Руководство по выживанию для второстепенной героини

Дни тянулись медленно и однообразно. Айрис, дрожа как осиновый лист, приносила еду и напитки и набирала воду для ванны. Изредка заходил приближенный Калеба. Со смешной внимательностью он осматривал окна и кровать — будто я прямо на простынях собралась спускаться с третьего этажа. Нет, теоретически, это было возможно. Но на практике тощие ручки Лии не вызывали никакого доверия. К тому же у меня давно отработан способ понадежнее. На четвёртый день домашнего ареста Айрис зашла особенно тихо. И когда обычно ловкая девушка разбила чайник, я привстала с кровати и спросила: — Что-то случилось? Айрис отвечать явно не хотела. Она забегала глазками, заизвинялась и склонилась так низко к полу, словно надеялась спрятаться под ковер. — Айрис, ты помнишь наш уговор? Я хоть и не могу выйти, но отомстить сумею. — Г-госпожа?.. Я н-никому не г-говорила! — Тогда почему ты так нервничаешь? Запинаясь через слово, служанка выдавила рассказ: герцог Вайш едва не погиб от рук разбойников. Его спасителем стал герой королевства Калеб ван Эмер. И это породило далеко не благородный слушок: якобы лорд-командующий сам организовал нападение, раз так вовремя поспел на помощь. Но Айрис смотрела так, словно знала: без меня здесь не обошлось. И ведь не ошиблась! Я ждала, что Калеб придет и признает мою правоту. А потом… Что потом — не знаю. Внутреннему романтику хотелось тепла и покоя. Реалист понимал: подавление переворота откладывать нельзя, так что ни мне, ни ему не до сантиментов. Но вот я прождала час, второй, потом пришло время ужина и вечерних процедур, а муж так и не пришел. Как можно было просто взять и не прийти ко мне, когда на герцога Вайша совершили нападение там, где сказала я?! Его спасли, благодаря мне! И вместо благодарности, признания, да хотя бы возможности выйти в сад я получила лишь трясущуюся Айрис, что кое-как выдавила последние новости и убежала чуть ли не в слезах. Ах, еще я получила две бессонные ночи — сплошное самоедство, сомнения и попытки придумать способ выйти из ситуации без вреда для себя. Но придумать ничего нового не получалось. И так и эдак я возвращалась к мысли, что первоначально заданный маршрут был самым верным. В перспективе, разумеется. Сейчас в нем верного мало. Безопасного — тоже. На седьмой день стало ясно: Калеб ван Эмер решил, что справится сам. Глупый мужчина! Где-то там, за стенами поместья, он готовился к удару. Искал заговорщиков, проверял приближенных, расставлял людей. В теории делал все правильно. Но они не берут в плен. Их не остановить мечом, как бы остро он ни был заточен. Им плевать на тактику, на военные хитрости, на верных соратников. Они приходят за теми, на кого им укажут, и уходят только с добычей. Калеб не справится. Ведь Калеб ван Эмер, лорд-командующий королевской армией, известный как «Железный ворон Его Величества», превосходно сражался против людей. Живых, а не мертвых. И когда часть приближенных Калеба покинула поместье, а другая — наоборот, с тревогой усилила охрану, я поняла: пора. Я встала и подошла к шкафу. Среди свертков одежды лежал один особенный. Темная ткань — одежда для кого угодно, но точно не для леди. А рядом — завернутый в платок кинжал в виде белого серпа. Такой тяжелый, будто выкованный из чистого свинца. — Смерть — не конец, а только начало служения! Мой голос прозвучал в тишине как приговор. И в углах комнаты, повинуясь зову, зашевелились тени. Тени тех, кто отчаянно не хотел мне служить, но не имел права отказать.

