Вот так бы сразу!

— Это еще что такое? Я бросаю на Тристана полный раздражения взгляд, а сама едва сдерживаю смех: по выражению его лица и застывшей позе можно подумать, что он держит перед собой не чудом добытую мной одежду, а тикающую бомбу. — Форма персонала гостиницы, — снисходительно отвечаю я и обвожу руками собственный черно-белый наряд, как бы говоря: «Разуй глаза, приятель». — Женская форма, Джейни! — И? Ты что, сексист? Тристан смотрит на меня как на умалишенную, и я, стремительно теряя терпение, закатываю глаза к потолку. — Окей, давай-ка вспомним, зачем мы здесь. Конференция уже началась, и, если верить графику уборки, у нас «окно» от силы в два часа. Другого шанса пробраться в номера сегодня не будет. Или ты готов пожертвовать нашей миссией просто потому, что твоя интернализованная гомофобия… — Ладно-ладно! Не продолжай. Неодобрительно морщась, он крутит в воздухе указательным пальцем — мол, давай отворачивайся. Я и не собиралась пялиться, но прежде не упускаю возможности одарить его торжествующей улыбкой и многозначительно подвигать бровями. По крайней мере, я надеюсь, что эффект именно такой, а то с моим-то везением я наверняка больше напоминаю маньячку. Пока он переодевается, я стою в стороне и залипаю на стеллаж с чистящими средствами. «Избегать контакта с глазами», — гласит мелкий шрифт на одной из бутылок. Что ж, в некотором смысле этим я и занимаюсь. «Держать подальше от детей». Ну, детям здесь тем более смотреть не на что. Я скольжу взглядом дальше по полке — лишь бы не думать о том, что прямо сейчас у меня за спиной Тристан Нокс напяливает на себя форму горничной. Не знаю, почему меня это вообще волнует. Я росла с младшим братом, а последние полгода живу в общежитии с семерыми парнями. Не то чтобы кто-то из них имел склонность к кроссдрессингу, но в остальном — чего я там не видела? К тому же это ведь Тристан. Он мне даже не нравится: слишком резкие скулы, слишком пухлые губы и почти бесцветные глаза — в нем все слишком. Его черты словно собрали из разных лиц, позабыв сгладить углы... На одной из этикеток — крупная надпись красными буквами: «Использовать только в хорошо проветриваемых помещениях». В тесной моповой действительно душно, и я машинально оттягиваю воротник платья — будто это он сжимает мне горло и мешает дышать. — Там точно не было ничего мужского? — доносится сзади страдальческий голос. — Или это запоздалая месть за тот случай? — О чем ты, Нокс? Какой случай? Я рефлекторно оглядываюсь и вижу, как Тристан, с задранными руками и накрытой платьем головой, пытается втиснуть плечи в узкие проймы. Прежде чем я успеваю отвернуться, взгляд выхватывает худые, бледные ноги и подтянутые ягодицы в черных боксерах, торчащие из-под перекошенной юбки. К щекам приливает кровь. — Ну, помнишь… — приглушенно бубнит он. — Прошлой осенью, на парковке. Мы потом еще спасали твоего брата. — Да это было тысячу лет назад. Я уже обо всем забыла. — Сомневаюсь, что ты что-то вообще забываешь... Ладно, на деле он прав. Я еще долго буду помнить то самое «Помогу тебе за поцелуй» — хотя бы потому, что тогда одной фразой Тристан уничтожил всякий шанс на что-либо романтическое между нами. Но я умею отделять деловое от личного, а лучшего партнера по части нашей маленькой антикапиталистической революции и представить себе нельзя. И все же от мысли, что он не просто не забыл о том инциденте, но и считает его достаточно важным, чтобы упомянуть спустя столько времени, у меня внутри что-то переклинивает. К счастью, развивать эту тему Тристан не спешит, и я благополучно отмахиваюсь: — Ты делаешь из мухи слона. Если нас не спалят, то на записях с камер никто и не заподозрит в тебе парня. — Вот это комплимент! — Ну а что ты ожидал услышать? — беззлобно фыркаю я, продолжая усердно разглядывать стеллаж перед собой. — Ты довольно… хрупкого сложения. Да и рост… Сколько в тебе? Шесть футов? — Пять и десять… — Тем более! Он молчит, и я начинаю опасаться, что на сей раз зашла слишком далеко. Я думаю обо всех тех важных шишках, съехавшихся в этот отель, чтобы щегольнуть друг перед другом своими многомиллионными доходами. О тех, кто наживается на несправедливой системе — и в очередной раз останется безнаказанным, если мы с Тристаном рассоримся из-за моего острого языка. Я уже готова извиниться, когда за спиной вдруг раздается: — Ну как? Я поворачиваюсь… и на мгновение у меня перехватывает дыхание. Без шуток. Понятия не имею, на что я рассчитывала — может, что мне будет смешно или стыдно, — но точно не на это. Меньше