воайни

      сможешь ли ты подсказать мне правильный путь?

      Руи замер на пороге величественного здания. Пятиэтажный гигант, где потолки каждого этажа составляли не менее трёх метров, стоял в центре оживлённой площади. Бостонский Театр Балета. Куанчжуй сглотнул, перехватывая лямку сумки на плече. Его взгляд скользнул вверх по колоннам здания и до самого неба. Белая лепнина на капителях содержала образы терновых веток и ангелов без крыльев. Даже гранитные ступени театра притягивали взгляд из-за окрашенных в золотой стыковочных швов между плитами.       Куанчжуй выдохнул и рывком открыл тяжёлую дверь.       Изнутри театр поражал не меньше: всё здание было пропитано величием, словно его создатели нарочно стремились к такому гигантизму. Красными коврами были устланы все возможные направления; люстры с человеческий рост свисали с высоких потолков, свет отражался в их хрустальных подвесках. — Добрый вечер, — поприветствовал плечистый мужчина на входе. — Ваш билет?       Руи на секунду замешкался и неловко отмахнулся. — Я на собеседование...       Он торопливо достал телефон из кармана, чтобы показать письмо, но мужчина спокойно кивнул и отступил, пропуская Куанчжуя внутрь. — Проходите вдоль по коридору, пятая дверь слева.       Руи благодарно поклонился. Он не смог избавиться от этой привычки даже спустя несколько лет проживая в Бостоне.       В театре пахло деревом и чем-то, чему Чен пока не мог дать определения, но это определенно был аромат успеха. Руи осторожно постучал в указанную дверь и едва не вздрогнул, услышав суровое: "Войдите". — Здравствуйте, — с аккуратным поклоном он сделал шаг внутрь.       Женщина в строгом костюме сдвинула очки выше к переносице и прищурилась. Ее черные волосы были уложены так, словно она только вернулась с маскарада с тематикой семидесятых. — Чен Куан Чжуй? — спросила она, поднимаясь со своего кожаного кресла.       Руи кивнул. Он не знал, как правильно вести себя: поддерживать зрительный контакт или отвести глаза? быть разговорчивым или молча впитывать информацию?       Поток мыслей прервал женский голос. — Джиллен, директор Театра, — она протянула руку.       Руи пожал ее, стараясь не выдавать волнения. Его сердце колотилось как бешеное в надежде, что на этот раз его всё-таки ждала удача. — Рад знакомству с Вами, — тихо сказал он.       Расположившись в кресле вновь, Джиллен продолжила: — Понимаете, на данный момент театр не нуждается в новых артистах настолько, чтобы набирать кого-то извне, — она закинул ногу на ногу и задумчиво покрутила в пальцах длинный конец своей серьги.       Руи, приготовившись прощаться, сделал вдох. — У нас есть собственная школа, и большинство наших студентов остаются здесь, — Джиллен пристально посмотрела на Куанчжуя.       Чен кивнул, опуская глаза. «Снова. Значит, не в этот раз», — с грустью подумал он, взглядом испепеляя карман сумки, где лежали пуанты. — Но Ваша заявка впечатлила нашего ведущего балетмейстера, и она лично попросила пригласить вас на собеседование, — закончила свою мысль женщина, скрестив руки на груди.       Сердце Руи замерло. Он едва открыл рот, чтобы ответить, как вдруг за спиной со скрипом открылась дверь. — Уже здесь?! — радостно воскликнул ещё один женский голос.       Куанчжуй обернулся. Рыжеволосая девушка в гимнастическом купальнике и трико замерла перед ним с широкой улыбкой. Они были практически одного роста. — Селена, балетмейстерка! — живо представилась она. — Идём скорее!       Не обращая внимания на Джиллен, девушка схватила Руи за руку и потащила за собой. По лестницам и длинным коридорам — прямиком на пятый этаж, где находился небольшой зал, выходивший окнами на обратную сторону здания, где раскинулся театральный сад.       По пути Руи успел лишь заново представиться, напомнить о своем возрасте и регалиях. Балет, традиционные китайские танцы, международные конкурсы — он перечислил все что смог в надежде понравиться балетмейстерке ещё сильнее.       Селена закрыла дверь зала за ними. Руи на секунду отвлекся на вид из окна и едва сдержал восхищённый вздох. Он обернулся и увидел до ужаса довольную девушку в полуметре от себя. Селена посмотрела исподлобья, и пугающе хрустнула пальцами. — Приступим.