***

Дворец встретил тишиной. Не той сонной, что бывает в пустых коридорах по ночам. Нет, здесь было тихо, как в склепе. Я кралась вдоль стен, сливаясь с тенями. Балахон путался в ногах, капюшон сползал на глаза, но ткань хотя бы дарила иллюзию, что меня не увидят. Смешно. Первый труп я заметила не сразу — в черноте едва ли была видная тонкая белая рука, выглядывающая из-за поворота. Мальчишка лет восемнадцати, не больше. Красивая форма королевской стражи словно в насмешку окрасилась в темные пятна и рваными лохмотьями раскинулась по полу. Я перешагнула тело и пошла дальше. Второй, пятый, десятый, — в конце концов, счет сбился. Они лежали везде: у стен, в нишах, прямо посреди коридора. Кто-то с мечом в руке, кто-то без оружия, кто-то — с кровавым месивом вместо лица. Я никогда не боялась крови или трупов. Но, думаю, раньше меня все же бы стошнило. Сейчас же измученные лица со рваными ранами, вывалившиеся на пол кишки и липкие лужи крови вызывали лишь чувство вины. Возможно, стоило сыграть иначе? Очередное тело показалось знакомым. Кудрявые буйные волосы слиплись, пропитавшись кровью. А меч — не такой страшный, как у Калеба, а почти калька с манг и фэнтези-сериалов — иглой торчал из широкой, крепкой спины. Я опустилась на корточки и развернула мужчину лицом к себе. Сэр Рей. Громкий, весёлый, вечно с какой-то дурацкой улыбкой. — Уж лучше бы ты остался меня охранять, — прошептала я. Стало не по себе. Возможно, из-за жалости. Возможно, из-за странности судьбы: еще вчера сэр Рей дежурил в коридоре и подначивал сэра Гаспара, решившего проверить мои покои. Теперь — он лежал передо мной в крови. И, вероятно, сэр Гаспар тоже где-то здесь. Стерев единственную слезу, я закрыла его веки и провела по разорванной шее. Пульса, естественно, не было. Плечи кольнуло что-то злое и темное. Я сжала покрепче кинжал, и в пространстве податливо проскользнула тень. Недовольная, взъерошенная, тщетно пытающаяся выйти из-под контроля, но все еще моя. «Вставай и иди, дорогая, — подумала я, потирая занывшие виски. — Пути назад все равно нет». И я пошла. Оставляя за спиной трупы, тишину и ту часть себя, которая ещё могла остановиться.

***

Ряды тел вели к тронному залу, точно красная дорожка. Я подошла к распахнутым дверям и на мгновение зажмурилась. Яркий, непривычный после темных коридоров свет резанул глаза. Калеб стоял в центре зала, прикрывая спиной Тайрона. Кронпринц сидел на полу, прислонившись к колонне — бледный, с окровавленным плечом, но живой. Рядом с Калебом застыло двое. Всего лишь двое из тех, кого он повел за собой. Остальные лежали тут же, на каменных плитах, вперемежку с чужими солдатами. На троне развалился младший принц — наглый, уже принявший победу как должное. И что самое неприятное — его уверенность казалась куда правильнее моей дурацкой, неуместной смелости. Рядом с ним сидела королева. И смотрела она так, будто происходящее было не кошмаром, а каким-то причудливым представлением. Напротив Калеба стоял Лорен. В его руках поблескивал белый серп. Такой же, как у меня. За ним нервно дрожало четыре тени. Почти живые — плотные, правильные, со вздымающимися будто от дыхания плечами. Пару мгновений меня не замечали. Но вот тени Лорена дрогнули и разом посмотрели пустыми черными глазницами на меня. Лорен проследил за ними и улыбнулся. — О, наконец-то, пожаловал второй некромант, — сказал он. — А я все ждал, когда ты объявишься. Калеб не обернулся. Но его плечи заметно приподнялись от напряжения. — Ну же, сестра, иди