Финита ля Комедия

Что вы знаете о парадоксе Тесея? Ходят слухи, что каждый раз, когда доска на корабле, подаренном Тесеем афинянам, сгнивала, ее тут же меняли на новую. Дощечка за дощечкой, трос за тросом, и корабль все тот же, но и ведь совсем другой. Будет ли он прежним, если в нем не осталось ни единой детали, что когда-то принадлежала ему? С этими мыслями Николь невидящим взглядом окинула покрытые утренним туманом берега архипелага. С моря подступала белесая пелена, пряча в себе коварно скрывшиеся скалы. Воды здесь были неспокойные, свинцовой гладью растворяясь в горизонте. Это место было мрачным. Нет, даже не так. Оно было безжизненным, на холодной, мертвой почве разве только мох и лишайники росли. Рука девушки невольно скользнула по холодной, резиновой рукояти пистолета, заботливо припрятанному в кобуре на поясе. Ей здесь не нравилось, от слова совсем. Глубоко внутри сжималось что-то, предвещая нехорошее. Внезапно, на плечо ее с громким лязгом опустилась рука. Николь вздрогнула и вынырнула из своих размышлений, разворачиваясь резко. — Ваня, черт тебя дери! — она выругалась, зарядив смачную оплеуху брату-близнецу по затылку. Тот лишь улыбнулся невинно и плечами пожал, мол, а я то что? — Расслабься, Ник. Ты сама не своя с того момента, как мы попали сюда. Кажется, еще чуть-чуть и в штаны наложишь, — он хмыкнул, довольный своей шуткой. Парень выровнялся и оглядел с любопытством скудный пейзаж каменистого островка, — Да, не густо тут конечно. Я, если честно, большего ожидал. Ваня был прав. Ничего, кроме обломков сгнившей древесины разбившихся кораблей да редких серовато-зеленых кустиков растительности здесь действительно не было. Все-таки, не всегда путешествия по порталам оканчиваются незабываемыми приключениями или захватывающими встречами. Иногда им было суждено попасть в тупик, как например сейчас, на безымянном архипелаге посреди Атлантического океана. Этих островков на бумажных картах не виднелось, а про GPS и говорить было нечего — даже продвинутые приборы Ники не хотели здесь работать, постоянно выдавая ошибки, сбои, и перевернутые звезды вместо координат. Это была самая настоящая глушь, оплот каменистой породы посреди бескрайних вод. В какой-то степени, Николь была рада: если они здесь ничего не найдут, то смогут поскорее отправиться обратно в Двенадцать Шестерней, где девушка с огромным удовольствием проведет время в лаборатории или за чашечкой чая с книгой в оранжерее. Взгляд ее карих глаз снова попал на Ваню, который с отчаянной нетерпеливостью стал взбираться на невысокую отвесную скалу. Порой казалось, что из них двоих всю тягу к авантюрам забрал себе как раз Ваня. Где бы близнецы не оказались, в какую бы передрягу не влипли, в ста процентах случаев ее организатором был именно он. Этот парнишка обладал редким талантом находить неприятности и себе, и своим близким. И пускай, что делал он это не нарочно, а из чистого юношеского максимализма и безбашенности. Подул шквальный ветер, пронизывая до костей. Кажется, скоро начнется шторм. Николь поежилась, кутаясь в свою шинель. Неплохо было бы развести костер, а еще лучше — наконец свалить восвояси отсюда. Небо затянуло тучами, розовый рассвет утонул в стали облаков. Эта земля не приветствовала чужаков, тем более из других временных линий. — Эй, там кажись что-то есть! — Ваня радостно выкрикнул, победная улыбка расплылась на его лице. Он указал пальцем куда-то в глубину сизого тумана. — Похоже на здание! Ника, ползи сюда, глянь! Девушка вздохнула страдальчески, но начала взбираться на скалу вслед за братом. Острая крошка неприятно резала ладони. Когда Николь оказалась на верхушке, она без особого интереса кинула взгляд вдаль. К ее удивлению, это была не одна из тех глупых шуток, которыми ее вечно норовил подколоть братец — на горизонте и правда возвышалось здание, на самой верхушке остроконечной крыши которого было что-то отдаленно напоминающее статую с крыльями. Конструкция стояла криво, серым силуэтом разрезая непроглядную завесу морской пены и мглы. Как зловещее предзнаменование темнело оно. — Хм, — только и выдала девушка, щурясь и всматриваясь в размытое изображение. Бровь ее скептически поползла вверх. — Напоминает оперу. — Да, я тоже самое подумал, — парень, кажется, не особо ее слушал и потер ладони суетливо. — Ставлю банку Швепса, что там полно всякой древней