Под прицелом жгучего металла

— Ай, Джон, да что ты..?! — Не шевелись, - в спину упиралось что-то твёрдое и холодное, оставляя на теле обжигающие следы, - хуже будет. — Да какого хрена ты творишь? - громко возмущался прижатый к стене своего же дома брюнет. Сзади его плотно держал друг, видимо, угрожая своим любимым револьвером – Линч точно не знал. Всё произошло достаточно внезапно. Они, как и всегда, встретились: Джон приехал к нему домой, чтобы "отдохнуть от Дейла" и обсудить скорое дело. Но стоило им вдвоем пройти дальше порога, в комнаты, как вдруг писатель толкнул друга в плечо, впечатывая после этого в стену и придерживая скрещенные руки Егора над его головой. Вопросов становилось больше, чем ответов. — Ты прекрасно знаешь, что происходит, Линч. - приятель грубым тоном выговаривал по слову прямо в чужое ухо. — Да в смысле? Что я знаю, мать твою? Объясни! - журналист несильно брыкался в попытках вырваться, всё-таки чуть выше поясницы в него тыкали самым настоящим стволом, да и были.. другие причины. Может шатен узнал что-то о прошлых делах с Лэмбтоном? Или что-то из событий, произошедших в психушке? Но чего он тогда взъелся и теперь.. так.. напирает. — Догадайся, - писатель ещё несколько раз показательно ткнул дулом, после ещё сильнее облокотившись всем телом на брюнета, и так сильно не рыпающегося. Это было невыносимо. Странно, немного пугающе, но, черт возьми, почему-то.. возбуждающе. Линч чувствовал дыхание, чувствовал крепкую руку, будто связывающую его запястья сверху, чувствовал жар прижатого мягкого тела через домашнюю майку и мороз от приставленного "Джона Младшего" – это всё давило, бурлило внутри не принятой страстью. Он мог вырваться, вряд ли бы приятель в него стрельнул, но что-то внутри заставляло его оставаться в этом уязвимом положении, тягостно мучаясь от смешанных ощущений. — Прекрати, пожалуйста, приятель, - с придыханием и нотками мольбы попросил Линч, оборачиваясь назад, получая в ответ на это только толчок в лопатки. — Нет. Ты доигрался, достаточно, - серьёзный, но спокойный голос писателя звучал непривычно и.. горячо, так властно и уверенно, - я уже наслушался твоих сказок. Егор не мог ничего ответить. А что ему надо сказать? Что его вытащил из психушки их заклятый враг? Что у него остались галлюцинации? Что у него встает на дерзких мужчин с пистолетами? Мать твою.. — Я.. я правда не знаю, что ты хочешь услышать, намекни хотя бы, прошу, - отвернувшись обратно, томно, в борьбе со сбившимся дыханием, умолял журналист, заливаясь краской. Он не сможет долго так стоять, если шатен продолжит надавливать. В паху уже нудяще тянуло от каждого чужого резкого прикосновения. По телу отдавались лёгкой дрожью все еле заметные действия сзади: дрогнувшее в руке оружее, сильнее обхваченные руки, очередной недовольный вздох после услышанных пустых слов. Вдруг давление сзади уменьшилось. Джон сделал шаг в бок и отпустил руки, выпуская друга на свободу. — Хаха, Линч! Ты бы видел своё лицо сейчас, - парень звучно заливался искренним смехом, который всё это время сдерживал, - что, правда я тебя напугал? Прости-прости. Просто ты последнее время такой напряженный, тебе нужно было взбодриться и прочувствовать немного адреналинчику. - он быстро тараторил, то ли оправдываясь, то ли стараясь не рассмеяться ещё сильнее. На секунду писатель остановил поток речи, вглядываясь в выражение лица друга, - Стоп.. Линч, чё с тобой? — Да, ну, знаешь, я... - Егор знал, что сейчас выглядит максимально нелепо. Он точно весь красный, неровно дышащий, ещё и не очень успешно прикрывающий стояк. Его внешний вид, казалось, вызовет у собеседника уйму вопросов. - Придурок, нельзя же так