Открой глаза, идиот

Северус Снейп заметил исчезновение Адары и Фью, но никак не ожидал, что остальным обитателям замка окажется совершенно наплевать на этот факт. По правде говоря, самому Снейпу тоже не было дела до их судьбы, если бы не одно обстоятельство: именно с помощью Фью он начал дорабатывать свое новое, еще тайное заклинание. Шрамы этого гриффиндорца выглядели бы по-настоящему устрашающе, и что если они были бы по всему телу. Северус был одержим идеей создать чары, которые раз и навсегда заставят Джеймса и его компанию держаться от него подальше. Ему отчаянно хотелось нанести ответный удар, совершить идеальную месть. И этот замысел непременно увенчался бы успехом, если бы не липкий, удушающий страх перед очередным публичным позором. Одно воспоминание об их мерзкой кличке приводило его в ярость. «Нюниус» — это звучало настолько отвратительно и унизительно, что внутри Снейпа закипало дикое, почти неуправляемое желание стереть мародеров с лица земли. Но что он мог поделать, когда сам директор Альбус Дамблдор неизменно принимал их сторону? Мародеры расхаживали по школе с таким видом, будто были святыми, и Снейп с горьким недоумением задавался вопросом, почему величайший волшебник не замечает их истинной, гнилой сути. Все это начал Джеймс Поттер. Ослепленный ядовитой ревностью к Лили, он превратил жизнь Северуса в кошмар, из раза в раз нанося подлые удары. Лили же хранила молчание. Изредка она предпринимала слабые попытки вмешаться, но в ее заступничестве не было той решимости, в которой Снейп так отчаянно нуждался. Обида, копившаяся в его душе годами, в один ужасный миг прорвалась наружу: захлебываясь от бессильной ярости, он выкрикнул в ее адрес то самое гнусное слово — «грязнокровка». Этот день наложил несмываемое клеймо на их судьбы, и вскоре их многолетней дружбе пришел беспощадный конец. Лили навсегда отдалилась от него, выбрав общество тех, кто с самого первого курса превращал его жизнь в ад. И осознание этого предательства казалось Северусу участию куда более страшной, нежели сама смерть. Да и как могло быть иначе, ведь однажды Снейп едва не погиб по вине Люпина, который, как выяснилось, был самым настоящим оборотнем. Директор, будучи ответственным за безопасность всей школы, обязан был принять самые суровые меры по отношению к чудовищу и его сообщникам. Однако Дамблдор предпочел замять это дело, вновь оставив Северуса наедине с его несправедливой участью. Подобное равнодушие со стороны высшей власти замка нанесло сокрушительный удар по самолюбию Снейпа, заставляя его самооценку стремительно катиться на самое дно черной, беспросветной пропасти. Вдруг тишину замка нарушил тихий, прерывистый плач. Снейп недовольно нахмурился. Он находился в абсолютно пустом, заброшенном коридоре, где сидел прямо на холодном каменном полу и увлеченно делал пометки в своей старой книге. Откуда здесь взяться посторонним звукам? Поднявшись на ноги, он осторожно заглянул за угол и оцепенел от удивления: там, сжавшись в комок, сидел Люпин. Тот прятал лицо в ладонях и жалобно хныкал. Северус брезгливо скривился, намереваясь немедленно уйти, как вдруг Люпин вскинул голову и взглянул прямо на него. — Ох, — только и сумел выдавить гриффиндорец. Он поспешно попытался стереть слезы, но выглядел при этом невероятно глупо. Его покрасневшее лицо отчетливо выделялось даже в тусклом, полумрачном свете коридора. — Слушай... Снейп... — Люпин растерянно моргнул и грустно уставился на него. Северус, не имея ни малейшего желания выслушивать его, развернулся и уже собирался скрыться во тьме, как вдруг Люпин отчаянно схватил его за руку и неожиданно произнес: — Прошу, пожалуйста, прости меня! Я... я... — Что ты? — раздраженно спросил Снейп. Люпину было страшно. Очень страшно. Внезапное и отчетливое осознание того, что он едва не убил Северуса, привело его в такое ужасающее состояние, что он искренне считал себя хуже самого свирепого монстра. С каждым днем Римус все больше становился похож на безумца. Просто вспоминая те жуткие мгновения в Визжащей хижине, он был готов лично уничтожить себя. — Давай поговорим, пожалуйста, — чуть