — Он жив. — Давай вытащим его и свяжем.       Они работали вдвоём, медленно, аккуратно. Сняли кислородную маску, отключили баллон. Перенесли Виктора на койку в подвале — на руках, как ребёнка. Уложили и связали канатом, не сильно, чтобы не передавить тело, но и не слабо, чтобы тот не выбрался как проснётся. Подключили монитор пульса и кислорода — маленький портативный, который Люцифер купил заранее. — Теперь самое сложное, — сказал он тихо. — Ждать, пока он выйдет из комы. Лоретта сказала — от шести до двенадцати часов. Может быть дольше.       Вики кивнула. Они осели на пол рядом друг с другом — не потому что так было удобнее, а потому что силы закончились почти одновременно. Холод бетона тянулся сквозь одежду, но после всего пережитого это казалось даже успокаивающим — как доказательство, что они всё ещё здесь, живые, настоящие.       Вики сидела, прислонившись спиной к стене. Руки лежали на коленях, пальцы чуть подрагивали — не от страха, а от того странного пустого состояния, которое приходит после слишком сильного напряжения. Взгляд был устремлён в одну точку, будто она всё ещё видела вспышку огня, слышала скрежет металла и сирены, которые теперь существовали только в памяти.       Люцифер сидел рядом, но долго не мог оставаться на месте. Он поднимался каждые пол часа. Медленно обходил помещение, проверял замки, окна, глушилки. Прислушивался к каждому постороннему звуку за стенами. Генератор тихо гудел в углу, отдаваясь низкой вибрацией в полу. Он подошёл к нему, наклонился, убавил обороты — звук стал мягче, почти незаметным.       Каждый раз, возвращаясь к Вики, он на секунду задерживал взгляд — будто проверял, дышит ли она ровно, не потерялась ли где-то глубоко в своих мыслях. Она не двигалась. Только иногда медленно моргала, словно заново училась ощущать тишину.       Он снова сел рядом, чуть ближе, чем прежде. Несколько секунд молчал. Снаружи было тихо — слишком тихо для людей, которые привыкли жить в шуме преследования.       В четыре утра они услышали активный звуки возле койки — пульс начал расти. Сначала медленно — сорок пять, сорок восемь, пятьдесят… Потом быстрее, сатурация поползла вверх — девяносто один, девяносто пять.       Они посмотрели на Виктора: его веки дрогнули. Один раз. Второй. А потом грудная клетка резко вздёрнулась — судорожный, хриплый вдох, будто человек впервые за долгое время вспомнил, как это делается.        Глаза распахнулись — мутные, белки в красных прожилках, зрачки огромные от адреналина и света единственной лампы над койкой. Он дёрнулся всем телом. Канаты, которыми его запястья и лодыжки были примотаны к металлической раме, скрипнули, натянулись, но выдержали. Виктор закашлялся — сухо, надрывно. Грудь ходила ходуном. Он пытался вдохнуть глубже, но каждый вдох сопровождался хрипом, словно лёгкие забыли, как работать.       Вики встала, скрестив руки. Она не двинулась сразу. Просто смотрела — спокойно, холодно, как смотрят на зверя, который вот-вот поймёт, что клетка заперта. Рядом с ней поднялся Люцифер с непроницаемым лицом. Только глаза его были внимательные и цепкие — не отрывались от Виктора.       Тот наконец сфокусировал взгляд. Сначала на Вики. Потом — медленно, с видимым усилием — перевёл его на Люцифера. В его глазах плескалась паника, смешанная с чем-то ещё — с тем самым недоверием, которое бывает, когда мозг отказывается принять очевидное. — Что… что происходит? — голос вышел сиплым, надтреснутым, словно горло пересохло за месяцы.       Люцифер чуть наклонил голову. — Ты умер, — произнёс он ровно, без эмоций. — И возродился.       