пугать! Я уж подумал, что ты и правда в чем-то меня обвиняешь. Журналист пытался отвлечь внимание Джона разговором, но чужой взгляд так и сверлил его, пронизая насквозь. Вот же черт, нельзя же сказать "ой, прости, можешь прижать меня снова, мне понравилось", а ответить придется. — Хватит так смотреть, приятель. Это смущает. - просьба обстановку лучше не делает, но хоть напряжение чуть снимет, да? — Линч, твою мать, ты..? - после пары минут ступора шатен наконец что-то спросил, а не просто продолжал откровенно пялиться на чужой выпирающий член. - у тебя.. Блин, мужик, не знал, что ты.. что тебе.. — Да-да, я понял. Но ты и сам хорош, почти задавил меня, ну я и.. - пока Линч отвернулся, цепляясь глазами за интерьер собственной комнаты от стыда, писатель сделал несколько шагов ему на встречу, сократив расстояние между ними вновь. Он пересекся взглядом с другом, который каждым словом закапывал себя в зыбучий песок неловкости. - что ты делаешь? Проигнорировав вопрос, Джон нежно, но с возобновившимся напором впился губами в чужие, вместе с этим возвращаясь в прежнюю позицию у стены и обхватывая крепкий торс брюнета руками. Последний опешил, но не сопротивлялся – ответно углубил поцелуй, играя с впущенным языком во рту. Он чувствовал, как шатен прижимается и слабо трется снизу о его пах, вырывая из Егора приглушенные причмокивания и стоны в губы. Когда страстный поцелуй был прерван, Линч снова почувствовал леденящее жжение металла в боку. — Раз уж такое дело, - интонация Джона сменилась на прошлую: серьёзную, наглую и властную, - раздевайся. Живо. Журналиста передернуло – ничего более сексуального, чем его напарник сейчас, он не мог себе представить, и, пару секунд помешкавшись от нахлынувшего впечатления, парень выполнил приказ. Он скинул на пол майку и клетчатые штаны и остановился, посмотрев на нацеленную на него пушку. — Целиком. - писатель повёл рукой с револьвером ниже, будто поглаживал стволом оголенную кожу, обводя подтянутый живот. — Джон, ты... ты чего? - опомнившись от мимолетного помутнения, спросил Егор, будто вырванный из сладких грёз жестоким разумом. - Это как-то всё... неправильно. — Заткнись и делай, что говорю, - он угрожающе поднёс дуло, словно втыкая, к чужому подбородку, заставляя брюнета немного скосить голову в бок. Последний понимал, что это лишь игра, что над ним издеваются, провоцируют, но.. не воспользоваться такой ситуацией было сложно, когда в трусах уже не хватает места. Он заерзал под тяжёлой нависающей тушой, подцепливая и стягивая свои боксеры, после чего, поднимаясь, проскользнул руками под свитер, плавно поглаживая мягкого шатена. Тот отозвался протяжным выдохом и, ослабляя хватку, потянулся к шее ртом и нагло впился в неё, оставляя после себя краснеющую отметину. Продолжая ставить яркие засосы на ключицах, Джон переместил гладящие его грудь под одеждой пальцы ниже, к ремню штанов. Журналист, поглощённый до этого приятными покусываниями, понял, что от него хотят, и ловко, расстегнув чужой ремень с металлической бляхой, холодом которой минуту назад приятель опалял его разгорячённый половой орган, снял темные тяжёлые штаны вместе с пустой кобурой. Вырвав себе немного свободы, его руки медленно гладили бедра и сминали их после каждого приятно-болезненного укуса. Спустя несколько новых отметин, когда на плечах уже не осталось неокрашенного места, писатель слегка отстранился, точно, но небрежно скидывая в сторону кровати свои очки. Он нежно касается своей ладонью руки Линча, всё это время цепляющейся за округлые ягодицы, и повторно направляет её. Теперь уже брюнет, очертив знатно напряженный пенис друга, ещё запертый в единственной разделяющей их сплетённые тела ткани, тянет чужие трусы вниз, плавно, дразнясь. Как только справляется с этой задачей, он так же аккуратно проводит сначала пальцем по всей длине члена, потом в более ускоренном темпе водит по нему ладонью, обхватывая сильнее на головке. Он принудил Джона слабо выгнуться назад, отрываясь от желанного тела. — Повер..