трусливо произнес он. Ведь Римус Люпин всегда был трусом. Всегда. Снейп брезгливо скривился, но отказаться от этого разговора почему-то не смог. — Знаешь, мне правда жаль, — тихо произнес Римус спустя некоторое время, когда оба они уже сидели на холодном каменном полу, — я правда не хотел... Я не могу контролировать это... Свое... — То что ты оборотень, и ты в любой момент мог кого-то убить? — Снейп раздраженно закатил глаза, — и как только директор вообще впустил в школу таких, как ты. Люпину от этих резких слов стало еще обиднее, и горький ком подступил к его горлу. — Я... я правда... — он на полуслове запнулся, совершенно не зная, как именно выразить переполнявшую его раскаянием душу, — я не хотел, правда. — Не хотел вмешиваться, когда твои друзья издевались надо мной? — скривился Снейп, — или не смог помешать им, когда они каждый раз портили мне жизнь! Люпин виновато уставился на него, но Северус от этого взгляда тут же взбесился. — С чего бы мне прощать труса, который не может помешать своим друзьям творить беспредел только потому, что боится остаться один! — Я не боюсь остаться один! — тут же возмутился Римус, резко посмотрев на него. Снейп пренебрежительно закатил глаза, плотно поджимая губы. — Нет, ты боишься этого настолько сильно, что пытаешься хотя бы своим молчанием поддержать эту иллюзию дружбы. Хотя в вашей компании по-настоящему дружат только Поттер и Блэк. — Это не так! — Люпин тут же ощутил, как по его щекам вновь покатились горячие слезы. — Им плевать на тебя, плевать на Питера! Они ценят лишь друг друга, — Снейп тяжело вздохнул, после чего тут же отстраненно выдал, — им не нужны вы. От этих хлестких, безжалостных слов Люпин внезапно судорожно глотнул воздух, словно ему в грудь вонзили невидимый клинок. Его бледное лицо моментально покрылось испариной, а пальцы судорожно вцепились в воротник форменной мантии, пытаясь разорвать удушающее кольцо ткани. Римус широко открывал рот, но вместо оправданий из его груди вырывался лишь сиплый, свистящий хрип. Паническая атака накрыла его с головой, перекрывая доступ к кислороду. Снейп раздраженно вздохнул, собираясь выдать очередную колкость, но вовремя заметил, как неестественно посинели губы гриффиндорца. Поняв, что дело принимает скверный оборот, Северус стремительно подался вперед и крепко схватил Люпина за плечи, с силой встряхнув его. — Люпин, прекрати это, — резко и властно приказал Снейп, заставляя того смотреть прямо на себя, — дыши. Слышишь меня? Вдохни, идиот! Он бесцеремонно рванул узел чужого галстука в стороны, освобождая шею Римуса, и прижал ладонь к его вздымающейся груди, заставляя замедлить безумный ритм сердца. — Ты прав... Я... Я просто жуткий оборотень, который боится потерять своих единственных друзей... Я просто думал, что стану нормальным, — Люпин судорожно поднялся на ноги и шмыгнул носом, — я правда... правда... Прости... Больше не проронив ни единого слова, он круто повернулся и позорно сбежал, растворяясь в темноте замка. Снейп так и остался сидеть на холодном полу, угрюмо глядя ему вслед. В его душе по-прежнему клокотала привычная, жгучая ненависть к Люпину, но в то же время среди этого мрака зародилось странное, пугающее чувство. Неужели где-то в глубине души он его понимал? Нет, конечно, не как оборотня, а именно в этом глупом, отчаянном стремлении удержать дружбу. Северус невольно вспомнил сияющие изумрудные глаза Лили, и его сердце тут же пронзила острая, невыносимая тоску. Опустив взгляд на каменные плиты, он вдруг заметил в тусклом свете небольшую плитку шоколада. Кажется, Люпин выронил ее, когда убегал. *** — И так, — Регулус внимательно уставился на Адару и на Фью. У них обоих было очень много глубоких шрамов, которые особенно сильно бросались в глаза на их бледных лицах и казались странно парными, словно отражение друг друга. Адара упрямо смотрел прямо в глаза Блэку, пока тот с явным подозрением изучал их общий измученный вид. — И так, — хмыкнул Гарри, который, если кто забыл, теперь носил имя Фью, — твои идеи? — Это отвратительно, — глухо произнес Адара, под личиной которого