Виктор несколько раз моргнул, будто пытался стряхнуть с глаз плёнку. Губы шевельнулись, но вместо слов вышел только хрипящий выдох. Вики шагнула ближе. Койка скрипнула под её ботинком, когда она поставила ногу на нижнюю перекладину рамы. — Рассказывай, — сказала она тихо. — Всё, что знаешь.       Он закрыл глаза. На мгновение показалось, что снова проваливается в кому. Дыхание стало поверхностным. Монитор запищал чуть чаще. А потом веки снова поднялись — и в этот раз в глазах уже не было только ужаса. Там появилось что-то новое. Понимание. Холодное, тяжёлое, как свинец. — Кто… кто вы такие? — спросил он, и в голосе скользнула наигранная растерянность.       Люцифер усмехнулся уголком рта — коротко, безрадостно. Шагнул вперёд и без замаха дал ему открытой ладонью звонкую пощёчину. Звук удара в тишине комнаты прозвучал особенно громко. — Ты прекрасно знаешь, кто мы, — сказал он почти ласково. — Не трать наше время.       Виктор дёрнул головой в сторону, щека моментально покраснела. Он снова попытался изобразить непонимание: — Я… я не понимаю… я только что… я был…       Вики не дала ему договорить. Она шагнула вплотную к койке, резко выдернула из-за спины пистолет — движение было отточенным, привычным. Ствол оказался в десяти сантиметрах от его левого глаза. Металл холодно блеснул под лампой. Виктор инстинктивно отпрянул — насколько позволяли канаты. Затылок ударился о металлическую спинку койки. Монитор взвыл: пульс подскочил до ста двадцати. — Либо ты рассказываешь, — тихо, почти шёпотом произнесла Вики, — либо умираешь. Второй раз за сегодня.       Повисла тяжёлая, вязкая пауза. Только писк монитора и хриплое дыхание Виктора нарушали тишину. Он медленно перевёл взгляд с чёрного дула на её лицо. Потом — на Люцифера, который теперь стоял с другой стороны койки, глядя сверху вниз, как смотрят на насекомое под стеклом. — Что вы хотите знать? — наконец подал он голос. Уже без дурацкой растерянности. Голос был усталый, но ясный. — Так уже лучше, — кивнула Вики.       Она не убрала пистолет, но чуть опустила ствол — теперь он смотрел в его грудь. Люцифер медленно обошёл койку, остановился у изголовья. Наклонился чуть ближе. — Почему наши начальники так желали твоей смерти? — спросил он тихо.       Виктор сглотнул. Кадык дёрнулся. — Их цель… — он замолчал на секунду, будто подбирая слова. — Их цель была не я.       Люцифер коротко, беззвучно прыснул от смеха — звук вышел резким, как выстрел. Вики же, наоборот, стала ещё серьёзнее. Её глаза сузились. — Изволь объяснить, — холодно произнесла она.       Виктор тяжело дышал через нос. Посмотрел сначала на неё, потом на Люцифера. — Их целью были вы.       В комнате будто стало ещё тише. Вики и Люцифер переглянулись — быстро, молниеносно. В их взгляде промелькнуло одно и то же: удивление и внезапное, острое понимание. — Они узнали, что вы были женаты, — продолжил Виктор, голос стал чуть ровнее. — И что вас развели по разным агентствам. А потом — специально свели на одно задание. Совместная операция. Идеальная ловушка. Они хотели, чтобы вы устранили друг друга. Собственными руками.       Он замолчал, давая словам осесть. Вики медленно опустила пистолет. Но не убрала его совсем — держала в опущенной руке, палец всё ещё лежал вдоль спусковой скобы. — А ты… — тихо сказала она. — А я — наживка, — закончил Виктор. — Мясо. Приманка, чтобы вы оба оказались в одном месте. В одном времени. В одном прицеле.       Люцифер тихо выругался сквозь зубы. Провёл ладонью по лицу, будто стирая невидимую грязь. — Они будут искать все способы, — продолжил Виктор. Голос его стал тише, почти шёпотом. — Не важно — мной, не мной, кем угодно. Они не остановятся. Два агента, которые слишком много знают. Вы для них — ошибка, которую нужно исправить.