Заповеди Храма Истины

Воскресенье. После мессы.

      Летние ночи такие темные. Небо засыпано звездами. В такие моменты следует сбежать в поле и угадывать созвездия над головой, наслаждаясь этим тихим теплым временем. Легкая успокаивающая прохлада. На горизонте облака, что несет ветер. Но Ульвару в этот вечер предстоит еще одна задача. Разобраться с телами, пока они не сгнили, пока не начали источать сладковатый тошнотворный запах. Заведующий скотобойней покинул секту, выбив себе выходной. В четыре руки потрошить туши удобнее, но пока Ульвар один с пятью телами.       Шуршит гравий под ногами. Монах идет к одиноко стоящей скотобойне. Одноэтажное высокое здание из коричневого кирпича. Открытые окна ближе к крыше. Старые зеленые ворота. К скотобойне жмутся хранилища для мяса. Паства сюда редко приближается, только чтобы забрать какие-то продукты на кухню. Им сюда не назначают работ. Поворачивается ключ в замке. Щёлкает выключатель света освещает свободное пространство внутри. Крюки для туш, разделочные столы, на стойке инструменты для разделки. Включается проигрыватель. Тихие песни групп из восьмидесятых звучат по кругу на фоне. Стену украшает выцветшая памятка о разделке крупного скота. Время приниматься за работу…

Воскресенье. Отбившаяся от стада овца.

      В этом месте, где люди прятали за улыбками ядовитые клыки, а в среди цветов скрывались волчьи ямы с кольями, нашли «дом» разные люди. Не только монахи, слушавшие голос мессии, не верившие в проповеди о спасители от бога. Но и паства. Здесь искали утешение одни, пока другие прятались от собственных грехов. Только среди глупых овец и тех, кто пытался ими казаться, нашла свое место одна личность. Лишняя. Плохо вписывающаяся в паству. Аврора.       Мама всегда говорила, что Аврора ее маленькая принцесса. Когда она только начала ходить в школу вышел мультфильм «Спящая красавица». Ее звали как и героиню, а значит она и правда принцесса. А раз это так, то она обязана получить принца и жить в замке. С возрастом Аврора поняла, что жизнь принцессы скучна. Один принц и замок? Быть чей-то принцессой до конца жизни? Этого недостаточно. Она должна стать королевой. Она должна была быть счастливой. Разве не заслужила? Но к сорокам годам она так и не стала той, кем должна была быть. К сорокам годам три брака за спиной и дети.       Первый «принц» был хорошим, как собачка бежал к ее ногам по первому зову и делал что она хотела. Но это была только ошибка молодости — брак на спор. Она его не любила. Она не была бы счастлива — никогда бы не стала королевой. Развод. Первый муж умолял не делать так, но она все равно ушла.       Второй «принц». Она должна была осталась с ним — стать «королевой»… Богатство, любовь, признание соседей. Остановмвшаяся в шаге от победы в этой гонке за личным счастьем. Но он погиб. Несчастный случай. Авария на дороге. Страшный шрам на позвоночнике Авроры и имя мужа на могильном камне.       Третий «принц» был неплохим. Лучшим, что она могла заполучить. Принцессы не имеют уродливых шрамов и морщин у глаз. Принцессы не должны стареть. Но Аврора постарела. Имела два брака за спиной и ребенка. Третий «принц» был ее последней надеждой — тонкой ниточкой, что связывала с далеким счастьем. Но даже у него были минусы. Достаточно много на самом деле. Но главным, наверное, была его любовь к природе. Настолько, что притащил их в семью в какую-то общину. Религия. Природа. Чистый воздух. Он был счастлив. Ребенок был счастлив, ведь был все ещё ребенком. Только Аврора не была…       Её «принц» все твердил о каких-то ощущениях после посещения мессы. Беспокойство на душе, которое сменялось приливом скорого успокоения и счастья. Аврора сколько бы не пила напитки, вслушивалась в слова о спасении, пытаясь поверить, не могла ощутить те же чувства. Самовнушение. Определенно оно. Аврора не была единственной, кто оставалась