скрывался Драко, — я... я... Он до крови закусил губы, после чего тяжело, прерывисто вздохнул. — Я мог бы сказать тебе... То есть, дать четкий намек... Но... — Он просто испугался, что древняя магия Хогвартса иначе воспримет эту тайну, — перебил его Гарри. Драко тут же бросил на Поттера полный ярости и злобы взгляд. — То есть вам было совершенно плевать на то, что магия Хогвартса превратила вас едва ли не в детей и тщательно замаскировала вашу истинную внешность, — Регулус задумчиво прикусил губу, — то есть магия изначально знала, что вы должны действовать именно под этим прикрытием, но вы этот шанс... упустили. — Скорее не упустили, ведь все самое необходимое мы уже успели узнать, — Гарри тут же погрузился в свои мысли, — хотя звучит это действительно глупо. — Настолько глупо, что до тебя это доходило целую вечность, — язвительно хмыкнул Малфой. Регулус тут же перевел свой тяжелый, испытующий взгляд обратно на него. Для Регулуса Малфой выглядел сейчас как-то... болезненно? Нет, Блэк прекрасно знал, что перед ним сидит родной сын его кузины Нарциссы. Регулус искренне любил Нарциссу, но теперь, глядя на жуткое обилие шрамов на лице племянника, он никак не мог взять в толк, откуда они взялись. Регулус просто не представлял, где и как парень умудрился их получить. — Вы часто дрались? — Регулус тут же со злобой уставился на Поттера. Сын Джеймса. Чертов Джеймс Поттер! Неужели этот Фью пошел весь в своего несносного отца?! — Мы... — Гарри осекся и раздраженно закатил глаза. Они, конечно, дрались много раз, но если Регулус думает, что все эти увечья... Гарри вдруг замер на полуслове, пораженный внезапной мыслью. Черт. Эти самые шрамы на лице Малфоя оставил именно он. На шестом курсе. В том залитом водой туалете. Черт. Регулус лишь презрительно фыркнул, глядя на его замешательство. — Портить людям жизнь — это у вас в генах, Поттеры, — последнее слово он выплюнул с такой ядовитой язвительностью, что Гарри смог лишь тяжело вздохнуть в ответ. — Почему такое ощущение, что ты нянчишься с Д... то есть с Адарой? — Гарри подозрительно прищурился, глядя на Блэка. Драко лишь брезгливо скривился от этого предположения. — Это не... — хотел было отрезать Малфой, но Регулус перебил его на полуслове. — Он сын моей кузины, и даже если я нянчусь, то тебе-то что с того? — Регулус гневно сверкнул глазами, переводя взгляд с одного на другого, — вы вообще понимаете, что я ночами спать не мог из-за вас двоих? Я места себе не находил, думал, с вами что-то стряслось! Я готов был поверить во все что угодно: что вы провалились сквозь землю, что вы уже вернулись в свое чертово время, да я даже вашу смерть со счетов не сбрасывал! Но, мерлин меня дери, я никак не ожидал, что вы просто где-то малодушно прятались, а сказать мне об этом у вас двоих банально не хватило духу! — Слушай, успокойся, — Поттер примирительно поднял ладони, предпринимая слабую попытку утихомирить разбушевавшегося слизеринца. Однако эта реплика лишь сильнее разожгла гнев Регулуса, и он принялся язвить с удвоенной силой. — Успокоиться? Ты думаешь, это все глупые шутки? Я на полном серьезе считал, что вы могли погибнуть! Да и как я, по-твоему, должен закрывать на все глаза, когда прямо передо мной стоит родной сын Нарциссы Блэк, который живого места на себе не имеет от этих шрамов! — Дыши, — негромко, но твердо скомандовал Драко, тяжело вздохнув. Регулус после этого приказа моментально осекся и лишь молча уставился на них двоих, продолжая тяжело дышать от ярости. Гарри внутри себя глубоко возмутился: надо же, Регулус беспрекословно слушается Малфоя, а вот на его собственные, поттеровские попытки все уладить он откровенно и нагло забил. — Мы физически не могли этого сделать, потому что встретились с Олливандером! — наконец не выдержал Гарри, раздраженно всплеснув руками и теряя остатки терпения, — после того как он на нас посмотрел, магия замка вообще дала чертов сбой! Иллюзия затрещала по швам, и мы с Малфоем едва не растворились в воздухе, понимаешь ты это? Мы чуть не исчезли насовсем! Поттер зло уставился на Регулуса, недовольный тем, что их выставляют