────୨ৎ────

      Черная шариковая ручка мягко скользнула по бумаге, оставляя витиеватую подпись. Куанчжуй кончиком указательного пальца подвинул документ в сторону сидевшего напротив мужчины в строгом костюме. — Это окончательное решение?       Директор со вздохом поправил очки и поднес подписанную бумагу ближе к лицу, всматриваясь.       Руи незамедлительно кивнул. — Я вынужден его принять, — он беспечно пожал плечами.       Мужчина поджал губы и покачал головой. Его широкие плечи опустились, словно он признал поражение и бессмысленность попыток остановить нерадивого ученика. Директор поднял взгляд, цепляясь за последнее, что мог предложить. — Вы ведь знаете, что школа может согласовать вам индивидуальное расписание?       Руи слушал его только краем уха. Он уже закидывал сумку на плечо, намереваясь выскочить из кабинета как можно скорее. — Да, — он с мягкой улыбкой опустил взгляд на сумку с пунктами, — но мне это не подходит.       Куанчжуй поклонился на прощание и вышел в коридор, где дышать было легче. Возможно, причиной тому был не сам директор, а решение, которое только что принял Руи.       Школа звенела и гоготала голосами учеников, пришедших на дополнительные занятия, но даже в этом шуме Чен, переполненный счастьем, мог бы услышать птичье щебетание и шелест клёнов в школьном дворе.       Оказавшись на улице, Руи замер и закрыл глаза, подставляя лицо солнцу. Свежий воздух, едва уловимый запах цветов, который, впрочем, был лишь воображением самого Куанчжуя. Он сжал мягкую лямку сумки, по лицу расплылась почти кошачья улыбка. Чья-то тень закрыла солнце.       Руи приоткрыл сначала один глаз, рефлекторно надувая губы. В двадцати сантиметрах стояла главная причина его недовольного лица на протяжении последних двух лет. — Солнечные ванны? — усмехнулся Эштон.       Руи сделал едва уловимый шаг назад. Ему не нравилась эта кривая ухмылка, не нравился рост Паркера, из-за которого тот способен был закрыть весь обзор; ещё больше Руи бесило только неумение Эша не вторгаться в его личное пространство. Впрочем, его границы только для Паркера составляли около ста световых лет за пределами земной орбиты. — У тебя ведь нет тренировок по воскресеньям, — Эш скрестил руки на груди, бросив взгляд на сумку Руи. — А тебе уже всё мое расписание известно? — Куанчжуй вскинул бровь.       Паркер усмехнулся. — Запоминаю всё, что мне важно.       Куанчжуй с трудом оставил закатанные глаза при себе. Эта игра в кошки-мышки длилась уже достаточно приличное количество времени, чтобы терпение Чена оказалось на исходе. Руи никогда не строил из себя недотрогу, как думали многие. С самого начала он не показывал заинтересованности ни в Эштоне, ни в ком-либо другом. Всё, что волновало школьника, оказавшегося в чужом городе чужой страны, ограничивалось учебой и сохранением за собой места в общежитии.       Чен вздохнул и перевел скучающий взгляд за спину Паркера. Он никогда никому не строил глазки, не ходил на школьные мероприятия кроме тех, на которых выступал. Руи ненавидел шум и вечеринки, толпу и спортсменов, которые считали, что единственный парень в команде чирлидерш - отличная мишень для их влажных фантазий. — Чего тебе? — наконец спросил Куанчжуй, не глядя на собеседника. — Все то же, — Эштон наклонился, чтобы его лицо оказалось на уровне глаз Руи, — сходим куда-нибудь? Тем более тренировок по воскресеньям...       Руи перестал слушать Паркера где-то на половине фразы, потому что его взгляд зацепился за фигуру недалеко от ворот школы. Куанчжуй и сам не мог похвастаться отличным зрением, однако высокий парень в очках даже издалека явно смахивал на его нового соседа. — Сегодня я занят, — бросил Чен, пользуясь отличной возможностью сбежать.       