эмоционально пустой после этих посещений церкви. Она никогда не была близка к идеям религий и какого-то там бога. Может поэтому не понимала чужих ощущений. Аврора решила молчать, лелея у сердца надежда, что однажды ее «принцу» надоест это место и они вернутся в город. Быть королевой, расхаживая по пыльным дорогам, проводя жаркие дни с другими у озера, помогая на кухне нельзя. Она была не королевой здесь и даже не принцессой. Она была Золушкой. Но эта принцесса тоже получила своего принца в финале и может все еще есть шанс…       Только Аврора не была принцессой. Минусы и грехи были частью ее сущности. Но Аврора твердила себе, успокаивая грязную душу, что все эти результат действий других. Ее верность — привилегия. Это началось с первым мужем, со вторым почти забыла о похоти, разрывающей душу, лишь порой запираясь в мечтах, где вдоль ее тела скользили чужие руки пока собственные поддевали резинку трусов, чтообы прикоснуться к себе, но с третьим вновь вернулась та привычка. Авроре вовсе не нравилось это место, куда их притащил третий «принц». Ее поступки — заслуженный результат его решения переехать сюда. Аврора открыла новую охоту. Она искала себе партнеров, пряталась с ними по углам, пытаясь утолить свое сексуальное неудовлетворение. Фантазии от скуки летели далеко, а слова притягивали в свои объятия мужчин. Аврора расставляла сети, заманивая в них членов паствы, а порой и монахов. Ее личными победами служили какие-то молодые мальчишки, чуть старше двадцати. Их было не столь много, но каждый золотой приз. Таким был тот с платиной волос. Молодой монах, в родстве с другими монахами. Она прижималась к нему, наслаждаясь каждым мгновением. Их встречи продолжались. Никогда в официальных кроватях, всегда на грани от раскрытия, что добавляло жаркости происходящему. И однажды их раскрыли.       В тот теплый летний полдень, распахнулась дверь сарая, где они проводили свое время. В моменте, когда они застыли в начале жаркой прелюдии, их прервали. Другой монах лет за сорок. Старший монах с холодным взглядом. Аврора с ним сталкивались не столь часто. Ее работа протекала на кухне, пока этот командовал теми кто уходил на грядки. Брат Ульвар, вроде так звали его. Аврора видела, как в его глазах, обращённых на молодого монаха, мелькнуло отвращение от этой картины. «Вон. Живо.» Авроре ничего не осталось как наблюдать, как ее любовника уводят. Поправив платье, сбив румянец с лица, она спешит выйти следом. Монахи ушли достаточно, что она не слышала их тихих слов. Но прекрасно видела, как Ульвар бьет более молодому монаху подзатыльник, заставляя его споткнуться, почти упасть на землю, склонившись ниже шептать какие-то слова, от которых молодой парень теряет яркость кожи. После того дня отношения Авроры с ее молодым монахом прекратились. Любовник и вовсе начал избегать пересекаться с ней наедине. Не желал вновь получать наказание. Только удивительно было для Авроры, что Ульвар, этот ценитель моральных ориентиров, не донес до ее мужа о случившимся. С ней тоже беседовали о грязности ее поступка, измена и похоть это то, что отвравляет душу и может помешать спасению, но никто из паствы не узнал.       Прошла недели после того дня. Душили жаркие дни. Аврора с мужем справили годовщину свадьбы. Жизнь здесь вновь вернулась к привычному темпу. Аврора стала более аккуратной в своих приключениях. Очередная месса. Очередной темный вечер. Их семья задержалась в церкви, позволяя увидеть ей, что не все шагают в этот час в сторону домов. Тот самый монах, что лишил ее молодого любовника, под сумраком вечера шагает в противоположную сторону. Вот и Аврора, отбившись от толпы людей, бесстрашной глупой овцой побежала следом, скрываясь в тенях деревьев и вечера. Жажда узнать эту тайну вела ее. Может раскроет ошибку монаха, переиграв и вынуждая встать на колени. Она же принцесса и главная героиня.