нись.. - через стоны изображая уверенность, приказал шатен, прервав неспешную дрочку. Егор послушно, подчинившись приятелю целиком ещё на первом поцелуе, поворачивается. Он опять прижат к стене, опять чувствует горячее дыхание и тушу, правда уже не через лишнюю здесь одежду, опять ощущает исчезающий холодок давящего металла, поглощённый его же теплом. Джон, не быстро водя вверх-вниз револьвером и туда-сюда бедрами, заставляет партнера облизать свои пальцы, подсовывая прямо в приоткрытый, сухой от стонов рот, и после, замедлив движения, резким толчком просовывает их в узкое отверстие. Линч откликнулся сдавленым, насильно скованным внутри пересохшего горла стоном и легкой дрожью своего тела. С этого момента каждое движение шатена сопровождалось словно принужденно-болезненным выдохом и непроизвольным царапанием деревянных темных стен. Через несколько проталкивающих повторений пальцами, о пол звякнул не нужный сейчас огнестрел, до этого поддельно контролирующий безоружного журналиста. Под расслабляющееся дыхание Егора писатель освободившимся от ноши указательным пальцем провёл по чужой спине, медленно, но напористо, прощупывая позвонки. Холодная ладонь проскользила от шеи к бокам и остановилась на пылающих ягодицах, разминая дергающиеся мышцы. Другая рука, быстро прижав тонкие запястья над головой, навалилась на них, большим пальцем успокаивающе поглаживая. Джон подался бедрами вперед и сделал пробный толчок, помогая себе рукой: на него приятель прерывисто втянул воздух, изгибая дрожащую спину. А на следующий он уже сам подстраивался под ускоряющийся темп, как бы насаживаясь глубже. Огрубевшие, ритмичные движения выбивали из брюнета звуки сладостные и чувственные – сексуальную мелодию, заводящую писателя всё сильнее. И, когда он наткнулся на заветную точку внутри чужого ануса, комната заполнилась неприлично громкими, больше не сдерживаемыми стонами, слетающими с губ самостоятельно, без осознанного участия в этом Линча. Парень уже не думал, не ограничивал себя, он сдался на волю ощущений, растворившись в приятно-тянущих реакциях организма на стимуляцию. Приближаясь к пику, Джон, не останавливаясь, обхватил со спины обделенный вниманием член журналиста и, синхронизировав со своим, водил в руке, принуждая тело его хозяина трястись и изгибаться от удвоенного удовольствия. Спустя пару минут таких манипуляций оба кончили почти одновременно: брюнет чуть обогнал Джона, завершая всё неожиданно оглушительным и пошлым стоном, вырвавшимся в доказательство его безмерному наслаждению. Писатель же, кончив с менее ярким звуком, отшатнулся от обмягщего тела приятеля и, скоропостижно отдышавшись, помог последнему переместиться на кровать вместе с ним. Они обессилено лежали, вальяжно развалившись на смятой постели, молча смотрели в расплывающийся от усталости в глазах потолок. Джон повернул голову с привычной ухмылкой, хихикнув над шуткой в мыслях, в сторону Линча. — Что такое, приятель? - довольным и спокойным голосом спросил Егор, краем глаза зацепившись за шелохнувшиеся кудри. — Не знал, что ты такой извращуга, Линч, - с этими словами он плавно, но заметно повёл рукой ближе к собеседнику. — Ага, а сам-то, - руку писателя накрыла в ответ на своеобразное приглашение, слегка сжав, родная ладонь журналиста, - потом расскажешь мне, что это на тебя нашло такое. Потом.