Наследники протокола

      Американская утренняя заря окрашивала в розовый цвет панорамные окна особняка Диабло в Сан-Хосе. Ванесса Диабло стояла перед зеркалом в своей гардеробной, вплетая последнюю прядь в тугую, безупречную французскую косу. Белая блуза, тёмно-бордовая юбка плиссе, пиджак с гербом академии «Эверест». Идеальный камуфляж. Её лицо, с фарфоровой кожей и ярко-голубыми, как ледники, глазами, было спокойно и пусто. Из кабинета отца донёсся приглушенный, но отчётливый звук — глухой удар, затем сдавленный выдох. Ванесса не моргнула. Её пальцы лишь крепче сжали заколку. Утро среды. Отчет о «неудовлетворительном социальном поведении» Эрика Диабло за неделю. Дефекты требовали коррекции. Так гласил протокол. В столовой царила та же ледяная тишина, что и в мраморных стенах. Мать, Елена Диабло, сидела, уткнувшись в экран планшета, по которому бежали строки биржевых котировок. Отец, Константин Диабло, основатель и глава корпорации «Диабло Технолоджис», неспешно просматривал электронные письма. На его запястье лежал массивный стальной браслет с логотипом компании — стилизованное пламя, напоминающее рога. Эрик вошёл последним. Он старался идти ровно, но Ванесса отметила лёгкую хромоту и свежий, едва прикрытый тональным кремом синяк на скуле. Он грузно опустился на стул, не глядя ни на кого. — Ваш куратор прислал отчёт, Эрик, — голос Константина был лишён интонаций, как голос синтезатора. — «Деструктивное влияние на микроклимат в группе, нарушение дресс-кода, признаки интоксикации». Растолкуй. Простыми словами. Эрик молчал, уставившись в стакан с апельсиновым соком. — Я задал вопрос. — Был на тусовке у Джейсона, — пробурчал Эрик. — Ничего особенного. — «Ничего особенного» привело к трём вызовам службы безопасности кампуса и двум жалобам от соседей, — Константин отложил планшет. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул с сына на дочь. — А твоя сестра? В это время готовила тезисы для конференции в MIT. Выходит на национальный уровень. Чувствуешь разницу в приоритетах? Ванесса сделала маленький глоток воды. Гидратация важна для когнитивных функций. — Я просто следую протоколу, — её голос был тихим, мелодичным, идеально отрепетированным. — Смотри на неё, — Константин резким жестом указал на Ванессу, не глядя на неё. — Абсолютный порядок. Безупречная эффективность. Она — идеал. То, к чему нужно стремиться. А ты… — он намеренно сделал паузу, его взгляд скользнул по Эрику с плохо скрываемым презрением, — ты — клякса. Пятно на репутации. Ошибка в расчётах. Исправимая, пока что. Но моё терпение — не бесконечно. Слова повисли в воздухе, тяжелые и липкие. Идеал. Клякса. Ванесса почувствовала, как её желудок сжался в холодный комок. Эта «похвала» была ядовитее любой пощечины брату. Она пригвоздила её к роли, сделала соучастницей его унижения. Эрик не сказал ни слова. Его лицо стало каменным. Он лишь кивнул, коротко и резко, и, не глядя ни на кого, развернулся и вышел из кабинета, грубо хлопнув дверью. Константин тяжело вздохнул, как человек, уставший от постоянной поломки одного и того же механизма. — Иди, Ванесса. У тебя, я уверен, есть дела поважнее. Она вышла. В коридоре царила тишина. Она знала, что Эрик ушёл, вероятно, сорвавшись куда-нибудь к своим друзьям или в бар. Боль под ребром, где остался след от браслета, пульсировала ровно и навязчиво. Слова отца эхом отдавались в голове...

