Кто на свете всех краше

Началось все со странного разговора за обеденным столом. Вэй Усянь к тому времени спускался со второго этажа, зевая и лениво потягиваясь. Он плюхнулся за свое место, пододвинул к себе миску с рисом и вслушался в разговор друзей. — Что касается кулинарного мастерства, то Бинхэ равного в этом деле нет, — Шэнь Цинцю поднес к губам чашу чая, абсолютно уверенный в сказанном. — С твоими словами трудно поспорить, мастер Шэнь, — согласился Се Лянь. — У Ло Бинхэ много талантов, однако в сфере искусства Сань Лан превосходит его. — Тоже верно, — кивнул Шэнь Цинцю. Вэй Усянь молча проглотил горсть риса, наблюдая за самым унылым спором в его жизни. — Но уж в чем Сань Лан не превзойдет его никогда, ежели не сменит облик, это красота. Громкий кашель разнесся по кухне — Вэй Усянь прыснул со смеху и случайно подавился. Шэнь Цинцю произнес это тоном настолько серьезным, что создалось впечатление, будто тот и правда верил в свои слова. Судя по улыбке Се Ляня, что тот скрыл за рукавом, он подумал о том же. — Что вы на меня так смотрите? — Ничего, мастер Шэнь. Но неужели ты в самом деле так считаешь? В своем истинном обличье Сань Лан очень красив — намного красивее Ло Бинхэ. — В этом ты ошибаешься, Ваше Высочество. Сань Лан красив, но Ло Бинхэ по красоте обойти невозможно. Вэй Усяня вконец прорвало — он рассмеялся в голос. Шэнь Цинцю и Се Лянь одновременно уставились на него. Разве они сказали что-то смешное? Почему он все не успокаивается? — Очевидно, ты смеешься над нами, — понял Шэнь Цинцю. — Ну и скажи-ка нам, великий Сянь-ди, кого ты сам считаешь красивым? Уголок губ Вэй Усяня приподнялся в легкой уверенной усмешке. — Ло Бинхэ и Сань Лан красивы, но никто не сравнится с Лань Чжанем! Се Лянь устало выдохнул — неужто и этому придется объяснять, кто на самом деле всех на свете краше? Спор не утихал вплоть до самого вечера. Каждый из мужчин стоял на своем до последнего. В ход шло все — от нелепых аргументов до предложения посостязаться на кулаках. Уступать из троих никто не собирался: делать все равно было нечего, да и каждый свято верил в свою правоту. У Шэнь Цинцю к четвертому часу своеобразных дебатов разболелась голова, и он предложил: — Так дело не пойдет. Чтобы поставить точку в этом вопросе, нам нужно ещё чье-то мнение. Против Вэй Усянь и Се Лянь ничего не имели, поэтому Шэнь Цинцю повел их на Цанцюн. Шан Цинхуа вмиг нашелся на Аньдине, по уши погрязший в работе. Поскольку родной хребет он теперь посещал в лучшем случае раза два в месяц, а свитки за него разбирать желанием никто не горел, тех скопилось достаточно много. Вопрос Шан Цинхуа понял не с первого раза. — Есть ли кто-то… красивее Ло Бинхэ?.. — он моргнул и устало потер переносицу — мешки под глазами подсказывали, что спал он в последний раз неделю назад. — Нет. Хотя… подождите секунду… — задумался на мгновение и все равно покачал головой. — Нет. Ло Бинхэ — благородный белый нефрит, он полностью соответствует всем стандартам красоты. Во всех трех мирах нет существа красивее Ло Бинхэ, ведь он создавался именно таким, чтобы радовать взор десятки тысяч одиноких женщин. По итогу он, конечно, радует только твой взор, шисюн. Однако помнишь же, что даже в юности за ним всюду ухлестывала толпа соучениц? Шэнь Цинцю усмехнулся, захлопнув веер ударом о ладонь, и выглядел он так, будто сумел в одиночку обезвредить армию гулей и не пострадать при этом — абсолютным победителем. Вэй Усянь от такой тирады присвистнул. — Господин Шан, вас послушать, складывается ощущение, будто вы его отец. Се Лянь подобным раскладом тоже был не шибко доволен. — Господин Шан, по-моему, вы слегка преувеличили. Шан Цинхуа тут же ответил: — Преувеличил? Напротив, я даже преуменьшил, чтобы ненароком вас не смутить. — Хорошая работа, Шан-шиди, — улыбнулся Шэнь Цинцю. — Ну что