рухляди. Эта штука выглядит многообещающе, а? — Не знаю. Доверия оно мне не внушает. Оно накренено так, будто малейший толчок и оно развалится, как карточный домик. И вообще, как подобное строение могло оказаться здесь, вдали от цивилизации? — Я предлагаю это сейчас и узнать! — горе-авантюрист важно поднял палец вверх и подмигнул сестре, наклоняясь, чтобы быть с ней на одном уровне. Николь нахмурилась и скрестила руки на груди. — Ну уж нет, — голос ее звучал сердито и устало. — Ну дава-а-ай! — Ваня стал хныкать, строя щенячьи глазки. — Что такого может случиться? Мы в любой момент можем смотаться отсюда считай по щелчку пальца! Или по взрыву гранаты… Не суть. Да и вообще, мы такого еще ни разу не видели, так что упускать возможности нельзя. Не будь душнилой. — Ты понимаешь, что это может быть опасно? — девушка украдкой кинула взгляд на зловещее здание вдалеке. На душе становилось тяжелее, но она это чувство игнорировала. — И я не уверена, что ты сможешь защититься от обвала. — Ой, да нормально все будет! — Ваня отмахнулся и двинулся по неровной тропе между голых скал. Его долговязая фигура в красной куртке с белыми рукавами маячила единственным пятном цвета в монотонном окружении. — Стой, подожди! — Николь ухватила брата за руку. — Пожалуйста, послушай меня. Нам нечего там делать. У меня плохое предчувствие. Не надо туда идти. Парень остановился резко и обернулся к сестре, его глаза ужесточились, в голосе прорезалось раздражение. Он резко выдернул руку из девичьей хватки и отряхнулся. — Да что ты заладила свое, Господи! Это просто заброшка. Мы таких с тобой уже десятки видели и облазили. Эта ничем не отличается. Пошли быстрее, не то шторм начнется скоро. Он продолжил свой путь, скрываясь за острым скалистым шпилем. Отдалялись звуки его шагов, утопая в грохоте разбивающихся о валуны волн. Николь ничего более не оставалось, как пойти следом. С сердитым ворчанием под нос, она сложила руки в карманы и поплелась вглубь архипелага. Переубедить этого остолопа не вышло, значит, осталось только проследить, чтобы он не склеил ласты ненароком. К удивлению девушки, остров оказался больше, чем на первый взгляд. Вот уже десять минут оба близнеца пробираются сквозь неприветливые горные породы, хрустит под подошвой застывшая лава. Все это напоминало какую-то пародию на «Таинственный остров» Жюля Верна, только в более темных красках. Небо почернело окончательно, к какофонии волн добавились далекие раскаты грома. Вихрь приближался, разгоняя темные воды вокруг. Здесь было не просто неуютно. Пребывание так далеко от материка, в радиоглуши и полной оторванности от людей ощущалось так, будто их и не существовало вовсе. Что ты остался совсем один в необъятной пустоте, что пожрет тебя, стоит только тебе на секунду отвлечься или расслабиться. Здание, которое было, как предполагала Ника, оперой, выплывало из тумана все четче. Вскоре, уже можно было заметить, что статуэткой наверху оказался обезглавленный ангел, держащий в обломанной руке ветку оливы. Высокие колонны, со временем подточенные влагой, держали на себе массивный фронтон. Чем ближе подходили брат и сестра, тем больше таинственное сооружение напоминало древнегреческий храм. Через еще минуты две ходьбы, Николь услышала громкий хруст. Она застыла на месте, медленно опуская взгляд вниз. Внутри все скрутилось от омерзения. Это была кость. Бедренная, быть точнее. На столь резкий и отличающийся от шума прибоя и мерных шагов, Ваня тоже обернулся. Вдвоем они уставились на кусок человеческих останков. В голове роилась сотня мыслей, но ни одна из них озвучена не была. Все и так понятно. Николь отступила на шаг назад, а затем переступила уже раздробленную кость, ее рука теперь в нервозном напряжении лежала на кобуре. Ваня заметно посерьезнел, беспечное выражение с его лица пропало. В мертвой тишине, нарушаемой лишь шквальными воплями и грохотом волн, близнецы углубились вниз по тропинке, что пролегала через океаническую отмель. С камня на камень, скользя по влажной породе, они перебрались на больший остров архипелага. Здесь было решено устроить привал. Неизвестно, что ждало их впереди, поэтому лучше было отдохнуть, пока предоставилась возможность. Вместе, парень и девушка отыскали укромное, скрытое от пронизывающего ветра и морской пены, местечко, в глубине пещеры почти у самого берега. Глубокая