Руи чуть ли не вприпрыжку направился к очень растерянному парню у ворот. Поравнявшись, Чен осторожно потрогал его за плечо. — Джинхён!       Ким обернулся, издав лишь удивлённое: "Ох". Руи хихикнул. — Почему ты снова здесь? Разве твои допы не закончились утром?       Джинхён покачал головой и кивнул на толстую папку, которую прижимал к груди. Куанчжуй оценил её размер и поднял всё тот же вопросительный взгляд на Кима. — Документы. Нужно директору отнести и подписать заявление на посещение дополнительных курсов, — он кончиком указательного пальца подвинул очки выше.       Руи, моментально вспомнив растерянный вид соседа минуту назад, улыбнулся шире и поправил сумку на плече. — Показать, где кабинет?       Джинхён почти кивнул, но в этот момент прямо за спиной Руи словно из воздуха появился незнакомый парень. — Я могу проводить. Всё равно туда иду.       Ким не успел спросить его имени и звания, но Куанчжуй почти сразу обернулся и положил руку на предплечье Джинхёна. — Видишь ли, Эш, — деловито начал Руи, — Джинхён мой новый сосед.       Ким, не почувствовав изменений ни в голосе, ни в выражении лица Куанчжуя, приветливо кивнул. Чен же нарочито расслабленно закинул руку на его плечи, что выглядело крайне комично из-за разницы в росте. — Он первогодка, — Руи положил руку на сердце, — и это мой долг, как хорошего соседа, помочь ему освоиться в школе, — гордо подняв подбородок.       Паркер смотрел на Кима не мигая. Джинхён ничего не увидел в этом взгляде. Для него это скорее было похоже на бесполезный диалог в игре между основными частями сюжета. Ким поудобнее перехватил папку и повернулся к Куанчжую. — Руи, — мягко позвал он, заставляя того прекратить испепелять Эштона глазами, — пойдём?       Чен посмотрел на до ужаса спокойное лицо Джинхёна и сам не заметил, как его раздражение куда-то улетучилось. Зато заметил его воздыхатель. — Ладно. До встречи, — вдруг пожал плечами Паркер, словно не намеревался больше надоедать Руи своим присутствием. По крайней мере, сегодня.       Куанчжуй вдруг вспомнил о руке, которую забыл убрать с плеч Джинхёна. Он одернул себя, прочистил горло и направился обратно к школе, попутно рассказывая Киму обо всем, что взбредет в голову.       Джинхён задумчиво озирался по сторонам, впитывая каждую мелочь. Коридоры были светлыми и широкими, с кабинетами по обе стороны. Не учитывая бесконечных английских надписей повсюду и странного для Кима порядка нумерации, "Апекс" сильно походила на его школу в родном городе. Ну, разве что ремонт был свежим, и оборудование куда современнее.       В одном из коридоров Джинхён ненадолго замер, рассматривая арочный проход рядом с лестницей. Руи, не заметив этого, ушел на добрых двадцать шагов вперед, увлеченный собственным рассказом о школьном кафетерии. Обернувшись, он в первые секунды так испугался, что чуть было не помчался объявлять Джинхёна без вести пропавшим. — Ты чего? — жалобно спросил Куанчжуй, когда, вернувшись немного назад, обнаружил Кима, фотографирующего арку. — М? — отозвался Джинхён, не отрываясь от своего занятия.       Руи озадаченно поднял взгляд. Проход как проход... что могло так сильно заинтересовать Кима в этом бетонном сооружении? Куанчжуй не успел задать свой вопрос, потому что Джинхён почти сразу убрал телефон и посмотрел на него с почти щенячьей готовностью идти дальше.       