виноватыми, и яростно продолжил: — Нас едва вытащили, кто-то помог в самый последний момент, и все это время мы банально восстанавливались после удара такой колоссальной силы! Нам было хреново, Блэк! И сейчас мы без понятия, как на нас, настоящих, вообще отреагирует магия Хогвартса. — Это все равно ничего не меняет, — Регулус взглянул на него с откровенной издевкой. Малфой тут же понял, что Блэк сейчас просто-напросто выплеснет на Поттера весь яд из своего богатого словарного запаса. Мирить этих двоих у Драко не было уже никаких сил, поэтому он поспешно перебил кузена, решив пойти с козырей. — Я тоже скучал по тебе! Гарри на секунду замер от такой невиданной сентиментальности, после чего взглянул на Малфоя с явной насмешкой. Драко мысленно пообещал себе, что обязательно предъявит Поттеру за эту ухмылку позже. Он шумно выдохнул, упрямо пытаясь сохранить прежнее холодное выражение лица, но предательски потеплевший взгляд выдавал его с головой. Напряжение, сковывавшее его плечи последние дни, наконец отпустило. Слизеринец стремительно подошел ближе и крепко, почти судорожно обнял Малфоя, словно желая лично убедиться, что его единственный племянник действительно жив, осязаем и находится здесь, рядом с ним. Едва Регулус разорвал объятия и сделал шаг назад, Драко недовольно расправил помятый воротник мантии. Высокомерно вздернув подбородок, он поспешил вернуть себе прежний независимый вид. Малфой явно чувствовал себя неловко под покровительственным взглядом кузена, тем более что сейчас, после частичного сбоя маскировки, Драко на самом деле выглядел на свои законные двадцать три года — высокий, статный, с повзрослевшими и резко очерченными чертами лица волшебник. — Послушай, Регулус, тебе не кажется, что этот тон немного неуместен? — Драко раздраженно хмыкнул, скрестив руки на груди, — я, конечно, благодарен за заботу, но мне как бы старше. Мне двадцать три года. Я взрослый, состоявшийся мужчина, а не нашкодивший первокурсник. Регулус на мгновение опешил от такой наглости. Он смерил повзрослевшего племянника уничтожающим взглядом снизу вверх, ведь Драко теперь заметно перерос его, но лицо Блэка вновь приняло холодное выражение. — Я все равно старше, — отрезал Регулус, лениво поправив идеально чистую манжету, — и никакие цифры из твоего туманного будущего этого не изменят. В хронологии этого времени я — твой старший родственник, а ты — свалившийся мне на голову нарушитель спокойствия. — Но физически и ментально я старше тебя на добрых несколько лет! — Драко даже подался вперед, задетый за живое, демонстрируя свое явное превосходство в росте, — магия Хогвартса вернула мне прежний облик, так что прекрати общаться со мной как с младенцем. Двадцать три, Регулус! Это возраст, когда люди уже ведут важные дела, а не выслушивают нотации от школьников. — О, Мерлин, какая поразительная глупость, — Регулус картинно закатил глаза и язвительно хмыкнул, — ты можешь выглядеть хоть столетним старцем, Малфой. Твой рост и взрослые шрамы не отменяют того факта, что твои двадцать три года остались в другой реальности, которая еще даже не наступила. А здесь и сейчас старший я, просто по праву крови и банальной логики. — Ты невыносим, — процедил Драко, — Блэки никогда не умели признавать очевидные факты. Это просто смешно. Гарри, до этого молча наблюдавший за этой нелепой перепалкой двух парней, не выдержал и тихо прыснул со смеху. За это он тут же удостоился двух одинаково испепеляющих взглядов. Спустя час Регулус наконец ушел. Драко в изнеможении опустился на скрипучую кровать. Теперь они с Поттером жили в тихом, невзрачном и довольно дешевом отеле на окраине. Деньги на оплату комнаты у них непонятным образом все-таки нашлись, да и чего греха таить, в их скромных пожитках время от времени таинственным образом появлялись редкие зелья для восстановления и улучшения магического ядра. Парни, разумеется, сильно опасались этих неизвестных подношений и ждали подвоха, но тщательные проверки неизменно показывали, что состав каждого зелья был абсолютно чистым и безупречным. — И как, мать вашу, нам вернуться в свой мир? — Поттер тяжело вздохнул, уставившись в потолок тусклой комнаты. — Наш ключ к возвращению — это несомненно, в теории, Регулус. Так что, — Драко мрачно нахмурился, потирая виски, — ждать — единственный выход. — Спокойной ночи, че уж, — Гарри натянул одеяло до самого подбородка и отвернулся к стене, после чего услышал отрывистый ответ Драко: — Угу. *** Ночь. Холодно. Или, скорее, это была удушающая, бесконечная темнота?