сюда. Покажи нам всем, кто ты на самом деле. В зале повисла тишина. Тайрон поднял голову и впился в меня мутным взглядом. Он что-то прошептал Калебу — что именно я не разобрала. Лорен же ждал. А я не знала, что сказать. Пафосно объявить бой один на один? Сказать, что я на стороне добра? Ударить? Внутри все сжалось. Говорить — бессмысленно тянуть время. Бить первой — до сих пор тяжело. Лорен, как ни странно, все понял. — Будь по-твоему. Он щелкнул пальцами, и тени устремились ко мне. Я выбросила руку с кинжалом вперёд, сжала зубы так, что свело скулы, и потянула — четыре тени материализовались передо мной за мгновение до того, как чужие разорвали меня на части. Успела. В тот же миг тело пронзило болью. Мышцы загорелись, будто каждая клетка вспыхнула изнутри. Тени дрогнули в сторону, оспаривая приказ. И тогда я закусила щеку до крови. «Защищайте!» Перед глазами задрожало и расплылось. Тени схлестнулись и зашипели, точно еще живые. Внутри снова сжалось. Напряжение жгучим комком повисло на сердце. По вискам потянулись капельки пота. В стороне что-то дернулось. Где-то там же зазвенела сталь. Лорен что-то крикнул, и одна из теней вырвалась из общего месива и рванула ко мне. — Нет! — взвизгнула я. Удар пришелся в бок, будто кто-то ткнул ледяным прутом под ребра. Я не успела вырваться — костлявые пальцы впились в мои плечи и притянули к костлявой груди. Надо мной нависла тень. Я смотрела на нее так близко, как не смотрела никогда. Отрезанные щеки обнажали зубы — жёлтые, кривые, с кусками еды между щелей. Связки — серые, похожие на гнилые верёвки — болтались в глубине рваной раны. Пустые глазницы смотрели сквозь меня, но я чувствовала: оно видит. Чует. В ноздри ударил сладковатый запах — как у гниющего мясо, которое оставили на солнце. Грудь тени была разодрана, словно какой-то зверь вгрызся в нее и выдрал сердце, растрескав ребра. Тень склонилась еще ниже и на мгновение замерла, ослабив хватку. Я с глухим стоном всадила кинжал ей в грудь. Она взвыла и, отпустив меня, начала оседать на пол. И мне показалось, что этот крик резанул по всему телу и остался звенеть в висках. Три против четырех? Я в выигрыше? Но радовалась я недолго. Мои тени, оставшись без контроля, начали проигрывать. Тени Лорена не просто дрались — они рвали в клочья. Одна из них вцепилась в бок моей тени зубами и оторвала кусок. Темная плоть тяжело шлепнулась на мраморный пол, зашипела и начала таять, оставляя на полированных плитах грязное, жирное пятно. Я зажмурилась, пытаясь сосредоточиться. Сквозь шум в ушах, сквозь боль в боку, сквозь этот проклятый звон стали где-то за спиной, где Калеб рубился с живыми. Давайте же! Защищайтесь! Мои тени попытались увернуться, но чужие навалились на них сверху и, повалив на пол, начали рвать дальше. И еще одна тень Лорена отделилась от своры и метнулась прямо ко мне. Я приказала одной из своих — той, что была ближе всех — защитить. Приказ резанул по сердцу и отдался судорогой в спине. Она подчинилась. Понеслась ко мне и врезалась в ту, что летела на меня. Я заозиралась. Мои тени все еще проигрывали. Пускай их и было больше — тени Лорена раздирали их тела, точно игрушки. Я попыталась держать всех четверых сразу. «Вставай! Бей! Отползай! Уворачивайся! Нападай слева!» — мысли метались, приказы накладывались друг на друга, и я путалась в них сама. Все чувства отключились. Остались лишь проклятая вибрация где-то в груди, головокружение и подступающая тошнота к горлу. Одна из моих тень рухнула на пол. Я не