ж, вы его сами слы… — Однако… — перебил его шиди, — если говорить совсем уж начистоту, эталоном мужской красоты Ло Бинхэ не назвать. Веер в руках Шэнь Цинцю едва не треснул. — И кто же, по вашему мнению, «эталон» красоты? — в один голос спросили Се Лянь и Вэй Усянь. — Хм… Мобэй-цзюнь. И это было последнее, что Шан Цинхуа произнес перед тем, как Шэнь Цинцю метнул в него тяжелое нефритовое пресс-папье. — «Мобэй-цзюнь», вот ведь бахвальщик! Шэнь Цинцю передразнил шиди, свел брови к переносице, обмахнулся пару раз веером, словно тот мог умерить его возмущение. Шаг его стал тяжелым, выдавая недовольство; Вэй Усянь и Се Лянь, напротив, сохраняли на лицах улыбку. Далее путь их лежал в Призрачный город. Се Лянь шагал чуть впереди с безмятежной уверенностью. Ведь кто, как не жители города, верные своему градоначальнику, поймут такой простой вопрос? Он представлял, как дружный хор голосов, от кукареканья до хрюканья, разнесется по округе единым возгласом: — Старший дядюшка! Воздух вокруг Се Ляня на мгновение застыл. Он медленно моргнул, пытаясь осмыслить два слова, сорвавшиеся с уст демонов. Чего? Краем уха принц уловил странные захлебывающиеся звуки — Вэй Усянь, стоящий поодаль, от подступившего смеха начал задыхаться. — Старший дядюшка? — переспросил Шэнь Цинцю, усмехнувшись. Се Лянь был убежден, что и он мысленно укатывается в громком хохоте. — Они так обращаются ко мне, — выдавил наконец принц, чувствуя, как нервно дергается левый глаз. Он сделал шаг к торговцам, и те взглянули в ответ, выглядя невероятно довольными собой. — Но послушайте, господин Кабан, госпожа Курица, вы точно поняли вопрос? Я спросил: кто красивее всех на свете… — Старший дядюшка! — заголосили подошедшие демоницы. — Нет, я, должно быть, не так выразился, — мотнул он головой. — Если я спрашиваю, кто красивее всех на свете, вы должны отвечать: Градоначальник Хуа. Поняли? Ваш градоначальник! Се Лянь глубоко вдохнул, набрав в легкие побольше воздуха, готовый до скончания веков разъяснять им простую истину. Неужели они действительно не понимали? Неужели не видели, как хорош собой их градоначальник в любом обличье? Невесомое прикосновение к плечу внезапно остудило весь его пыл. — Кхм, Ваше Высочество, — произнес Шэнь Цинцю тихо, так, чтобы сказанное услышал лишь один принц, — они все поняли, пошли… — Нет, я ведь ещё не… И в этот миг средь демонического гогота раздался другой голос. Низкий, полный ленивой, ядовитой сладости, сквозивший легким озорством. — Нет, гэгэ, продолжай. Что ты там говорил? Этот Сань Лан внимательно слушает. Неподалеку, прислонившись к деревянным балкам, удерживающим навес, стоял Хуа Чэн. Он наблюдал, и в его единственном глазе плясала алая искра нескрываемого веселья. Уголок его губ был приподнят в улыбке, а рядом, все еще давясь смехом, пошатывался Вэй Усянь. Се Лянь почувствовал, как жар румянца поднимается от ворота ханьфу к мочкам ушей, и прошептал: — Мастер Шэнь, хочу сквозь землю провалиться. — Я тоже. Днем после шестеро спутников решили прогуляться по городку, раскинувшемуся к подножия Тихой горы. Погода благоволила им с самого утра: безмятежно светило солнце, согревая ласковыми лучами землю; воздух, наполненный сладким ароматом цветущей вдоль мостовой зелени, был свеж и прозрачен. Торговый квартал встретил их гомоном звонких голосов — зазывными криками разносчиков, беззаботным детским смехом, носившемся по улочкам тепло. Прекрасный день, прекрасная погода и прекрасная компания, чтобы отрешиться от забот и отдохнуть вдоволь. И как раз этого трое — Вэй Усянь, Се Лянь и Шэнь Цинцю — позволить себе никак не могли. Оказавшись едва на площади, они принялись озираться по сторонам подобно нетерпеливым хищникам в поисках легкой добычи, пока их вторые половинки растворились в повседневной идиллии, разбивали меж собой составленный