всего мне хочется смеяться, потому что Тристан не походит на жертву неудачного пранка, над которой можно подтрунивать до самого выпускного. Нет, форменное черное платье сидит на нем с просто пугающей правильностью. Как ни странно, оно не превращает его в пародию на женщину, а скорее наоборот — подчеркивает все мужское: широкие плечи, обтянутые тонкой тканью, острый кадык над белым воротничком... Даже угловатость его фигуры на контрасте с мягким силуэтом платья выглядит совершенно иначе. Но главное — полное отсутствие неловкости в его позе, словно недавние возмущения были следствием принципа, а не стыда. Это не должно выглядеть настолько привлекательно, но в горле у меня пересыхает, а в животе теплеет и екает, как при спуске на американских горках. И когда Тристан ловит мой взгляд, в его бледно-голубых глазах вспыхивает горячее, глубоко тревожащее меня любопытство. Чтобы как-то скрыть замешательство, я выдаю первое, что приходит на ум: — Ты забыл про передник. — Я надеялся, ты мне с этим поможешь, — слегка виновато признается он и кивком указывает себе за плечо. — И с молнией тоже. — Без проблем, — нарочито беззаботным тоном говорю я и тут же жалею о своем решении, потому что, стоит Тристану доверительно развернуться ко мне спиной, все становится только хуже. Ему удалось застегнуться примерно до половины, так что сверху остался небольшой треугольник обнаженной кожи — непривычное, почти интимное зрелище, от которого я не в силах оторвать взгляд. Выступающие позвонки у основания шеи. Темные родинки — как брызги краски на мраморно-белом холсте… Черт, он мог бы стоять передо мной абсолютно голым — и это было бы менее откровенно. Я кое-как нащупываю едва заметный — в тон платью — бегунок молнии и медленно веду его вверх. Костяшки пальцев скользят вдоль позвоночника — Тристан беззвучно вздрагивает, а мне кажется, что у меня подкашиваются ноги. Черт. Че-е-ерт… — Джейни? — его голос возвращает меня к реальности, и я замечаю, что он терпеливо протягивает мне две белые ленты передника. Когда я перехватываю их у него, пальцы предательски дрожат, но со второй попытки мне все же удается завязать аккуратный бант. Потом он поворачивается, а я отшагиваю назад, оценивая результат. Обуви больше десятого размера в служебном гардеробе не нашлось, так что лоферы Тристана оказались весьма кстати: со строгим платьем они смотрятся вполне уместно. Пожалуй, единственное, что портит картину — его неестественно графичные кудри. И кто только надоумил его так их укладывать? Это же просто катастрофа… — Не шевелись, — бормочу я и тянусь к его голове. Но Тристан весь напрягается — и буквально отшатывается от меня, едва не врезаясь в шкаф для инвентаря. — Что ты делаешь? — настороженно спрашивает он. — Хочу поправить твою прическу. В целях маскировки, разумеется. — Вот оно что... Хорошо. Тристан осторожно опускается на перевернутый контейнер, где уже лежат его пиджак и брюки. Теперь он сидит ниже меня, и его лицо оказывается почти на уровне моей груди. — Только, пожалуйста, не тяни за волосы. У меня чувствительная кожа головы. Я беззвучно киваю и, стараясь игнорировать его пронизывающий взгляд исподлобья, запускаю пальцы в темные, хрустящие от средств для укладки пряди. Несколько медленных движений рукой, словно расческой, — и тугие завитки послушно распадаются на более мягкие волны. Вскоре от нелепого «барашка» не остается и следа, но я почему-то не останавливаюсь. У Тристана блестящие, приятные на ощупь волосы, и меня невольно завораживает то, как плавно они «текут» сквозь мои пальцы. К тому же такая легкая небрежность делает его куда симпатичнее… Я спохватываюсь, лишь когда Тристан издает тихий звук, опасно похожий на стон удовольствия. Мы встречаемся взглядами, и прямо на моих глазах его скулы заливает пунцовый румянец. Он всегда так по-идиотски краснеет — точно ребенок. Но что-то мне подсказывает, что сама я выгляжу ничуть не лучше. — Вот и все, зря переживал! — В отчаянной попытке разрядить обстановку я игриво ударяю его в плечо кулачком. — Шикарно смотришься! — Спасибо, Джейни, — с неожиданным спокойствием отзывается он, а потом вдруг резко встает, едва не сшибая меня с ног. — Ну что? Нас ждут великие дела? Я снова киваю — возможно, чересчур энергично, — радуясь возможности наконец сбежать из прокля́той кладовки, где в воздухе определенно витают пары какой-то химии. Толкая перед собой уборочные тележки, мы выскальзываем в коридор. В сознании у меня при этом пульсирует один-единственный вопрос: «Что это, черт возьми, сейчас было?!»

⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱

Для начала мы решаем ограничиться одним этажом и распределяем номера поровну: нечетные — мне, четные — Тристану. Все просто до невозможности: открыть дверь, перегородить проход тележкой, найти ноутбук, вставить флешку, дождаться, пока отработает программа, — и готово. И либо наш план действительно так хорош, либо дело в везении, но это оказывается куда проще, чем я себе представляла. Коридор пуст, универсальная ключ-карта, которую Тристан скачал нам на телефоны, срабатывает безукоризненно, а большинство гостей крайне удачно побросали ноутбуки в своих номерах. Перемещаясь от двери к двери, мы действуем быстро, слаженно — как настоящая команда, и, поддавшись эйфории от первых успехов, я почти забываю о своих неуместных переживаниях… До поры до времени. Тристан принимает мой звонок практически сразу — так, словно уже ждал его. — У нас проблемы, — я зачем-то говорю шепотом, хотя вокруг ни души. — Что случилось? — взволнованно спрашивает он. — Тебя поймали? — Нет. Но в триста пятнадцатом — макбук. — И? — Флешка не подходит! Я все еще держу телефон у уха, когда грохот со стороны двери заставляет меня испуганно подпрыгнуть на месте. Обернувшись, я с облегчением выдыхаю: мимо припаркованной у входа тележки на порог протискивается Тристан, попутно поднимая с пола метелку для пыли и укатившуюся бутыль полироли. В другой руке у него — небольшой белый прямоугольник с коротким кабелем. С торца устройства темнеют разъемы. — Извини, забыл дать тебе переходник, — Тристан предвосхищает мой вопрос и после секундного раздумья добавляет: — Раз уж я тут... Он направляется прямиком к столу и точным движением сначала вставляет в порт ноутбука «хвостик» переходника, а затем — в сам переходник — флешку. У меня вновь возникает когнитивный диссонанс, потому что на моих глазах Тристан Нокс — Робин Гуд от мира хакеров и самопровозглашенный Кристиан Грей — взламывает компьютер какого-то мультимиллионера, облаченный не во что иное, как в платье горничной. И глядя на него, я не могу отделаться от ощущения, будто тайком подсматриваю за чем-то непристойным — и одновременно безумно притягательным. «Это что, фетиш какой-то?..» — Напомни, что именно делает твоя программа, — выпаливаю я, лишь бы остановить поток навязчивых мыслей. — Она просто копирует данные или запускает шпионский вирус? — И то и другое. Разговор не клеится. После его короткого ответа между нами опять повисает тишина, прерываемая только тихим гудением процессора. Интерьер двухкомнатного люкса, в котором мы находимся, до того «стерильный» и скучный, что глазу не за что зацепиться, и Тристану ничего не мешает снова и снова завладевать моим вниманием. Он стоит, упершись ладонями в стол, и неотрывно наблюдает за тем, как на экране ноутбука заполняется полоска прогресса — будто результат напрямую зависит от силы его концентрации. И каждый раз, когда он в задумчивости подается вперед, платье, доходящее ему до колен, подтягивается чуть выше, открывая линию бедра… Усилием воли я перевожу взгляд на его лицо: Тристан как раз склоняет голову набок и сосредоточенно прикусывает свою раздражающе пухлую нижнюю губу. Жест выходит настолько порочным и капризно-чувственным, что хочется не просто стереть, а буквально сорвать это выражение с его губ поцелуем. «Стоп, что?!» — Меня разглядываешь? Я чуть не вскрикиваю от неожиданности: он ведь даже не смотрел на меня! В животе странно покалывает от волнения, но я, хоть и пойманная с поличным, все равно отказываюсь капитулировать и с вызовом бросаю: — А что? Смущаешься? Он смеется, и этот глубокий, густой звук кажется на пару октав ниже его обычного мрачного тенора. — Тебе придется сильно постараться, чтобы меня смутить, Джейни. — Что-то сомневаюсь… Я хорошо помню ту захватывающую экскурсию по БДСМ-клубу, мистер у-меня-никогда-не-было-сабмиссивов! Тристан наконец отлипает