справлялась. Еще одну мою тень разорвали на части, и волна боли прокатилась по телу. Я покачнулась и упала. Колени ударились о холодный пол. В руке все еще был зажат кинжал, но поднять его сил уже не осталось. Удар. Меня смело и протащило по полу. Тень Лорена навалилась сверху, перехватила мои запястья и начала давить нечеловеческим весом. Кинжал чудом остался в ладони, но у меня не получалось сдвинуться хотя бы на миллиметр. Прикосновения тени жгли. Казалось, через одежду и кожу в кровь попадал яд. Яд, от которого бросало в страшный холод — до скрежета костей, до стука зубов и бешено колотящегося где-то в горле сердца. Я посмотрела на Лорена. Он стоял в центре зала и почти играючи управлял каждой из трех теней по отдельности. Одна держала меня. Вторая — только-только прикончила соратников Калеба. А третья добивала мою последнюю тень. Я смотрела и не понимала, как он мог так легко ими управлять. Руки дрожали. Тень склонилась ниже, и ее пустые глазницы приблизились к моему лицу. Смрадное дыхание коснулось щек. Сейчас. Еще немного — и она убьет меня. Я же знала, что так будет. Знала, что не выиграть… А потом Лорен заорал. Так пронзительно, что у меня заложило уши. Давление на запястья мгновенно ослабло, и тень, нависавшая надо мной, замерла, словно у неё отключили управление. — Я убью тебя! — вскрикнул Лорен. Калеб стоял у трона, вжимая королеву в спинку кресла. Он держал ее за волосы, вдавливая кинжал в тонкую шею. Королева и Лорен. Любовники. Судя по всему, настоящие. Это шанс. Я собрала все, что осталось. Зашипела и, вырываясь, полоснула кинжалом по тени. Она беззвучно взвыла и отшатнулась. Я вытянула руку, наставляя серп на Лорена. Из носа потекло что-то теплое и соленое. В глазах потемнело, но я сжала волю в кулак и ударила. Последняя моя тень вырвалась из хватки тени Лорена и вцепилась в некроманта. Она вонзила зубы и ногти в его плечо и в ту же секунду оторвала руку. Кровь брызнула на пол, куда-то в сторону со звоном улетел кинжал. А Лорен закричал еще громче. Тень, словно сама желая причинить ему боль, оторвала вторую руку и распластала тело по полу, вбивая его в мрамор мощными ударами. Сквозь шум стали начали прорываться стоны и совершенно противоестественные хлюпы крови. «Хва… хва…тит…» Тени Лорена растворились в воздухе — некромант умер. «Хватит!» Я вновь упала на колени. Едва удерживая в руках кинжал, отпустила тень и та податливо исчезла в небытие. Сквозь звон в ушах раздался еще один не то стон, не то всхлип. Я дернулась в сторону звука. Тайрон вонзил меч в спину собственного брата. И тот осел на мрамор ко всем бесчисленным телам. Теперь все. Мы… Победили? Точно все? Я медленно осмотрела зал. Нас осталось четверо: я, Тайрон, королева… И Калеб. На одно бесконечное мгновение время остановилось. Он смотрел на меня — и в его темных глазах я увидела все сразу: ужас, неверие, и что-то еще, чему я не могла подобрать названия. Он оттолкнул королеву и побежал ко мне через трупы, кровавые лужи и тающие куски гнилой плоти. Я смотрела на него и не могла пошевелиться. Ступор сковал тело. Я будто смотрела на себя со стороны — на жалкую фигурку в окровавленном балахоне, с кинжалом в дрожащей руке. Он упал передо мной на колени, сорвал повязку с лица и скинул капюшон. Калеб побледнел. Его темные глаза широко раскрылись, и я увидела в них отражение себя — по-настоящему страшную. Но испытывать хоть какие-то чувства уже не было сил. — Позаботься обо мне, мой муж, — прошептала я одними губами. И провалилась в обморок.