заранее список покупок. Наконец, внимательный взор Вэй Усяня упал на группу молодых красавиц, и лицо его озарила азартная улыбка. Девчушки щебетали о чем-то своем, перебирая красочные ленты и побрякушки у прилавка. — Эй! Молодые госпожи! — Вэй Усянь уже ринулся к ним, не заметив недоуменного взгляда супруга. Шэнь Цинцю и Се Лянь последовали за ним. Девушки, польщенные внезапным вниманием статных мужчин, обернулись и хихикнули. — Молодые госпожи, — улыбнулся Вэй Усянь им легкой улыбкой и, понизив голос, жестом указал через площадь. — Видите вон тех трёх господ у чайной лавки? Кто из них кажется вам наиболее красивым? Девушки дружно взглянули куда велено. На краю площади, у прилавка, обставленного блестящими жестяными коробками, стояли Лань Ванцзи, Ло Бинхэ и Хуа Чэн и по просьбе супругов выбирали чайные листья, которые старый торговец сыпал на бамбуковый поднос. Солнце, озорничая, отражалось от безупречных темных волос бликами, подчеркивало белизну кистей, — картина вышла настолько совершенной, что у девчушек сперло дыхание. — Так они же все красивые, — шепнула одна и тут же, залившись румянцем, юркнула за спину сестры. — Постарайтесь выбрать кого-то одного, — улыбнулся им Се Лянь. — Это очень, очень серьезно. Выбирайте тщательно. — Разве же это возможно, там один краше другого, — зашушукались девушки меж собой. — Молодые госпожи, отбросьте смущение, — вступил Шэнь Цинцю, плавно размахивая веером. — Вглядитесь в черты лица, осанку. Кто-то же должен запасть вам в сердце больше других. Кто-то один, — подчеркнул он. Наступившая после пауза была наполнена лихорадочным шепотом — на мгновение девушки и впрямь задумались над этим вопросом. И вдруг самая высокая девушка, с бойким взглядом и алой ленточкой в прическе, вышла вперед. Её изящная рука дрогнула и указала на мужчину, стоящего, однако, вовсе не на площади. Она указала на Шэнь Цинцю. — Мне… — голос её звенел от решимости, — мне вот этот господин нравится больше всех! Шэнь Цинцю застыл; костяные пластинки веера в его руке сомкнулись, замерев в воздухе. Это было явно не по плану. — Чего? Барышня, вы ошиблись, я не играю, выбирать нужно вон из тех господ. — Но для меня именно вы краше остальных, господин! — не унималась девушка, воодушевленная признанием. Её сестрички тут же захихикали, поразившись про себя ее смелости, и с новым интересом окружили мужчин, позабыв про троих с площади. Вэй Усянь и Се Лянь переглянулись и мысленно посмеялись. — Господин, может ли Сяо-эр узнать ваше имя? Расспрашивать дальше ей не дали: Вэй Усянь сделал шаг и, оказавшись совсем рядом с другом, подхватил его под локоть. — О, нет-нет-нет-нет, молодая госпожа, у этого господина очень, очень ревнивая жена! И словно в подтверждение его слов с другой стороны площади Ло Бинхэ, оторвавшись от чайных листьев, повернул голову. Его взгляд, холодный и ясный, скользнул по группе всего мгновение, но этого с лихвой хватило, чтобы смех Сяо-эр оборвался окончательно, а Вэй Усянь поспешно разжал хватку, делая вид, будто поправляет несуществующие складки на одеждах друга. — Тогда что насчёт вас? — другая девушка с пылающими щеками подступила к Се Ляню. — Я страдаю недугом, — махнув рукой, он вмиг воспользовался стандартной отмазкой, и сестрички переглянулись, покраснев пуще прежнего. — Ну а вы? — третья взглянула с надеждой уже на Вэй Усяня. Должен же им хоть кто-то сегодня перепасть! За Вэй Усяня ответил Шэнь Цинцю, возвращая должок. — Мой друг тоже женат на ревнивой красавице. Третья девчушка обиженно надула губы. — Вы женаты на ревнивице, этот господин тоже… Вы их вместе выбирали?! — Можно и так сказать, молодая госпожа, мы женились на двух сестрицах, — выдохнул Шэнь Цинцю. — Вернемся к нашей игре. Кто. Из. Них? Поняв, что завлечь этих красавцев им не удалось, девушки наконец защебетали