***

Близнецы преподчитают скрывать своё родство и происхождение из могущественной корпоративной династии. В элитной академии «Эверест» Ванесса — безупречная отличница-невидимка, Эрик — скандальный хулиган. Но это лишь их фасады. Дорога до Академии «Эверест» в чёрном Rolls-Royce прошла в полной тишине. Эрик, прислонившись к тонированному стеклу, смотрел на мелькающие пальмы Сан-Хосе, но видел лишь холодные глаза отца. Ванесса, отгородившись от мира белыми наушниками, листала на планшете конспект по биохимии. Машина остановилась в двухстах метрах от главных ворот, в безлюдном переулке, как того требовал неписаный закон. Эрик вышел первым, не оглядываясь, и растворился в толпе студентов, идущих от общежитий. Ванесса подождала пять минут, затем вышла и пошла другим путём, через научный корпус. В главном холле царило утреннее оживление. Эрик уже был в центре внимания, окружённый своей бандой: Марком Лохананом, Джеком Фьюжером, Оливером Твитом и Джейкобом Йор. Они громко смеялись, загораживая проход щуплому новичку в очках. — Эй, учёный, твой мозг уже перегрелся от мыслей или ты просто не видишь, куда идёшь? — голос Эрика резал воздух, собирая взгляды. Ванесса прошла мимо, не поворачивая головы. Она была тенью, призраком в строгой форме, с глазами, опущенными к полу. В руках — стопка учебников, щит от любопытных взглядов. Она рассчитала шаг и намеренно сделала неловкое движение, столкнувшись спиной с кем-то. — Ой, простите! — её голосок прозвучал испуганно и мелодично, идеально для роли. Она обернулась. Перед ней стояла Настя Стрелова с двумя её подругами. Дорогие духи, вызывающий взгляд, кричащий макияж. — Смотри куда прёшь, ботанка! — фыркнула Анастейша, оглядев Ванессу с ног до головы. — У тебя что, зрение только для книг? Хохот её подруг прозвучал оглушительно. Шум на секунду привлёк внимание Эрика. Его взгляд скользнул по сцене — по Насте, по её спутницам, по Ванессе. Его лицо не дрогнуло. Ни тени интереса или признания. Он лишь нахмурился, как человек, которому мешает лишний шум, и вернулся к своему занятию. Это было правилом. Они были параллельными линиями, не пересекающимися в этой реальности. — Ого, кого это наша тихоня под раздачу попала? — крикнул Оливер. Как вдруг Эрик подошел, встав между Ванессой и девчонками, чуть выдвинув вперёд плечо. Его друзья переглянулись. Джейкоб подколол: — Да она, Эрик, вообще в облаках витает, с Настю не разглядела! Эрик слегка толкнул Ванессу за локоть, отодвигая её за свою спину, и наклонился к Настя, понизив голос до опасного шёпота, который слышали все вокруг: — Стрелова, ты со своей паствой отсюда съебешься по-хорошему? А то знаешь, как я «хорошо» умею разговаривать. Настя закатила глаза, но отступила на шаг. Её подруги замерли. — Расслабься, Диабло. Все тишина. Окей? Уходя Эрик повернулся к Ванессе, прошептав: — Слушай, если эти стервы к тебе хотя бы пальцем прикоснутся — ты сразу мне, поняла? — его шёпот был грубым, но в глазах горела тревога. Близость, запах его кожи, смешанный с лёгким дымком и одеколоном — всё это вызвало в Ванессе внезапную, яростную волну раздражения.   Он защищает мираж. Картонную куклу. Он не видит, кто на самом деле стоит перед ним. — Я сама справлюсь, — её ответный шёпот был острым и ледяным. — Не лезь. Это не твои дела. — Как скажешь, сестричка. Он развернулся к своим ошарашенным друзьям, что-то грубо крикнул, и они, покосившись на Ванессу, двинулись прочь. А Ванесса, опустив глаза, пошла к своему кабинету. Но не прошла и десяти шагов, как услышала за спиной сдавленный смешок и злой, отчётливый шёпот Настя, обращённый к подругам: В глазах девушки, устремлённых в пол, что-то дрогнуло и затвердело одновременно. Робот. Куколка. Ноль. Ярлыки… Их можно собирать. Каталогизировать. И… менять местами. Анастейша, не добившись ожидаемой реакции смущения, цокнула языком. — Ладно, ходячий призрак. Пропадай. Ванесса опустила голову ещё ниже и пошла прочь, слыша за спиной сдавленный смешок и злой шёпот, предназначенный для подруг: — Видали? Полный ноль. Ходит, как тень. Интересно, она вообще разговаривает, кроме своих «ой, извините»? Как куколка с пустыми глазами. Наверное, её для галочки в богатой семье завели, чтоб тихую и умную иметь. Слова, острые как булавки, впивались в спину. Ванесса не замедлила шага. Но в её глазах, устремлённых в узор на мраморном полу, что-то дрогнуло и затвердело одновременно.