***

Я очнулась в своей кровати. Тело тянуло как деревянное. Грудь горела так, будто на ней лежал тяжелый камень. Почему-то ныл бок. Я вздрогнула — в памяти всплыла тень Лорена. Кошмар. Точно. Это просто очередной, слишком яркий кошмар. Их было так много после первого убийства, что неудивительно. Помню, в школе я думала: ну и дурак, этот ваш Раскольников, столько мук совести — а смысл, бабку это не вернет, да и была она сомнительным человеком. А теперь понимаю: так это не работает. Я ведь выследила первого предателя очень легко. Он любил проституток. Любил по-особенному. Так, что его «подруг» потом находили бездыханными в подворотнях. Такого человека будто и не жалко. Да и он сам повелся на откровенный наряд, ушел в снятый номер, выпил вина со снотворным… Сам, все сам. Я продолжала шептать об этом, занося кинжал над его шеей, а потом — смотря на кровь, что заливала все вокруг и расплывалась все больше и больше. Список его прегрешений был велик. Но почему-то меня все равно вырвало, когда пришлось оставлять порезы на теле. А потом начались кошмары: во сне и наяву меня мучила эта двойная жизнь. Днем — болезненная жена лорда-командующего. Ночью… некромантка. Либо настоящая, либо корчащаяся в кошмарах. Но этот сон, конечно, особенно изощренный. Куча трупов, дворец, травмы, признание… Не такой финал я хотела для этой истории. Хотя, а какой еще он может быть? — Лия. Я осторожно повернула голову. В груди устало потянуло тревогой — Калеб сидел рядом у кровати с повязкой на руке. Настоящий, такой же измученный и, как всегда, невероятно спокойный. Неужто не сон? Нет-нет-нет! Зачем тогда все это было, если столько людей умерло? Я же надеялась, Калеб и Тайрон разберутся с обычными людьми, поднимут сторонников! Мое дело было сразиться с некромантом. Может, некромант их и всех и убил, а я просто опоздала? Нет, Лорен хоть и сильнее, но не настолько. Он бы физически не смог защищаться от скольких врагов одновременно. Не смог же, да? А ведь он слишком хорошо управлял четырьмя тенями… Не уверена, что хочу знать, кто из нас ошибся больше. В памяти вспыхнуло новое воспоминание — побелевшее лицо Калеба, когда он сорвал с меня капюшон и повязку. Получается, он знает? Пожалуйста, пусть это будет сон. Пусть я просто в очередной раз грохнулась в обморок от своей дурацкой болезни. — Что случилось? — осторожно спросила я. — Ты ранен? — Ты как? — спросил он вместо ответа. Я растерялась. Он спрашивает, как я? Боже, да что здесь происходит? — Не очень, — честно сказала я. — Врача позвать? Я покачала головой. Он кивнул, словно это было действительно важно, и только после заговорил о деле. — На герцога Вайша напали, как ты и говорила. Мы успели, перехватили отряд по дороге. Потом я узнал, что граф Хол готовил нападение на наше поместье. Он хотел прибрать имущество, пока я занят во дворце, и задержать тебя. Калеб посмотрел в сторону. — У него была информация, что Лия ван Эмер обладает кинжалом некромантов. На допросе он сказал, что получил эту информацию от королевы вместе с приказом взять тебя под стражу. Я напряглась, но вместо ожидаемых обвинений Калеб продолжил: — Я задержал графа, но на нем цепочка не остановилась. Список соратников покойного принца был слишком велик. И что самое страшное — многие из них обосновались во дворце, готовые в любой момент напасть на короля. Поэтому было принято решение напасть на них первыми, и во время этого маневра вывезти Его Величество из дворца. — Он замолчал на секунду. — И мы бы победили, если бы не появились некроманты. Значит, не сон. Я на несколько секунд зависла — прокручивать в памяти произошедшее было тяжело. Столько крови. Слишком много крови… Жаль. И что больше всего