пасть встретила их сыростью и мраком, на зубастых сводах, словно причудливые клыки, росли сталактиты, разнося звонкую капель эхом по пространству. Было решено развести костер. Ника достала походный брикет сухого топлива и кинула его в импровизированное кострище. Ваня же, по щелчку пальцев, заставил языки пламени плясать, окрашивая стены пещеры алым светом. Треск огня сменил надоедливую плеск воды, спасу от которого не было даже в самом далеком углу пещеры. Николь сняла портупею, пояс, кобуру и шинель, постелив последнюю на холодный скользкий пол. Теперь девушка осталась только в черном свитере. В глубоких раздумьях она села и уставилась на костер, пальцами отстукивая чечетку по колену. Игнорировать нарастающее чувство тревоги было сложно, и от этого нервы оказывались на пределе. Живот голодно заурчал. — Скажи, что ты брал с собой хотя бы батончики, — Ника даже не посмотрела на брата, продолжая пялиться на игры языков огня. Искры отбивались от стекол ее очков, выделяли лицо контрастными тенями, делая и без того не особо эмоциональную мимику сравнимой с той, что была у гротескных статуй. — А я таки брал, — Ваня кивнул и достал из кармана куртки несколько злаковых батончиков и немного вяленого мяса. Ему и самому было неуютно. Обычно не затыкающийся и надоедливый, теперь он сидел как мышка, то и дело кидая косые взгляды на сестру, что апатично жевала кусок вяленой говядины. Сам парень соленое и подсушенное не любил, и с кислой миной он смотрел на свой паек. Выбирать, однако, не приходилось и, пересилив себя, он принялся за скромную трапезу, с усилием отвоевывая каждый кусочек. В неуютной атмосфере они окончили перекус и грелись у костра. Николь откинулась на стенку пещеры, играя патроном от скуки. Скоро должен был начаться шторм, который было лучше переждать здесь, в холодном, но защищенном от яростных волн укрытии. В синем и густом мраке клонило в сон. Прижавшись к друг другу, брат и сестра уснули, погружаясь в беспокойную дремоту.

***

Когда проснулся Ваня, костер уже угас, оставляя после себя лишь золу да еще горячие угли, готовые вспыхнуть по новой от малейшей искры. Небо, вместо свинцового и тяжелого покрывала буревых туч, носило легкие разводы облаков, пестрящих на яркой лазури над океаном. Непогода стихла, сменяясь безмятежностью и праздностью. Можно было выходить. С усмешкой на губах, парень опустил взгляд карих глаз на спящую у него под боком Николь. Она же, подобно угрюмому коту, сохраняла недовольную моську даже в настолько уязвимом состоянии. В полумраке пещеры она казалась еще миниатюрнее. Удивительно, как в такой мелкой и физически слабой девчушке бушевало столько злобы и обиды на все вокруг, столь не присущей самому Ване, хоть они с Никой и являлись двумя сущностями одного и того же. Он осторожно убрал прядь каштановых волос с ее лица и ущипнул сестру за щеку, как годовалого ребенка. — Проснись и пой, соня! — он зашептал ей на ухо заговорщически, принимаясь тыкать в спящую пальцами в бок. — Иди к черту… — она прохрипела, спросонья отмахиваясь от него, пытаясь спрятать лицо от солнечных лучей в куртке брата. С ее губ сорвался недовольный звук, похожий на хрюк. — Только с тобой под руку и на спор. Вставай же, шторм закончился. Мы можем идти дальше. — М? Закончился? Разве? Яростный рев бури сошел на ноль, до ушей доносился только мирный шелест прилива. Нехотя, Николь заставила себя открыть глаза и прищуриться, принимая полу сидячее положение и сгоняя остатки забытья без сновидений. Она потянулась с кряхтением, зевая. — Я так понимаю, ты от своей идеи не отказался? — Не-а. И не думал даже, — Ваня, более легкий на подъем, энергично вскочил с холодного пола и принялся разминаться, не в силах сдержать свой дух авантюриста. От нетерпения, он стал расхаживать по пещере, потирая ладони, с которых срывались и тут же гасли огненные искры. — Ты себе даже представить не можешь, сколько мне стоит не потащить тебя туда за руку. Уххх! Я последний раз так волновался, когда мы с тобой ногу из морга стащили, помнишь? — Еще бы ты не волновался, Марго нас тогда чуть на два года не засадила. Радуйся, что ее Мигель отговорил. Через две минуты, Николь уже была полностью собранная и лениво протирала очки от соленых капель салфеткой. С холодной непринужденностью она нацепила тонкую металлическую оправу обратно на нос и посмотрела на парня