наперебой. Звонкие голоса разнеслись по площади, один громче другого, привлекая внимание зевак и торговцев. — Мне нравится тот, что в красном! — Нет, лучше тот, что в белом! Холодный и загадочный господин! — Господин в черном, не слушайте их, вы среди них самый красивый! Когда ответила последняя, Вэй Усянь принялся пересчитывать голоса — и беззаботная улыбка медленно сползла с его лица. Счёт. Сравнялся. — Что они там делают? — тихо спросил Ло Бинхэ, его брови едва заметно сдвинулись. Ему показалось или шицзунь разочарованно хлопнул веером? Хуа Чэн, не сводя взгляда с фигуры принца, ответил тоном абсолютно серьезным: — Похоже, Шэнь Цинцю отчаянно ищет тебе новую супругу. Поздравляю, старший брат, ты его окончательно достал. Ло Бинхэ пихнул его локтем — идиот, придумает же! — и взял у продавца мешочек с чайными листьями. — Что, даже не пойдешь разбираться? — Отстань. — Второй брат уже пошёл. Лань Ванцзи действительно не стал тратить время на раздумья и просто двинулся к супругу. Ло Бинхэ вновь повернул голову в сторону шицзуня. Он быстро кинул на бамбуковый поднос пару монет и пошёл вслед за вторым братом. Хуа Чэн, не простояв на месте и пары секунд, вмиг сравнялся с Ло Бинхэ. На рассвете следующего дня троица выдвинулась в Облачные глубины. Инициативу на себя взял Вэй Усянь, решив поставить точку в затянувшемся безумии. Однако, наученный горьким опытом, он не стал спрашивать «Кто на свете всех краше?» — то было фатальной ошибкой, дающей собеседнику свободу для предательских размышлений. Эффективнее было бы сразу поставить перед фактом — Лань Ванцзи краше всех, а теперь скажите, почему это так! Первой мыслью Вэй Усяня было найти Лань Сичэня, ведь тот, будучи человеком честным, дал бы исчерпывающий, но красноречивый ответ — не станет же он ставить брата ниже остальных? Шэнь Цинцю и Се Лянь подумали о том же. — Брат и прочие родственники в счёт не идут, — отрезали двое, и Вэй Усянь было опустил руки: попробуй в клане Лань найди хоть кого-то, кто не приходится родственником Лань Ванцзи! — Я не виноват, что у ваших супругов кругом одни подчиненные — ни единого живого… ай! Вэй Усянь надулся, потирая ушибленную от удара веером голову. По счастью, в этот день в Облачных глубинах как раз гостил Цзян Чэн. Мужчины нашли его в кабинете главы Лань. Цзян Чэн сидел за полированным столом, выпрямив спину с привычной строгостью, и дожидался возвращения своего жениха. Шэнь Цинцю и Се Лянь почтительно поприветствовали его, соблюдая все формальности. Вэй Усянь же без церемоний плюхнулся на соседнюю циновку, широко улыбнулся и спросил: — Цзян Чэн, вот как ты думаешь, что в Лань Чжане самое привлекательное? Цзян Чэн над ответом не раздумывал ни секунды. — Его брат. — Цзян Чэн! Сбоку от них раздался тихий, подавленный смех — Се Лянь и Шэнь Цинцю изо всех сил пытались не рассмеяться в голос, пряча улыбки широкими рукавами ханьфу. Чего-то подобного они и ожидали. — Цзян Чэн, это не шутки, — воскликнул Вэй Усянь. — Будь предельно серьезен, это вопрос принципиальной важности! — Я серьезен, — парировал Цзян Чэн, скрестив руки на груди. — И я не собираюсь распинаться о достоинствах Лань Ванцзи в кабинете собственного жениха. Если уж я и стану говорить о чьей-то красоте, то о красоте Лань Хуаня. — И вы туда же, глава Цзян, — вздохнул Се Лянь. — Без вашего голоса у нас выходит… — Ничья, да, — кивнул Шэнь Цинцю. — Кажется, это всё. Нам никогда не выяснить, кто из нас прав в этом споре и кто достоин зваться самым красивым мужчиной в Цзянху. И словно бы в довершение развернувшегося абсурда, в кабинет бесшумно вошел Лань Сичэнь. Он услышал лишь последнюю фразу и с легкой улыбкой произнес: — По моему мнению, самым красивым является Ваньинь. Ти-ши-на. Вэй Усянь, Се Лянь и Шэнь Цинцю замерли. Похоже, в Облачных глубинах им придется надолго задержаться.