обиднее — эта жалость уже никому не поможет. Но почему Калеб говорит так, словно мы с Лореном были заодно? Или он снова пытается вытянуть из меня правду? Я приподнялась. Мне все еще было страшно. Но неопределенность порядком вымотала. — Я могу все объяснить. — Объясняй, — коротко ответил Калеб. Эта минутная тишина показалась самой тяжелой за все наши отношения. Пожалуй, именно сейчас я бы много отдала, чтобы понять, о чем он думал. — Я правда знаю будущее. Вернее, знала до определенного момента. Не знаю как и почему. Я знала, что принц не справится с некромантом. Знала, что если пойдёт так, как должно было пойти — многие умрут. Ты, кронпринц, король, ваши сторонники. Пальцы задрожали, и я сжала их сильнее. — Думаю, ты без меня понимаешь, что младший принц — плохой правитель. Он просто избалованный мальчишка, которым королева вертела, как хотела. Если бы они захватили власть, королевство утонуло бы в крови. Не сразу, но… — Я замолчала, подбирая слова. — Я долго думала, как это остановить. И пришла к выводу, что против некроманта должен выйти некромант. Калеб сжал челюсть. — Поэтому ты убивала? Я сдавленно кивнула и зажмурилась. Страшно. Убийства во благо — просто жалкое оправдание. Это даже на самооборону не тянет, если подумать. Я убивала, потому что решила, что имею право. Потому что знала, что будет, если не убить. Но легче от этого не становилось. — Откуда у тебя кинжал? — Достался по наследству. Моя матушка изменила отцу с бродячим путешественником. Он как-то узнал, что она забеременела и прислал ей этот кинжал. Но матушка не хотела признаваться в неверности, поэтому никому ничего не сказала. Спустя годы, уже после смерти матери, кинжал все же попал ко мне. А дальше — все интуитивно. По крайней мере, такая история раскрывалась в оригинальном сюжете. С той лишь разницей, что настоящая Лия до самого суда так и не узнала, что за кинжал ей достался. И интуиции здесь была не при чем. В оригинале просто упоминались некоторые знания Лорена: перевод надписи на кинжале, каннибализм, ритуал привязки и ограничения по его использованию. Без этих ограничений Лорен бы убивал сотнями каждый день, а не выжидал минимальный срок между привязками мертвых к некроманту. — А твоя болезнь? Она ведь с этим связана? Я удивленно уставилась на Калеба. — Как ты понял? — Сопоставил время убийств с твоими приступами. Промежуток между ними сокращается, так? Калеб был прав. После первого убийства откат пришел через сутки. После четвертого — через несколько часов. А уж про дворец и говорить нечего. Накрыло прямо там. — Но Лорен ничем подобным не страдал, — продолжил Калеб. — При этом у убитых им вырваны сердца и некоторые органы. Видимо, это тоже как-то связано? Я грустно улыбнулась. Все же мне достался умный муж. — У многих народов поедание сердца было актом отбирания сил или подчинения, — сказала я тихо. — Здесь так же. Поедая сердца и другие части тел, некроманты забирали жизненные силы и подчиняли мёртвых. — Почему ты это не делала? Калеб наклонился ко мне ближе. Мы оба знали — он ждал, что я скажу дальше. А мне было страшно даже надеяться, что этот осколочек правды хоть что-то изменит. — Я… я не смогла. Пыталась. Но не смогла. Жизнь, конечно, та еще дрянь. Меня заставили играть роль обречённой на смерть героини, даже не дав времени освоиться или придумать что-то получше. Может, я бы поступила по-другому, если бы у меня было время? Доверилась бы Калебу, собрала улики и пришла бы к нему с доказательствами, а не с кинжалом в полах юбки? Не знаю. Ладно. Какой смысл теперь гадать… Я перевела взгляд на Калеба. — Когда меня накажут? Это же сделаешь ты? — За что тебя наказывать? Внутри, где-то глубоко, затеплился