укоризненно поверх стекол, скрестив руки на груди. -Последний раз спрашиваю, нам точно туда надо? — Да, да и еще раз да! — не сдержав своего восторга и оживления, Ваня все-таки схватил сестру за руку и потащил ее из пещеры. Яркое полуденное солнце заливало собой каменные пустоши архипелага. Теперь, когда мир казался светлее и приветливее, назойливое чувство тревоги стало выветриваться из сердца Николь, уступая место вялому энтузиазму и любопытству, жажде исследований. Может она и правда слишком сильно себя накручивала по поводу той странной постройки. Был только один способ узнать. Близнецы быстрее стали пробираться по скалам и каменистым тропам. Под ногами хрустели водоросли, выброшенные на берег штормом, звонким хлюпаньем откликалась вода под тяжелыми сапогами и легкими спортивными кроссовками. Теперь, когда рассеялся мрак и ужас шторма, загадочное здание выглядело уже не так устрашающе, а как любая другая заброшка — так же уныло, скучно и серо. Только вот напрягающая аура от него исходить не перестала. В быстром темпе, минут за пятнадцать-двадцать, они стояли уже в каких-то двухстах метрах от театра. Николь задрала голову, ладонью прикрывая глаза от яркого солнца. Вблизи, это чудо архитектуры черт пойми какого века выглядело все так же странно и не к месту. Будь это где-нибудь на окраине Питера или Львова, то еще ладно. Но здесь… При ближайшем рассмотрении стало ясно, что не глядя на окружающий архипелаг океанический хаос, ярость штормов и шквальных ветров, театр стоял, как вкопанный. На его фронтоне были вылеплены библейские сюжеты, колонны коринфского стиля, отличимые большей вычурностью, стояли непоколебимо, только пара глубоких трещин бороздила темный мрамор. Вокруг же была скудно облагороженная местность — мелькали остатки культур, так и не сумевших прижиться к бесплодной вулканической породе. Криво стояли кованые заборчики, со временем поржавевшие и покрывшиеся зеленью, подобно бронзе. Тропа к главному входу была выложена неумело, щебенка вся проросла водорослями и мхом. Территория, воистину, была запущенна. Подобного рода мысли в Ванину голову, увы, не проскакивали. Он с решительной ухмылкой на лице хрустел костяшками пальцев. Все, что он видел перед собой — только новое приключение и чхать он хотел, в каком стиле были выполнены эти ваши колонны! Единственное, что немного напрягало — огромная, мать его, пентаграмма прямо над фронтоном и какая-то непонятная надпись на латыни. Corruptio optimi pessima, — Николь пробормотала, читая высеченную на камне надпись. Она задумчиво потерла подбородок, пытаясь разобрать смысл. Но увы, ее знание столь древнего и тем более мертвого языка ограничивалось медицинскими терминами и названиями нескольких трав. Девушка мысленно запомнила эту фразу, намереваясь вернуться к ней позже, как будет свободное время. Почти три минуты близнецы стояли перед огромными дверями, покрытым темным лаком. Вся бравада куда-то мигом испарилась, оставляя их наедине с неизвестным посреди Атлантического океана. Небо не поменяло своего умиротворения, бескрайним куполом раскинувшись над островами. К морскому бризу и йодному аромату выброшенных на берег водорослей добавился еще один, сладковато-приторный, такой, что от него тошнило и ком в горле становился. Тогда ни Ника, ни Ваня еще не знали, что так пахнет разложение, гной и смерть. Собрав все остатки храбрости в кулак, Ваня решительно открыл дверь, заглядывая внутрь. Тяжелые панели поддались с глухим скрипом, изнутри прямо в лицо ударила духота и непонятный запах, удушающий и терпкий, похожий на плесень. Николь выглянула из-за спины брата — перед ее взором предстал длинный, темный коридор, блекло подсвечиваемый столетней давности огарками в канделябрах на стенах. Брат и сестра переглянулись, но зашли внутрь. Сразу после этого двери захлопнулись с оглушающим грохотом, отрезая свет полуденного неба. Все вокруг погрузилось в полумрак, только слабое, теплое мерцание свечей не давало потеряться в кромешной тьме. В духоте замкнутого пространства легкие наполнялись запахом парафина и гари. Под ногами приятно шелестел бархатистый ковер. Николь подумалось, что такие ковры последний раз она видела в далеком прошлом, во время одной из поездок с родителями в Крым. Образ Ливадийского дворца, залитого солнцем и встречающим бриз Черного моря почти выветрился из памяти. Окон