Сам не зная почему, Куанчжуй остался ждать Кима около кабинета директора. Подперев спиной чей-то шкафчик, он методично изменял свое расписание: переставлял, удалял и добавлял тренировки. Пвторяющееся почти каждый день слово "театр" заставляло сердце колотиться на грани с болью.       Когда дверь кабинета скрипнула, Чен убрал телефон и повернулся к Джинхёну, который уставился на него как-то слишком выжидающе. Куанчжуй слегка склонил голову вбок. — Расскажи, — внезапно требовательно сказал Ким, кивая на сумку.       Руи такой тон застал врасплох, но он засмеялся, потому что настойчивая просьба Джинхёна не вызвала отторжения. Ким больше на секунду напомнил ему ребенка, который еще не до конца научился контролировать собственный тон речи. — Ты все дела закончил на сегодня? — спросил Руи.       Получив в ответ уверенный кивок, Куанчжуй быстрыми шагами направился к выходу из школы. Ему и самому почти до чесотки хотелось скорее поделиться последними новостями хоть с кем-то, но делать это посреди школы было бы не так приятно.       Вниз по улице, через сквер размером в пару кварталов, ближе к воде. Джинхён не задавал вопросов, лишь в самом начале пути осторожно поинтересовался, куда они идут. "Важные новости нужно рассказывать в важном месте", — ответил Руи, всматриваясь в красный огонек светофора.       Солнце уже клонилось к горизонту, когда Руи наконец остановился у небольшого ограждения на краю набережной. Чен облокотился на плоский гранитный верх и уставился на воду. Джинхён оказался рядом через пару секунд и замер в таком же положении. — Сегодня я ходил на собеседование в Бостонский театр балета, — начал Куанчжуй, накручивая волосы на указательный палец. — Тебя взяли? — Джинхёну очевидно не терпелось перейти к сути.       Руи хихикнул. — И да, и нет.       Ким озадаченно нахмурился. В его картине мира таких понятий не существовало. — Знаешь, им понравились мои навыки... но собственная школа театра преподает по совершенно другой методике, — Руи изменил голос на второй части предложения, передразнивая интонацию балетмейстерки.       Устав стоять, Чен плюхнулся на лавочку рядом. Глядя вверх на профиль Джинхёна, который все еще созерцал гавань, он продолжил: — Чтобы стать их артистом, мне нужно пройти курс обучения в два месяца, не пропустив ни одного занятия. В таком случае, меня смогут рассмотреть на роль второго плана в следующей постановке, и я официально стану частью труппы.       Джинхён наконец посмотрел на него. Его улыбка была такой осторожной, что Руи едва ее заметил. Ким сменил локацию и сел рядом. — Это же очень здорово, — его воодушевленный голос никак не соотносился с выражением лица, — я рад за тебя.       Джинхён повернул голову, словно хотел посмотреть на Руи, но не стал поднимать взгляд выше его плеч. Куанчжуй был так поглощен мыслями и ближайщем будущем, что не стал придавать этому значения. — Мне пришлось отказаться от чирлидинга, — добавил он тише, прикусывая внутреннюю сторону щеки.       Джинхён спросил просто: — Ты жалеешь об этом?       Руи засмеялся. — У меня еще не было времени, чтобы пожалеть. Но я изначально пошел в команду лишь потому, что не хотел бросать тренировки, а заниматься балетом в Бостоне слишком дорого.       Ким снял очки и методично протёр стекла специальной тряпочкой. Руи бездумно проследил за движениями его рук. — Ты не смог поступить в балетную школу? — спокойно спросил Джинхён.       Он не заметил, что выражение лица Руи очень быстро изменилось. Куанчжуй сглотнул свое нежелание говорить на эту тему и мягко улыбнулся, сложив ладони на коленях. — Ни одна балетная школа не предоставляет общежитие.       