Драко чувствовал себя так, словно находился в каком-то странном, пограничном состоянии глубокого беспамятства. Сквозь плотную пелену глухого сна до него вдруг начали доноситься далекие, едва различимые голоса. Разобрать, о чем именно спорили или шептались эти призрачные силуэты, было решительно невозможно. Звуки то приближались, эхом отдаваясь в висках, то снова растворялись в пустоте. Раз. Два. Три. — Нотт, я думал, это всего лишь такое состояние! — услышал он сквозь пелену сна гневный, до боли знакомый голос. — Если они умрут в этом «состоянии», то и в наше время погибнут, — холодно ответил кто-то другой.А дальше Малфой вдруг резко открыл глаза, тяжело дыша и вырываясь из липких лап кошмара. *** — И где ты был? — услышал Регулус глухой голос Джеймса. Прошла целая неделя, и Поттер за это время стал как-то слишком странно реагировать на любое его отсутствие в замке. Подобное навязчивое внимание со стороны гриффиндорца дико раздражало младшего Блэка. — Поттер, что с тобой? — без особого интереса спросил он, даже не отрываясь от своей книги. Джеймс тяжело вздохнул и тут же принялся изливать душу. — Сириус и Люпин вечно ссорятся в последнее время, да и Сириус постоянно расспрашивает меня о всякой чуши, — он с глухим стуком обессиленно положил голову прямо на дубовый стол. В библиотеке в этот поздний час было абсолютно пусто и тихо. — И? — холодно приподнял бровь Регулус. — Ну вот... Такую черную полосу среди близких друзей я уж точно никогда не ожидал увидеть. Да и Римус вдобавок ко всему кажется совершенно потерянным и постоянно возвращается в спальню слишком поздно. Вдруг Джеймс осекся на полуслове и резко замолчал, так как краем глаза заметил, что в библиотеку тихой походкой зашел Снейп. Северус хмуро посмотрел на сидящих вместе парней, и Регулус тут же недовольно нахмурился, мысленно проклиная ситуацию. Со стороны это, должно быть, выглядело как совершенно безумная и ужасная картина: чистокровный слизеринец Регулус Блэк мирно сидит в компании Джеймса Поттера. Снейп лишь брезгливо поджал губы и решил молча развернуться, чтобы уйти подальше от этой странной парочки. — Нюниус всегда не вовремя, — Джеймс осторожно заглянул в глаза Регулуса и слегка наклонился к нему поближе, — Редж...Регулус лишь с отвращением отпрянул назад, мгновенно увеличивая дистанцию между ними. Его лицо сделалось каменным, а в серых глазах вспыхнул опасный, предупреждающий огонек. — Не смей называть меня так, Поттер, — процедил сквозь зубы младший Блэк, захлопывая раскрытую книгу с громким, эхом разнесшимся по пустой библиотеке хлопком, — и держи свои фамильярности при себе. Между нами нет и никогда не было той близости, которая давала бы тебе право на подобные прозвища. — Малыш Редж, ну не злись, мы же команда, — хмыкнул Джеймс, после чего весело подмигнул ему. Регулус даже не знал, как реагировать на подобную наглость. Он лишь тяжело вздохнул, собирая свои пергаменты, и холодно отчеканил: — Зови, только если узнаешь что-нибудь стоящее об Адаре и Фью. До этого момента — ко мне ни шагу. С этими словами он резко поднялся из-за стола и покинул библиотеку, оставив гриффиндорца в полном одиночестве. Джеймс торопливо достал из кармана мантии Карту Мародеров и навел на нее палочку. На старом пергаменте одна за другой начали проступать тонкие чернильные линии, складываясь в очертания замковых коридоров. Поттер бегло скользнул взглядом по знакомым переходам и вдруг замер от изумления. Прямо на одной из пустующих лестниц, в глухом тупике, высветились две маленькие чернильные точки. Рядом с ними аккуратным почерком были выведены совершенно несовместимые, казалось бы, имена. Римус Люпин стоял вплотную к Северусу Снейпу.