здесь не было, на темно-красных обоях тускло взблескивали расшитые золотом гобелены. Девушка неуверенно ступила несколько шагов вперед, глухой звук тонул в нагнетающей тишине. Ваня несколько раз дернул массивную ручку на дверях — та не поддавалась. Ничего не оставалось, как исследовать это странное здание изнутри. Конечно, синонимы можно было выбрать из сотни более подходящих: леденящее кровь, жуткое, аристократичное, наводящее тревогу… Но обоим близнецам было откровенно говоря плевать. Вместе, не решаясь нарушать мертвый покой оперы, они продвигались вглубь. В конце коридора их поджидало фойе, плоское и широкое, растянувшееся дальше, чем могло бы поместиться в стенах. Резные колонны подпирали низкий потолок. Освещения здесь почти не было, детали приходилось угадывать по очертаниям. Где-то там в глубине просторного фойе, можно было различить силуэты мраморных ступеней, что, видно, вели на ярусный этаж, а широкая лакированная дверь скрывала за собой партер. Сбившись в кучку, словно парочка настороженных оленят, молодые люди стали не торопясь продвигаться к дверям. В напряженной тишине было боязно даже вздохнуть лишний раз: складывалось ощущение, что здешняя мрачная атмосфера могла проскользнуть в легкие вместе с пылью и ароматом сырого камня, впитаться в каждую косточку и клеточку тела, превратив его в соляной столб. Но…конечно этого не произойдет. Они же здесь одни, правда? Самое серьезное, что им грозит — обвал или буря. Во всяком случае, так уверяли себя окутанные колючим напряжением мысли. Взгляд Николь скользнул к ступеням, во тьму над ними. Помимо входа в партер и маленькие балкончики, с площадки и вглубь раскинулись два крыла. Она замедлила шаг. Любопытство тянуло ее туда, наверх. Как будто в дальних помещениях могло быть безопасней, тише. Жестом указав брату не соваться на рожон, девушка начала подниматься вверх. Здесь, на балконе, все было так же, как и внизу: потрепанно, с былым лоском и величавостью. В обоих коридорах располагались двери. Похоже на гостевые комнаты или что-то вроде того. Шаги тяжелых модифицированных сапог тонули в бархатном, поеденном крысами и молью ковре. Николь подергала ручку на первой же двери. Закрыто. Был конечно соблазн просто выбить дверь с ноги (к счастью, обувь позволяла), но нутро подсказывало, что заперто там вовсе не просто так. Ограничившись короткой разведкой левого и правого коридора, путешественница спустилась обратно. В то же время Ваня, разгуливая по фойе, наткнулся на неприметную на первый взгляд нишу. Парень подошел к ней, сложив руки на груди и нахмурился. Это выглядело как плохо замаскированный тайник. Такой старый, как в стереотипных фильмах про детективов. К кончикам пальцев прилил жар, и, не колеблясь, Ваня размахнулся для удара. Грохот, шипение прожженной шпаклевки и обугленного камня — в стене красовалась дыра. Довольный собственной крутостью, он пробрался внутрь. — Эй, Николь! Я тут нашел что-то, иди глянь! — его оклик раздался эхом по театру. Спустя мгновенье короткой паузы он добавил в замешательстве. — Это что, соль? Да кто ее вообще тут рассыпал?! — Какая еще соль? У тебя что, гипоксия уже началась? — Николь, вспугнутая резким окликом подошла к стене, осторожно заглянув в потайную нишу. Первым делом она заметила совсем не соль. А труп. Около стены сидело мумифицированное тело, одетое в какие-то тряпки. Вокруг, как подметил Ваня, была рассыпана полукругом соль. Мелкое помещение освещал огонь, свободно пляшущий на пальцах парня. В этом тусклом свете мелькнули блики металла. Под лохмотьями на мумии было что-то железное. Николь залезла вслед за братом, прищурившись. Да, как она и догадывалась. Это крест. Столь мрачная картина наконец собралась в единое изображение — это труп священника. Окруженное солью тело могло свидетельствовать о проведении некоего ритуала, и судя по состоянию одежды и самих останков, произошло это очень давно. Внезапно, труп неестественно задергался. С хрустом костей и ломких тканей, он выгнулся дугой, сухожилия и связки отказывались работать как положено. Девушка замерла от страха, рука автоматически потянулась за револьвером, но не обнаружила его. В панике глаза метнулись к кобуре. Но ее не было. И Ваня куда-то пропал. Ноги будто налились свинцом. Бежать было некуда. С неистовым свистом и хрипом, труп кинулся на нее. И тут Николь проснулась.