от экрана, разгибается и встает, небрежно привалившись бедром к столу. В очередной раз я поражаюсь его самообладанию: даже в том, как он держится, расправив плечи и скрестив руки на груди, чувствуется полное владение собой и ситуацией. — Это здесь при чем? — Да ни при чем, — фыркаю я. — Просто захотелось поставить тебя на место. Уверена, я бы нашла чем тебя удивить. Сегодняшний день рискует стать рекордным по числу непрошенных воспоминаний. Впрочем, обстоятельства нашего знакомства едва ли можно считать примечательными. Просто еще тогда я усвоила: Тристан Нокс не так опытен, как любит изображать. И если он рассчитывает вогнать меня в краску парой ехидных комментариев — у меня для него плохие новости. Тристан тем временем смотрит на меня как-то по-особенному долго и пристально. — Ну, как минимум я удивлен, что ты согласилась поехать со мной в Лос-Анджелес, — внезапно выдает он. — Думал, ты предпочтешь каникулы в Венеции с Джеймсом. — Что, прости?.. — ошарашенно переспрашиваю я. — К черту Венецию! Ты ведь знаешь, как мне важно то, что мы делаем! — Ну, однажды ты уже выбрала его, когда… К слову о непрошенных воспоминаниях: вся эта история с Джеймсом — последнее, о чем я хочу сейчас думать, и раздражение на Тристана вдруг вскипает во мне с новой силой. — Боже мой! Замолчи! — я перебиваю его и не узнаю́ собственный голос — таким визгливым и истеричным он становится. В тот день я собиралась взломать компьютер Джеймса, но немного увлеклась игрой в соблазнение. Отвлекающий маневр перерос в роман, который продолжался без малого четыре месяца, — пока я не опомнилась и не спросила себя, какого дьявола делаю в постели с человеком, олицетворяющим все, что я презираю. И дело даже не в принадлежности к коррумпированной элите. Патриархальные замашки и патологическая тяга к изменам — вот что меня окончательно добило. — Если хочешь знать, — цежу я сквозь зубы, — с Джеймсом все кончено. Так что будь добр, больше не поднимай эту тему. Тристан делает вдох, явно собираясь сказать что-то еще, но в этот самый момент неподалеку хлопает дверь, и по этажу прокатывается гул тяжелых шагов. — Черт! — шиплю я и бросаюсь к платяному шкафу в прихожей. — Прячемся! Однако мой напарник не спешит за мной следом. Ссутулившись над ноутбуком, он переводит взволнованный взгляд с экрана, где все еще мигает окошко загрузки, на дверь — и обратно. Меня охватывает паника и кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Если нас увидят… — Процесс не завершился. — Плевать! Вытаскивай флешку! Пока Тристан медлит, я забираюсь в шкаф. Внутри висит всего один костюм, но места все равно мало: низкая полка над головой вынуждает согнуться в три погибели, а плечики для одежды так и норовят выколоть глаз. Опустившись на корточки, я кое-как принимаю самое удобное положение из возможных и уже тяну створку двери на себя, когда передо мной возникает запыхавшийся Тристан. Он неуклюже втискивается внутрь. Срабатывает доводчик, и дверца с характерным щелчком захлопывается, оставляя нас в почти полной темноте, один на один друг с другом. Судя по звукам — как раз вовремя: в номер кто-то заходит. Не сговариваясь, мы задерживаем дыхание, и в наступившей тишине я слышу, как совсем рядом смутно знакомый мужской голос возмущается брошенной тележкой и грозится кого-то оштрафовать. Мы с Тристаном не двигаемся. Проходит, должно быть, минута. Две. Три. Узкой полоски света, просачивающейся между дверцами шкафа, достаточно, чтобы заметить: Тристану жутко неудобно. Стоя на полусогнутых ногах, в перекошенной позе, он вжимается в угол — лишь бы не наваливаться на меня. И, поразмыслив, я принимаю единственное верное на тот момент решение: притягиваю его к себе. Не потому, что хочу обнять. Просто если он потеряет равновесие — все кончено. Надеюсь, Тристан тоже это понимает, ведь наше положение получается довольно провокационным: я фактически сижу у него на