Джинхён понятливо промычал и надел очки обратно. Он повернулся, когда Руи снова поднялся с лавочки и подошёл к ограждению. Заходящее солнце осветило его профиль. — У тебя такой ровный нос, — сказал Джинхён спокойно.       Руи чуть не закашлялся — в горле комом встало что-то между смехом и удивлением. — Что это значит? — спросил он, обернувшись. Джинхён сразу же перевел взгляд на противоположный берег залива, рассматривая ровные линии небоскрёбов. — Его можно изобразить двумя линиями, — объяснил Ким.       Понятнее не стало. Куанчжуй попытался вглядеться в лицо Джинхёна, чтобы хоть так разобрать, что этим хотел сказать Ким. Однако на лице у соседа было написано лишь: "Я уже максимально доходчиво объяснил". — Буду считать за комплимент.       Джинхён не отреагировал. Он облизнул обветренные губы, щурясь от сухого бриза. Руи почти лёг всем корпусом на ограждение, уткнувшись подбородком в сложенные руки. — Теперь мне придется учиться в два раза усерднее, — усмехнулся он.       Джинхён внимательно посмотрел на него. — Тебе же говорили, что для места в общежитии нужно либо быть абсолютным отличником, либо хорошо учиться и приносить пользу школе? — Руи надул губы, задумавшись. — Когда я был чирлидером, мои оценки не были так уж важны, а сейчас... — Все будет хорошо.       Руи повернулся на Джинхёна, округлив глаза от неожиданности. Эти банальные слова Ким сказал с такой непоколебимой уверенностью, что даже захотелось ему поверить. — Ты ведь уже почти член труппы. И до окончания школы не так много времени. Если у тебя появится возможность зарабатывать, чтобы остаться в Бостоне после выпуска, это прекрасно, — спокойно рассуждал Джинхён, перебирая в руках тряпочку для очков.       Руи не почувствовал, в какой момент на его лице появилась перевёрнутая улыбка. Он посмотрел в том же направлении, что и Ким, и вздохнул: — И правда.       В общежитие возвращались на метро: оба уставшие от долгих разговоров и радостные возможности выговориться. Руи уже очень давно не беседовал с людьми о чем-то кроме погоды и бессмысленных повседневных обсуждений. Джинхён, который слушал его болтовню о балете и (о, Господи!) поддерживал диалог, ощущался лучом света посреди серой и унылой бостонской суеты.       Куанчжуй наблюдал за его лицом: Ким редко выдавал что-то кроме спокойствия или краткой, почти незаметной улыбки, но его голос совершенно не соотносился с эмоциями на лице. Он был удивленным, скептичным, воодушевлёным и иногда насмешливым. Руи подумал, что если бы говорил с Джинхёном только по телефону, мог бы принять его за гиперэмоционального экстраверта.       Однако пока они поднимались к общежитию, Джинхён поделился некоторой информацией о себе. Оказалось, что людей незнакомых он тоже не очень-то любил (у него в компании незнакомцев обострялись приступы заикания), а на вечеринках никогда не был. Да и прожил почти всю осознанную жизнь с бабушкой в пригороде Пусана, где из развлечений у него были рыбалка и уход за бабушкиным садом. Руи, представив Джинхёна в рыбацком костюме, держащего сверхгигантского тунца за хвост, так заливисто смеялся, что какой-то пожилой мужчина прикрикнул на них на входе в общежитие.       Куанчжуй был слишком переполнен энергией от долгожданного взаимодействия с интересным человеком — думал, что не уснет этой ночью от переизбытка радости. Однако, оказавшись в своей комнате, он едва ли смог вернуть пуанты на место и свалился на незаправленную кровать обессиленной кучей.       