слабенький огонек надежды — дурацкий и совершенно неуместный. Я раздавила его сразу, как только почувствовала. Не смей. Не смей надеяться, идиотка. Но ресницы все равно намокли. И это разозлило ещё сильнее. — Некромантов было двое! — выдохнула я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — А умер только один! — Кронпринц уже объявил, что второй некромант тоже погиб, а мои люди уверены, что ты не покидала поместье, — сказал он спокойно. — Так что наказывать некого. — А королева? — Под стражей. Его Величество лично подписал приказ. До окончания следствия её заключат в северную башню, а потом, скорее всего, казнят. — Калеб помрачнел. — Но одна проблема осталась. — Какая? — сдавленно спросила я. — Второй некромант умер, но навсегда ли? Он спрашивал, продолжаться ли убийства? Калеб молча вытащил из-за спины темный свёрток. Я не верила. Смотрела, как его грубые, угловатые ладони разворачивают черный платок — и не верила. Не могла поверить. Калеб протянул мне кинжал. На одно мгновение наши пальцы соприкоснулись. Калеб вздрогнул, будто от удара током. В его тёмных глазах мелькнуло что-то, от чего у меня сжалось сердце. Не гнев, не отвращение… Боль. Боль от того, что мир оказался сложнее, чем его кодекс чести. — Прежде чем дать ответ, мне нужно кое-что сделать. Не бойся, хорошо? — прошептала я. — Смерть — не конец, а только начало служения! Единственная оставшаяся тень пришла сразу. Она возникла посреди моей комнаты, и в воздухе потянуло гнилью. Калеб напрягся и заметно побледнел. Его пальцы вцепились в подлокотники. На шее дернулась жилка. Но он так и не сдвинулся с места и не позвал стражу. — Твое служение окончено. Тень дрогнула и зашипела. Сначала зло, недоверчиво, и на мгновение мне показалось, что она кинется на нас обоих в отместку за все то, что ей пришлось вытерпеть. Но тень медленно растаяла в воздухе, оставив после себя только холод и чувство пустоты. Теперь я выздоровею. Постепенно и может быть не полностью, но все же выздоровею. Я протянула Калебу кинжал. — Второй некромант умер. Теперь — окончательно. Калеб медленно кивнул, после чего завернул кинжал в ткань и спрятал за спиной. — Я рад, что ты сделала такой выбор, — сказал он и пошёл к двери. — Отдыхай. У меня перехватило дыхание. Это «отдыхай» прозвучало так буднично, почти по-семейному, словно не я признавалась в убийствах всего несколько минут назад и не Калеб видел мертвеца. — Подожди! — вырвалось у меня. Калеб замер у двери. — И это все? Меня совсем не накажут ни за убийства, ни за некромантию? И никто, кроме тебя и Его Высочества, не узнает, что вторым убийцей была я? — Да, я все решил. Я вновь поймала себя на странной мысли. Что Калеб, его слова, объятия, голос — все в нем внушало уверенность, несмотря ни на что. И хотя я понимала, что здесь было замешано все — и политика, и страх, и выгода — почему-то сомнений не было: Калеб действительно договорился с принцем. — Но почему?.. Мужчина изогнул бровь. — Лия, я обещал принять и скрыть любую правду. Я почему-то смутилась. Какая глупость — сидеть, едва ли живой, после всего случившегося и чувствовать, как в груди разливается тепло. Но он правда обещал. И сдержал слово, хотя это казалось невозможным. — Ты же еще придешь ко мне? — тихо спросила я. — Приду, но позже. У нас с принцем есть незавершенные дела. Дверь за Калебом закрылась, и я осталась одна. Несколько мгновений я вслушивалась в оглушительную тишину, все ещё не веря, что история действительно закончится так. Я откинулась на постель и вдруг, неожиданно для себя самой, засмеялась. В груди — там, где ещё недавно жила сплошная тревога — теперь было пусто и легко. И, кажется, впервые за долгое время спокойно.