коленях, обхватив его торс, — так тесно, что стук его сердца реверберирует у меня в грудной клетке. Но главная проблема даже не в этом. Наши платья — и его, и мое — задрались до самого пояса, и я вдруг слишком отчетливо ощущаю, как соприкасаются наши обнаженные бедра. — У меня получилось, — едва слышно шепчет он, и его дыхание щекочет мне шею. — Загрузка прошла. — Тшш! Сердито шикнув, я устраиваю голову у него на плече и прикрываю глаза. Но даже мысленно отстраниться от происходящего не выходит. Не тогда, когда его навязчивое присутствие окутывает меня со всех сторон, проникая в каждую клеточку моего тела: живым теплом, горьким ароматом парфюма, напряжением мышц под моими пальцами… И уж точно не тогда, когда мне в пах упирается его растущая эрекция. Снаружи кто-то чертыхается. Через некоторое время раздается хлопок двери, гремит тележка — и шаги наконец начинают удаляться. — Кажется, ушел, — говорю я, но не разжимаю объятий. Сейчас самое время его оттолкнуть. Возмутиться. Сгореть со стыда, в конце концов. Но я не чувствую ни угрозы, ни давления — только тепло его ладоней, аккуратно лежащих на моей талии, и потому в ответ на его желание мое тело лишь предательски пульсирует. Тристан медленно поворачивает голову. Наши лица так близко... — Прости, — выдыхает он. — Это все адреналин. — Адреналин, значит… Адреналина у нас сегодня была лошадиная доза. К тому же я все еще злюсь на Тристана за то, что он напомнил мне про Джеймса. Так что, скорее всего, мое возбуждение тоже несексуальной природы, ведь всем известно, что гнев иногда не на шутку заводит... — Нам пора, — осторожно напоминает Тристан. Я чувствую, как он начинает отстраняться, и там, где только что соприкасались наши тела, проскальзывает неприятный холодок. Но куда сильнее меня тревожит странная, гнетущая пустота, что стремительно разрастается у меня внутри...

⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱

Сто́ит двери моповой захлопнуться — срабатывает датчик движения, и над нашими головами вспыхивает холодный электрический свет. Тристан, поначалу направлявшийся к стопке своей одежды, вдруг останавливается на полпути и поворачивается ко мне. — Слушай, Джейни… — Он сглатывает, и его кадык рельефно натягивает кожу на шее. — Я не должен был упоминать Джеймса. Это абсолютно не мое дело. Прости. — Ты прав. Не твое. — Я прищуриваюсь и с подозрением всматриваюсь в его лицо: происходит что-то странное, но я никак не могу понять, что именно. — Почему ты вообще заговорил о нем? Ревнуешь? — Нет, просто... — Он мотает головой и, прежде чем продолжить, устало трет лоб ладонью. — Это ведь я отправил тебя к нему. А когда он потом начал всем рассказывать, что вы переспали, я почувствовал себя полным ублюдком. Получилось так, будто я тебя использовал... Он смотрит на меня с непривычной робостью, словно действительно винит себя. Может, не зря. Может, он и правда виноват в том, что между нами все раз за разом шло наперекосяк. И тем не менее сейчас я здесь — стою напротив него, глядя прямо в голубые глаза, которые в свете люминесцентных ламп напоминают покрытые льдом омуты. И как бы слащаво это ни прозвучало, мне начинает казаться, что я совсем не прочь в них утонуть. — Брось, ты же не… Ты вообще ни при чем! — От волнения слова путаются и застревают в горле. — Я уже большая девочка, Тристан… — Само собой… — …но в любом случае, извинения приняты. — Спасибо. — Он заметно расслабляется и даже пытается улыбнуться. — Поможешь расстегнуть молнию? — Конечно. С одним условием. Поверить не могу, что говорю это. Тристан такого тоже явно не ожидал — по крайней мере, если судить по тому, что от удивления у него слегка отвисает челюсть. Впрочем, удивление быстро сменяется знающей ухмылкой, как бы означающей: «Ловко придумано!» — И чего же желает Мисс? Если сперва я еще колебалась, не свести ли все к шутке, то после этого его «Мисс» остатки сомнений улетучиваются: — Я помогу тебе... за поцелуй. Мне кажется, я вижу, как его зрачки расширяются и теплая, бархатная тьма медленно вытесняет голубой лед. Он касается пальцами моего подбородка, тянет к себе. Я смеюсь и игриво шлепаю его по руке — но это только сильнее его заводит: Тристан почти рычит, и уже на следующем вдохе его губы накрывают мои. Если бы этим утром кто-то сказал мне, что полдень застанет меня целующей Тристана Нокса в служебной подсобке пятизвездочного отеля, я бы покрутила ему у виска. Но реальность оказалась еще безумнее, потому что мне это нравится. Нам обоим мгновенно срывает крышу: мы лихорадочно тянемся друг к другу, путаясь в складках одежды, исследуя каждый угол и изгиб наших тел. Когда мои пальцы зарываются в его волосы, Тристан не протестует. Наоборот, он стонет так покорно и жадно, что до меня наконец доходит: все это время — с платьем, с волосами, с застежкой — он не терпел и не делал мне одолжение. Он хотел этого: быть здесь, сейчас, под моими руками. В какой-то момент светильники гаснут: датчик движения перестал на нас реагировать, но нам хватает и полумрака. Тристан прижимает меня к стеллажу, и я сама не замечаю, как закидываю ногу ему на бедро, стирая последние дюймы между нами. — Боже, Джейни… — хрипло выдыхает он, и от звука его голоса внутри меня все сжимается от возбуждения и восторга. Вдруг, как по сигналу, дверь кладовки распахивается настежь, и прямоугольник яркого света выхватывает нас из темноты, как лучи фар — диких животных на автостраде. Я в ужасе замираю и еще крепче обнимаю Тристана, пряча лицо у него на груди. — Вашу ж мать! — раздается крик, в котором смутно угадывается голос администратора с ресепшен. — Уволены! Вы обе — уволены! Приводите себя в порядок — и чтоб через десять минут ноги вашей тут не было! Дверь захлопывается так резко, что под потолком вновь зажигаются лампы. Мое сердце заходится бешеным ритмом, но на смену страху быстро приходит облегчение и еще большее возбуждение. И если судить по тому, как отчаянно Тристан вжимается в меня бедрами, это чувство взаимно. — Блин, это было так… — шепчу я между яростными поцелуями, то и дело переходящими в укусы. — Так… — Эпично? — Вроде того… Я глажу его сквозь ткань платья, потом подныриваю рукой под юбку — и Тристан запрокидывает голову, невольно подставляя мне свое горло. Поцелуй за поцелуем я продвигаюсь выше, наслаждаясь контрастами его тела: нежной кожей шеи, легкой шероховатостью щетины на щеках, острыми выступами скул… Он кладет ладонь мне на затылок, мягко массирует пальцами и медленно притягивает к себе — пока наши губы не встречаются снова. Наконец я отстраняюсь и смотрю на него — растрепанного, со слегка затуманенным взглядом, но совершенно счастливого. Меня пронзает почти хищное удовлетворение, и я любуюсь им, обводя большим пальцем его раскрасневшиеся губы. — Выходит, раз мы «уволены», на «работу» нам завтра не надо? — шутя, спрашивает он. — Ты мне скажи. — Боюсь, придется. Впереди еще второй день конференции. Нужно постараться обойти хотя бы половину оставшихся номеров. — Тристан кокетливо разглаживает передник и игриво позирует, подбоченившись и прогнувшись в пояснице, точно он пин-ап модель. — Тем более служебная форма у нас уже есть. Не удержавшись, я отвешиваю ему хлесткий шлепок по заднице. — Эй! — Первые пару секунд он выглядит шокированным, а потом расплывается в довольной улыбке. — К тебе или ко мне? — как бы между делом интересуюсь я. — Учитывая обстоятельства, ты ведь не рассердишься, узнав, что мне удалось забронировать только один номер на двоих? «Постойте-ка...» Я недоуменно поднимаю брови и часто-часто моргаю. А в следующую секунду меня буквально сгибает пополам от хохота. — Потрясающе сыграно, Нокс! Все-таки не стоило мне сомневаться в твоих навыках подката... — вытирая слезы смеха, признаю́ я и добавляю: — Давай уже переодеваться. Надеюсь, это номер с большой кроватью.