Минутную готовность Руи провалиться в сон оборвал будильник. «Тренировка! ;Р» — гласило уведомление. Чен вздохнул, но прерывать свою тысячедневную серию не собирался, поэтому через силу встал и переоделся в спортивный костюм. Следуя традиции выпить стакан теплой воды перед тренировкой, Куанчжуй поплёлся на кухню, где вместо привычной пустоты наткнулся на Джинхёна. Почему-то тоже в спортивном костюме. — Ты куда? — мягко поинтересовался Руи, потянувшись за стаканом. — Бегать.       От одного это слова у Чена скрутило живот и заболели ноги. Он недовольно скривил губы, но Джинхён этого не заметил. — Хочешь со мной? — просто предложил он, закручивая крышку бутылки.       Руи яростно замотал головой, чуть не поперхнувшись водой. — М-м! Не-а, — Чен помахал руками перед собой. — Однажды я сломал ногу во время бега... Теперь принципиально этого не делаю!       Джинхён пожал плечами. Он не стал настаивать и вскоре вышел на улицу, предоставляя Руи возможность тренироваться в одиночестве. Чен улыбнулся, открывая программу тренировок: он не говорил Киму, что предпочитал быть один в такие моменты, но это совпадение показалось очень милым.       Усевшись в провисной поперечный шпагат, Куанчжуй мыслями улетел в другое измерение: туда, где его отчисляют за низкую успеваемость, и он покупает билеты в Шанхай в одну сторону. Насколько реально будет совмещать тренировки и занятия? К тому же он просто школьник... Конечно, "Апекс" была скорее промежуточным этапом, чем-то средним между школой и университетом, если речь шла об образовательной подготовке, но правила там почти не отличались от обычных школ. Посещаемость важна, тестирования и контрольные — безусловно, тоже. Руи с раздражением потер лицо, чтобы ненадолго избавиться от тревожных мыслей. Он всю тренировку провел в рассуждениях о будущем, и поэтому совсем не заметил, как вернулся домой Джинхён.       Из стойки на руках и усердных мыслительных процессов его вырвал стук в дверь. "Ужин", — сообщил Ким.       Руи принял стоячее положение и снова потер лицо. Когда его вообще в последний раз вот так вот звали ужинать? Чен вышел из комнаты, его нижняя губа неконтролируемо выпятилась. Целое блюдо мяса, от которого все еще поднимался пар, манило невероятно.       Джинхён уже сидел за столом, раскладывая палочки. Он терпеливо ждал, когда Куанчжуй займет свое место и попробует ужин первым. Чен замычал от удовольствия и чуть не свалился лицом в тарелку. Единственное, что останавливало его — обязательная диета и мысли о завтрашнем первом занятии в балетной студии. — Без масла, — вдруг сказал Джинхён, не отрываясь от еды.       Руи захотелось снова надуть губы. Это было мило. Это было в крайней степени трогательно: Джинхён, которого он вряд ли мог бы назвать даже другом, учел даже такую мелочь, как помешанность Куанчжуя на своей физической форме (которую он, между прочим, ни разу не упомянул).       Чен, растроганный таким проявлением заботы, строго запретил Джинхёну мыть гору посуды после ужина. Закатав рукава повыше, Руи принялся начищать тарелки и сковороду до блеска и на несколько секунд даже задумался: а что Ким приготовит в следующий раз?       Когда девятнадцатый блок общежития наконец погрузился в тишину, Руи, лежа на кровати, еще недолго смотрел на тусклый экран телефона, по которому пошла трещина. На нём отображался новый контакт, которому он пока еще не мог придумать имя. "Сосед"? "Джинхён"? Оба эти слова прекрасно подходили, но степень глупости улыбки Чена при взгляде на номер не позволяла их использовать.       Погрузившись в раздумья, Чен уснул резко. Телефон выпал из ослабевших рук на мягкий матрас. Краткое "Хён" еще десять секунд отображалось на экране, прежде чем тот погас.