***

После уроков пустой кабинет биологии был её операционной комнатой. Она сидела за учительским столом, когда дверь приоткрылась и вошла Настя. Одна. Её уверенность с утра куда-то испарилась, сменившись настороженностью. — Ванесса... — начала она. Ванесса не подняла глаз от телефона. — Чего? — Ты хотела поговорить, — заявила Ванесса, это не был вопрос. — Я… да. Насчёт утра. И… того, что я сказала потом. — Ты сказала, что я — робот. Куколка. Ноль, — перечислила Ванесса без эмоций. — Интересная гипотеза. Хочешь проверить её на прочность? Настя не успела ответить. Дверь снова открылась, и вошла Шейна Винни. Мускулистая, молчаливая, с каменным лицом. В её руках была небольшая стеклянная банка. Настя бросила на неё взгляд, и её глаза округлились от ужасного узнавания. Внутри банки, на кусочке яблока, копошились толстые, белые личинки. — Шейна сегодня на уроке энтомологии была, — сказала Ванесса мягко. — Принесла показать. Говорят, в них много белка. Почти как в протеиновом баре. — Нет… — вырвалось у Насти. Она отступила к стене. — «Нет» — это не ответ на извинение, — поправила её Ванесса. Она встала и медленно обошла стол. — Ты хотела извиниться. Я принимаю извинения. Но у меня свои правила. Ты съедаешь их. Ну... Хотя бы половину. Добровольно. И мы квиты. Всё честно. — Это же… это же мерзко! Ты с ума сошла! — Нет, — голос Ванессы оставался ледяным. — Это — справедливость. Ты попыталась меня унизить публично. Я даю тебе шанс искупить это наедине. Или ты хочешь, чтобы вся школа узнала, как ты умоляла меня о прощении, а потом отказалась от честной сделки? Думаешь, твой статус это переживёт? Настя метнула взгляд на Шейну, которая молча перегородила путь к двери. Паника на её лице сменилась отчаянием, а затем — тупой покорностью. Она кивнула, сглотнув. — Рот открывай, — приказала она глухо. Шейна подошла, открыла банку и, не глядя, скинула с банки около половины извивающихся личинок. Настя, зажмурившись, подчинилась. Ванесса наблюдала, как её лицо исказилось от омерзения, как она подавилась, как слёзы выступили на глазах. Как она, сдавленно кхыкая, проглотила. Прошла минута тяжёлого молчания. Настя стояла, обхватив себя руками, трясясь. — Вот и всё, — сказала Ванесса, возвращаясь за стол. — Мы расстаёмся друзьями. Вернее, нейтральными сторонами. Помни наш уговор. Один намёк, один косой взгляд — и следующее свидание с Шейной будет дольше. И сытнее. Поняла? Настя, не в силах вымолвить ни слова, кивнула и, спотыкаясь, выбежала из кабинета. Шейна закрыла банку. — Утилизировать? — Нет. Оставь в лаборантской. На всякий случай. Брюнетка достала телефон. Уведомление о банковском переводе: 50 000 долларов. Ежемесячная «стипендия» для Шейны. Оплата за услуги и молчание. Надёжнее дружбы — купленная лояльность. — Такс… Перевела, — показала Диабло чек о переводе. — Твоя мать? Как её состояние? Шейна напряглась. — Стабильно. Спасибо за… за помощь с лекарствами. — Это не помощь. Это взаимовыгодное сотрудничество. Ты — полезный инструмент. Я обеспечиваю твою эффективность. Так будет продолжаться, пока ты полезна. Всё просто. Шейна молча кивнула и вышла, оставив Ванессу одну. Тишина снова наполнила комнату. Ванесса вынула телефон.       Перевод на 50 000 долларов от анонимного счета лежал в истории. Деньги за молчание и послушание Шейны. Она перевела их на другой, зашифрованный счёт — «фонд будущих операций». В дверь постучали. Вошла Элизабет Стоун, дочь главного хирурга страны. Её лицо, обычно спокойное и дружелюбное, сейчас было серьёзным. — Ван, я везде тебя искала. Ты в порядке? Марк сказал, что Эрик тебя обыскался… — Всё в порядке, Лиз, — Ванесса улыбнулась ей своей самой тёплой, «человеческой» улыбкой. — Просто кое-какие разборки пришлось улаживать. Ничего серьёзного. Как твой проект? Она умела это делать — переключаться. С Элизабет она была другой: умной, немного циничной, но живой подругой. Элизабет была единственной, кто видел больше, чем школьная легенда, но даже она не видела дна. Она подошла к зеркалу и медленно расстегнула блузку. На ключице, под фарфоровой кожей, синел чёткий, прямоугольный синяк — точный отпечаток грани отцовского браслета. Она провела по нему пальцем. Не больно. Холодно. Идеал. Идеал не должен чувствовать боли. Идеал не должен ненавидеть. Идеал должен быть безупречным. Она посмотрела в свои голубые глаза в зеркале. — Идеал, — прошептала она беззвучно. — Но чей? А внизу, в гостевом доме, где жила прислуга, Эрик, разбив бутылку виски о каменную стену, смотрел на окно её комнаты, светившееся в темноте. Его кулаки были сжаты так, что ногти впились в ладони. Он не знал, что всего в нескольких десятках метров от него его сестра, его «идеал», только что заставила человека съесть живую личинку, чтобы доказать себе, что она — не кукла. Что она держит школу в страхе, потому что сама боится стать тем, кем её уже назвали. Тихо стало в особняке Диабло. Тише, чем когда-либо. Потому что теперь в нём жили не просто брат и сестра. В нём жили Идеал и Клякса. Две маски, скрывающие одно общее, яростное желание — сломать того, кто их на себя надел.