Воскресенье. Скотобойня

      Кровь пачкает одежду. Четыре тела безвольно повисают на крюках, надеваясь лишь сильнее под собственным весом. Острые крюки, испачкавшись в крови, проходят меж костей голени. Ульвар застыл с ножом в руке, закрыв глаза на мгновение. Ровное дыхание, короткая медитация, подготовка к этому. Убивать людей одно — потрошить их как свиней совсем другое. Сложнее. Но станет легче, если представить на их месте еще одну свинью.       Монах медленно открывает глаза, вновь глядя на мертвых людей, делая шаг вперёд. Лезвие ножа прижимается к шее туш, перерезая горло. Алая кровь обильным потоком стекает из перерезанных вен, наполняя ведра. Пачкая кожу, попадая на пол и застывая там уродливыми пятнами. Туша Трэвора валяется на полу. Шипы, на которые он наткнулся, сделали свое дело. Разорванное горло и раздробленные позвонки. Ужасная картина жестокости. Ульвар тянет его за руки, закидывая на плечо, стобы отнести к столу. Остатки крови пачкают одежду монаха. Грузно туша падает на разделочный стол. Отлетают пуговицы, срезается одежда, откидывается обувь в сторону. После надо будет закинуть это все в печь, сжигая за ненадобностью. Пила прижимается к коже на бедре. Преодолеть сопротивление. Пилить. Зубцы погрузаются в плоть, разрывая ее, раскидывая небольшие ошметки мяса в стороны. Остатки крови растекаются по столу. Неприятный звук распиливания костей. Костный мозг красивой смесью красных и оранжевых цветов виднеется на срезе. Ноги отсоединяются от туши. Пила со звоном откладывается в сторону. В воздухе витает запах сырого мяса и крови. Нож скользит, углубляясь в плоть. Дюйм за дюймом. Срезанные небрежные куски откидываются в сторону, оставляя только кости с прилипшими красными волокнами. Отрубленные ступни скидываются в тазик у стола. Непригодные куски мяса, ступни с руками, все отправится в мясорубку на фарш. Кости отодвигаются в сторону для следующих посадок. Ульвар прижимает тушу к столу для удобства. Стоит применить силу и нож войдет в живот. Надавливая на инструмент, продвигая его вверх к груди, монах распарывает тушу от паха до ребер. Разрезать, чтобы раскрыть и увидеть темные внутренности. Отвратительно. Тепло окутывает кисти. Тошнота подкатывается к горлу, стоит засунуть руки во все еще теплые внутренности. Отбрасывая отвращение, сглатывая, чтобы подавить рвотный рефлекс, Ульвар вытаскивает наполнение туши. Он ненавидит копаться внутри тел. Сопровождаясь неприятным сырым шлепком внутренние органы падают на дно контейнера. Тошнотворным месивом оставаясь там. Когда наберется контейнер со всех тел все это уйдет на корм свиньям. Этим существам все равно что есть. Ульвар идет к стойке. Древко топорика привычно ложится в руку. Вес ощущается в руках. Наточенное лезвие блестит, прежде чем опуститься на грудину. Звук ломающихся костей. Ребра разделяются. Остаются просунуть руки внутрь, чтобы развести их в сторону — открыть доступ к легким и сердцу. Перевернуть тушу на один бок, а после на другой, чтобы отделить ленту ребер. Нож упирается между двух костей, разделяя отрубленный кусок на несколько частей. Новая часть мяса падает на соседний стол. Ульвар смотрит на легкие Трэвора. Рыжеватые с темными пятнами, слегка сморщенные, лишившиеся части своей упругости. Пораженные курением. Ульвар размышляет можно ли их будет скормить свиньям, как другие органы. Болезненные лёгкие, что вызывают лишь еще большее отвращение из-за своей непривлекательности. Могут ли свиньи заболеть после такого ужина? Спустя минуту монах выносит решение, откидывая лёгкие на «удобрение». Незачем рисковать имуществом секты из-за такого убожества, что уничтожал свои легкие курением. Срезаются длинные полоски мяса с рук и лопаток. Потом главное не забыть выложить их в соль и можно будет повесить сушиться. Пила прорезает хрупкие позвонки, отделяя шею с головой от туловища. Последние срезанные остатки мяса распределяются по контейнерам, прежде чем скелет отправить в коробку для удобрений. Тонкий нож в руках. Оттягивая кожу, монах отделяет «шкуру» с отобранных кусков. Она тоже отправится в мясорубку, вместе с тонкими костями, неполноценными кусками и сухожилиями. Разрезается куски на более мелкие порции, бережно заворачиваясь в пергамент. Одна из туш журналистов разобрана.       Ульвар устало потирает лицо ладонью, не пытаясь подавить зевок. Розоватые влажные следы от сукровицы и крови остаются на коже. Теперь не только монашеская одежда несет следы крови, впитавшейся в ткань. Руки пахнут сладковатым запахом мяса с легкой примесью чего-то отвратительного. Ульвар опирается ладонями на разделочный стол. Еще четыре тела до окончания работы, до того как приступить к уборке, до того как можно будет отправиться отдыхать. Устало вздохнув, он идет еще за одной тушей к крюкам, чтобы повторить ту же работу снова.       Внезапный звук, привлекает его внимание. Ульвар замирает на мгновение, прислушиваясь к окружению.       Аврора видела. Забравшись на ящики, наблюдала сквозь окно. Желая найти что-то, невольно столкнулась с тем, что не должна была видеть ни одна душа из паствы. Ужас, сковывающий тело. Отвращение, въедающееся в разум. Прижимаясь к стене Аврору тошнило от этой картины. Мелкая дрожь. Когда еда покинула ее, а на языке осталась только горечь желчи, Аврора понимает. Они все в опасности, но никто не поверит тому, что она расскажет. Залезая в носки, она вытаскивает телефон-раскладушку. Вновь заглянув в окно и включая запись, Аврора чувствует нервные сокращения в горле. Она вновь на грани тошноты. Но должна получить доказательства, даже если качество будет ужасным.       — Господи боже…       И тут Аврора видит, что монах застывает. Ее услышали. Нервно нажимая на кнопку и сжимая телефон, она спрыгивает с ящиков, убегая в сторону домов, на секунду почувствовав боль у головы, но не придав значения. Ульвар вновь слышит шум. Сжимая нож он преодолевает расстояние, выходя в ночь из скотобойни. Щурясь он всматривается в сумрак, пытаясь разглядеть хоть что-то.       Медленно начинается серый дождь, смазывая пейзажи. Сумрак этого часа и погода мешает монаху, спасая Аврору от быстрой поимки. Тихо ступая по траве, Ульвар обходит скотобойню. В глаза бросается клок темных волос, явно женских, зацепившиеся за щель между досок одного из ящиков рядом с стеной.       — Vae! — Выдыхает ругательство Ульвар.       Кажется у них проблемы.